Часть 8. Меж двух огней.

По векам нещадно били солнечные лучи. Они заставили меня поморщиться и перевернуться на другой бок, обняв покрепче большую подушку, набитую гусиными перьями. Я поежилась и блаженно улыбнулась, готовясь вновь провалиться в сон. Тяжелое одеяло приятным грузом обволакивало тело и тянуло его вниз, уговаривая остаться еще ненадолго. Сопротивляться было катастрофически невозможно, да я и не пыталась, а сразу сдалась без боя. Казалось, ничто на свете не могло заставить меня встать с кровати прямо сейчас.

Скрип двери и вкрадчивые шаги зашуршали по комнате. Небольшая ладонь бережно упала на мое выставленное плечико, однако я не спешила открывать глаза, хотя определенно чувствовала, как кто-то навис надо мной. В любой другой раз этот жест точно бросил бы в холодный пот, заставил немедленно отпрянуть, скинуть с себя неизвестную руку и схватить с прикроватной тумбочки нож, но я мирно посапывала, словно знала, что мне не угрожает никакая опасность.

— Аня... — ласково пропел женский голос. — Просыпайся, заяц.

Заяц? Так меня называл только один человек.

— Мама? — я резко раскрыла глаза и не знала куда смотреть с начала, то ли на нее, то ли на мою комнату, в которой прожила все свое детство и юношество. — Я дома?

— Доброе утро, соня, конечно, дома, где же еще тебе быть. Давай умывайся и идем завтракать, — она потянулась к тумбочке.

— Стой, — я схватила ее за руку.

— Что такое?

В садах у меня выработалась привычка оставлять на ночь рядом нож. Я взглянула на поверхность, но никакого орудия на тумбе не было. Заместо него лежал старый набухший томик Толстого «Война и мир», третий похоже, не могла точно разглядеть из-за потертостей, а рядом стояла ваза с засохшими цветами.

— Ах, ты переживаешь за свой гербарий, не буду я его трогать, только заберу вазу, чтобы цветы поменять.

Моя хватка ослабла под теплой маминой улыбкой.

— Ла-а-а-дно, — ответила я ей.

— Только убери его на полку, вдруг упадет и все разлетится, — она подвинула книгу и заправила волосы мне за ухо. — Лохматик ты мой.

Ноги соскользнули с кровати. Мама приоткрыла окно, чтобы проветрить комнату, а потом закрыла за собой дверь и сказала поторапливаться пока завтрак не остыл. Во мне теплилось поразительное спокойствие. Происходящее не вызывало вопросов, хотя очевидно должно было, на мгновение трепыхнулась мысль почему я здесь, а главное как? Но она быстро растворилась в ностальгии стоило мне натянуть свои домашние вещи. Они были уже изношенными, потертыми, некоторые заштопанными, но родители все равно хранили их для меня, мало ли пригодятся.

Моя комната уютная, маленькая и светлая, с кучей книжных полок, сделанных папой и цветочных горшков на подоконниках, стенах и рабочем столе, расставленных мамой. Из окна тянуло свежим влажным воздухом, смешанным с запахом опавших листьев, что очень бодрило. Картины, которые рисовала в подростковом возрасте были аккуратно сложены друг за другом возле стены. Пыльный скейтборд все также стоял в углу за дверью вместе со старой гитарой и волейбольным мячом, бабушка в шутку называла его уголком павших хобби. На некоторых полках красовались медали, кубки и семейные фотографии. Родители никогда не переставали гордиться мной и поддерживали во всех начинаниях.

Как будто и не уезжала.

За столько лет не помню, чтобы чувствовала себя лучше.

Умывшись ледяной водой, я поторопилась на кухню, в нос ударил приятный аромат только что приготовленной еды. Я уселась за стол на привычное место рядом со стенкой и закинула ноги на батарею. В бокале уже заваривался излюбленный зеленый чай, когда мама поставила передо мной тарелку с яичницей и подвинула овощи с зеленью, которые лежали в маленьких глубоких тарелочках. От всех этих гастрономических запахов во рту у меня скопилась слюна.

Ущипните меня кто-нибудь. Я в раю?

Я жадно накинулась на свой завтрак, дрыгая ножкой и поглядывая в окно. Там был папа, он строил клетки для кроликов и цыплят, а возле него радостно бегал Бублик — наш пес. Мы назвали его так из-за хвоста, скрученного спиралькой, который забавно подпрыгивал во время бега. Не удержавшись, я постучала по стеклу и помахала, папа обернулся и сделал тоже самое ярко улыбнувшись в ответ.

Пока мои щеки активно набивались, словно у хомяка, прячущего припасы на зиму, мама обрезала домашние лилии.

— Не торопись, а то подавишься. Не украдет же у тебя никто, если захочешь еще сделаю, — отсекая стебелек в раковину заботливо ворчала она.

— Очень хочу, — набивая быстренько рот до отвала, я протянула ей пустую тарелку.

— Хоть бы причесалась, Анют, волосы вон во все стороны торчат, — она забрала посуду и хохотнула. — Ой, а вот и бабушка приехала, что-то рановато она, — говорила мама, поглядывая в дальнее окно с видом на калитку, затем на часы.

— Бабуля? Это правда ты? — с трудом проглотив остатки еды, я побежала к ней, когда она вошла в дом.

— А то, кто ж, у тя вроде одна бабулька-то, Анечка. Иди я тебя чмокну разок, моя хорошая, — она поставила сумки, устало выдохнула снимая платок и распростерла ко мне руки.

Я с огромным желанием крепко обняла ее, а она взяла мое лицо в свои морщинистые ладони и расцеловала в обе щеки.

— Худенька-та кака, Господи, Наташ, чаво энто не кормите внучку мою? Погляди-к щупленька кака, одна кожа да кости, ой страх, на-ка держи вот, — она взяла из набитой авоськи банку с клубничным вареньем и протянула мне.

— Мое любимое! Спасибо, бабуль, — воскликнула я, снова кидаясь в объятия.

Бабушку мою звали Валентина Дмитриевна, родилась при советском союзе и тридцать пять лет проработала на стеклозаводе так что женщина она боевая, но только если приспичит, в основном же божий одуванчик.

— Да как же не кормим, мам, она вон только что яичницу слопала и добавки попросила, а ты почему не подождала нас с Димой? Мы бы тебя забрали через час, еще и сумки тяжелые тащила, спину надорвала, наверное, вот чего тебе неймется-то?

— Еще чего! Ждать я буду как жа, внучку увидать невтерпеж было, чай не так часто она приезжат с энтой своей столицы. Я в погреб залезла, банки взяла, да и поехала. Димка вон мимо шла гляжу клетки делат, думаю а и правильно что сама доехала чаво отвлекать-то от работы человека, уж сегодня поди животинку-т вам привезут.

— Завтра должны, а ты на чем же приехала?

— Ой на такси, будь оно неладно. Водитель-то сволочь кака, содрал денжат с меня. Вот вседа ездила за двести, а он мне и говорит мол кризис, цены на бензин растут, тарифы подняли, вот на сто рублей дороже теперь, тьфу ты. Цены у них растут, а пенсию мне никто не прибавлят чет. Да и провались ты говорю, так и отдала ему три сотни, — она присела на стул, помахивая на себя платочком.

— Ну и упрямая же ты, мам, чуть подождала бы и все, только нервы себе истрепала. Это в тебя поди Анька упертая такая.

— Могет, чай кровь не вода, ха-ха.

— И то правда. Аня, все готово отнеси в комнату, теперь цветочки свеженькие.

Забирая их, я отвлеклась буквально на секунду и споткнулась о порожек, уронив вазу. Осколки разлетелись по кухонной плитке, и я судорожно принялась их собирать, но умудрилась случайно пораниться. С того момента, как капля крови упала и впиталась в керамическое покрытие вокруг начали происходить странные изменения. Из прощелин вытекали дорожки крови, они пребывали и распространялись повсюду с заметной скоростью образуя багряные лужи, которые в свою очередь так же объединялись в одно целое устилая собою весь пол.

— Ты испортила ее, ломаешь все к чему прикасаешься, — со стеклянным, потухшим взглядом монотонно проговорила мама.

— Нет, мам, я сейчас все исправлю, исправлю, не волнуйся.

Опустившись на колени мне пришлось искать потерянные осколки вслепую под слоем густой красной жидкости и попытаться соединить их, однако не все было так просто, как я думала. На том месте, где разбилась ваза лежало только две части, остальные разбросаны по всей комнате, словно кровь специально уносила их от меня, прятала.

— Зря стараешься, Анюта, ты всегда была безрукой и бесполезной, — процедила бабушка удивительно четко без присущего ей диалекта и находясь уже по колени в кровавом озере.

— Бабушка? — я оглянулась и увидела такой же пустой взгляд как у мамы, словно из него выкачали саму жизнь. — Ты никогда не сказала бы так обо мне. Ты любишь меня и мама и папа — все вы.

Дмитрий — мой отец, распахнул дверь настежь и реки крови хлынули внутрь огибая его тело, как бетонный столб.

— Позор! Ты наш позор! — неистово закричал он. — Пятно на нашей семье!

Меня закружило в бурном водовороте, объемы комнаты резко увеличились, как и все вещи, которые крутились повсюду. Мои родные... Их лица гротескно преобразились, исказились до неузнаваемости походя на плавящийся воск, они вцепились мертвой хваткой в мои ноги утягивая вниз. Я ощутила их невыносимую тяжесть, но из последних сил стремилась плыть наверх, к свету, к воздуху, которого мне так не хватало.

Они топили меня, не отпускали, становились неестественно уродливыми отчего ужасно пугали. На их лицах застыли отчаяние, страх и печаль, а все вместе они порождали агонию, при виде которой мою душу раздирало на маленькие клочки.

Я трещала по швам.

— Ты бросила нас! Неблагодарная! Мы стали не нужны тебе! — их голоса исказились.

Слишком глубокие и чудовищные они накладывались друг на друга, перебивали, создавая тем самым вереницу хаоса, расщепляющего мои остатки разума.

Зажмуриваясь, я отрицательно замотала головой, хотела хоть как-то показать им что это не так, но они не понимали, продолжая утягивать меня в пучину, становясь все меньше похожими на людей. Собрав волю в кулак, я приготовилась сделать тот самый рывок что отдалил бы меня от них, но не смогла.

— Ты убила свое дитя! Как смеешь называться дочерью, если не защитила моего внука, — плача кричала мама с папой. — И моего правнука! — взревела с новой силой бабушка. — Должна заплатить за свой грех! Аня! Останься с нами! Заплати! Заплати! Сделай правильно хотя бы раз в жизни! ЗАПЛАТИ!!! — кричали все хором пока кровь размывала их.

