Цепочка

Всем привет, мои дорогие читатели! С Новым годом вас! 🥳 Эта глава будет короче, но она вам покажет историю под другим углом, прольет свет на детали данного мира. Больше информации вы найдёте в моём телеграм канале. t.me/sophiesbook Приятного чтения! ___________________________________

Тело нашли случайно.Люнбрейские леса были храмом, где алтарём служил мох, а сводами — кроны вековых деревьев. Тишина здесь звучала, как органная музыка, а зелёный цвет переливался всеми оттенками благодати. Тот, кто переступал невидимую грань этого царства, уже не мог остаться прежним. Он уносил с собой не воспоминания, а ощущение — будто прикоснулся к сердцу мира. И потом, в суете дней, вдруг замирали руки, а в груди теплело от смутного узнавания: это было там, в Люнбрее, где природа не просто жила — она молилась.Группа приезжих туристов, которых привлекала архитектура Дома Учения и обещания «культурного маршрута» — сошла с отмеченной тропы, чтобы посмотреть на каменные выходы у старого русла. Один из них заметил светлую ткань между корнями деревьев. Сначала подумали что мусор. Потом одежда. Потом что-то слишком человеческое, чтобы продолжать идти ближе. Тело лежало на плоском камне, будто его положили. Не сбросили. Не бросили.

Ребёнок.

Мальчик, на вид лет десяти–одиннадцати. Худой. Кожа бледная, с сероватым оттенком, словно кровь давно перестала выполнять свою работу. Глаза были закрыты, но лицо не искажено болью — наоборот, слишком спокойное. Это пугало больше всего. На груди — следы надрезов. Тонких, аккуратных, не похожих на удары или раны. Они образовывали узор. Не символ в привычном смысле — скорее схему. Линии сходились и расходились, словно кто-то пытался обозначить нечто внутри тела.

Крови почти не было.

Первая реакция туристов — шок, они все замерли, будто сговорились это сделать, спустя пару секунду молодая пара очнулась и девушка проговорила "На помощь! Сделайте что-нибудь!" парень выронил рюкзак. Кто-то сделал шаг назад и больше не приближался. Через несколько минут был сделан звонок. КСБ приняло сигнал без лишних вопросов.

КСБ — Комитет Системной Безопасности не был полицией. Он не работал с бытовыми преступлениями, не занимался уличными разборками и не выезжал на мелкие вызовы. КСБ появлялся там, где начинала трещать сама структура государства: исчезновения, закрытые объекты, религиозные анклавы, программы, слишком хорошо защищённые, чтобы быть просто образовательными. Внутри КСБ шутили редко. Слишком часто их дела не имели официальных названий — только номера.

Дело №135 стало шестым.

Пятый похожий случай они уже видели. Тот же возраст. Та же аккуратность. Те же надрезы. Та же странная пустота внутри тела — как будто что-то из него извлекли, а не убили.Машины подъехали быстро, но без сирен. Первой вышла Элира Рейз. Она была ниже большинства оперативников, но это не делало ее менее заметной. Короткие светлые волосы, контрастно выделялись на ее темной коже были срезанные почти под корень, подчеркивали резкие линии лица. Через левую бровь тянулся старый шрам. След ошибки, которую она больше не повторяла. И янтарные глаза, вечно показывающие решимость своих действий.

Элира присела рядом с телом, не касаясь его. Взгляд двигался быстро, цепко, фиксируя детали: положение рук, напряжение пальцев, линию шеи.

— Шестой, — сказала она тихо. — И снова ребёнок.

Родер Колззин. Мужчина средних лет, с тёмно-синими волосами и светлой кожей, что хоть и редко, но не привлекает сильного внимания, люди уже давно приняли мутационный факт развития человечества со времен конца первого века. Родер стоял чуть поодаль. Его серые глаза внимательно оценивали ситуацию. Он был старше. Выше. Его движения были медленнее, но в этом не было усталости — скорее привычка не спешить там, где спешка приводит к ошибкам. Тёмное пальто, аккуратно застегнутое, будто он всё ещё находился в кабинете, а не в лесу.

— Мы не можем утверждать серию без экспертизы, — ответил он. — Совпадения еще ничего не доказывают.

Элира резко повернула голову.

— Надрезы совпадают, Родер. Возраст совпадает. Отсутствие крови совпадает. Ты хочешь сказать, что это случайно?

Он вздохнул. Тяжело.

— Я хочу сказать, что нам нужно подтверждение. И прежде чем лезть к Дому Учения, — он сделал паузу, — нам нужно быть уверенными.

Элира поднялась на ноги.

— Я уверена, — сказала она. — Это они.

Родер посмотрел на тело ещё раз. Потом — на лес. Потом — на камень, на котором лежал мальчик.

