Глава 16. Черви и яблоко

Глава 16. Черви и яблоко

Занзара знала Хорград как свои пять пальцев. Не соврать, тут действительно пять районов, во всех она успела побывать (и не единожды). Два бедных квартала: Морабатур и Семетерий. Три богатых: Гинея, Игнис, который еще назывался Свечка, и Флорин.

Бронти же не мог похвалиться познаниями ходока по всем здешним местам, потому что не переваривал святошек (Игнис и Семетерий отпали) и не вышел видком, как и умением грациозно танцевать, чтобы посещать балы и салоны (Гинея, прощай!).

Ну и на сей раз сестра не планировала никаких делишек подалее трущоб. Спору нет, Морабатур — настоящая помойка, но там никто не обратит на них внимания, даже если грохнуть кого-нибудь у всех на виду. Обитал тут разномастный сброд, который сызмальства смекнул, что в чужую драку лезть не стоит, как и совать нос и прочие части тела куда ни попадя, да и лишний раз лучше вообще не таращиться — даже на собеседника, если тот прикрыл рожу капюшоном.

Грибами после дождя в этом чудном райончике выросли заведения под стать обитателям: бордели, пивнушки, мелкие гильдии наемников, где пустяково можно заработать пару аргов за выбивание зубов какому-нибудь пройдохе из очередной банды, досаждающей местному притону с угодниками и угодницами. Или подмазаться к этой банде и доставать потаскушек, требуя с них дополнительную мзду. Выбор занятий и увеселений — широкий, как и возможность подзаработать, а главное — никаких метаний совести, кто заплатил — тот и прав!

Святошки, конечно, вмиг могли бы разогнать братию оборванцев и снести (или сжечь) неприглядные халупы, сделать град более пристойным, но трущобы — знатный такой источник дохода, не хуже Флорина, а еще — крепкий оплот паствы (уж будучи приемной дочкой Фидес быстро смекаешь, что царица верховодила редринами, используя те же, гуммские, трюки — чем ты беднее, тем больше зависим от посуленных правителем обещаний, пусть то чистота души и еёйный вечный покой, злато, низвержение Аргольда или истребление всех эльвинов, захват Этой и Той Сторон и возвращение обладания). Стоит признать, Кардинал неплохо устроился, пригрев и опальную знать, и жадных торгашей, и ярых фанатиков, и что ни на есть плюгавых голодранцев со всего Мэриела. Все они в разной степени ненавидели Аргольда, но убоятся гнева Кириноса, потому что столь разные сословия объединяла далеко не истовая вера в Пламень или даже желание барыша, минуя оплату пошлин законному королю, а безысходность — всем им теперь некуда податься. Она же привела в Хорград Занзару и Бронта.

Раз пошла такая пьянка, можно и упомянуть прочие районы, ведь даже Занзару (уж поверьте, повидавшую и дальние края, и разные народы) по первости контраст этого городища привел в исступление.

Семетерий возвели на месте кладбища, когда мертвяков еще хоронили на территории города. Жили в окружении бывших могильников в основном простые монахи, а еще водились охотники за нечистью и даже ученые. Если потребуется, то Занзара могла бы там продать сведения о своих же редринах, которые затаились в лесу близ города. Этих самых охотников зверолюды бы перебили в считанные мгновения, а оружие и амуницию несчастных простофиль можно запросто перепродать в Морабатуре. Да хоть бы и стоптанные сапоги и шляпы, все сгодится. Круговорот вещей в Хорграде! Кстати, тела-то тоже можно сбагрить в анатомический театр или какому-нибудь дохлолюбу. Как минимум, с парочкой любителей мертвечины она водила знакомство. Знаете ли, никогда не угадаешь, что и когда в жизни пригодится!

Эти два колоритных изнаночных райончика отделяли толстенные стены от иного, вычурного и роскошного мира — лоснящегося фасада (со входом через иные ворота, просто через них не так легко попасть в крепость). Но и туда можно проникнуть хоть из трущоб, хоть с кладбищ — по крышам. А если иной стражник начнет возражать, требуя пропуск, или заметит, что Занзара пытается куда-то пробраться, тогда кулак Бронти проломит тому черепушку.