Сердце упало в пятки и если бы могло провалиться ниже, то провалилось бы. Грудь болезненно стянуло и кровь наконец получила свое, она пробралась ко мне в легкие, когда я закричала и очень быстро убивала. Ее соленый металлический вкус обволок стенки рта как живой организм и уже не позволял задерживать дыхание. Глотая кровяной поток, я словно обезумевшая отцепилась от того, что осталось от этой версии родителей и поспешила наверх.

Я была так близко.

Кончик указательного пальца обдуло ветром ровно тогда, как и когда мое сердце пропустило последний удар. Свет, что резал глаза, потух, превратился во тьму. Обмякшее тело всплыло на поверхность. Выход был так невыносимо близок, буквально что рукой подать, и я добралась, но оказалось слишком поздно.

Всего одна секунда могла спасти меня.

Не хватило всего одной паршивой секунды, разве это справедливо?

Я не успела.

Кошмар Эни Соничевой.

Глава 1. Беда не приходит одна.

Эни очнулась вся мокрая от обильного пота, она потерянно заглатывала воздух снова и снова, словно боясь позабыть как это делается. Приподнявшись на локтях, что получилось не с первого раза, села и закрыла лицо ладонями, а после схватилась за голову, стараясь выровнять дыхание. Руки показались нереалистично грузными, словно залитые свинцом и даже простые движения давались с огромным трудом. Шея болезненно ныла от бывалого напряжения и гематом, оставшихся после ношения ошейника.

Воспоминания из кошмарного сна били по коже мелкую дрожь, как от сквозняка.

Я утонула.

Нет... Это был просто кошмар, не нужно так сильно реагировать на него. Где я вообще? Не похоже на камеру.

В просторной комнате с высокими потолками стояла одна кровать, на которой и находилась девушка, и несколько кресел, которые одиноко виднелись на фоне широких окон, уходящих в пол, а на стенах, обрамленных подсветками в оттенках желтого, прослеживался строгий повторяющийся геометрический дизайн.

Темно-коричневый древесный пол имел отдельные поверхности, которые выделялись другим покрытием и еще более глубоким темно-серым, почти черным, цветом. Подвесной свет, имитировавший дневной с возможностью регулирования интенсивности, полное отсутствие даже искусственных растений и до скудного малое количество декора, только современная техника: роботы-помощники, суетившиеся по углам и большой встроенный в стену шкаф с узором из обычных пересекающихся линий.

Дом Ёну в отличии от европейского стиля квартиры Эн и минималистичного светлого свежего особнячка Тэхо являлся практически отражением активно вклинивающегося нового стиля будущего — тусклого и серого в основе, яркости которому придавали зачастую лишь неоновые источники освещения. Многие элементы и построения были позаимствованы из ядра, но созданные здесь с наименьшим размахом своего подобия.

Бегло оглядевшись вокруг, взгляд Эн зацепился за широкую тарелку, накрытую прозрачным клошем. Ей удалось поднять крышку трясущейся рукой и запах тут же запал в ноздри от чего она накрыла блюдо обратно.

Яичница...

Звоном в ушах, как колокольным набатом, отозвались тревожные крики.

Заплати! Останься... Ты не спасла! ... с нами. Заплати!

Сделай хоть что-то... ... правильное в своей жизни.

Должна заплатить... ...за свой грех.

ЗАПЛАТИ!!!

АНЯ!!!

Голоса в голове умолкли также внезапно, как и появились, уступая дорогу реальным, тем, что были слышны за дверью. Их обладатели пытались говорить тихо, но будто каждый раз забывались, переходя на тон выше.

Эни вырвала иглу от капельницы, вложив в это действие не мало сил, осторожно ступила на холодный паркет босыми ногами и медленно направилась к двери, стараясь не пропустить ни словечка.

Несколько дней пролежни откликались слабостью и заторможенностью. Как будто учившись ходить заново, ее шаги были мелкими и неравномерными.

— Уже третьи сутки заканчиваются, Сок Че, почему она еще не очнулась? — агрессивно спрашивал голос, который Эни сразу узнала.

Ёну.

— Я говорил вам, что процесс восстановления занимает не мало времени. Это может быть три, четыре, пять дней, зависит от организма, — успокаивал другой мужской голос.

Он был мягче и принадлежал мужчине почтенного возраста.

— Значит сделай так чтобы все прошло быстрее, — послышался глухой стук о стену. — Ты доктор, вот и лечи.

— Господин, как вы и сказали, я просто доктор, и не всесилен. На данном этапе мы можем только надеяться и ждать. Помимо очевидных физических нарушений и трудностей девушка ранена душевно, а когда узнает о своей потере, ей придется намного сложнее. Вы и сами не легко перенесли эту новость, поэтому настоятельно рекомендую запастись терпением. Проблема не решится с помощью пары таблеток и операции.

— Я не собираюсь просто сидеть сложа руки, если могу сделать что-то, что поможет ей, скажи мне, — не унимался Ён.

— Господин, только время.

— Ёну, худшее миновало, мы успели, не совсем вовремя, но все же... Давай порадуемся хотя бы этому, — поддерживающе проговорил бархатный голос Тэхо.

— Я порадуюсь только когда увижу, что она стоит передо мной целая и невредимая, а не будет лежать безжизненным пластом.

Приятный на слух подтверждающий звук оповестил об открытии двери. Мужское трио одновременно посмотрело на девушку в белой больничной сорочке. По ее руке стекала кровавая дорожка, образовавшаяся после неправильного извлечения капельницы. Лицо было иссохшим, бледным, а синяки под глазами подчеркивали изможденность. Светлые глаза казались и вовсе без зрачков при открывшемся освещении.

Искусственное кормление хоть и помогало поддерживать жизненные процессы, но улучшить форму в значительной степени за три дня с помощью одних питательных веществ слишком маленький срок. Девушка молча глядела на них наклоняя голову то влево, то вправо.

— Эни, — хрипло соскользнуло с уст Ёну.

Он ринулся к ней, но Эн сделала уверенный шаг назад, озлобленно смерив его взглядом. Доктор Сок Че выставил руку перед парнем и тот остановился.

— Не пугайте ее, Господин, резкие движения могут показаться враждебными.

— Я просто хочу обнять ее, уйди с дороги, — он грубо отмахнулся от Сок Че в сторону и сделал еще пару шагов навстречу, но Эни вновь попятилась назад и теперь уже Ён остановился самостоятельно.

— Я правда пугаю тебя? — спросил он.

Девушка смотрела на него абсолютно невозмутимо, лишь изредка моргая. Ее выражение было как у заспанного малыша, который уставился в телевизор: надутые пухлые губки, заинтересованный взгляд с поволокой, взъерошенные волосы. Для полноты картины не хватало какой-нибудь мягкой игрушки, которую бы она небрежно волочила за ногу и обмусоливала кончик пальчика.

Тэхо медленно достал белый платок из кармана и аккуратно сделал шаг вперед. Эни осталась стоять на месте.

Еще один шаг.

Тэ будто пытался подкрасться к зверьку, чье поведение оставалось загадкой. Соблюдая осторожность и пытаясь дать понять о своих благих намерениях, судья встал рядом: «Я просто завяжу, хорошо?»

Эни едва заметно кивнула.

Тэ вытер кровь и бережно обвязал на сгибе ее руки свой платок. Такое поведение разожгло в Ёну ревность. Эн не подпустила его к себе, но позволила другому и не имело значения что это был его брат. Молодой Господин тяжело задышал и стиснул челюсти, для него это был удар под дых. Неожиданный и жестокий.

Ён самая настоящая бомба замедленного действия. Сдерживать эмоции для него действительно трудно. Он нетерпеливый и требовательный. Никто никогда не пытался намеренно доводить молодого Господина, потому что все знали, если рванет — камня на камне не оставит; все будет разрушено. Иерусалимом он не ограничится.

Ким Тэхо напротив — спокойный и рассудительный, почти полная противоположность. Он умеет ждать, сдерживаться, не лезть на рожон, можно даже сказать ленивый, но как ни парадоксально очень много работает в знак благодарности людям, которые его вырастили и не оставили умирать. Тем не менее очень хитрый, вдумчивый и свою должность верховного судьи получил не за красивые глаза. Предпочитает решать проблемы на берегу, заведомо подталкивая к своим условиям, однако если дело дойдет до неизбежного применения силы, он не станет отсиживаться на скамейке запасных.

— Эни, доктору нужно осмотреть тебя и поговорить, ты не могла бы вернуться обратно в кровать? — спросил Тэ.

Девушка кивнула и поплелась к кровати, опираясь на руку судьи в качестве поддержки.

— Сок Че, — сказал Ён сквозь зубы, еле сдерживая злость, стоя в дверном проходе. — Почему она его слушает, а мне даже подойди не дает? Она потеряла память? Скажи, что это не так, или я убью тебя.

— Это не так, Господин.

— А теперь правду, — Ёну косо поглядел на него.

— Она на самом деле не потеряла память, но не могу исключить вероятность того, что могла забыть о некоторых событиях из-за своего состояния. Возможно, даже не знает, как ей удалось выбраться, чтобы убедиться мне надо побеседовать с ней.

— Так иди и выясни что за хрень происходит.

— Конечно, как только молодой Господин позволит мне пройти.

— Иди, — Ёну стал полубоком не переставая наблюдать за девушкой.

Споткнувшись на ровном месте, Сок Че отдернул вниз свой уютный свитер из мериносовой шерсти и пригладил классические штаны в бежевых тонах. Он являлся одним из тех самых представителей нижнего звена организации — специалистом, выполняющим свою работу и приказы, получая взамен деньги. Из-за того, что был личным доктором братьев получал приятные бонусы в виде отпусков и усиленной охраны, но все еще являлся подчиненным, поэтому Ёну и не церемонился с ним.

Сок Че устроился на стуле возле кровати пациентки, который любезно принес Тэхо. Судья хотел уйти, но доктор велел остаться рядом и объяснил, если рядом будет человек, которому она доверяет это поможет ей почувствовать себя в безопасности. Его слова как сухие поленца залетали в разгорающийся костер, бушевавший внутри Чон Ёну, еще немного и пламя легко могло бы достать до макушек деревьев.

— Меня зовут доктор Сок Че, я отвечаю за ваше лечение. Госпожа Сон Эни, как вы себя чувствуете?

Вопрос повис в воздухе без ответа.

— Помните кто вы?

Эн глубоко вздохнула, как будто беседа давалась ей с трудом и покивала.

— Прекрасно. Вам знакомы эти люди? — доктор указал рукой на каждого.

Повторный кивок.

— Очень хорошо, вы можете вспомнить, где находились до того, как проснуться?

Эни замялась. Она всматривалась в вязаные незамысловатые узоры на свитере Сок Че и концентрировалась где-то внутри себя. Вся жизнь проносилась перед глазами. Девушка сглотнула, вспоминая каким тяжелым и леденящим был ошейник. Ее грудь стала вздыматься чуть быстрее и заметнее. Линия вспыхивающих обрывков вела ее дальше через самодельную, чуть ли не дырявую ванну, бетонные стены, обжигающие тело и всепоглощающую острую боль.

