Свечение под водой Глава 7

В этот момент Йохан подошёл к Селин, взглянув на водопад так, будто тот скрывал что-то.— Тебе не кажется, что этот водопад является относительно странной частью этого места?Селин слегка наклонила голову, всматриваясь в падающую воду.— Не берусь утверждать, но это может быть местной культурой. Юна вроде говорила, что её отец может устроить ей что-то похожее.Йохан прищурился, взгляд стал острым, настороженным.— А ты плохо знаешь эти места.Селин едва заметно расширила глаза, но быстро подавила реакцию. Он прав — она действительно мало знала Люнбрей и его странности. Попытавшись выровнять голос, ответила:— Я не была в Люнбрее ранее, и для меня это место пока таит слишком много тайн. Я не берусь утверждать.Йохан медленно расправил плечи, будто решая, стоит ли давить дальше. В итоге продолжил спокойным, рассудительным тоном:— Если смотреть на течение, то оно, конечно, связано с каким-то потоком. Но действительно ли это просто декорация?Его спокойная уверенность заставила Селин напрячься. Она знала: он не местный, и его подозрительность на всё — результат прошлого, а не каприз характера. Но мысль о том, что он может быть прав, не давала ей покоя. Окинув библиотеку внимательным взглядом и убедившись, что никто лишний не наблюдает, она решительно двинулась к водопаду. Проверив крепкость поручней, Селин ловко перепрыгнула через ограждение. Ноги мягко нашли опору на выпуклых камнях, руки крепко ухватились за металлическую перекладину. Повиснув, она высчитала расстояние до нижнего выступа — около трёх метров. Затем отпустила поручень и словно заранее знав, куда упадёт, схватилась за следующий камень. Движения её были такими точными, будто она делала это всю жизнь, будто вода и камень подчинялись её телу.Йохан задержал дыхание. Это было слишком легко для обычной девушки. Даже не каждый мужчина смог бы повторить это с первого раза. Он почувствовал, как внутри вспыхнуло то самое ощущение, которое он не любил: интерес. Осторожный, но цепкий. Не раздумывая, он отступил на пару шагов, оттолкнулся и перепрыгнул через ограждение. Его тело будто само знало траекторию. Он мягко приземлился, прокатился по полу, быстро поднялся и ловко преодолел расстояние между ними.Они встали рядом у самой стены воды, и несколько секунд просто смотрели друг на друга, словно проверяя: точно ли оба понимают, что сейчас делают. Сняв верхнюю одежду, оставив на себе только то, что было не жалко намочить, они шагнули под водопад. Ледяная вода ударила по телу сразу, почти болезненно. Селин вскинула руки над головой, чтобы течение не било по лицу. Поток был сильным, сбивающим дыхание. Йохан прикрыл её собой, подставляя плечи под струи, чтобы ей было легче удержаться. Она нащупала ногой трещину, остановилась и вытянула руку, указывая ему направление утекающей воды. Он понял её сразу: шагнул чуть правее, проверяя камни. Там действительно был узкий выступ, за который можно было зацепиться. Йохан осторожно коснулся кончиками пальцев её плеча, показывая, куда идти дальше. Она кивнула и двинулась следом. Её дыхание смешалось с холодным шипением воды. Пройдя через поток, они оказались в полутемной полости. Там воздух был сухим и прохладным, и тишина казалась почти неестественной. В дальнем конце пещеры что-то мягко светилось. Селин сделала шаг вперёд, но Йохан резко схватил её за руку.— Это может быть опасно, стоит быть осторожнее, вряд ли бы они оставили здесь что-то ценное... если бы не хотели это спрятать.— Полагаю, не каждый студент сунется купаться в ледяной воде посреди библиотеки дома учения.Он задержал взгляд на её лице, словно оценивая ее решимость. Чуть помедлив, отпустил ее руку, но остался собранным, готовым к любому движению.Приблизившись к светящемуся объекту, Селин наконец увидела его полностью. Это был механизм — нечто среднее между книгой и пластиной. Матовая поверхность длиной около тридцати сантиметров казалась живой. Гравированные линии напоминали нервные волокна, уходящие вглубь структуры. Символы — тонкие, вытянутые, как хирургические разрезы — были ей незнакомы. Когда она взяла артефакт в руки, поверхность неожиданно согрелась, реагируя на её прикосновение. В темноте символы засветились мягким бело-зелёным светом, будто внутри пробудился слабый пульс.Йохан наклонился ближе, вглядываясь в рисунок гравировок.— Это не учебник, — тихо сказал он. — И не часть учебных материалов.Селин повернула пластину, изучая каждую линию, каждый изгиб.— Тогда что это?Она шагнула к водопаду, желая разглядеть артефакт под струящимся светом. Потоки воды разбивались о поверхность, создавая на ней рябь из бликов, и артефакт казался живым — как будто дышал. Белесо-зеленое свечение усилилось. Гравировки на корпусе начали переливаться — не мерцая, а перемещаясь, словно внутри структуры текла невидимая энергия. Символы словно искали правильную форму.— Он реагирует, — прошептала Селин. — На меня? На воду? На... само место?Йохан подошёл ближе. Его дыхание обожгло её затылок — близость, которой он, казалось, сам не ожидал.— Это устройство, — сказал он низким голосом касаясь. — Не книга. Слишком плотный материал. И он не похож ни на один металл, который я видел.Селин провела большим пальцем по одной из линий. Та дрогнула, будто под поверхностью что-то отозвалось.— Он изучает нас, — тихо произнесла она, сама не понимая, откуда пришли эти слова.Йохан задержал взгляд на её лице. Не удивление, не скепсис — а осторожное признание того, что она сказала вслух его собственную мысль.