Игнис — принадлежал Кардиналу и высшему духовенству ордена Пламень веры. Оттого и назвали его Свечкой. Отличилась сия часть самыми грандиозными храмовыми постройками, трупосжигательными башнями, а еще проведением массовых "очищений" — тогда-то всех отбросов Морабатура пускали поглядеть, как пылает Свечка, сжигающая еретиков.

Заказ на убийство от кого-то из Игниса давал наемнику абсолютное право действовать в интересах Пламени веры во всех районах Хорграда. О лучшем и мечтать нельзя! Ты можешь убивать всех подряд и свободно перемещаться по всему городу. А еще тебя благословят и денег отвалят! Но такой заказ подвернулся зачинщице лишь однажды. Сейчас на нечто подобное не стоит рассчитывать...

Гинея же стала местом обитания знати, лояльной ордену. Те, кто не поддерживали короля Аргольда или чем-то ему не угодили, но имели богатства, чтобы позволить себе пожить под протекторатом фанатиков, свили днесь новые дворянские гнезда.

Вот и пусть себе живут! Но только до тех пор, пока святошки не обвинят их в ереси или не решат, что они вырожденцы — кровососы, оборотни, ведьмы, эльфы, тролли, да хоть детеныши драконов! Но коли и так, то свое греховное происхождение можно искупить, пополнив золотохранилища Свечки. Это сразу же смывает с тебя все грехи, а если золота недостаточно — ну, тогда только огонь. Хорошо придумано, Кардинал Киринос!

И хоть в жадности правитель Хорграда ничем не уступал королю Мэриела, всех, опять же, это устраивало, ибо какой у них оставался выбор? Выбор есть всегда, тра-та-та-та-та! А вот и нет! Вы просто ни разу не пробовали отказать царице редринов, нет, с ней лучше подобные шуточки не шутить! Нет никакого выбора. И, конечно же, не забывайте про ход Колеса.

В районе знати тоже находилась работенка (кто ищет, тот найдет, не так ли?): дележка наследства, супруги-изменники, воровство произведений искусства и прочие нобильские дрязги и распри. Подход к дамам и кавалерам требовался особый (всего-то приставить острие к расшитым нарядам — и готово!), так что тут приходилось обходиться без кулаков, крови и Бронти. И как бы герцог Корделл, владеющий землями с говном, палками и потными углежогами, не воротил и не задирал нос, она — как-никак почти принцесса и выросла при дворе (пусть и редринском), так что вполне способна удружить сахарной аристократии и не ударить в грязь лицом.

В общем, страстей человечьих хватало везде, во всем Хорграде: и среди нищих, и средь владеющих всеми и вся. Что в любом случае замечательно, ведь сулило Занзаре и Бронти деньгу и прокорм.

А касаемо жадности — Занзара, смекнув, как тут все устроено, назвала бы это, хм... скорее, предприимчивостью Кардинала Кириноса, которой не помешает поучиться. Хорград не поделил с Итолой паству, не признавал власть короля Мэриела, но зато использовал арги — монеты, выпущенные Аргольдом. И есть в том резон: так создается видимость единства, которая не мешает торговле, иллюзия мира, затишье, а еще не нужно чеканить собственные монеты. Храмовники не такого уж темного склада ума!

И, наконец, отправляемся во Флорин — симпатичное местечко полное милых магазинчиков, гостиниц, банков, аукционов и всего, связанного с торговлей и законными услугами для таких же горожан. Тут особо и рассказывать нечего, все крайне приятно, опрятно, прилично, вкусно, сплошная услада! Да только и купцам свойственно вершить темные торговые делишки, завидовать друг другу, наводить крамолу, уводить покупателей, тырить товары, так что Занзара готова подсобить и в сих вопросах, попутно угостив вечно ненасытного брата подносом хрустящих булок за чужой счет.

Вот из таких частиц и собиралась витражная мозаика Хорграда. Этот город не мог выглядеть иначе. Без порока, нищеты и грязи, соседствующих с добропорядочностью и достатком, — не будет и веры. Одни должны стать примером для других. Назиданием и напоминанием.