Эн резко подняла глаза, ее зрачки сильно расширились и впервые за это время в них отразилась эмоция — испуг. Она начала задыхаться и раздирая кожу ногтями пыталась снять с шеи тот злосчастный ошейник, которого уже не было.

— Спокойно. Без паники, Госпожа Эни, глубоко дышите. Прямо сейчас вам ничего не угрожает, все что вспомнилось, уже прошло, вот так, вдох и выдох. Вместе со мной. Вдох... Выдох... — помогал доктор, показывая руками вверх и вниз.

Когда угроза миновала, а состояние пациентки нормализовалось Сок Че предложил продолжить разговор после краткого осмотра и приема успокоительных.

Никто не возражал.

Доктор потратил около сорока минут на всевозможные проверки и убедившись, что его подопечная в норме решил попытаться снова.

— Итак, со всем прочим мы с вами закончили, теперь если готовы продолжить дайте мне знать.

Кивок.

— Отлично. Вы вспомнили о своем недавнем местоположении, а помните ли как выбрались оттуда?

Эни отрицательно покачала головой.

— За вами пришли Господин Ёну и Господин Тэхо. Они освободили вас и привезли ко мне в предсмертном состоянии. Вы потеряли очень много крови и это действительно чудо что Господины подоспели вовремя.

Эти моменты Эн помнила очень смутно, размазано.

Была суматоха. Ён размозжил кулаками лицо какого-то человека в темной форме и, кажется, тот умер. Когда он подбежал и обнял меня, я почувствовала свое тело. Оно висело в руках Ёну выжатой тряпочкой и совсем не шевелилось.

— Однако, — с тяжестью в голосе сказал Сок Че. — Печальная участь все же вас коснулась.

Девушка свела брови вместе с вопросительной мимикой.

— Вы были беременна, — прямо сказал он, прекращая ходить вокруг да около.

Глаза Эни округлились. Она легко, почти невесомо, коснулась живота и посмотрела на Ёну в проходе.

Этот вечер не мог пройти бесследно.

Парень же ответил ей виноватым сочувствующим взглядом.

Неужели я... И правда...

Внезапное тепло, словно топленое масло, разлилось в груди и как по трубам, стекало по кровеносной системе ниже, вызывая давно забытую эйфорию. Эни еще не понимала рада она этому или нет, но чувствовала, как будто у нее вот-вот вырастут крылья за спиной.

— Но сейчас вы больше не в положении, — резанул доктор.

«Вы были беременна», — Эни проанализировала услышанное ранее и теперь смогла правильно расставить акценты и посыл.

Внутри все упало. Рухнуло.

Голова как заедающий кукольный механизм не могла провернуться. Она хотела оглянуться на Сок Че, но делала это нелепо, боясь посмотреть в его лицо и понять, что он не лжет.

Доктор поспешно заморгал и заерзал, постоянно приглаживая брюки. Ему было некомфортно сообщать и без того несчастной девушке об утрате и тем более объяснять, как именно это случилось.

— Ваш эмбрион развивался неправильно. Условия, в которых вы находились оказались крайне неблагоприятными для него, из-за чего плод умер, и вы носили мертвый зародыш, который медленно убивал вас изнутри. Также в вашем организме нашли остатки вещества, из-за которого и произошло прерывание беременности. Смею предположить выкидыш был спровоцирован чтобы спасти вам жизнь, но я понимаю, как трудно это принять независимо от обстоятельств. Мне очень жаль, что все вышло именно так, — он встал и низко поклонился Эни в знак искреннего сочувствия.

Заплати! Не спасла моего внука. И моего правнука! Должна заплатить...

Эни вдруг вспомнила детали, на которые не обращала особого внимания. Как Сохи пичкала ее какими-то таблетками. Как странно она вела себя, принося последнюю. Как сильно болел живот. Как что-то разлилось между ног. И как из глаз Ёну текли слезы.

Так вот почему он плакал...

— Когда вы наконец оказались здесь, — сел Сок Че. — Вас осмотрел гинеколог. Неправильное развитие и неестественное вмешательство привело к определенным последствиям. На данный момент вы не можете иметь детей так как ваш организм истощен и непригоден для приживания, но не могу сказать, что это непоправимо. Медицина сейчас на высшем уровне и спустя время, когда придете в форму, сможете начать специальное лечение. Разумеется, я не могу дать стопроцентных гарантий, но шанс есть. Сейчас в ваших силах отдыхать, восстанавливаться, сократить количество стресса до минимума и вести здоровый образ жизни. Не замыкайтесь. На моей практике бывали случаи, где женщины теряли смысл к существованию столкнувшись с подобной проблемой и проводили оставшуюся жизнь в исключительно депрессивной среде так и не сумев начать с начала. Не повторяйте их ошибок. Все в ваших руках, — он снова встал и низко поклонился ей.

Все замерли, ожидая реакции девушки.

Она окинула их пустым взглядом и прилегла на бок, укутываясь и крепко прижимая одеяло к подбородку. На душе стало гадко и противно.

— Отдыхайте, Госпожа. Сон — хорошее лекарство, он обязательно вам поможет, — доктор принялся выпроваживать парней из комнаты шепотом поясняя, что его пациентке нужно побыть одной.

— Я останусь, — настоял Ён.

— Нельзя, Господин, — раздражаясь упрямости начальства, но продолжая соблюдать почтительное обращение, воспротивился Сок Че. — Девушке нужен абсолютный покой, дайте ей возможность прожить и осознать услышанное.

— Я не помешаю, посижу в далеке, — упирался парень.

— Стерильные полотенца! — своеобразно выругался доктор. — Услышьте же меня, Господин, негативно влиять может даже немое присутствие и не даст полного успокоения.

— А что даст?! — почти выкрикнул Ён, а Сок Че сразу же приложил указательный палец к губам, призывая не шуметь.

— Не здесь, Господин, возмущайтесь за дверью, — он вежливо отодвинул его с прохода и тихонько закрылся.

— Так что же поможет ей? Может быть Тэхо? — злобно рыкнул молодой Господин.

— Ёну, — сурово произнес Тэ. — Перестань пылить.

— Вполне возможно, что да, — сказал Сок Че доставая карманную расческу, чем вызвал неоднозначные реакции парней, одновременно повернувшихся на его заявление, в глазах Ёну читалась еще большая ярость, а Тэхо непонимание. — Господин Ким действительно может стать спасательным крючком для Сон Эни. Смею предположить, что вы, Господин Чон, стали неким триггером, а Господин судья не вызывает никаких трагичных воспоминаний, — педантично расчесывал седину доктор. — Вы говорили, что здесь у нее нет ни родных, ни друзей, а как выяснилось единственная потенциальная «подруга» оказалась не той, за кого себя выдавала. Именно сейчас ей нужна поддержка и понимание. Нужен друг.

— Хочешь сказать я не смогу стать им для нее? Почему это должен быть Тэхо? Я знаю ее лучше, чем он и понять смогу и поддержать, и выслушать.

— Господин Чон, вы рассказали вашу историю с этой девушкой, дружбой там даже и не пахло. Можете наказать меня за это, но я всегда говорю вам правду, поэтому все еще остаюсь на своем месте. Между вами было все что угодно: ненависть, симпатия, заинтересованность, влечение, любовь, страсть, злость, обида, но не дружба. Опираясь на последнее, сейчас для нее вы в некотором роде можете показаться предателем, но это лишь мое предположение на основе психологии. Все может быть совершенно иначе.

— Как я должен убедить ее в обратном, если она даже не разговаривает. Ни с кем!

— Не волнуйтесь, она непременно заговорит.

— Когда?!

— Когда сама захочет этого, я думаю.

— Ты думаешь?

— Предполагаю, Господин.

— Какой вообще от тебя толк!? Ничего точно сказать не можешь, одни предположения и вероятности, за что мы платим тебе деньги?! Почему я не могу услышать ничего вразумительного? Три докторских степени, черт, как ты вообще умудрился их получить?! Бесполезный вонючий кусок дерь...

— Ёну! — не дал закончить судья.

— Что?! Защищаете друг друга как сговорившиеся голубки, да идите вы к херам.

Ёну быстрым шагом удалился вдоль по коридору матерясь и переворачивая вверх дном каждый атрибут мебели. Все что попадалось ему под руку подвергалось разрушению.

— Не принимайте близко к сердцу, — сказал Тэхо. — Он подавлен.

— Что вы, Господин Ким, я знаю его с пеленок. Он почти не изменился, все тот же ребенок, злится, если что-то идет не по его. Я давно привык. Другое дело, если б вы повели себя так, сколько помню всегда сохраняли самообладание.

— Приходится, иногда мне хочется рвать и метать прямо как мой вспыльчивый братец...

— Всем нужно выпускать пар время от времени, найдите свой способ. Держать все в себе чревато ослаблением здоровья, как психологического, так и физического.

— Спасибо дядя Сок Че, я подумаю об этом, вот остальная часть, — Тэхо достал из пиджака крупную упаковку с множеством купюр и передал ее доктору. — Дальше этих стен ваши познания о наших с братом делах и Госпоже Эн просочиться не должны.

— Я нем как рыба, Господин. Разве подводил вас хоть раз?

— И я не хочу, чтобы это поменялось, — строго посмотрел Тэ.

— Будьте во мне уверены, — низко поклонился Сок Че и спешно удалился.

Глава 2. Спасибо, что ты рядом.

До полуночи Эни пролежала в кровати, скрываясь под одеялом. Множественные чувства, тошнотворно застревающие комом в горле, переполняли ее, не позволяли сосредоточить внимание на чем-то одном. Зияющая дыра в груди жгла так сильно, что дышать становилось тяжко. Принимать случившееся девушка не хотела, противилась. Горло обволакивало неприятным жаром. Хотелось сбежать из своего же собственного тела, вылезти из кожи и оставить там всю боль и терзания.

Что со мной стало?

Все слезы уже были выплаканы сполна еще в клетке, сейчас Эни просто разъедала себя словно кислотой. Она будто могла чувствовать свои внутренности, таким сильным было чувство сожаления и стыда за то, что она позволила произойти всему этому кошмару на яву. Обидно за себя, за свою немощность.

Каждый из них... Су Мэй. До Хен. Ин Бом. Сохи. Шиху. Ки Джун. И даже Ёну. Сколько людей позволяли себе обращаться со мной как c шавкой. Кто-то больше, кто-то меньше. Хотя, собаку бы и то пожалели, но не меня. Жалкие лицемеры. Я помню всех. Каждый думал только о себе и все они рано или поздно...

Заплатят.

За мою жизнь и за твою.

Я обещаю.

Кара настигнет их.

Всех.