— Возможно.Поток водопада усилился, и холод пробрался под мокрую ткань рубашки. Селин поежилась. Йохан заметил. Словно это было самым естественным решением на свете, он стянул с себя тонкую темную футболку, что была под его рубашкой ранее — Она была влажная, но теплее, чем то что было на Селин — и протянул ей, взгляд отводя, делая движение резким и чуть неловким.— Возьми. А то заболеешь.Селин медлила всего секунду, потом кивнула. Пальцы едва коснулись его ладони. Контакт был кратким, но отчетливым, почти электрическим. Он тоже почувствовал — мышцы на его руке чуть дернулись. Она отвернулась, чтобы переодеться, но Йохан всё равно демонстративно смотрел в сторону — будто слишком внимательно изучал каменную стену, чтобы случайно взглянуть на нее. И всё же несколько раз он незаметно переводил взгляд, проверяя, не дрожат ли у неё руки.Селин натянула футболку. Ткань оказалась теплой — он согрел ее телом, и это почему-то напоминало ей о забытой безопасности. О том, чего она давно не знала.— Пойдём, — сказала она, удерживая артефакт обеими руками, как нечто бесценное.Они приблизились к стене воды. Йохан шагнул первым, раздвигая поток руками, словно защищая её от удара ледяных струй. Селин вошла следом, прикрывая пластину собой, чтобы не повредить. Когда они вышли из воды, их волосы и одежда капали, оставляя следы воды. Юна, стоявшая у стеллажей и что-то листавшая, резко обернулась на шум у водопада и побежала:— Боже! Что с вами?! Вы зачем в воду полезли?!Не обращая внимания на собственный облик, Селин протянула найденный объект передавая его своей подруге.Юна, мгновенно забыв о влажных волосах Селин подскочила к ним, глаза расширились:— Что это... что это такое?Йохан коротко ответил:— Мы сами не знаем. Но это было спрятано не просто так.Юна сглотнула, коснувшись гладкой поверхности кончиками пальцев — и тут же отдернула руку, словно её слегка ударило током.— Оно... реагирует. Селин, ты чувствуешь?Селин почувствовала — но не тронула тему. Сейчас главное было другое:— Нам нужно изучить это вместе. Здесь. Пока никто не видел.Юна кивнула и рывком сняла с себя тёплый плащ:— На, накрой это. Я сбегаю за сухой одеждой. Быстро.Забрав мокрую одежду Йохана и Селин она исчезла между рядами.Ребята в этот момент надели снова свою одежду, а точнее ту, что они оставили у водопада ранее.Селин осторожно завернула артефакт в плащ. Йохан стоял рядом — напряженный, сосредоточенный, будто все еще готовый выкинуть этот артефакт в любой момент, ожидая подвоха, в этот момент он тихо проговорил:— Вероятно это что-то важное.— Я знаю.Юна вернулась быстрее, чем они ожидали. Щёки разрумянились от быстрого бега, в руках она держала аккуратно сложенный комплект сухой сменной одежды.— Вот, — выдохнула она, протягивая Селин и Йохану. — Это сменные вещи из ваших шкафов, мокрые же я повешала сушится рядом с камином.— Ну и скорость у тебя, прям летунья —. удивленно вскинул брови Урия, смотря на Юну.Селин усмехнулась его словам, вспомнив о том как она убегала так, что пятки сверкали, когда один из ее безумных поклонников, пытался запереть их обеих в каком-то заброшенном здании, но Юна так визжала и убегала что у Селин даже не осталось сомнений в их безопасности. Это был первый раз, когда Юна поистине сильно ее удивила. Конечно же после этого инцидента, парня нашли и наказали за содеянное, удивительно что он в целом решился пойти на этот отчаянный шаг, учитывая то, как ее отец печется о своей дочери. Волосы все еще были влажными, на висках холодными нитями тянулась вода. Йохан стоял рядом, скрестив руки, не глядя в её сторону открыто, но замечая все. Как капли срываются с прядей. Как мокрая ткань прилипла к её коже. Как она чуть напряженно держит плечи, словно снова закрываясь. Он молча протянул ей свою футболку.— Обсохни сначала. Иначе простынешь. Вода там... не теплая былаОна на секунду задержала взгляд на ткани — будто взвешивая, стоит ли принимать — и всё же взяла.— Спасибо.Без лишнего контакта. Без взгляда в глаза. Только движение рук и короткое соприкосновение пальцев, как случайный разряд тока.Юна отвернулась, деликатно дав ей переодеться между стеллажами. Селин быстро надела недостающую часть одежды. Проделав тоже самое Йохан развернул плащ и положил Архимодуль на широкий каменный стол. Остальные ребята подтянулись само собой, почуяв что-то важное.В это время Майло осторожно разложил Архимодуль на широком каменном столе у центральной секции. Он лежал на поверхности, как сердце неизвестного механизма.Плоская матовая пластина, длиной примерно тридцать сантиметров, холодная на вид, будто изготовленная не из металла и не из камня, а из спрессованного света и пепла. Поверхность покрывали тонкие линии — не просто гравировка, а сеть, напоминающая нервную систему или карту сосудов. Между ними — острые выступы, тонкие разрезы, узлы, будто устройство одновременно было механизмом и органом.Когда вокруг тускнел свет библиотечных ламп, линии начинали мягко светиться — бело-зелёным сиянием, похожим на дыхание.— Это точно не книга, — пробормотал Люк. — Но и не просто устройство.— Посмотрите, — тихо сказал Майло. — Символы...Руны медленно выступали на поверхности. Не проявлялись, а будто всплывали из глубины материала. Одни были тонкими, похожими на переплетение жил. Другие — угловатыми, как разломы льда. Некоторые напоминали те знаки, что они уже видели в учебных залах, но здесь они были сложнее, глубже, как будто многослойнее.