Занзара бы предпочла сразу же отправиться туда, где почище и посветлее, но она решила — пока не время, чтобы бежать в Игнис, молиться огню и стараться получить выгодный заказ от приближенных Кардинала. Сперва нужно, как обычно, оглядеться, уловить текущие настроения, а еще чуток отдохнуть.

Деньжат с того раза осталось почти ничего, никаких местных новостей и пересудов она не знала, поэтому и решила начать прогулку с трущоб. К тому же, они уже здесь, мокрые, уставшие, шуруют к таверне!

"Червивое яблоко" прослыло злачным местечком, но не настолько, как другие кабаки. Там хотя бы какие-никакие столы и скамьи, очаги, крыша не протекала, приемлемая жратва, хоть и скромная, но от которой не тянуло вытошниться, да и выпивка вполне себе. Что еще нужно для счастья путешественнику, завернувшему в Хорград?

По-прежнему лило как из ведра, дождевая вода, смешиваясь с нечистотами и сором, неслась по крутой улочке вниз. Бронти, топая огромными сапожищами, отчего грязь брызгала во все стороны, пробивал им с Занзарой путь, расталкивая тех, кто не успел отойти с дороги. Она следовала за его широкой спиной. Из виду не потеряешь.

Шли они медленно, по крышам вышло бы куда быстрее, но только тут они покатые, теперича скользкие от воды — не хватало руку сломать или шею свернуть! Еще Занзара не хотела окончательно вымокнуть, тут как-никак порой над головой встречались навесы, с них, конечно, знатно капало, но струек воды легко можно избежать, толкнув под поток нерасторопного зеваку.

Гуммы твердили, что они — венец величия, но от редринов однако же недалеко ушли. Жили в узких закоулках и тесных норах, жались друг к другу в бурю, а еще они куда грязнее и вонючее. Говорите что хотите, но даже редрины так не смердят! Ее-то от зловония частично защищала маска, а вот бедолага-братец с непривычки (после свежайшего воздуха мэриельских просторов) так и морщил нос, отчего выглядел еще свирепее.

Наконец они очутились у большой таверны с деревянной вывеской в виде яблока с дыркой в боку, откель вылезал длинный червяк, обвивающий плод.

Надпись черной краской так и гласила: "Червивое яблоко". Никакой фантазии!

Бронти зазевался, разглядывая стену с листовками, насколько Занзаре хватило взору — там их портреты не висели. Уже славно! Девушка сразу же двинулась к дверям и распахнула их. Ее обдало теплом, запахом выпивки, еды и табака.

Не успела она и шагу сделать навстречу всему этому, как из полумрака таверны кто-то стремглав вылетел и врезался в нее.

— П-простите! — заикаясь промямлил мужчинка, закутавшийся в черный плащ.

Он поднял голову в капюшоне, и их взоры встретились. Парня передернуло, потому что Занзара инстинктивно выхватила один из клинков и уперла острие ему в живот. Она ничего такого не планировала, но сработала привычка — в Морабатуре не зевай, чуть что — ножом в пузо ударяй!

Ибо неча! Знаем мы таких! Обычная тактика мелкого жулья — толкнуть, сбить с ног, отвлечь внимание, обшарить, прося прощения и помогая подняться. И сделать это прохиндеи могут в любой момент. Пока ты поражаешься вежливости, которая встречается все реже, то и не подозреваешь, что у тебя теперь чего-то не достает. Например, кошелька на поясе. У всего есть цена. Особенно у таких редких в наше время просьб прощения. Извинение воришки того стоило?

— Викто́р Лескро! — воскликнула наемница, узнав его почти сразу, но не успев от неожиданности отвести клинок. Нет, это никакой не воришка, но ничем не лучше.

— Может, уберешь оружие, Занзара? — выпалил тот взволнованным звонким голосом, пятясь и судорожно хватаясь то за собственный кинжал, то за явно полупустой кошелек, то за помандер на цепочке — вещь необходимая, если ты очутился в смердящей дыре Морабатур, а еще и дорогая (уж не стоит такой светить и размахивать лишку). — Ты же знаешь, я... Я тебя даже не видел! Вас! Экая неожиданная встреча!