Эни осторожно вышла из комнаты. Она обошла большую часть дома остановившись в конце концов на широком балконе второго этажа. В эту ночь луна была необычайно яркой, сияющей и не казалась такой далекой как раньше. Она словно опустилась ближе, чтобы составить компанию девушке, разделить с ней горе как подруга, которая никогда не подвела бы. Луна успокаивала. Ложась своим серебристым светом на лицо, играла переливами с развивающимися волосами и сверкала холодными искорками в глазах.

На воздухе было прохладно, поэтому при выдохе образовывался заметный пар, который тут же сносило порывами неспокойного ветра. Эни сделала пару хороших глотков из бутылки с янтарной жидкостью и поставила ее на парапет ограждения, облокотившись на него же предплечьями. Достала из неполной пачки сигарету, но замешкалась, когда не нашлось чем прикурить.

— Поищи в кармане, — сказал Тэхо, накинув на Эн зимнее пальто. — Ёну всегда таскает с собой зажигалки.

Держа сигарету зубами, девушка едва покосилась на него и, прежде чем обыскать пальто, просунула руки в рукава, чтобы оно не слетело. Нащупав тонкими пальцами весомую Zippo, Эни щелкнула крышкой и зажгла огонь. Она сделала глубокий затяг и плавно выдохнула дым.

— Вижу ты побывала в баре Ёну. Что урвала? — Тэ повернул к себе бутылку лицевой стороной. — Коньяк. Не плохой, но все же крепковат для тебя. Кстати, хорошо, что тапочки надела. Бережешься. Скажу честно, не хотел бы отдавать тебе свои и получить потом обморожение.

Глянув на сигарету, затем на бутылку, Эн подняла брови вверх на судью, якобы говоря: «Смеешься? Или серьезно ляпнул?»

— Я против этого, если хочешь знать. Просто думаю сейчас не лучший момент для упреков, а для похвалы вполне себе.

Девушка сделала еще глоток, занюхала рукав и протянула бутылку Тэ.

— Пить в одиночку было не лучшей идеей, надеюсь ты не против, что я стал твоим собутыльником, — он сделал глоток, но Эн легонько подняла за край донышка, заставляя его сделать еще один побольше, отчего Тэхо резко выплюнул горлышко изо рта. — Ха, если мы собираемся напиться, хотя бы намекни по какому поводу.

— Поминки, — сипло сказала Ни.

Тэхо замолчал. Он сделал еще глоток и передал бутылку.

— Ты не догадывалась?

Ни покачала головой и поджала губы.

— Могу я чем-то помочь тебе?

Эни выкинула сигарету и снова протянула ему коньяк. Он послушно взял и посмотрел на небо. Так они и простояли, слушая завывания ветра, пока не осушили добрую половину выпивки.

— Тэхо, — заговорила Эн, уткнувшись лбом в его грудь, а судья машинально положил ладонь на ее затылок, но был абсолютно ошарашен. — Я хочу домой. Отвези меня, пожалуйста.

Он обнял ее обеими руками, бережно прижимая к себе.

— Прямо сейчас?

— Да.

Судья мягко поглаживал девушку по голове, она обвила его талию руками и сжала одежду в кулачках.

— Все хорошо. Все будет хорошо. Боль уйдет. Все хорошо, — приговаривал Тэхо.

Его словам хотелось верить, голос действовал как гипноз: низко, спокойно, обволакивающе.

Через пару часов все, включая Ёну, который поднял бучу узнав о переезде, уже распаковывали вещи в доме хозяина «Весов богини». Тэхо напомнил брату, что по договоренности Эни стала хозяйкой и может жить здесь сколько захочет.

— Теперь это и ее дом тоже, — пояснил судья.

— Разбежался, одну я ее никуда не отпущу. Хочет жить у тебя, потому что навешал ей лапши на уши? Пожалуйста, но только вместе со мной, — кидая коробку на пол, ответил молодой Господин.

— Ты пытаешься поругаться?

— Я хочу понять, почему она доверяет тебе больше, чем мне.

— Ты и сам прекрасно знаешь, обязательно нужно услышать это от кого-то?

Пока парни сцепились в словесной борьбе, Эни незаметно вышла из их поля зрения. Она блуждала по уже знакомому особняку как призрак в своей больничной сорочке и думала, размышляла. Параллельно слушая ругань братьев, Эн проскользнула на кухню и захотела внести свою лепту.

Мне кажется, они совсем забыли обо мне, но я могу напомнить им, что все еще здесь.

Оба господина бросили перепалку, услышав сильный стеклянный грохот.

— Это на кухне, — заключил судья. — А где Эни?

— Она была здесь, а потом... Эни! — закричал Ёну забегая вместе с Тэ. — Ты в порядке?! Ты... Что ты делаешь?

— Бедняжка, — сказала Эн, наблюдая за пузатой золотой рыбкой, которая болтала хвостом по полу. — Вам не жалко смотреть на ее бессмысленные попытки? Она борется за каждый глоток воздуха, — Эн спародировала рыбку округлив свой рот. — Глупышка не понимает, что вдыхает свою смерть. Все равно что человеку пытаться утолить жажду морской водой. Визуально и тактильно жидкости идентичны, и в голову может прийти мысль — почему бы и нет? Это выход, но на самом деле... Ловушка.

Эни налила воды в большой питьевой стакан.

— Я могу спасти ее, хочешь? — обратилась она к молодому Господину. — Ох, совсем забыла, сначала мне стоит извиниться. Прости, Ёну, я была слишком жадной. Бездумно и безумно, ха-ха, старалась заполнить тобой свою огромную пустоту, в этом-то и была ошибка. Мы наивно полагались на свои инстинкты и совершенно забыли о спасении, увлекаясь тем, что нас губило. Друг другом. Не успела я довериться тебе, как ты тут же поработил меня, но я не ты.

Подняв за хвостик задыхающуюся рыбешку, девушка кинула ее в воду.

— У меня в руках была та же самая разменная монета и я предпочла спасти ее, а ты? Помнишь, что сделал? Ты выбрал жестоко наказать меня без шанса на объяснение, без разговоров, без сожаления поставил на колени. Не думал какого это терпеть унижения? Не приходило ли тебе в голову, что причина моего поведения, которое так сильно пугает тебя, твоя заслуга, Господин, ведь ты боишься? Страшно не увидеть вновь свою ручную девочку рядом? Я много думала об этом. Очень много. Вплоть до головных болей. Было сложновато, но теперь с уверенностью могу сказать, что ты самый настоящий собственник. Ты не играл такого, а всегда им был, таким же бесчувственным как пол, на котором стоишь, поэтому избавь меня от своего сердобольного взгляда. Я вижу его с самого пробуждения и ни капли не верю ему.

Монолог Эн парализовал Ёну. Он весь день хотел услышать ее звонкий голос, но это было не совсем то, чего ожидал. Даже тембр девушки ощущался куда более мрачнее привычного, в нем проскальзывали насмешки, легкое доминирование и издевка.

Эни улыбнулась уголком губ.

— О, что это за лицо? Не расстраивайся, разве ты не счастлив, что собственноручно создал женскую версию себя. Кто еще может похвастаться таким достижением? Или ты сомневаешься?

Двинувшись вперед, босые ноги медленно ступали по битым стеклам от аквариума. Осколки впивались в ступни до крови, но несмотря на жгучую пронзающую боль лицо девушки стабильно оставалось невозмутимым. Она подошла вплотную к Ёну и прошептала на ухо.

— Давай сыграем, только теперь по моим правилам. Поменяем местами звенья пищевой цепи — жертва станет хищником, а хищник жертвой. Я собираюсь уничтожить всех, кто методично рушил мою жизнь, а тебя заберу в качестве трофея, несостоявшийся отец.

— Эни, уйди со стекла, — сказал Тэхо, оттягивая ее за руку.

— Не лезь, — она небрежно вырвала запястье.

— Я бесконечно виноват, знаю, но ведь не чужой тебе, зачем ты устроила это и почему сторонишься меня?

— Потому что хочу. Ты не дал мне никакого выбора, о чем думал когда кончал в меня? Ты идиот? Не знал, к чему все может привести? Папуля не прочитал лекцию о контрацепции? Вроде взрослый мальчик, а так и не научился вынимать член когда надо? — Эни переходила на крик.

— Ты имеешь право злиться, я понимаю.

— Я имею право облить тебя бензином и сжечь нахуй! — ее крик переходил в истерику. — Зачем ты сделал это урод?! Почему в такой неподходящий момент?! Зачем?! Зачем ты это сделал? Зачем? — слезы катились градом, Тэхо утягивал ее за талию, но она продолжала вопить.

— Эни, эни, тебе надо успокоиться, — тащил ее Тэ.

— Ты не представляешь, что я пережила! Какие ужасные вещи заставляла меня делать эта сука, как она играла мной, для чего готовила. Это все из-за тебя! Ты не поверил мне, твое чертово эго оказалось сильнее чем чувства. Боже, о чем я говорю, у тебя их нет! И никогда не было! Никогда, слышишь, ты никогда не любил меня, просто использовал, когда было нужно. Я убью тебя, Чон Ёну! Убью тебя и всех, кто сделал это со мной, это из-за вас я стала такой, сволочи, вы сломали мне жизнь... — последнюю фразу Эни говорила, уже падая на колени в руках Тэ и рыдая.

— Я уведу ее в комнату, принеси успокоительное, что оставил Сок Че, — попросил Тэхо и взял девушку на руки, но Ёну так и не пошевелился. — Ёну!

— Да. Сейчас.

Судья отнес ее в дальнюю комнату на втором этаже и усадил на кровать подложив под ноги мягкий пуф. Эн потянула ступню на себя, чтобы вынуть осколок, но Тэ немедленно отчитал ее: «Да куда ты своими грязными руками лезешь, убери, если не хочешь получить заражение». Наспех покопавшись в комоде, он взял пинцет, первую попавшуюся на глаза пиалу, обеззараживающее средство и облил им все ступни.

— Может щипать, не больно? — присаживаясь на колено спросил тот.

— Нет.

— Ладно, сиди смирно, нужно будет вытащить все. Зачем голыми ногами на стекле крутилась, только себе хуже сделала.

— Аха-ха-ха-ха, раньше мои раны латал Ёну, а теперь эта забота перешла его брату. Забавно получается, если я передаюсь вам по наследству, может ли ваш отец стать следующим? О, а ведь градация и правда идет по старшинству, — Эн раскинула руки и плюхнулась на кровать.

— Просил же не дергаться, если ты против, я могу уйти.

— Да нет, продолжай.

Дверь открылась, Эни приподняла голову.

— А, это ты, уходи, таблетки больше не нужны, Тэхо помогает мне лучше, чем лекарство. Ну, от хорошего вина я бы тоже не отказалась.

— Оставь на столе, а ты переставай бухать, — не отвлекаясь от процесса раздавал указания судья.