— Это система, — сказал он. — Не язык. Не код. Сетка.Юна склонилась ближе.— Они... меняются.И действительно — стоило им дольше смотреть, как узоры начинали слегка искажаться, словно реагировали на их присутствие.Селин вернулась, в сухой рубашке, застегнув пуговицы до самого горла. Собранная. Снова закрытая. Она посмотрела на Архимодуль, и едва уловимое зелёное свечение на поверхности словно усилилось. Йохан это заметил. Майло тоже.— Он реагирует, — тихо сказал он. — На вас. На биополе. На... частоты.— Или на ошибку в системе, — пробормотал Люк.В этот момент Кай устало откинулся на спинку стула.— Ребят, я пас. У меня мозг сейчас сварится. Я в зону отдыха. Если этот чёртов механизм начнет стрелять мыслями или пожирать души — позовете.— Только не умирай без нас, — лениво бросил Урия.Кай усмехнулся, взял куртку и исчез между стеллажами.Зона отдыха находилась на другом уровне. Полутемное помещение с мягким светом, большими окнами и мягкими сиденьями вдоль стен. За стеклом — ночное небо Люнбрея, размытое дождём.Он заметил её сразу.Она сидела у окна, поджав ноги под себя, с книгой на коленях и с открытыми схемами эфирных потоков выгравированные на свитке. Темные волнистые волосы спадали на плечи. Не идеально уложенные, не нарочитые — живые, будто каждая прядь дышала отдельно. Бледная кожа, с легкой тенью усталости под глазами. Губы — спокойные, почти задумчивые. В ней не было школьной суеты. Только собранная тишина.От неё шло ощущение... устойчивости.Кай подошёл ближе.— Что читаешь?Она подняла глаза. Медленно. Без спешки.— Исследования по природе эфира в замкнутых пространствах, — ответила она. — И его влиянию на нервную систему человека.Он посмотрел на экраны и схемы.— Легкое чтиво.Уголки её губ чуть дрогнули.— Привычка. Мне нравится читать такие исследования, осознавать природу вещей в этом мире.Он присел рядом.— А ты же... соседка Юны и Селин, да? Роксана?Она кивнула.— Всё верно, — секунду помолчала, потом чуть наклонила голову. — А вы не отсюда. Я сразу поняла.— Так заметно? — он усмехнулся.— Не по одежде. По взглядам. Вы смотрите как люди, которые не успели свыкнуться с местными правилами.— Напыщенные пижоны, которые заблудились в святилище элиты? — усмехнулся он.Теперь она уже слегка улыбнулась.— Почти. Но это даже... освежает.Он посмотрел на неё внимательнее.— А ты? Ты отсюда?Она закрыла книгу.— Я знаю эти места почти с самого рождения. Дом Учения меня воспитал, когда родители погибли, мне было семь. Так что... это мой дом.Он не стал задавать лишних вопросов. Только кивнул.— И ты веришь во всё это? — он обвел рукой пространство. — Этернизм, Алютеры, Аурион и прочий пафос?Она ненадолго задумалась.— Я видела некоторых Алютеров лично. Есть жестокие. Есть... удивительно добрые. Некоторые действительно верят в эволюцию человека, а не в власть. Она посмотрела на него.— А ты похоже что не веришь.Он усмехнулся, откидываясь на спинку.— Я верю в стадионы, жёсткие тренировки и травмированные колени. Всё это — моя религия.— Ты спортсмен, — догадалась она.— Был. Теперь... временно экспонат. Академия Ореншейда дала мне шанс. А так я ранее жил в городе Вельвен, родился там и жил до 15-ти лет, но во время учения проживаю в Ореншейде, правда сейчас неизвестно куда меня заведет судьба, учитывая что я благодаря своим успехам, был выбран в качестве студента в программу обмена по Новамериалу.— Стипендия?— Да. Они дают таким, как я, возможность пробиться. Если есть талант.— Это редкость, — тихо сказала Роксана.И посмотрела на него чуть иначе. Закрыв книгу она аккуратно вложила между страниц тонкий закладочный лист. Свиток, который лежал рядом, она развернула и прижала к столу краешком ладони, чтобы тот не свернулся обратно. На пергаменте были выведены аккуратные линии кругов и пересечений. Символы — тонкие, плавные, будто нарисованные не чернилами, а дыханием.Кай провел взглядом по этим знакам.— Это всё про ваш... этернизм? — спросил он уже тише, не насмешливо, а скорее осторожно.Роксана кивнула.— Не «ваш». Просто этернизм. Здесь нет «нас» или «вас». Есть только путь.Он усмехнулся:— Хорошо. Тогда что это за путь?Она провела пальцем по внешнему кругу схемы.— Мир не стоит на месте, Кай. Всё движется по спирали, не по кругу. Повторяются кризисы, войны, падения, но каждый раз на другом уровне. Этернизм учит, что нельзя просто остановить это. Можно только пройти через.Он посмотрел на её руку. Пальцы у неё были тонкие, в следах от чернил, ногти короткие, аккуратные.— И что тогда делаете вы? — спросил он. — Наблюдаете?— Помогаем не потеряться, — спокойно ответила Роксана. — Люди боятся перемен. Им хочется стабильности. А её не существует.Кай задумался.— Звучит удобно для тех, кто у власти.Она слегка напряглась, но не отвела взгляд.— Нет. Звучит страшно. Потому что настоящая суть этернизма — не в подчинении. А в принятии.— Принятии чего?— Конца и начала.Она развернула свиток полностью.На центре был знак: переплетенные круги, пересекающиеся в точке, похожей на каплю.— Мы верим, что человечество не должно оставаться таким, каким оно есть. Не потому что люди плохие. А потому что предел — это смерть.— Типа... эволюция?— Не только телесная, — сказала она мягко. — Сознательная. Мы не хотим, чтобы человек просто выживал. Мы хотим, чтобы он понимал, в чём его участие в мире.Кай скрестил руки.— И для этого нужны Алютеры? Для этого нужны такие как Аурион?Её лицо стало строже, но в этом не было страха.