— Если мы ошибаемся, — медленно произнес он, — Знаешь что с нами будет? Политически. Юридически. Личностно.

— А если нет? — спросила она.

Молчание затянулось.

Наконец Родер кивнул.

— Ладно. Мы едем туда. Но официально — проверка условий. Никаких обвинений. Никаких резких движений.

Элира уже шла к машине.

— Они не любят резких движений, — бросила она через плечо. — Зато не очень то и хорошо прячут последствия.

Когда машины КСБ подъехали к Люнбрейскому Дому Учения, город встретил их так же, как встречал всех. Спокойствием, чистотой, идеально выверенной архитектурой. Дом Учения возвышался над городом, как всегда. Камень. Симметрия. Отсутствие окон на нижних уровнях. Только Арки и массивные ворота. Слишком много тишины для места, где обучают сотни детей.

Элира посмотрела вверх.

— Вот и посмотрим, — сказала она. — Чему вы здесь на самом деле учите.

Помещение на первый взгляд являлось темным, уже и не понять насколько большим оно было. Бескрайнее. Наспех созданное здание без отопления, но для них это не было важной составляющей. Для нормальных людей это было бы неприемлемым условием пребывания, однако на мнение других существ, не волновал данный фактор. Вдали виднелся то ли зеленый, то ли желтый цвет от колб или же от самого его присутствия. Присутствия мутанта в помещении... и не одного. Их было много, будто бальной садовник решил усеять их как семена в рассадники. Аурион стоял у стола, сняв верхний слой одежды. Руки были обнажены до локтей. Кожа — уродливая, его пальцы и кисти оставались обманчиво человеческими — бледные, длинные, с гладкой кожей, которую ещё не тронули иглы и колбы. Но чем выше взгляд поднимался к плечам, тем сильнее он терял сходство с собой прежним. Кожа на корпусе налилась густой, темной краснотой — не воспаленной, а перенасыщенной, словно под ней кипели не кровь и лимфа, а чистая энергия вперемешку с десятками введенных формул. Она блестела странным горячим отливом, как металл, прогретый в горне. Вены, пролегающие по рельефу мышц, казались выгравированными тенями, иногда отдающими рубиновым свечением.

На столе лежал человек. Большей части тела он напоминал человек, но что насчет остального...Кушетка стояла по центру.

Камень под ней был тёплым — система поддерживала стабильную температуру, чтобы ткани не реагировали лишним образом. Аурион предпочитал, чтобы тело не отвлекалось на боль. Боль искажает данные и мешает его работе.

Париденс лежал неподвижно.

Голова — уже являлась частью тела, не отдельная структура. Шея утолщена, усилена, но все еще нестабильна. В этом месте соединялись два принципа, которые не должны были встречаться: вертикальная человеческая ось и горизонтальная форма животного восприятия.

Аурион стоял над ним, склонившись, внимательно, почти бережно.

— Сознание не обязано быть изначальным, — произнес он вслух, будто объясняя не существу, а самому себе. — Иногда оно приходит позже. Иногда... вообще не приходит. Увидим что произойдет с тобой.

Он сделал последний стежок.

Нить легла ровно. Без дрожи. Без спешки. Шов был аккуратным, почти эстетичным — не потому, что это имело значение, а потому что иначе Аурион не умел.

Он отступил на шаг и замер.

Ждал.

Париденс не открыл глаза. Грудная клетка поднималась. Опускалась.Но ответа не было.

— Нет, — тихо сказал Аурион. — Пока нет.

Он подошёл к стене, где находилась колба. Она была высокой, цилиндрической, прозрачной. Внутри — жидкость, плотная, медленно движущаяся, сохраняющая структуру тканей, не позволяющая телу разрушаться и не дающая ему жить в полном смысле этого слова. Сохранение без присутствия.Аурион активировал механизм. Кушетка плавно сместилась. Тело осторожно, без рывков, было погружено внутрь. Жидкость сомкнулась вокруг Париденса, повторяя его форму, заполняя пустоты, фиксируя. Глаза всё ещё были закрыты.

— Жаль, — сказал Аурион спокойно. — Что ты не пришел в сознаниние.

Колба герметично закрылась. Свет внутри погас, оставив только слабое отражение линий тела — как тень, застывшую в стекле.

Аурион сделал пометку на камне.

Paridens. Стадия I.Сознание: отсрочено.Соединение: нестабильно.Потенциал: подтверждён.

— Простите... здесь можно?

Аурион замер.

Он стоял у колбы, где в прозрачной жидкости неподвижно висел Париденс. Свет был приглушен, почти лабораторный сумрак. На поверхности жидкости медленно сходились едва заметные волны — след недавнего движения.