— Эни, меньше всего я хотел причинить тебе вред, поверь мне, — снова попытался Ёну.

— Конечно, поверю прямо как ты мне. Да, любимый?

— Потом поговорите, достаточно скандалов за одну ночь. Все живы и это главное, расходитесь и ложитесь спать, завтра будет новый день.

— Ты слышал его? Потеряйся, — девушка перевернулась на живот.

— Я же просил полежать спокойно пару минут! — позволил себе повысить голос Тэхо.

— Извини, — ехидно улыбнувшись она посмотрела Ёну вслед.

После того как обе ступни были тщательно обработаны и забинтованы Тэ размял шею и быстро прибрался. Перед тем как уйти к себе пожелал спокойной ночи и велел отдыхать.

Сил хватило только чтобы избавиться от тесной водолазки и упасть на кровать с протяжным выдохом, а когда его напряженное тело наконец расслабилось он мгновенно провалился в сон.

Впрочем, судья уже очень давно не мог крепко спать. Обычно он пребывал в пограничном состоянии, из которого его выводил малейший шорох, не говоря уже об откровенном шуме.

Я точно уложил ее, что там происходит?

Тук-тук-тук.

Он нехотя открыл дверь потирая глаза.

— Не спишь? — расплываясь в улыбке спросила Эн скрестив руки за спиной.

— Уже нет, а ты почему тут?

— Мне нужна одежда.

— Моя?

— Да хоть чья. Нет, я могу ходить голой, если никого это не смутит, но в этом я точно больше не останусь, — она потрясла своей сорочкой.

— Ам, лучше не надо, заходи, дам тебе что-то из своих вещей. Я никогда не жил с девушкой поэтому у меня нет ничего подходящего. Завтра спрошу у Ёну можем ли мы заехать за твоими вещами на квартиру, — роясь в шкафу бормотал Тэхо.

— А ты ничего, — присаживаясь констатировала Ни.

— В каком смысле?

— Ну, как мужчина, — Эн увалилась на подушку.

— Эй, эй, а ну посмотри на меня, ты что пьяная?

— Немножко. Ик! Ой, ха-ха. Вот блин, раскусил меня.

Тэхо глянул на часы.

— А пахнет как минимум литром, где успела так накачаться?

— Я ходила в зал три раза в неделю, участвовала в спаррингах, а еще много бегала.

К юмору Тэхо отнесся неодобрительно, что было написано у него на лице.

— Не понял? Ну, как будто накачиваешь мышцы, а-ха-ха-ха, что правда не въехал?

— Ты не легла спать, когда я ушел?

— Не-а.

— Прошло около полутора часа, что ты делала?

Эни повернулась на спину покручивая локон указательным пальцем.

— Ммм... Смотрела в потолок, потом в окно, потом снова в потолок, потом захотела в туалет, по дороге увидела свет на кухне. Зашла, а там Ёну спит лицом в стол. У него легкие как у быка, честное слово, так пыхтит. В общем я забрала его недопитую бутылку виски, кажется, и вернулась в комнату.

— И не взяла никакой закуски?

— Никакой.

— Тогда все ясно, ты от прошлой выпивки-то не отошла, а тут еще сверху шлифанула. Стресс, плюс ни ела ничего весь день, вот тебя и развезло. Ладно, а что за громыхание было?

— Да это я упала, — беззаботно отвечала девушка.

— Как? Сильно ушиблась? — заволновался Тэ.

— Не знаю, прыгала, хотела достать до потолка. Вспомнила как в детстве всегда так делала чтобы проверить на сколько выросла. Правда там они были гораздо ниже.

— Не проще было делать насечки возле стенки?

— Это совсем не весело.

— Калечиться веселее?

— О, да, — рассмеялась Эн.

— На, будет великовато, но на пару дней сгодится.

Тэхо передал ей длинную серую футболку и хотел выйти, но Эни поднялась, усаживаясь рядом с ним.

— Пере... Ой... Переодень меня, — покачиваясь попросила та.

— Голова закружилась?

— Угу.

— Встала резко. Посиди минутку, сейчас пройдет, — Тэхо придерживал ее за плечи, чтобы не свалилась.

— Я сказала переодень меня, — с напором повторила Ни.

— Ого, неужели это приказ?

— Пожалуйста, — слезно проскулила девушка. — Эта штука так неприятно прилипает ко мне, из чего она только сделана.

Эни непонятно оттягивала сорочку и это еще сильнее бесило ее.

— Да не тяни ты, просто подними наверх.

— Помогай, а не языком чеши.

Отвернувшись, Тэхо очень быстро переодел ее. Поглядывая только боковым зрением, он сделал это почти мгновенно, просто снял и одел, не смотря на все восклицания о задетых ушах.

— Можно было и понежнее, как тебе?

Мило.

— Сойдет.

— И все? Ты ведь судья, где твое красноречие? — Эни подалась вперед, оказавшись с ним лицом к лицу. — Я красивая?

— Прямо сейчас?

— Ага.

— Сейчас ты пьяная.

И красивая.

— И красивая? — вторила Эн мыслям Тэхо.

— Тебе лучше знать.

— Я-то знаю, а теперь ты говори, только не ври, — напирала Эн, сокращая расстояние до едва заметного.

Тэ держал девушку за талию и отодвигал ее по мере приближения, хотя надо отдать должное, она была очень настойчивой.

— Все перестань завтра подойдешь к Ёну, и он детально опишет насколько ты прекрасна.

— Хорошо, — сдалась та. — Тогда я спать.

Эни перелезла на другую сторону, забралась под одеяло и сладко поежилась.

— Иди в свою комнату, — Тэ потянул одеяло на себя.

— Почему? — Эни тянула обратно.

— Потому что это мое место, где я, по-твоему, должен спать?

— Здесь. Ой, да брось, я не такая широкая чтобы потеснить тебя.

— Мы не можем спать вдвоем.

— Вообще-то можем, просто ты выкаблучиваешься.

— Я что? Так, вылазь, скоро утро нам надо поспать хоть немного.

— Спи где хочешь, но я останусь здесь и желательно с тобой, — она сильно дернула одеяло на себя.

— Что ты за катастрофа, почему? — Тэхо развел руками и опустил их в свободном падении.

— Потому что в одиночестве тревожные мысли не дают мне уснуть. Я думаю о, — она посмотрела вниз. — Обо всем...

— Твоя взяла, оставайся, — снисходительно сказал Тэ. — Но только на одну ночь, и я лягу на полу.

— Не замерзнешь? Тут тепло и мягко, — зазывала Ни.

— Полы с подогревом не волнуйся, а жесткое для спины полезно.

— Только ляг так чтобы я тебя видела.

— Какие еще пожелания, ваше величество? Станцевать ламбаду?

— Верховный полураздетый судья отплясывает для меня перед сном? Хм... Звучит как мечта, но в другой раз, а пока можешь принести стакан воды, если пойдешь на кухню? Завтра у меня точно будет похмелье и сушняк.

— Принесу. Спи.

— Тэхо?

— Что еще?

— Подойди сюда, поближе, наклонись, — Эни потянулась к его уху. — Спасибо, — шепнула она ему и поцеловала в щеку.

Тэ зарделся. Ему сразу захотелось оставить на ее коже ответный поцелуй. Как бы не пытался противостоять своим разгорающимся чувствам и желаниям, как бы ни старался их скрыть и быть просто другом не претендующим на девушку брата, ночь смогла запутать его сознание. Она прикрыла ему глаза всего на мгновение, но этого хватило чтобы теплые губы коснулись прохладного лба возлюбленной.

Внутри все заклокотало, как же сильно хотелось не ограничиваться временем и возможностями, спуститься на переносицу, затем кончик острого носа, двигаясь ниже туда к верхней губе, распробовать на вкус, понять ее объем, текстуру и только потом захватить нижнюю. Медленно, очень медленно и нежно целовать их, укрощая свою похоть и мысли о том, что еще он мог бы с ними делать, если бы они принадлежали только ему.

Нет.

Нельзя.

Табу.

У Эни перехватило дыхание. Тэхо все не отдалялся, стараясь сохранить этот момент как можно дольше. Cекунда длилась для него также медленно, как многочисленные поцелуи в его фантазиях: нежные, страстные, чувственные, грубые, пылкие, дразнящие, робкие, но даже под таким соблазном ему в конце концов пришлось отступить.

— Пожалуйста, — прошептал Тэ.

Он посмотрел в ее блестящие от лунного сияния глаза, провел тыльной стороной ладони по щеке и добавил: «Ты пьяная... И красивая». После этого ночная пелена спала с него, укутывая в сладкий предутренний дурман, которому так хотелось поддаться, но Тэхо сдержался и вышел из комнаты не оборачиваясь.

Душа и тело стремились к ней, к девушке, ворвавшейся в его жизнь так внезапно и став за короткий промежуток времени чем-то большим для него. Он всегда думал, что его будущее предопределено — вечный раб за спасение, неоплатный долг за существование и не абы какое, а в роскоши. Новая семья, деньги, статус, власть, влияние, за все нужно платить. Из-за этого Тэхо старался избегать серьезных отношений, да и не испытывал ничего сильнее симпатии, которую отсекал на корню.

Годами ему удавалось контролировать свои чувства, пока один дождливый день все не изменил. Когда он увидел ее потерянную, беспомощную, слабую, скучающую по родне и готовящуюся принять свою смерть в нем что-то дрогнуло. Он вспомнил себя.

Тогда-то Эни и поселилась в его сердце. Сначала совсем незаметно, как легкое дуновение ветра, постепенно заявляла о себе, становилась настойчивее, пока не превратилась в бушующий ураган, рвущийся наружу.

Она не твоя.

Забудь. Забудь. Забудь.

Будь благодарен.

Черт. Черт. Черт.

Чтобы успокоиться судья спустился на кухню за обещанной водой. Ёну сидел за столом в черной зипке на голое тело и откинувшись на стуле демонстрировал свою открытую шею.

— Эй, накинь что-нибудь на себя, Эни может выйти, — обращался молодой Господин к Тэхо, он был только в брюках, которые даже не пытался снять перед сном.

— Кстати об этом, не гони, но она спит в моей комнате. Мне это тоже не нравится, если что, — открывая дверцу кухонного шкафчика говорил Тэ.

— И как ты это объяснишь? Виски достань заодно.

— Эни трудно оставаться сейчас одной, по крайней мере так она сказала. Лично мне кажется, ей страшно, я уступил кровать, а себе постелил на полу, — Тэ отдал бутылку, пару стаканов и сел напротив.

— Какой ты джентльмен, братец, даже мыслей не было прилечь рядом? — с сарказмом выплюнул Ён разливая на двоих.

— Эн твоя девушка, если бы и были какие-то мысли, этого факта достаточно, чтобы никогда не трогать ее.

— И все же. Она тебе нравится?