— Ауриона ты судишь по слухам, — сказала она. — Я не защищаю его. Он... крайность. Но он лишь следствие.— Следствие чего?— Страха перед вырождением, — ответила она. — Перед застоем. Перед тем, что человек просто исчезнет, ничего не оставив, кроме боли и мусора.Он посмотрел на неё.— Ты правда в это веришь?— Я на этом выросла, — ответила она спокойно. — Меня никто не заставлял. Просто... когда ты остаешься один, хочется верить, что это не было напрасно. Что всё это — не просто случайность.Секунду она молчала.Потом добавила:— Дом Учения не считается домом для тех, кто здесь временно. Но для некоторых он — единственное место, где тебя не жалеют. Где тебя учат жить, даже если у тебя ничего не осталось.Кай отвел взгляд к окну.— И ты им веришь?— Я верю в смысл что они имеют в виду, — сказала она. — Если он не здесь, то его нет нигде.Вздохнув, Кай задрал голову вверх думая над ее словами. Резко опомнившись он чуть ли не произнес вслух об их находке, но почти сразу осекся. Эти яркие эмоции что отобразились на его лице, сразу же стали заметны для Роксаны— Что-то хотел спросить? — поинтересовалась она.Подумав пару секунд он решил с осторожностью поинтересоватся:— А что ты думаешь про Ауриона? Кто он такой? — на секунду он осекся и резко стал поправлять то что на самом деле имел ввиду, — Да, да я слышал эти истории со звездами, но мне интересно что ты о нем думаешь, как-никак всю жизнь здесь жила.Роксана не произнесла его имя громко лишь выдохнула его и воздух словно стал плотнее.— Я не знаю всей его истории, знаю лишь только то, что он был рожден в этих стенах, тогда еще не был Аурионом, хотя сама судьба так распорядилась, не иначе.Кай насторожился.— Тогда кем он был?Она опустила глаза.— Никем. Его называли Безымянным.Кай не перебил, прокручивая всю информацию в готове.— Ходили слухи что у него не было семьи... хотя подожди, кажется у него была мама, но никто никогда ее не видел. Вестарии и Алютеры, что не имели право брать на себя ответственность родителя и давать ему имя, решили оставить все как есть, видимо посчитав это знаком свыше. — она медленно повела пальцем по краю свитка. — Над ним смеялись. Его не воспринимали всерьёз. Он не подходил ни на одного ребенка в этом доме. Слишком слабый для боевых дисциплин. Слишком нестабильный для эфирных.Кай слушал, не шевелясь.— Но в нем было что-то иное, он видел по-другому, не так, как другие.— И что он сделал? — спросил тихо он.Она подняла взгляд.— Он начал создавать собственное. Не повторять. Не изучать. А... строить.Она говорила с едва заметным восхищением.— Он разработал первые био-симметрические протезы. Те, где тело и эфир не конфликтуют, а дополняют друг друга. Он ввёл концепцию моритрита, когда остальные считали это ересью. Он доказал, что эфир и плоть — не противоположности, а два языка одной системы.Кай чуть глубже вдохнул.— Но ты вроде сказала что он был хилым...Она чуть улыбнулась.— Был,— замолчала на секунду. — А потом он изменился. После своей первой мутационной теории. После того, как его устройства начали работать.В её голосе появился едва ощутимый страх.— Он стал выше. Сильнее. Словно сам стал частью своих экспериментов. — она взглянула на Кая. — И никто не знает...он стал таким из-за своих разработок... или он просто стал тем, кем всегда должен был стать.Она отвела взгляд.— Но он никогда не принадлежал людям. Даже тогда. Он принадлежал идее.Между ними повисло молчание. Тёплое. Тонкое.— А ты? — тихо спросила она. — Ты веришь, что у тебя есть предназначение?Он чуть усмехнулся.— Пока верю, что у меня есть диалоги с красивыми девушками в странных местах.Её губы дрогнули.Она улыбнулась.И это было совсем другое выражение. Поистине теплое, человеческое.И тут он все же решился спросит ее улыбаясь своей привычной харизматичной улыбкой:— Сможешь нам кое с чем помочь?Посмотрев на него вопросительно Роксана решила что почему бы и нет, все равно изо дня в день одно и тоже. Все равно она всегда сидит одна. Хоть какое-то развлечение в виде новичков-оболтусов. Спустя пару минут они переступили порог «Morèn». В тот же миг все взгляды метнулись к вошедшим — в глазах читался немой страх: а вдруг это Вестарии? Или сам Аурион?Секунды тянулись, словно липкая смола. Кто‑то облегчённо выдохнул, распознав незваных гостей. Но едва взгляд упал на Роксану, по залу пробежала новая волна напряжения.Кай замер на пороге. В голове билась одна мысль: правильно ли он поступает? Но отступать было поздно. Он выпрямился и бросил в тишину:— Слушайте, я понимаю: всё должно оставаться в секрете. Но Роксана не выдаст. Более того — она поможет нам разобраться с этой штуковиной.Его слова повисли в воздухе, словно ядовитый туман. В глазах собравшихся вспыхнули тревожные огоньки. «Он нас сдал!» «Всё кончено...» «Выживем ли мы?» — шепот мыслей, не озвученных вслух, заполнил комнату.Молчание затягивалось. Роксана уже ощущала, как холодок недоверия ползёт по спине, когда раздался голос Селин:— Прости, мы не хотели никого втягивать. Планировали справиться сами. Но... рада, что ты решила помочь. Только предупрежу: эту вещь дал Майло сам Аурион. Заприметил его талант еще до программы «обмена». Видимо, решил проверить, как тот справится... А Урия — дурак — вытащил её и начал показывать всем подряд.Урия рванулся было возразить, но Майло резко ткнул его локтем в бок. Двое обменялись угрюмыми взглядами, затем вновь уставились на Селин.