— Кажется вы были правы. К нам пришли люди, — произнес голос из-за стены. — Из КСБ.

Аурион не обернулся.

— Пусть подождут, — ответил он спокойно.

Он сделал шаг ближе к колбе и наклонился, почти касаясь стекла лбом. Его голос стал тише. Он заговорил на Элитаре. Слова были короткими, рублеными, лишенными эмоций.

— Sàr ven. Ithra nól.(Жди. Ещё не время.)

Он сделал паузу, будто прислушиваясь к тому, что не имело ушей.

— Kéth morèn.(Осталось немного.)

Париденс не шевельнулся. Но жидкость в колбе незаметно дрогнула.

Аурион выпрямился и отключил подачу света. Внутри колбы наступила почти полная темнота — только силуэт, едва угадываемый, растворялся в глубине.

Он закрыл систему, проверил герметичность, провёл ладонью по стеклу вздыхая.

Затем — быстро, без суеты — снял рабочий фартук, аккуратно сложил его и убрал в нишу. Вода в узком канале у стены активировалась сама: руки, предплечья, запястья — кровь смывалась бесшумно, не оставляя следов. Камень под ногами оставался чистым.Когда он вышел из помещения, от подвала не осталось ничего, кроме тишины.

А под камнем, в жидкости и тишине. Париденс зашевелил своими конечностями.

Маршрут был коротким, но скрытым. Узкий коридор уходил вверх, затем — поворот, лестница, за которой начиналась зона, выглядевшая как часть технических помещений Дома Учения. Здесь не было охраны — только доступ. Remind: доступ важнее замков.

Аурион вышел точно за тренировочным залом. Свет здесь был ярче. Воздух — живее. Доносились удары, дыхание, счёт — студенты отрабатывали связки, не зная, что под их ногами только что отложили жизнь.

Истари появился почти сразу.

— Они ждут, — сказал он, шагая рядом. — Настойчивые.

— Все настойчивые, — ответил Аурион. — Когда не понимают, где находятся.

Они прошли по коридору вместе — ровно, без спешки. Истари шёл чуть позади, как и положено.

В приемном зале их уже ждали.

Люди из КСБ выглядели корректно. Вежливо. Без оружия на виду. Слишком спокойно для тех, кто приехал после шестого тела. И Аурион знал это. Как-то на одном из собрании Алютеров, они уже обсуждали такой поворот событий, но убедив всех в своем блестящем плане, Аурион не повел и бровью, а даже позволил себе усмехнутся очевидным действиям с их стороны, ибо просчитал все их ходы наперед.

— Благодарим, что нашли время, — сказала женщина с короткими светлыми волосами. — Мое имя Элира Рейз, а моего коллегу, — Элира тут же показала рукой на высокого ростом мужчину, стоящим рядом с ней. — Родер Колззин. Нас интересует программа обмена. Безопасность студентов. И их условия учебы...

— Нам нечего скрывать, — ответил Аурион, не дав ей договорить. — Дом Учения открыт для проверок. Наши программы утверждены государством. Наши протоколы — прозрачны. Все документы можете смело просмотреть. Нам не-че-го скрывать.  —  сказал он с натянутой улыбкой до ушей. — Студенты в безопасности, — добавил Истари. — Контроль круглосуточный. Медицинские осмотры регулярны. Доступ посторонних исключен. Ничего им не помешает.

Взгляд женщины задержался на Аурионе чуть дольше, чем требовала вежливость.

— Мы осмотрим помещения, — сказала она. — Разумеется, — кивнул Аурион. — Вы увидите всё, что положено.Он улыбнулся. И это была самая честная часть разговора.Коридоры Дома Учения были излишне просты в своих направлениях. Красота готических орнаментов восхищала и пугала одновременно.КСБ шли медленно.Родер останавливался у дверей, заглядывал в комнаты, проверял списки, задавал вопросы — стандартные, выверенные, не провоцирующие. Он умел говорить так, чтобы люди отвечали искренне, даже не понимая, что их проверяют.

— Сколько человек в комнате?— Как часто вы выходите за территорию?— Были ли инциденты за последнее время?

Ответы совпадали. "Рано еще делать выводы" думал про себя Родер.Элира держалась чуть поодаль. Она не вмешивалась. Смотрела. Слушала. Фиксировала мелочи: как люди отводят взгляд, где задерживаются на секунду дольше, чем нужно, какие вопросы вызывают микропаузы.