— Она нравится тебе. Я просто считаю ее членом семьи.

— Самоотверженно, но ты не ответил на мой вопрос.

— А чего ты хочешь, чтобы ей стало лучше, и она не чувствовала себя одинокой или подозревать меня?

— Я хочу все вернуть. Столько хуйни наговорил тогда и заставлял ее, а ведь она говорила правду, призналась в чувствах. Блять, я просто еблан, Тэхо, — он сложил руки в локтях и лег головой на стол.

— Ну, хотя бы признаешь это, — он чокнулся с его лбом. — За чистосердечное.

— Ты вообще на чьей стороне? — посмотрел исподлобья тот.

— Я судья беспристрастный так что придется тебе расхлебывать то, что заварил.

— Пытаюсь, но сам видишь она на пушечный выстрел меня не подпускает. Трется возле тебя, от чего я абсолютно не в восторге. Знаешь каких сил мне требовалось не утащить ее за собой и не наброситься на тебя. Сука, я виноват, разве отрицаю это? Но почему она так сильно наказывает меня?

— Потому что ей больно, не знает куда себя деть. Что хорошего случилось с ней за последнее время?

— Ничего, — покручивая в руке бокал понуро ответил Ён.

— Вот именно, сколько человек в состоянии выдержать? Она же не железная. Даже ты бы посыпался, если столько дерьма свалилось на твою голову. Как бы себя вел?

— Тебе ли не знать.

— Да-а, мой младший брат самый жестокий садист во всем Сеуле, почти знаменитость.

— Ой, завались, а? Долго еще припоминать будешь?

— Нет, всего лишь всю жизнь.

Глава 3. Kyrie eleison — «Господи, помилуй».

После аукциона, пока Эн пыталась не свихнуться от игр Сохи, Ёну всецело был поглощен предательством любимой девушки. Он закрылся у себя в доме, который теперь был больше похож на притон. Десятки женщин раз за разом пытались скрасить его одиночество. Продажные марионетки готовы были исполнить любой, самый мерзкий и грязный каприз своего кукловода, лишь бы на их счет упала кругленькая сумма. В этом мире деньги решают не все, но очень многое.

Доступ к телу Ёну ограничил, если его касалась не Эни, ему это было не нужно. Он пытался заполнить пустоту дома и сердца, чтобы ничего не чувствовать, но противоречивость убеждений беспрестанно боролась в нем.

Две недели длились словно вечность, замкнувшаяся в одном гадком и не прекращающемся дне: то же утро, те же бляди, та же незатягивающаяся боль, тот же алкоголь, тот же вечер и та же ночь.

Снова.

19 января. 9:00.

И снова.

20 января. 9:--

И снова.

21 января. --:--

И снова. И снова. И снова. И снова. И снова. И снова. И снова. И снова. И сно...

Разнообразия добавляли издевательства над своими обитательницами. Они были готовы хоть горло ближестоящему полоснуть, если Господин пожелает и, конечно, заплатит. Ёну хотел видеть их мучения, наблюдать, как они страдают, слабеют, как их силы иссякают. Для чего? Чтобы хоть на чуточку облегчить свои. Несмотря на то, что он совершенно не считал их за людей и не испытывал к ним чувства эмпатии, им было вовсе не напряжно претворять в жизнь все абсурдные предложения хозяина.

Навсегда потерянные души.

У них не осталось семьи, близких, получать радость без психотропных веществ они больше были не в состоянии, и никто не мог помочь им или направить, они и не хотели. Каждая из послушных куколок молодого Господина понимала — конец близок, а значит встретить его нужно не жалея ни о чем.

Да, говорили они, моя короткая бессмысленная жизнь обречена. Насрать. Я мечтаю поскорее уйти. Господин поможет уничтожить мою земную оболочку, тогда я умру и попаду на небо. Хотя, может и не туда, ха-ха-ха, главное, что все это закончится. Жить ужасно тяжело, я эту лямку не вытягиваю.

По желанию Ёну они топили друг друга, ставили раскаленные клейма с порядковым номером на бедра как лошадям, пили соленую воду, ходили по горячим углям, душили себя лесками и веревками, срезали части кожи, лили щелочь, резали себя и избивали до потери сознания, функционировали как стулья, диван, ковер или пуфик.

Молодой господин сидел на куче изуродованных тел и вытирал об них ноги. Даже мог организовать себе пепельницу из девушки. Когда тлела сигарета, Ёну стряхивал пепел в рот любой из облепивших его созданий. Это помогало, притупляло чувства, когда боль переходила к другим, а не оставалась в нем.

«За сколько ты готова забрать мою боль и продать свою душу?» — спрашивал он каждую из них.

Ён был настолько хорош в растлении, что даже дьявол позавидовал бы его изобретательности.

«В нем зарождалась масса разных мучений, и он сразу же применял их на практике, его место рядом со мной, и я не могу понять, что он до сих пор делает в этом мире», — так бы сказал повелитель адского пристанища.

Все что происходило в доме могло трактоваться в театральной или книжной форме, но это была не сцена и не текст на страницах, а самая настоящая реальность.

Я застрял здесь.

Совсем один.

Вокруг пусто и темно.

Ни капли света.

Ни намека на возвращение.

Как мне выбраться из этого повторяющегося круга?

И стоит ли пытаться?

Без нее все бессмысленно.

Я не хочу о ней думать, но думаю, хочу забыть ее образ, но он с каждым разом становится только четче, не хочу вспоминать ее голос, но он так громко звенит в моей голове.

Я не хочу ее любить...

Но люблю все сильней.

Звонок в дверь.

— Дома нет взрослых, не могу открыть, — выливая бутылку соджу в глотку какой-то шатенке отнекивался Ёну.

— Кончай уже, поднимись и открой мне.

— О, девочки, веселье закончилось, родительский контроль нагрянул.

Ён лениво встал с дивана потушив окурок о плечо той же шатенки и направился ко входу.

— Эй, дяденька, что вам от меня нужно?

— Чем ты там занимаешься, что твой мозг уже начал плавиться.

— Дяденька, зачем ты пришел? — облокотившись Ёну присел на порог.

— Какой еще в пизду дяденька, я твой брат, перестань вести себя как ребенок и впусти меня.

— Ах... Ты такой ужасный, Тэхо, хоть бы подыграл ради приличия, — он потянулся рукой к сканеру и дверь открылась.

— Фу, что за запах? Ты когда мылся последний раз? Вставай, — он споткнулся о пустую бутылку. — Черт, ну и свинарник.

— Хрю, — сказал Ён и пошел обратно на свой просиженный диван.

— Разгоняй свой шалман пришли результаты с лаборатории с волос вашей Сохи, нам надо это обсудить.

— Я занят, — он закинул ноги на спину одной из девушек.

— Ёну.

— Что? Присаживайся на другую, я оплачу, — он щелкнул пальцами, и высокая темноволосая нагая девушка опустилась на четвереньки перед Тэхо.

— Постою. Почти две недели прошло, хватит убиваться.

— Это отдых, Тэхо, просто отдых. Имею право на отпуск разок?

— Ты теперь так запой называешь? Я вырос с тобой, мне не пизди, неужели думаешь, буду просто смотреть как ты себя истязаешь?

— О, не драматизируй, от твоего нытья только голова болит, что там с результатами?

— Мне при них говорить?

— Да они не сегодня завтра отъедут, вообще по барабану.

Тэхо посмотрел на девушек, собравшихся в толпу. Они нюхали белый порошок и догонялись таблетками. Пока хозяин не давал заданий, развлекали себя сами: совокуплялись, пили, курили и не обращали на судью никакого внимания, слишком были заняты.

— Видишь, ты их не волнуешь, так что там?

— ДНК не совпадают, это не Сохи из альбома.

— Жаль, теория была хороша.

— Это вообще не волос человека.

— Ха-ха, а кого?

— Кристаллитов.

— Пф, хочешь, чтобы я в это поверил?

— Убедись сам, вот заключение из лаборатории отца, — он протянул ему планшет.

Ёну устало потер глаза и посмотрел на экран. Лениво перелистывая электронные странички, в какой-то момент он свел брови и стал читать внимательнее.

— Где ты нашел это?

— В старых архивах.

— Молодец, — не отрываясь от планшета говорил Ён. — Значит у него получилось? Он смог вживить кристаллиты в человека сохраняя весь функционал и не убив его?

— Да, в Сохи, ей установили микроплату, которая позволяет контролировать поведение кристаллитов и вступать с ними в симбиоз. По видеофрагментам из опытов видно, как она училась управлять ими, менять свой облик и прочее.

— Почему тогда волос не превратился в кристаллит?

— Превратился, только спустя примерно двенадцать часов. Мой человек из лаборатории куда мы отправляли материал выдвинул гипотезу, он сказал, что из-за длительного сожительства, то есть симбиоза, кристаллиты крепко приживаются к носителю, а также обладают памятью. Когда их перестают контролировать первое время они все еще продолжают подчиняться, как будто по привычке, но чувствуя свободу постепенно начинают размножаться привычным им способом.

Ёну бегло всматривался и считывал информацию, которая рухнула на него как гром среди ясного неба и снизошло озарение.

— Это в самом деле могла быть не Эни, а Сохи.

— Дошло наконец.

— Она не предавала меня, Тэхо... Я... Должен все исправить, найти ее. Ты знаешь где она сейчас? — споткнувшись о ногу лежавшей под кайфом девушки Ён со злостью пнул ее. — Блять, свали.

Молодой Господин выгнал всех из дома, заказал клининг и приведя себя в порядок по настоянию Тэхо начал поиски. Проверив все очевидные места, где девушка могла бы быть и не найдя никаких следов ее пребывания, обоюдным решением стало присмотреться к Сохи.

Разумеется, Ёну также связывался с хозяйкой садов, которая отчитала его на столько на сколько позволяло ее положение. Она и сама хотела бы знать где скитается ее цветок, а потому была возмущена что вопрос о пропавших участницах поднялся только сейчас. Тогда Ён стушевался, но не подал вида, объясняя это тем, что были дела поважнее, а какие именно ее не касается. На этом их разговор закончился, а парни обзавелись новой информацией.

Со слов Госпожи Квон стало ясно, что Эни не единственная кто пропал. Несколько девушек, а конкретно участниц, исчезли в тот вечер. Тэхо, как бывший следователь, был уверен в массовом похищении, а также с большей долей вероятности считал его подставным. Если размышлять логично, говорил он, то подозрение сразу должно упасть на термитов. Они главные враги Террариума, им как никому было выгодно сорвать церемонию, но ты братишка и сам преуспел в этом, следовательно возникает вопрос зачем понадобились девушки из нижнего звена, ради которых даже поисковые операции не назначили бы, ведь все значимые личности из узлов оказались не тронутыми.