— Вот так мы все и узнали об этой штуке, — Селин усмехнулась, обводя присутствующих взглядом, будто призывая подтвердить её слова.Йохан тут же шагнул к Урии, взъерошил его волосы и процедил:— Этот болван не понимает, что есть вещи, которых трогать нельзя. Ему плевать на чужие границы. Теперь мы все в этом по уши.Урия, выдохнув, решил подыграть:— Ну извините. Кстати, Кай тоже привлёк внимание к этой штуковине. Пусть теперь отвечает за свои слова.— Хватит, — оборвал его Майло, в голосе звенела усталость. — Главное — разобраться с этим. Ты ведь никому не расскажешь, верно?Роксана моргнула, пытаясь осмыслить хаос вокруг.— Я не выдам. Здесь нет дружбы — только миссии. Возможно, помочь вам — и моя задача.Люк и Урия переглянулись, скривив губы. На их лицах ясно читалось: «Боже, опять эти религиозные бредни».Селин первой кивнула в знак благодарности, затем многозначительно посмотрела на остальных. Те, словно по команде, выдавили:— Спасибо за помощь.Роксана замешкалась под этим хором. Наконец, собравшись с мыслями, попросила:— Покажите мне эту вещь.Ей тут же вложили предмет в ладонь. И в тот же миг глаза её расширились от изумления увидев это.— Так вот оно что, — тихо произнесла она. — Значит, Майло всё-таки заинтересовал его не просто так. То что вы видите перед собой, является Архимодулем. Архимодуль — древнее устройство наблюдения, созданное задолго до появления Дома Учения и первых школ Новамериала. Я немного знаю об этом, так что помогу, чем смогу.Когда Роксана склонилась над архимодулем, в зале стало как-то плотнее — не от людей, а от тишины. Даже капли воды где-то в глубине библиотеки начали звучать не как привычный фон, а как ритм, по которому дышало само помещение. Металлическая пластина лежала на столе спокойно. Слишком спокойно. Пока не Селин чуть неосознанно провела над ней пальцами. Именно в этот момент поверхность отреагировала. Руны дрогнули, как если бы были жидкими, не выгравированными, а выращенными на поверхности. Тонкие линии вспыхнули мягким холодным светом, уходящим в бело-зелёный, почти призрачный оттенок. Свет не бил по глазам — он скорее касался кожи, будто проверяя её на допустимость. Селин резко убрала руку.Но устройство уже «успело» её считать. Свет в центре пластины стал глубже. Рисунок начал перестраиваться.Йохан сразу заметил это. Он не отрывал взгляда от символов, но боковым зрением видел Селин. Как замерло её дыхание. Как плечи стали чуть жестче, будто готовясь принять удар, которого ещё не было.Майло отступил на полшага. Не из страха — из злости. Он не сказал ничего, но внутри него всё сжалось. Это не должно было происходить так. Не здесь. Не при всех. Не при посторонних. Он слишком хорошо понимал, что подобные вещи не случаются случайно. И что если архимодуль выбрал Селин... значит, он не просто предмет.Юна стояла чуть в стороне, сцепив пальцы так сильно, что кожа на пальцах натянулась, обнажив бледные контуры суставов.— Он... он теперь точно узнает, — прошептала она. — Если это почувствует он...— Тшш, — тихо бросила Селин, не оборачиваясь.Йохан сделал шаг ближе, но ничего не сказал. Только посмотрел на неё.Роксана выдохнула медленно.— Он откликнулся не на руку, — сказала она. — А на биосигнал. Это значит, он увидел в тебе... совместимость.— Био... что? — буркнул Урия тоном, будто разговор шел о сломанной печке, а не о запретном механизме.Роксана усмехнулась углом губ, но взгляд оставался серьезным.— Архимодуль — не артефакт. Это система наблюдения. Он не показывает случайные знаки. Он записывает взаимодействие между телом, жизнью и сознанием.Она осторожно провела пальцами вдоль линий, не касаясь центра. Символы перестраивались.— Смотрите, — продолжила она. — Видите, как они разделяются на зоны?На пластине отчетливо стали различимы три структуры.— Вот эта группа рун — Corpus. Руны плоти. Они отвечают за тело: его форму, соединение тканей, физическую оболочку. Их использовали в экспериментах с регенерацией, соединением, мутацией.— она указала на руну с ломаной формой, похожей на разряд. — Вот она. Это знак распада формы, но в нём же и потенциал перерождения.Майло стиснул челюсть.Он знал это. Читал про них. Но видеть в живую... было хуже.— Дальше, — Роксана провела рукой по другой группе. — Это Vitae. Руны жизни. Крови. Памяти плоти. Они не работают с телом напрямую — они работают с тем, что в крови. С памятью клеток, с биопотоком.Свет в этой зоне пластинки стал чуть теплее, с рубиново-золотым оттенком.— Эти применяли в ритуалах регенерации. И при... восстановлении.Юна сглотнула.— А третья? — тихо спросил Йохан.Роксана помедлила.Её пальцы зависли над самой тонкой, почти прозрачной частью узора.— Spiritum, — сказала она тише. — Руны сознания. Связи. Духа.Символы здесь были почти нематериальны, словно не высечены, а нарисованы воздухом.— О них мало кто говорит. И мало кто знает. Даже среди Алютеров. Они... не подчиняются обычной логике. Считается, что они работают не с телом и не с кровью... а с тем, что существует ДО.— До чего? — спросил кто-то.Роксана скользнула взглядом по Селин.— До личности. До имени. До выбора.В комнате стало холоднее.— Считается, что Spiritum соединяет сознания.Не просто людей, а сам принцип мышления. Но как именно... никто толком не знает. Даже Аурион, — она на секунду осеклась.И Майло это заметил.— Ты говоришь так, будто знаешь, — тихо сказал он.Роксана отвела взгляд.— Я знаю только поверхностно, — ответила она. — Этому не учат. Это передаётся... от наблюдений.