— А, это ты, Зубастик, — пророкотал Бронти.

Они все знали друг друга.

— Зубастик? Что за гадкое прозвище ты мне выдумал?! — Викто́р ощерился, еще ему знатно капнуло за шиворот. А что такого? — у него действительно крупные передние зубы, из-за которых мужчина напоминал крысу... Нет, погодите, лучше кролика. Не Занзаре судить по внешности. Пусть будет все-таки кролик, он хотя бы симпатичнее. И вкуснее. Как же она голодна, редрины вас всех раздери!

Но отчего-то наемница стояла, как полная дура, посреди улицы и смотрела на королевского посланца, оценивая его привлекательность, окромя зубов, разумеется... Так, мой сладкий, сомкни-ка уста. То-то же!

Викто́р вовсе не обладал мерзкой наружностью. Характер, само собой, гаденький, но кто не без этого? Ну а так вполне хорош собой — моложав, но не соплежуй, с точеными скулами, густыми и длинными каштановыми волосами, широкими взволнованными темными глазами под густыми бровями и с весьма привлекательной, пусть и не густой, щетиной.

"И почему я успела изголодаться по смазливым мужчинкам?! — прикинула Занзара. — Может, оттого, что якшалась по всему Мэриелу хрен пойми сколько месяцев, вечно торчала с редринами и не видала парней, окромя брата и парочки из числа тех, кто пытался меня прикончить?"

Так и есть. Вспомним, нудара в Альсвеге, которому она нанесла поражение, и это грело ее черное сердце сильнее любовных фантазий. Эти синекожие и холодные северяне — еще как горячи, только если не размахивают секирой пред твоим носом. Герцога Чагринского, конечно, девушка не могла причислить ни к субъектам любовного интереса (из-за задания с принцессой и заносчивости последнего), ни к врагам (пока тот служит матери и действует с ней заедино). Оставался еще один соколик, но когда выяснилось, что эльвинская падла из Чантры собралась умыкнуть партию пороха и предать Занзару, там уж не до романтизмов, ну а на дне Иссмара красиво языком не почешешь. Вот и поделом, пусть рыб ублажает! А маменька ведь предупреждала, эльвины — зло!

И вот Колесо подсунуло ей Лескро, который, замерев статуей на улочке Морабатура, отвечал тем же взором, правда, чуть более робким, оленьим. Навряд ли какая-либо ладная девица подвернулась и ему, пока он славил короля по кабакам и фермам. Или же свезло паскуднику подглядывать за переодевающейся служанкой и щупать себя меж ног? Ладно уж, пускай. Но поди только так!

Отчего-то Занзаре захотелось схватить Зубастика, связать и изнасиловать... Фаллообразной рукояткой его же кинжала. Бронти бы такое не одобрил, но он не умеет читать мысли, так что...

И вообще! — Викто́р Лескро иногда бывает полезен. А вдруг и сейчас пригодится? Пусть он и птичка не высокого полета, а только вылизывает сапоги Аргольда, но во дворце Итолы ей проболтались, что Зубастик — бастард Корделлов. И если с герцогом — по страшной и роковой случайности — вдруг произойдет нечто плохое, то при должной изобретательности и умасливании придворных и чиновников — из ублюдка можно слепить нечто более значимое, достойное дочери владычицы доброй половины Мэриела. Кроме того, трусость и жажда внимания сильных мира сего, к коим Занзара определенно относилась, не дадут глашатаю свершить против нее малейшее вероломство.

А еще он жить не мог без интриг, скандалов и всяческих сплетен. От него всегда можно многое узнать. Платить ему за это даже не нужно, всего-то — прижать к колонне, да легонько встряхнуть за воротник без лишних усилий.

Тот, как вот прямо сейчас, сопел и пыхтел, широко раскрыв глаза цвета пива, и все выкладывал. Может, ему даже нравилось, когда некто сильный заставляет его подчиняться? Как только такая возможность представится, надо это проверить. Возможно, совсем скоро!

В последнее время, чтобы Лескро не докучал при дворе, пресмыкаясь, а затем вынюхивая и подслушивая, его отправили с "важными" поручениями бороздить деревни и города Мэриела, славить короля Аргольда, а заодно шпионить и докладывать в Итолу. Как это знакомо!