Следом они заметили что как-либо выделяющихся учеников не было. Но где же они? Дети из других городов и академий. В ту же секунду, будто ожидая этого вопроса. Истари сказал: — Вы видели не всех, — посмотрев на их настороженные лица, он продолжил —  Некоторые студенты, что сдали экзамен, смогли пройти на нашу новую программу, под названием " Интерсив" — торжественно проговорил Истари — Они учатся на уровне ниже.Идемте за мной, я вам покажу. Только. Прошу их сильно не отвлекать. — он тут же провел их по пути к студенческим залам — Мы считаем, что если студентов полностью погрузить в обучающий процесс, без возможности отвлечения на внешние факторы, то прогресс не заставить себя ждать. Помимо этого, в эту программу входят особые дисциплины, которых вы нигде не встретите. Хочу напомнить, что эта информация, не должна просочится в информационные поля, это жксперимент государства, которое хочет провести своего рода эксперимент, на такого рода учебную систему. Мы отслеживаем состояние студентов и их реакции на изученные ими материалы. "Зубы заговаривает" промелькнуло в мыслях у Элиры. — Чему вы их учите? — нетерпеливо спросила она.— Многому, — с улыбкой проговорил темноволосый мужчина в очках. — Основные дисциплины Интенсива под руководством Ауриона являются: — Когнитивные пределы человека. — Нейромоделирование и восприятие.— Истоки человечества. — История первых.— Анатомия и физиология. — Основы логики.— Социальная психология.— Сенсорные лабиринты 9. Резонанс-4.— Руны.Чуть подняв подбородок Роддер посмотрел пронзительным взглядом Вестария и переспросил:—  Сенсорные лабиринты 9 ? Чему вы там их учите? С легкостью в голосе Истари пояснил: — Мы считаем что важно прислушаться к своим ощущения и природе вокруг себя. Ведь мы часть этого мира. На этом предмете Алютеры решили, что стоит попробовать, как студенты поймут движение без чувств, поиск пути по внутренним ощущениям и пределы нашего сознания. О! А мы как раз пришли, сейчас там проходит урок...Не дослушав Истри, КСБ вошли в аудиторию, где проходил урок по социальной психологии.

— Можно? — спокойно спросил Родер.

— Разумеется, — ответил преподаватель. — Мы как раз говорили о структуре порядка.

Он не выглядел раздраженным. Ни капли. Явно заранее знал, что кто-то мог сюда прийти. Родер чувствовал это.

Студенты сидели тихо. Кто-то смотрел с интересом. Кто-то — с настороженностью. Но паники не было.

Родер прошёлся взглядом по рядам.

— Мы проводим стандартную проверку, — сказал он. — Несколько вопросов.

Попутно начиная задавать вопросы.

Кто-то отвечал коротко. Кто-то развернуто. Кто-то — с заметным желанием угодить. Всё было... нормально.

Слишком.

Преподаватель, словно почувствовав момент, плавно сменил тему.

— Мы часто думаем, что порядок — это давление, — произнёс Сельвар, обращаясь к студентам, но так, чтобы слышали все. — Но на самом деле порядок — это форма заботы. Мир не терпит пустот. Если их не заполняет система, их заполняет хаос.

Элира слушала вполуха. Она сделала шаг назад — и в этот момент столкнулась с кем-то плечом. Сильным. Резким.

— Простите, — сказала она автоматически.

Студент что носил очки тоже извинился, наклонился, и что-то маленькое, тёмное, выпало у него из кармана и скользнуло по полу.

Элира наклонилась быстрее.Это была флешка. Ничего особенного на вид: черный корпус, без маркировки, без надписей. Таких тысячи. Она подняла её, не задумываясь, и, не привлекая внимания, убрала в карман пальто.Молодой парень уже выпрямился. Их взгляды на секунду встретились — обычный взгляд, без узнавания, без эмоций.

— И вы простите, — сказал он и отошёл.

Родер закончил опрос.

— Благодарю за сотрудничество, — сказал он преподавателю. — Продолжайте занятие.

Они вышли.

Позже, уже в машине, Родер закрыл папку с результатами.

— Чисто, — сказал он, устало. — Никаких нарушений. Ни по программе обмена, ни по условиям содержания. Всё... идеально.

Элира смотрела в окно.

— Они хороши, даже не прикопаешься, — ответила она.

— Хватит, — вздохнул он. — У нас нет каких-либо оснований.

Она кивнула. Формально — он был прав.

Машина тронулась.Только когда они отъехали достаточно далеко, Элира достала из кармана находку. Флешка лежала на ладони холодная, лёгкая, ничем не примечательная.

Она не включила её сразу. Просто посмотрела.— Посмотрим позже, — сказала она себе тихо.

Дом Учения остался позади. А внутри, в аудитории социальной психологии, студенты снова сидели в круге. Преподаватель говорил о порядке вещей в мире. О том, что всё на своём месте. О том, что система заботится. О том, что страх — это всего лишь отсутствие понимания. И никто из них не знал, что одна маленькая вещь уже покинула эти стены. А новая угроза надвигается.