Она снова посмотрела на архимодуль.— Он реагирует на тебя не из-за тела, — добавила она, обращаясь к Селин. — И даже не из-за крови.Пауза.— Он реагирует из-за сознания.Селин медленно выдохнула.Йохан положил ладонь на край стола рядом с ней. Ненавязчиво. Без вопроса.И архимодуль снова дрогнул.Как будто зафиксировал и это. Архимодуль лежал на столе, как чужеродный орган, вырезанный из чьего-то тела. Матовая пластина с тонкими гравировками казалась мёртвой – пока Селин не коснулась её снова. Под пальцами пошёл едва уловимый, но ощутимый жар. Линии на поверхности будто глубже прорезались в материале, слабое бело-зеленоватое свечение пробежало по символам и тут же погасло. На секунду ей показалось, что пластина дышит в такт ее пульсу. Она вынула руку, но жар не исчез – скорее сменился странным ощущением: будто предмет запомнил её.Тишина вокруг стала слишком плотной. Все смотрели именно на неё.– Я заберу это себе, – сказала Селин, аккуратно поддевая пластину двумя руками. Голос звучал спокойнее, чем ей хотелось. – Здесь его слишком легко найдут. А так... меньше лишних глаз.Йохан молча кивнул. В его лице не было ни удивления, ни протеста – только тихое признание факта. Он слегка сдвинулся ближе, словно автоматически занимая позицию прикрытия.– Если что-то пойдёт не так, – бросил он негромко, – можешь обращатся.Майло чуть заметно поморщился. Взгляд метнулся от модуля к Селин, от Селин к рунам на стене и вернулся обратно.– Разумеется, – произнес он сухо. – Забрать самый неизвестный, потенциально опасный артефакт – лучшее решение. Почему бы и нет.Но вслух спорить дальше не стал. Стиснул губы и отвел глаза, пряча раздражение. Внутри всё кипело. Отчего-то появилось ощущение что это должен был быть его объект, его находка, его зона контроля. Но архимодуль выбрал не его.Юна нервно перебирала край рукава, взгляд метался между ребятами и дверью.– А если... – начала она, но осеклась. – Если Аурион узнает?..Она прикусила губу, пожалев, что вообще сказала это вслух.Урия, как ни странно, выглядел более собранным, чем обычно. Шутка крутилась на языке, но он её проглотил – не время.Кай, прислонившись к стеллажу, упершись плечом в дерево, смотрел не на модуль, а на Селин. Потом медленно провёл ладонью по животу и тихо, почти виновато, сообщил:– Я голоден.Все одновременно на него посмотрели.– Серьёзно, – он развел руками. – Мы тут полдня режем манекены, полдня втыкаем в руны, я уже ничего не соображаю. Если нас и убьёт Аурион, то сначала мы помрем от недосыпа, а потом уже от эфира и может тогда нас и Аурион прикончит.Урия фыркнул.– Поддерживаю. Если уж погибать, то хотя бы сытым.Селин спрятала архимодуль под плащ, прижимая его к ребру так, будто несла не устройство, а что-то живое и ранимое.– Ладно, – сказала она. – Обсудим позже. Не здесь.Роксана всё это время сидела чуть поодаль. Теперь она поднялась. В её позе появилась напряжённость: плечи слегка приподнялись, пальцы сжали ткань юбки. Она не задавала вопросов – но по взгляду было видно, что видела достаточно, чтобы понять что, они что-то все же не договаривают.– Тогда идём, – тихо сказала она. – Всё равно скоро закроют библиотеку для учеников.Они вышли вместе.Столовая Ауриона отличалась от общей трапезной Дома Учения. Меньше светлых стен, больше тёмного дерева и камня, меньше суеты. Казалось, даже звук здесь глушился специально: голоса студентов не разносились, а оседали невысоко над столами. Запах тёплой еды, травяного отвара и чего-то слабосладкого разрезал дневную тяжесть. Они взяли подносы почти на автомате и устроились за дальним столом, подальше от остальных групп.Первые минуты ели молча, быстро. Организм требовал своё.– Мы же... задание так и не сделали, – вдруг вспомнила Юна, поставив кружку на стол. В голосе прозвучала паника. – То, что дал Вестарий. Это по родословным.– То самое, где надо ещё и «обратный переход» искать, – глухо отозвался Люк. – Чудесно. У нас была библиотека, был свободный час, и что мы сделали? Нашли жуткую штуку, которую нельзя никому показывать.– Зато запомнится, – пробормотал Урия. – Не то что очередная таблица с датами.Кай откинулся на спинку скамьи, глядя на остатки еды.– Всё равно без помощи мы это не вытянем, – трезво сказал он. – Мы из Ореншейда, нас учили по другим схемам. А задание явно местное, линбрейское. Предлагаю не изображать из себя героев и спросить того, кто здесь реально вырос.Он перевёл взгляд на Роксану.Она уже доела и сидела ровно, аккуратно сложив приборы. При его взгляде чуть вскинула подбородок – не дерзко, скорее настороженно.Урия наклонился к ней, положив локоть на стол.– Ну что, Роксана, – произнёс он своей привычной лёгкой интонацией. – Раз уж ты случайно стала свидетелем нашего величайшего провала в конспирации... Умри красиво – помоги хотя бы с историей. Нам нужно понять, кто все эти древние, прежде чем они придут к нам в страшных снах.Она посмотрела на него долго – так, как смотрят на ребёнка, который шутит над тем, чего еще не понимает.– Я не буду трогать ваши свитки, – сразу обозначила она. – И не буду ничего подписывать. Я просто... могу объяснить, что от вас хотят. А дальше – сами.Кай усмехнулся.– Это уже больше, чем ничего.Селин чуть расслабила плечи. Любая ясность сейчас была ценна.– Хорошо, – сказала она. – Просто расскажи. Как считают у вас.Роксана перевела взгляд с одного на другого, словно проверяя: действительно ли они этого хотят. Потом глубоко вдохнула, сцепила пальцы на столе и начала.