— Так и будем стоять? Я уже все листовки прочитал, — недовольно пробурчал Бронти, глядя на сестру и хиляка, заигравшихся в гляделки.

— Ты умеешь читать? — Викто́р нервно хихикнул.

— Конечно, не один ты такой, — парировала Занзара, прийдя в себя.

Хоть Бронти и казался недалеким громилой, он умел и читать, и писать, а не только вышибать дух изо всех подряд и крушить стены подобных "Червивому яблоку" забегаловок.

Фидес научила их выживать, добиваться желаемого — силой и жестокостью, а наставник — совсем иному: его уроки не дали им превратиться в свирепых чудовищ окончательно.

— Ну, приятненько поболтали! Мне... — затянул обычную песенку Викто́р, собираясь смыться, но Занзара уже взяла того за руку и потащила внутрь, оглянувшись на Бронта.

Вокруг братца уже кружили размалеванные потаскушки и даже один потаскун из борделя напротив.

— Ого! — пропела одна куртизанка (что посмелее и понаглей) грубоватым голосом. — Какой большой крепыш! У тебя и там все такое же?

— Тебя разорвет на части! — бросила ей Занзара через плечо, крепко схватив скулящего Викто́ра.

— А ты, Маска, я погляжу, любишь крохотные стручочки! — парировала бабища.

— Эй! Между прочим, "уважаемая" дама, будет вам известно, что у знатных особ не всегда... — Лескро на полном сурьезе обиделся на кокотку.

— Ха-ха, знаем, видали, чего там у аристократишек, одни камыши, а среди них — вот такусенькая уточка!

— Цыц, пошли уже, не хватало еще языками зацепиться со шлюшкой! — Занзара тряхнула уязвленного амбассадора посильней.

— А у меня все там, как должно, даже еще лучше. И никаких камышей с уточками, — сообщил шельме Бронти и поспешил в таверну, согнувшись, дабы не удариться лбом о дверной короб.

***

Занзара, по-прежнему держа королевского посланца перед собой, протолкнула его в сторону свободного столика в углу. Шум, хай, гвалт не прекратились, но какое-то время посетители взирали на них остекленевшими глазами с хмельной поволокой, но почти сразу же — по заветам Морабатура — прекратили таращить зеньки. Ничего особенного ведь не происходило. Девушка, явно смахивающая на наемницу, не собиралась выпустить кишки пижончику, которого силком втащила в трактир, не закатила любовную истерику, раздавая пощечины, а поэтому интерес быстро сошел на нет. Тут видали бандитов и пострашней, а драмы куда театральней! И коль зрелищ не предвиделось, завсегдатаи возвращались к имеющемуся в их распоряжении хлебу — жидкому, солодовому. В столь паршивую погоду — самое то, что госпитальер прописал.

— А, снова ты, — безрадостно прожевал слова трактирщик, обратившись к Викто́ру, когда освободился и подошел к гостям. Тот сдавленно улыбнулся. — Добро пожаловать, мои червячки! Яблоко станет вашим домом! — Коронная реплика данной рыгаловки тоже не исходила от чистого сердца, но прозвучала чуть мягче и даже благосклонней, чем обращение к Зубастику.

Занзара узнала хозяина — он, толстобокий, чуть меньше по габаритам, чем Бронти, но довольно крупный, вполне мог вышвырнуть парочку Викто́ров или даже кого поболе отсель взашей.

И она уже слышала это странное приветствие ранее.

Трактирщик, конечно, ее не припомнил, не слишком часто она сюда хаживала, да и многие наемницы выглядели так, как она: сапоги до колен, штаны, пояс, корсет, шарф, плащ, капюшон. Все темное. Лицо скрыто. Менялось только оружие — метательные ножи, кинжалы, мечи, лук, ручной арбалет, может, мушкетон, если убийца родом из Аразиха или Чантры. Или вся амуниция наличествовала сразу.