Исходя из этого судья раздумывал о версии, что похищение лишь прикрытие, а зная одержимость сыночка Су Мэй к Эни, вывод напрашивался сам собой: «Квон До Хен инициатор. Он был безумно влюблен в Эни с самого начала, она же не отвечала взаимностью, тогда решил брать все силой, начиная с невинности, надеялся мать не станет продавать ее кому-либо, но подвернулся аукцион. Пойти против матери в открытую и уж тем более против главы он не мог, поэтому и устроил этот концерт. Сохи как подсобница помогла ему спровоцировать тебя, из-за чего по итогу Эни осталась одна в уязвимом положении, подходи и бери, куда уж проще, но пропажа одной девушки слишком подозрительна и сразу могла навести стрелки на него. Однако если их будет несколько, шанс, что на него никогда не подумают возрастает и плюс ко всему так он смог обезопасить родителей Эн от Квон Су Мэй, ведь таким образом она не сбежала, а стала заложницей обстоятельств, значит «навещать» их не имеет смысла и если все действительно так как я думаю, не озадачься мы происхождением Сохи, навряд ли смогли бы соединить все во едино. У меня нет веских доказательств, но профессиональное чутье говорит мне, что это не термиты».

Нужно было с чего-то начать, и чтобы проверить теорию Тэ они установили слежку за Сохи. Она все также посещала универ, вела себя как обычно мило и дружелюбно даже пыталась создать поисковую группу ради Эни, но никто не изъявил желания вступать в нее открыто говоря, что не потратят ни секунды своего времени на поиски этой сумасшедшей.

При том очень странно, что после занятий она всегда уезжала в одном и том же направлении, а по изученным данным ее дом был в совершенно противоположной стороне. Это настораживало еще больше, но Тэхо не спешил делать заключение: «Она может кататься на встречу с друзьями или какие-то занятия по хобби, кто знает».

Тем не менее одобрил предложение подбросить GPS-трекер, чтобы выяснить точное местоположение. На следующий день, когда Сохи снова поехала туда, сигнал продолжал работать вплоть до стены-границы и неожиданно исчез. Приблизительная зона оказалась большой, но смутило не это, а факт того, что там находился самый обычный пустырь. Ближайшей инфраструктурой были новостройки, возводившиеся после сноса старых заброшенных домов. Это было единственное место в радиусе действия сигнала, где теоретически могли спрятать группу людей.

Оставшийся день братья потратили на опрос местных жителей. Спрашивали видели ли они что-то необычное или подозрительное, показывали фото Эн, Сохи и остальных девушек, но никто ничего не знал о них. Ни один человек ни разу не видел их в принципе. Ближе к ночи, когда парни зашли в тупик и обдумывали новый план, сигнал трекера внезапно заработал вновь. Сохи возвращалась домой. Это навело на мысль об аномальной зоне, которая обрывает соединение.

Рано утром Тэхо и Ёну вернулись на пустырь. Они трижды прочесали его вдоль и поперек со сканерами, но так ничего и не нашли. Управились только к полудню. Помощь была бы очень кстати, но оба понимали, что не смогут объяснить это отцу, а полагаться что какой-нибудь рядовой помощник все ему не растреплет, если тот спросит, было слишком самоуверенно. Ёну, несомненно, боялись и уважали, но главу страшились много больше. В любом случае испытывать судьбу братьям не хотелось. Лучше делать дольше своими силами, зато тихо и незаметно, до тех пор, пока не появится весомый аргумент на ведение операции.

Таким образом, они решили запустить дрон со способностью invisible, то есть невидимки, и посмотреть куда все-таки пропадает Сохи, если приходит на тоже самое место. Повезло что она не сменила сумочку с GPS-трекером внутри, так что оставалось только дождаться ее.

Пока парни убивали время за обедом в первом попавшемся неприметном кафе, они заметили выцветшую картину, висевшую на стенке возле барной стойки. Пейзаж на ней уж слишком напоминал тот самый пустырь только в руинах. Конечно, они тут же спросили бармена об истории возникновения этого художества, добавив, что мало кто оставляет такой неказистый декор в современных заведениях.

В свою очередь мужчина с проседью увлеченно начал рассказ, как будто всю жизнь ждал такой возможности: «Это моего отца картина. Тридцать лет назад, еще тогда в 95-ом на том месте стояла старая тюрьма «Ироиль» названная в честь дня, когда привели первого осужденного — воскресения. Неспокойное время было, парни, а коррупция уж какая процветала страх. Тут деревни стояли раньше, только-только начинали эти многоэтажки строить, да и те разрушили потом. Вот недавно начали районом нашим заниматься те, кто сверху, видать дошла и до нас очередь, жалко только отец так и не дожил. Семья-то моя чудом на ногах оставалась всегда, думали помрем все скоро, а тут на тебе переворот государственный, смена партии и снесли эту каталажку к чертовой матери. Мешала она жить нам, ребята, ой как мешала. Не просто ж тюрьма была, самосуд там вершили, пытали людей, рабами делали ради развлекаловки, гады власть чувствовали, а попасть туда легко можно было, хоть дорогу не в том месте перейди, хоть убей кого все одно, путь заказан. Без разбора всех туда за химки уводили, а кто сопротивлялся как папка мой по голове били, но таки заволакивали в свою нору. Вот когда новая власть-то пришла, разгромила все, повторный суд устроили для заключенных, дела возобновили и больше половины отпустили. Отец на радостях и запечатлел момент развала, художником был. Потом все со временем растащили пустырь один остался, только... — он перестал натирать бокалы и вышел из-за стойки, наклонился и зашептал. — Говорят, когда рушилось все, работники в подземелье скрылись, не хотели уходить, чтобы их судили потом, да так и не вышли. Замуровали их, они и померли, а призраки теперь там шастают по ночам и ноют, шумят, стучат, стонут под землей. Точно вам говорю, многие рассказывали, все врать не будут».

Ёну хотел высказаться, и судя по скептичному выражению лица, не самым лучшим образом, но Тэ прервал его: «Большое спасибо за такую впечатляющую историю, аджосси, еда тоже была очень вкусной. Мы оплатим счет и пойдем, очень торопимся».

Мужчина закинул полотенец на плечо, похлопал Тэхо по спине и вернулся к своей работе.

— У этого деда крыша уже лет десять как протекла, ты веришь в эти сказки?

— Нет, но, когда я готовился стать судьей, что-то подобное действительно было в исторических записях, которые изучал, за исключением призраков, конечно.

— Раз россказни престарелого бармена помогли тебе освежить память, юная миссис Марпл, пошли наконец проверим существует та легендарная подземка или это ваше с седовлаской воображение, и оставь ему на чай, мужик старался все-таки.

Парни нашли безлюдное местечко и запустили оттуда дрон. Сохи объявилась довольно скоро. Она целенаправленно шла к определенному месту, после чего оглянулась по сторонам и опустилась на колени. Буквально выдрав и откинув большой пласт земли квадратной формы похожий на дверцу от погреба, девушка просканировала свою ладонь на защитном слое смолы, которая покрывала следующую поверхность, ввела крошечную ключ карту в разъем и люк открылся крышкой вниз. Сохи запрыгнула внутрь и потянула за веревку, которая вела к первой земляной дверце, та захлопнулась и веревочная ручка, за которую рыжеволосая тянула пласт вплотную прибилась к земле.

— Какие же мы дебилы, — выругался Ёну. — Сканер не считывал проходы из-за защитной смолы, и она же глушила сигнал трекера. Сохи, вот сука предусмотрительная.

— Не настолько, раз уж узнали, где вход.

— Неважно, ты все еще продолжишь сомневаться в ее причастности? Скажешь, что уроки танцев там берет?

— Нет, прошло больше трех недель, а Квон До Хен продолжает ссыкливо отсиживаться, пока Сохи выполняет всю грязную работу, когда же он высунет голову из песка?

— Ты уверен, что он вообще объявится? Может Сохи и есть организатор.

— Точно нет, какой у нее мотив? Личная неприязнь? Этого недостаточно. Чтобы похитить человека его нужно либо ненавидеть, либо свести счеты, либо хотеть, а До Хен хочет заполучить Эни не меньше, чем ты.

— Твою мать, да сколько можно пошли уже достанем ее оттуда, — ринулся Ён.

— Подожди, не сейчас, — возразил Тэ.

— А когда? Ее там явно не в условиях «все включено» держат и хер знает что делают, сколько еще ждать? Пока она умрет?

— Не умрет, она им живая нужна.

— Блять, да откуда тебе знать, это всего лишь твои догадки. Мы понятия не имеем как они вообще связаны между собой.

— Просто доверься. Слушай, даже если попытаемся зайти туда сейчас, с Сохи мы не справимся, кристаллиты дают ей много сил. Нам нужно подготовиться и собрать людей для захвата.

Тэхо удалось вразумить брата. Они вернулись домой, а ночью их ждал приятный сюрприз. В базе данных одной из частных авиакомпаний неожиданно и очень кстати появилось знакомое имя — Квон До Хен. Все сомнения сходили на нет. Завтра он попытается вывезти Эни из страны.

Слова Тэхо сбывались как пророчество. Он предполагал, что До Хен просто отсиживается, ждет, когда все забудут про случай на аукционе и убедившись, что никто так и не занялся поисками пропавших, наконец может позволить себе появиться в Корее якобы по работе, тем самым заявляя: «Я не виновен, зачем бы мне скрываться».

На следующий день группа для проведения операции была готова, все встали на свои позиции и ждали До Хена, чтобы войти внутрь. Когда он открыл люк, снайпер вырубил его парализующей пулей в ногу и через несколько минут вход и обездвиженного Господина Квона окружили бронированные автомобили, из которых повалили люди с оружием в черных баллистических костюмах с прочными полупрозрачными защитными покрытиями. Двое из них быстро упаковали парня в кузов, прежде чем молодой Господин в порыве гнева пристрелил бы его.

Начался штурм.

Спускаясь ниже, братья были шокированы как много людей здесь поставлено в качестве охраны, они поджидали их почти за каждым поворотом, к счастью, качество таких хранителей сильно уступало специальной группе, поэтому команда быстро продвигалась вперед, оставляя десятки убитых позади. Даже не смотря на численный перевес, все шло более чем гладко. Те люди, казалось, половина из них очень слабо владели навыками стрельбы или рукопашного боя. Ёну осмотрел их тела и нашел за ухом метку в виде вертикального троеточия, верхняя точка которого находилась на чуть большем расстоянии от двух других.

— Термиты, — сказал он.

— Отлично, хотя бы об отчете париться не придется, понять бы еще в сговоре они с До Хеном или просто хотели подзаработать как наемники.

Ёну пожал плечами и дал сигнал двигаться дальше. Тэ кивнул.

Туннели, по которым они шли были то узкими, то широкими, да и сама планировка подземелья Ироиль отдаленно напоминала катакомбы, а электричество питалось из генераторов, расположенных по разным секциям.