– Вестарий не рассказывал вам всё, – тихо сказала она. – Потому что он обязан держаться в рамках программы. А Дом Учения живёт этим с самого основания. – ее голос стал ровнее, по-учительски. – Когда мы говорим о «первых», это не одна семья и не один народ. Это волна людей, которые пришли сюда, на эти земли, задолго до Новамериала. Их называли просто: пришедшие. Они жили рядом с эфиром, как с ветром или водой. Для них это не было чудом – это было чем-то, что всегда было.Она говорила без пауз, словно повторяла что-то много раз услышанное.– Потом пришло разделение. Из одной волны выросли две ветви. Те, кого позже стали называть костяными, и те, кого – пламенными. Первые верили, что путь к вечному пределу пролегает через жертву и ломку тела. Вторые верили, что тело можно возвысить, превратить в сосуд для чего-то большего.– Звучит... знакомо, – вполголоса заметил Люк, но не стал развивать.– Костяные строили свои ритуалы на смерти и страхе, – продолжила Роксана. – Они украшали себя костями, носили на себе следы тех, кого приносили в жертву. Они были уверены, что так «запоминают» силу каждого. Пламенные, наоборот, стремились к изменению живого тела. Они искали травы, металлы, состояния эфира, которые делают плоть выносливее, быстрее, крепче.Майло наклонился вперёд, знакомое слово «изменение» зацепило его внимание.– А родословная? – спросил он. – Вестарий говорил про древо.– Родословная, – медленно повторила Роксана, – это не только кто чей отец. Это... путь линий. Кто продолжил путь костяных. Кто ушёл к пламенным. Кто пытался примирить то и другое. И что с ними стало.Она начала загибать пальцы:– Есть линия тех, кто полностью ушёл в жертву – у них нет продолжения. Есть линия тех, кто полностью посвятил себя изменению тела – часть из них выжила, часть умерла от того, что тело не выдержало. Есть те, кто пытался удержать три опоры: тело, кровь и дух. Таких мало. Они либо ломались, либо... становились теми, кого потом назвали Алютерами.При слове «Алютеры» в её голосе прозвучало почтение.– А «обратный переход»? – напомнила Селин. – В задании было это словосочетание.– Это те, – ответила Роксана, – кто возвращался из ритуала живым. Не всегда полностью... прежним. Но живым. Кому-то удавалось пережить то, что должно было закончиться смертью. Иногда их дети рождались с необычной устойчивостью к эфиру. Иногда – с метками на коже. Иногда – с чем-то ещё.Глаза Майло чуть расширились. Йохан внимательно смотрел на Роксану, пытаясь поймать, как она сама относится к тому, о чём говорит.– Ваше задание, – продолжила она, – простое на вид. В свитках есть имена кланов, краткие описания их ритуалов, пометки тех, кто пережил «обратный переход». Вам нужно выписать, кто к какой ветви относился, какие практики использовали и чем это заканчивалось.Она ненадолго замолчала, потом добавила:– А ещё... отметьте для себя, чьи истории закончились одинаково. Иногда судьбы разных людей складываются так похоже, словно мир повторяет один и тот же узор.Селин почувствовала, как у неё по спине пробежал холодок. Слова зацепили что-то очень личное.– Ты хочешь сказать, – медленно произнёс Кай, – что то, что было тогда, может повториться сейчас?Роксана посмотрела на него пристально.– Я хочу сказать, что иногда появляются люди, которые слишком похожи на тех, кто уже однажды поменял ход истории. Они не знают об этом. Но мир, кажется, помнит их лучше, чем они сами себя.Юна судорожно сглотнула.– Звучит... как что-то плохое может произойти, – прошептала она.Тишина повисла на несколько ударов сердца. Каждый думал о своём.Майло думал о том, что всё, о чём она говорит, можно было бы описать числами, диаграммами, моделями. Но вместо этого они получают миф, сказку, завернутую в религию.Селин отметила для себя простую истину, любое «древо» когда-то заканчивается чьей-то смертью.Йохану не нравилась мысль о том что кто-то уже расписал, кем он должен быть.Юна была совершенно уверена, что не желает быть ничьей повторяющейся судьбой.Урия решил долго не думая озвучить то, что на уме: – Нельзя так серьезно думать на сытый желудок, от этого болит голова.– Ты вообще думать не умеешь, – вздохнул Майло.Кай в этот момент заметил что в голосе Роксаны, при всей ее вере, иногда звучит странная усталость.У Роксаны что смотрела на новоприбывших ребят, возникла мысль, что возможно Алютеры, ждут именно таких, как они. И это одновременно пугало и давало ей странное ощущение неизвестности.– Ладно, – первой заговорила Селин, возвращая разговор в практическое русло. – Спасибо. Этого достаточно, чтобы составить схему.– Я потом набросаю структуру, – тут же подхватил Майло. – Ветви, исходы, «обратные переходы». Остальное додумаем.– Только, – перебила Роксана, – я правда не хочу, чтобы меня втягивали дальше. Я уже сказала больше, чем должна. Если кто-то спросит... лучше не упоминайте меня.– Мы вообще ниче не знаем, всему учимся на ходу, – подмигнул ей Урия. – Вот ты встречала самоучек? Вот это как раз про нас. Быстрая адаптация, – начал размахивать руками в разные стороны Урия. – Скорость обучения. Высокий коэффициент интеллекта, – поставив свои пальцы по обе стороны от своей голове, он начал растягивать последнюю фразу, будто показывая свое величие. – И-и-и-и-и Духовная мудрость.Мы гении и никак иначе.Секунда молчания. Пока все не взорвались от смеха.– Ну ты даешь, – прослезился от смеха Люк.– Господи не позорь нас и так все смотрят как на больших идиотов, а ты еще, тут и концерты устраиваешь – запротестовал Майло, стараясь держать угрюмый вид.