Занзара не могла таскать столько барахла на себе, отдав предпочтение паре клинков средней длины. Ни мечи, ни кинжалы. Подойдут и для атаки, и для защиты, не слишком тяжелые, но и не совсем легкие. Самое то. И этот выбор ее еще ни разу не подвел. Нудар из Альсвега не даст соврать!

— Мы сядем тут, — бросила хозяину девушка, указав кивком на единственный, как оказалось, свободный столик. — Неси еды и питья. Плачу сразу.

— Не вопрос, сей момент, сударыня! — Трактирщик откланялся.

Занзара наконец выпустила Викто́ра и велела сесть тому к стене, чтобы не сбежал. Там его заблокировал Бронти. Когда брат сел, лавка скрипнула, а шпион подпрыгнул. Сама девушка устроилась напротив.

— Что нового? — обратилась она к Викто́ру.

— М-м-м. — Глашатай секунду подумал. — Теперь я — второй младший помощник короля, и... — Но фразу он не закончил, потому что Занзара вытянула носок сапога под столом и легонько нажала носком Викто́ру прямо между ног, которые он широко расставил, насколько позволяло соседство с Бронти. Кое-что там есть, уличная девка еще как ошиблась насчет стручочка. Не стоит перебарщивать с давлением, может еще понадобится?

— Второй младшенький помощничек, какая прелесть, — издевательски прошипела она, а посол взвизгнул. — Важная шишка!

Бронти помалкивал, его больше интересовало, когда принесут еду.

Занзара убрала ногу, а Лескро шумно запыхтел, краснея от обиды, унижения и возбуждения.

— А вы что тут делаете? — Викто́р прекратил пыхтеть, но сверлил глазами Занзару. Она знала, ему хотелось еще. И крайне странно осознавать, но и ей.

— Мы проделали весь этот путь только ради того, чтобы встретить тебя! — Она расхохоталась. — Это хотел услышать?

— Шепну по секрету, есть кое-какие новости... — тут он замолчал, потому что подле возник трактирщик с деревянным подносом. Хозяин сего чудесного заведения умел эдак поближе наклониться, якобы расставляя блюда, чтобы подслушать чего-нибудь занимательного.

В животе у девушки заурчало, до чего же она голодна! Но как поесть, не сняв маски? Ей не хотелось, чтобы Викто́р видел ее лицо. Да еще и треклятый Яблочник никак не отходит!

— За его счет. — Занзара подмигнула, указав на брюнета напротив, когда хозяин "ненавязчиво" напомнил, что гостья обещалась заплатить немедля. Ничего такого, там все равно на троих, а раз уж Викто́ру придется увидеть ее, потому что она уже не могла терпеть, то пусть и заплатит.

— Двадцать аргов, будьте добры, — потребовал хозяин.

— Ладно, — фыркнул Викто́р, высыпав из кошеля монеты. После оплаты трапезы у него почти ничего не осталось.

Когда трактирщик удалился, девушка велела Викто́ру:

— Отвернись! — Она и сама отвернулась, скинув перчатки, устроила личину на колене, убрала тряпичную маску и, сидя в пол оборота, жадно отхлебнула жаркое через край глиняной миски.

— Я уже тебя видел без нее, — промямлил тот, а Занзара чуть не поперхнулась.

Что? Где? Когда? Во дворце Итолы, где же еще?! Тогда она оказалась в столице впервые, доставляя Аргольду послание от Фидес — с предложением заключения союза, а после успешных переговоров Ваккахия помогла Мэриелу разобраться с зунарами, совершавшими набеги на границы. Только там Зубастик и мог видеть ее без маски. Во время купания. Вот же грязный извращенец! Он подглядывал за ней через какую-нибудь тайную стену с отверстиями. Что еще он делал?!

— И не раз... — Глашатай ухмыльнулся, потеряв всякий страх. Так свершилась его маленькая месть за сдавливание хозяйства! Вот же ублюдок, в прямом смысле этого слова. А Занзара обращалась с ним аккуратно, между прочим!

Получается, ему понравилось, да так, что он повторил это снова, когда Занзара принесла Аргольду голову вожака зунаров — подарок от Фидес. Гниль! Лескро еще ответит за такое!

Но стать объектом вожделения ей, признаться, оказалось приятно. Она знала — у нее все остальное — идеально, просто совершенно.

Белая кожа, сильное тело из-за молока редринов и жизни с ними, упругая хоть и небольшая грудь и крепкие бедра, светлые и мягкие волосы, по крайней мере выглядели такими, пока она не состригла их под корень, чтобы те не мешали драться, а после совсем выбрила к редринам собачьим (бедные девки-убийцы, которых цель схватит за косу и оттаскает за нее!), и не требовали мытья и расчесывания в дальних перебежках по Мэриелу, еще и никаких вшей!

Девушка запустила руку под капюшон, они уже отросли на длину пальца. Интересно, когда-нибудь наступит день, когда она вновь заплетет их в косу, спускающуюся с плеч?..

Судьба посмеялась над ней, сыграв злую шутку, добавив ложку дегтя в бочку с медом, наградив ртом, как у джархи. Ничто и никто не бывает идеальным. Такая уж она уродилась.

"Помни об этом! Не желай иного, иначе потеряешь себя".

— Тут есть и другие, нечего им на меня глядеть, — прошипела она, снова отворачиваясь, чтобы поесть и отхлебнуть пива. Бронт в их разговоре не участвовал. Он ел. "Когда я ем, то глух и нем". Остальным бы тоже не повредило.

— Новости? — напомнила Занзара, снова повернувшись к Викто́ру и натянув маску. Привычка, никуда от этого не деться, даже если он и видел ее уродство. — Давно ты тут, в Хорграде?

— Только въехал...

— По важному поручению его величества... Да, да. Я уже поняла, ты славил короля. Но Хорград, а тем более Морабатур, не самое лучшее место, для подобного!

— Напротив, тут мне даже подкинули деньжат за выступление! Не то что в этом треклятом Бертлебене! Ты на них и ешь... Оглянись, не все тут довольны храмовниками, им обещали одно, а на деле совсем иное. Киринос не сдержал многих обещаний. Местных можно склонить на нашу сторону.

— Смотри, как бы тебя не склонили и не наклонили! — Бронти хохотнул, стукнув деревянной кружкой по столу.

Занзара заулыбалась, ощущая натяжение шрамов под тканью маски.

— Что еще творится в Мэриеле? — Ей хотелось узнать — поползли ли слухи об атаке на Альсвег, вряд ли, учитывая, что это нударский анклав, не принадлежащий ни Нуду, ни Мэриелу, но все-таки... Стало ли известно про эльвинов? Что их принцесса рассекает эти земли, как свои собственные? Преуспел ли Корделл в ее поимке?

— Недавно я самолично и конфиденциально общался с герцогом Чагринским... — важно начал шпион (будто встреча со старшим единокровным братом, считающим его куском говна и не признающим их общего родства, ничуть не задевала ни единого фибра души Зубастика), но не успел договорить, девушка прервала его:

— Давай же, не тяни, выкладывай все! — Она рассердилась. — Где ты встретил Корделла?

В последний раз она видела герцога в Эвелире. Фидес доверила ему отыскать принцесску. Так, так. Давай же, Викто́р! Может, пообещать ему сжать пах рукой для ускорения рассказа?

— Его позвал я! — Викто́р выпятил грудь и ухмыльнулся, так и не дав знать, где это произошло. Он завладел положением и наслаждался этим, точно так же, как получал удовольствие от подглядывания. Сейчас они поменялись ролями, это Занзара находилась в его власти, а он требовал награды или на худой конец обещания оной. Викто́р отхлебнул добрую половину пива и икнул. Выглядел он сейчас в точности как напыщенный индюк.

— Для чего? — Занзара начала терять терпение, но игриво, насколько это возможно, скользнула носком обуви по бедру Викто́ра.

— Во время выполнения важнейших поручений, данных самим королем, мне стало известно... — запыхтел тот, повторяя столь излюбленную и избитую фразу.

— Ты встретил эльвинскую девицу? — вырвалось у Занзары, она убрала ногу. Девушка ляпнула это просто так, ей хотелось удивить Викто́ра, но глаза того забегали, брови высоко поднялись, а рот открылся. Точно в цель! И, конечно, он доложил Корделлу об этом, совершенно случайно обнаружив принцессу Ливию. — Где? Где она?!