Другие лишь продолжали смеяться. Селин и Йохан улыбались сдерживая свой смех. Увидев это Юна и Люк моментально друг на друга посмотрели, радуясь тому, что даже самым угрюмым ребятам этой компании, стало весело.В уголках губ Роксаны появилась легкая улыбка.– Всё равно, – тихо ответила она. – Будто вы не понимаете, во что лезете.Юна, всё ещё немного тревожная, набралась смелости спросить:– А это... – она кивнула в сторону плаща Селин, под которым скрывался архимодуль, – ...может быть связано с теми, о ком ты говорила?Роксана на долю секунды задержала взгляд на Селин. Та спокойно выдержала его, только пальцы чуть сильнее сжали край ткани.– По описанию, – осторожно произнесла Роксана, – то, что у вас, очень похоже на архимодуль. Но я видела его только в старых свитках. Мне казалось, что все они либо уничтожены, либо спрятаны далеко под землёй.– А это... – Урия изобразил удивление. – Значит, мы нашли то, чего не должны были?– Вы нашли то, чего не ищут, – поправила она. – Архимодуль... не просто запись. Это устройство, которое связывает три уровня: тело, кровь и сознание. В Дом Учения нас учат только двум первым.Она подняла два пальца.– Corpus – это тело. Всё, что можно потрогать, вскрыть, измерить. Кости, мышцы, органы. То, чему вас сейчас учит Аурион. Любая руна, связанная с Corpus, описывает реакцию материи: как она выдержит разрез, нагрузку, вмешательство.Третий палец поднялся.– Vitae – кровь и жизнь. Поток. То, что течет через сосуды, через эфирные поля. Ритуалы костяных строились преимущественно на Vitae. Они верили, что, управляя потоком крови и жизненной силы, можно дотянуться до самого предела.Она опустила руку.– А Spiritum... – в голосе ее прозвучала осторожность. – О нём нам почти не рассказывают. Нас учат, что это область сознания и воли. То, что связывает человека с Великим Пределом напрямую. Но доступ туда имеют только алютеры. И то – не все.На этих словах архимодуль едва заметно нагрелся под плащом Селин, словно отозвался на само слово. Она почувствовала тепло на ребре и едва заметно напряглась – никто, кроме неё, этого не заметил.Йохан уловил лишь, как едва-едва изменилось выражение её лица.– В любом случае, – подвела итог Роксана, – ваша задача пока простая. Настоящую работу сделают за вас другие. А вам... лучше не забывать, что вы всё ещё ученики.– И всё ещё живые, – добавил Кай, выпрямляясь. – Это тоже важно.Они поблагодарили ее – кто словом, кто коротким кивком, кто просто облегченным вздохом. Потом разошлись: кто за чернилами, кто за чистыми листами, кто за мыслями.Селин поднялась последней. Архимодуль под плащом будто стал тяжелее.Она поймала короткий взгляд Йохана, понимая что может рассчитывать на его прикрытие.История первых, родословные, древние ветви, чужие судьбы – всё это вдруг перестало быть просто текстом. Казалось, страницы, которые они еще только собирались заполнить, уже давно кем-то написаны.Из столовой они вышли почти одновременно, но не вместе. Шум остался позади слишком резко — будто его отрезали, а не оставили. Люнбрей снова стал собой ровным, холодным, без лишних деталей. Коридор был непривычно широким. Свет здесь не отбрасывал теней, и от этого пространство казалось плоским, как сцена до начала спектакля.— Следующее занятие, — произнес проводник. — Социальная психология. Преподаватель — Селвар.Люк усмехнулся:— Звучит почти гуманно.Юна не улыбнулась. Селин тоже.Аудитория оказалась круглой. Без кафедры. Без центра. Кресла стояли так, что каждый видел каждого. Нельзя было спрятаться за спиной соседа или уткнуться взглядом в стену.Селин села не сразу. Ее раздражало отсутствие ориентира. Группа без центра — это всегда опасно.Преподаватель вошёл тихо. Невысокий, спокойный, с голосом, в котором не было ни давления, ни тепла. Только точность.— Садитесь, — сказал он. — Сегодня мы не будем говорить о людях.— он сделал паузу, дожидаясь тишины. — Мы будем говорить о группе.Двери закрылись бесшумно.Юна вздрогнула. Кай Люк и Урия нахмурились. Остальные не отреагировали.— Ваша первая ошибка, — продолжил Селвар, — Думать, что давление начинается с приказа. На самом деле оно начинается с молчания.— он медленно прошелся взглядом по лицам. — Скажите, — спокойно спросил он, — Если один человек в группе нарушит правило, кто должен понести наказание?Никто не ответил.— Он сам? — предложил Селвар. — Или тот, кто был рядом? Или все?Он наклонил голову.— А если наказание необходимо для стабильности?Кай напрягся. Майло чуть подался вперёд. Йохан ухмыльнулся.— Второй вопрос, — продолжил Селвар. — Если большинство считает решение правильным, имеет ли значение, что вы с ним не согласны? — он перевёл взгляд на Селин. — Вы бы подчинились, если знали, что отказ сделает вас чужой?Селин почувствовала, как Юна едва заметно придвинулась ближе.Ответ был очевиден.Но именно поэтому она молчала.— Третий вопрос, — сказал Селвар, и его голос стал тише. — Если вы не сделали ничего... но позволили этому случиться — вы виновны?Тишина стала тяжелой. Не потому что никто не знал ответа. А потому что каждый уже выбрал свой.— Интересная реакция, — заметил Селвар. — Группа ещё не договорилась, но уже ищет, кто будет крайним.Он сделал шаг назад.— Не волнуйтесь, — добавил он. — Это только начало.Свет в зале чуть изменился. Едва заметно.— Сейчас мы посмотрим, — продолжил он, — что произойдёт, когда вам придется подтвердить свой выбор.