— В Бертлебене? — предположил Бронти.

— Откуда ты знаешь?! — удивился Лескро, ошарашенно крутя головой.

— Но ты ж сам говорил, дескать, до Хорграда тебя нагнули в Бертлебене! — ответил Бронти, скалясь и прищурив единственный глаз.

Занзара пребывала в скверном настроении и раздражении, чтобы выделять из трёпа Викто́ра что-то важное, но вот Бронти слушал все внимательно. Настоящее золото!

Они говорили громко, забыв о том, где находятся. На них уже вновь таращились зеваки, в ожидании созревшей теперича драки или еще чего.

Она призадумалась, оглядывая пьяную братию кругом, а потом снова повернулась к громиле и королевскому шпиону. Ей необходимо выяснить у Викто́ра, как он обнаружил принцессу эльвинов, что рассказал Корделлу, а главное — преуспел ли герцог.

Бертлебен в паре дней пути отсюда, а это значило — сейчас не только герцог где-то рядом, но и принцесса! Занзара сама могла разыскать и схватить ее, дабы доставить в Эвелир и вернуть расположение матери. А если и нет, то хотя бы помешать Корделлу сорвать куш.

Для чего и необходим Зубастик. Она мысленно поблагодарила Колесо за ниспосланную встречу.

— Ну, — изрек Бронти, покончив с трапезой. — Я не люблю шум и пустую болтовню. Пойду прогуляюсь. — Он поднялся.

— К той дамочке? — уточнила Занзара.

— Угу. А вы пока потолкуйте.

— Мне показалось, это не совсем дамочка, — добавил Викто́р.

— Вот и проверим. — Громила усмехнулся. — Сердцу не прикажешь. — Он почему-то глянул на Занзару. — Что ж, увидимся позже.

Бронт молчал весь вечер и не обращал внимания на ужимки Викто́ра, как и на тон и перемену настроения сестры. Но неужели брат смекнул, что Занзаре действительно нравился столь скользкий, но вполне миловидный (на ее вкус) мужчинка?

— Побеседуем приватно, — решила за него Занзара, когда оба взглядами проводили ее брата, — снимем комнатушку прямо тут. Я хочу знать все.

Викто́р часто задышал, но не предпринял попыток ретироваться.

— Я заплачу, если дело в этом. Нам все равно нужен ночлег.

Посланец послушно закивал.

Никаких средств он не припас, как догадалась Занзара, чтобы оплатить хотя бы половину тюфяка на чердаке. Разве что, ему пришлось бы спать на улице, а завтра вновь толкать речи по кабакам за пару медных аргов, или покинуть Хорград. И подобно ему предстояло околачиваться до тех пор, пока вновь не вернется в столицу.

Такая жизнь закаляла, каким бы слабым не выглядел Викто́р, ему приходилось путешествовать по королевству, и она надеялась, ему сии скитания хоть как-то пошли на пользу, хотя бы чуточку закалили.

Они поднялись и двинулись к трактирщику, чтобы узнать про комнаты.

Занзара вновь взяла Лескро под руку — не крепко, но и безо всяких нежностей — так, на всякий случай, вдруг выкинет чего, а этот поганец точно может попытаться. А еще для того, чтобы хозяин не задавал лишних вопросов и не думал, что она собирается укокошить кавалера в одной из спален.

Ничего такого, просто мужчина и женщина, которые поели и выпили, а теперь захотели уединиться.

Мужики с завистью провожали молокососа, который только что вещал про величие Аргольда (или даже наоборот), а не успел выйти, как поймал роковую красотку. Ах, если бы красотку! — только с половиной лица.

— Везет же молодчикам, — шепелявил беззубый пропойца, сидящий за столиком у лестницы, — девки сами их снимают, плотют за постой, поди и сами на них прыгают!

— А я чем тебе не угодила, старый ты хрыч! — возмутилась его дородная собеседница с бородавкой на мясистом носу и тряхнула грудью с затянутыми донельзя пышными дыньками.

— Еще три кружки пива, а там посмотрим — угодила или как! — отвечал мужичонка. 

Далее на этапе редактирования.