По пути отряд нашел всех девушек, кроме Эни. Их держали в соседних камерах, они были грязные, в лохмотьях и сильно замученные. Кто-то плакал от счастья, покидая это место, а кто-то даже не мог идти, из-за чего часть людей Ёну была вынуждена проводить заложников к выходу. Остальные разбились на мелкие группы по два-три человека и продолжили зачистку.

Ёну с Тэхо поднялись вверх по лестнице, судя по названию, там была комната видеонаблюдения. Внутри над дверью уже притаилась Сохи, она держалась на стене с помощью выступов и вкрученных крюков и поджидала гостей. Маловероятно, что она не попыталась бы оказывать сопротивление имея преимущество в собственном теле.

Именно для этого, для того чтобы сделать ее более уязвимой, парни взяли механизм, запускающий вынужденное перестроение кристаллитов. После его активации девушка будет обездвижена, сложность же заключалась в том, как прикрепить к ней эту штуковину.

Как только дверь открылась, Сохи немедля ударила первой, удерживаясь на крюках, она с размаху вытолкнула Тэ ногами. Тот кубарем скатился с лестницы. Ёну несколько раз выстрелил в нее, прежде чем она спрыгнула, но пули попадали куда угодно, только не в нее. Промахнуться на расстоянии вытянутой руки не смог бы даже слепой, значит на нее это просто не действовало. Должно быть магнитное поле защищает ее от любого оружия, как стены на границе, подумал Ён и ударил прикладом ей по голове, но та лишь надменно улыбнулась: «И это все?»

Сохи не сомневалась в своей победе. В бою она превосходила обычного человека почти во всем: сила, ловкость, скорость, выносливость. Не раздумывая, накинулась на Ёну, вступая с ним в рукопашную, за каждым отраженным ударом, он наносил ответный. Не хотелось признавать, но из-за быстрого темпа Ён стал выдыхаться, в то время как Сохи только сильнее раззадоривалась и продолжала смеяться. Она напирала на него с таким яростным безумием в ярко желтых глазах, что стоило чуть-чуть расслабиться и пробила бы голову насквозь сжимая в ладонях склизкие мозги противника, но Ёну успел присесть и ее рука прошла сквозь железную дверь.

Воспользовавшись заминкой, он достал нож и попытался подбежать к ней сзади, однако Сохи тут же считала его маневр и толкнула ногой в грудь, отбрасывая Ёну назад.

Тэхо поднимался по лестнице вытирая со рта кровь, Ён прокатил ему устройство по полу, когда Сохи снова набросилась. Нож, которым оборонялся молодой Господин оказался таким же бесполезным как пистолет и попросту сломался об тело нападающей, однако ему все же удалось скинуть с себя девушку, когда та отвлеклась на шаги. Ёну оттолкнул ее, кинул в лицо первую попавшуюся тряпку, валявшуюся без дела, зашел за спину и захватив шею перебросил через плечо на пол. Впрочем, для нее это как слону дробина. Она тут же оклемалась, оперлась руками и быстро встала в прыжке, но Тэ уже успел прикрепить к ее груди небольшой округлый механизм. Он зафиксировался на ней и сковал, Сохи сильно затряслась, а потом упала.

Ёну оставил заботы о ней на Тэхо, а сам поспешил проверить все видеокамеры и очень быстро нашел Эни на экране одного из старых выпуклых телевизоров. Увидев наименование D12, он выяснил, что клетка находится в отдельном выделенном блоке, намного дальше от обычных. Там держали особо проблемных преступников или, правильнее сказать, мучеников.

Он бежал туда со всех ног, одолжив нож у рядового бойца, резал всех, кто пытался остановить его прямо на ходу. Полоснул раз — кровь хлынула из горла, два — из грудной клетки, три — из бедра, трупы или раненые падали сразу же после столкновения с ним. Его без того темные глаза, стали чернее ночи и только успевали проглядывать номера: D9, D9-1, D9-2, D9-3, ... D11-9, D12. Наконец-то D12.

Два охранника с автоматами на входе преградили путь. Ёну остановился и жутковато засмеялся, все его лицо было в крови, как и он сам. Мужчины переглянулись между собой и в шею одного из них моментально прилетел нож, пронзив ее насквозь, в глазах второго забегала тревога, но прежде, чем он успел что-либо предпринять, Ёну выбил у него оружие ногой, повернул лицом к двери и крепко схватившись за волосы сделал несколько сильных ударов. Труп мужичка скатился по двери и ненатурально криво согнулся на полу, оставляя за собой кровавую полосу.

Молодой Господин быстро обыскал тела и нашел заветный ключ. Руки дрожали, на глаза с бровей капала чужая кровь перемешанная с потом, а в мыслях как зажеванная пластинка крутилась одна и та же фраза.

Я не мог опоздать. Она жива. Пожалуйста. Жива, жива. Не могу опоздать. Она жива. Пожалуйста. Жива, жива. Не мог опоздать.

От Эни его отделял лишь старый ржавый замок. Казалось, пока мир активно шагал вперед в будущее, развивался, время здесь остановилось. С 95-ого года не изменилось ровным счетом ничего, никаких сенсорных панелей, освещения, о гало и речи идти не могло. Дужка навесного замка щелкнула. Вход свободен. Неожиданно сзади на Ёну набросился еще один охранник, вместе они ввалились в камеру. Рассвирепев, Ён сел на него сверху и начал забивать кулаками, противник даже не успел среагировать, чтобы защититься. Гнев Ёну был таким сильным и необузданным, что ему потребовалось всего пару минут расправиться с этой проблемой в виде человека, преградившего ему путь.

Тяжело дыша, Ёну сполз и увидел маленькое тельце в углу. Он не сразу узнал Эни, она лежала на своем затертом матрасе только наполовину, вся нижняя часть, начиная от таза, была на полу, в луже крови. Стеклянные глаза смотрели прямо на него, словно в них можно было увидеть угасающую жизнь.

Его потряхивало.

Невыносимо больно смотреть на любимого человека в подобном состоянии, осознавая, что сам приложил к этому руку. Чувство вины и страха заполонило каждый уголок его крепкого мужского тела, которое сейчас хотело просто прижаться к теплому женскому, такому сладкому, такому нежному, найти в нем утешение, но стоило ему коснуться Эн, повсюду забегали отрезвляющие мурашки. Девушка была холодна как лед, кожа стала слишком бледной, а губы синими или даже фиолетовыми. Все ближе и ближе смерть подкрадывалась к ней на носочках, Ёну же пытался остановить ее и пока делал это, неожиданно стал молиться.

Молодой Господин не веровал ни во что, кроме себя. Он всегда твердил, что только мы сами выбираем свой путь и судьбу, нет ничего чего бы не мог сделать человек, если захочет. Никто не поможет ему, кроме него самого, но оказавшись в безысходной ситуации, где он совершенно бессилен, готов был поверить в любого Бога и поклоняться ему до конца своих дней, только бы она не погибла здесь на его руках. В глубокой старости, в тихом небольшом домике среди леса в окружении любимых, но уж точно не в сырой промозглой тюрьме в луже собственной крови.

Ёну не знал ни одной правильной молитвы, но всем сердцем и душой молился как умел. Корил себя за неведение и все равно желал быть услышанным.

Умоляю, помоги. Помоги ей прошу, кто бы ты ни был, как бы тебя ни звали. Я за все отвечу, только не забирай ее. Все, итак, несправедливо, так дай же нам надежду. Прошу, я не могу потерять ее. Не забирай. Не забирай.

— Тэхо! Бы...о в...вай ..к Че!

«Тэхо» последнее что Эни четко услышала, прежде чем черные стенки полностью сгустились и поглотили ее сознание.

Глава 4. Кто не успел, тот опоздал.

Cолнечное морозное утро. Тэхо привык просыпаться очень рано, чтобы успевать сделать все необходимое перед работой: приготовить завтрак, принять душ, одеться в ненавистный деловой костюм, полениться, почитать и только потом отправиться на работу.

Сегодня у него был выходной, но привычка дело такое, если появилась, уже сложно избавиться, поэтому подремав еще пару часов после разговора с братом Тэхо сразу после душа встал у плиты. В домашней одежде, а именно простой свободной футболке и шортах, с неуложенными волосами он выглядел как обычный ученик старшей школы. Какой там верховный судья, мальчишка лет двадцати, не больше.

Потирая кулачками глаза, Эни пожелала Тэ доброго утра и присела за стол. Она была укутана в одеяло и ни за что не хотела расставаться с ним.

— Доброе утро, — судья посмотрел на наручные часы. — Только одиннадцать, рановато ты. Поспала бы еще, на зомби похожа.

— Пф, кто бы говорил, сам-то когда встал?

— Я привык, мне много не надо чтобы быть бодрым, а ты должна чуть ли не постоянно спать сейчас, кстати, в своей комнате попрошу заметить, — он поднял вверх лопатку.

— Еще чего, не хочу, — Эн поставила пятки на стул и сильнее сжала одеяло.

— Через не хочу.

Тэ стал накрывать на стол. В меню были сосиски, яичные рулетики, кимчи, листья салата, тосты, кимбап, различные сладости и соусы, а также фрукты. Как основное блюдо он подвинул Эни тарелку с супом.

— Ты все это сам приготовил? Не знала, что умеешь, так много всего.

— Готовка не так трудна, как ты думаешь, раньше я тоже недолюбливал ее, но потом понял, что это не плохой способ отвлечься. Сосредоточившись на блюде, навязчивые мысли перестают докучать.

— Твоя еда выглядит действительно аппетитно. Спорю на пять тысяч вон она еще и вкусная, а от моей только угольки всегда остаются.

— Угощайся, — сказал Тэ и сел напротив взяв кусочек яичного рулетика. —Нужно больше практики, к тому же у тебя не было своенравного младшего брата. Думаю, важно готовить не только для себя, а хотеть вкусно накормить дорогих людей, тогда рождается желание сделать все идеально.

— Ни за что не поверю, что у вас не было повара и тебе приходилось надевать фартук, чтобы прокормить этого разгильдяя, — говорила Эн, черпая ложкой суп. — Это очень вкусно, Тэхо, может оставишь должность и откроешь лапшичную?

— Ты нормальной еды почти месяц не видала, тебе сейчас что ни дай все вкусно.

— Да, вкусовые рецепторы в шоке, хах. Так у вас был повар или нет?

— Ну, разумеется, был, проблема не в нем. Мы с Ёну жили вместе вплоть до моих семнадцати лет. Он всегда забывал поесть вовремя или питался на ходу, в большинстве фаст-фудом. Сколько бы отец и я не ругали его всегда отнекивался и убегал. Ён очень добрый и чуткий на самом деле, я знал это и решил сыграть на его чувствах.

— Как подло! Неужели Господин Ким совсем не мягкий и не пушистый? Вот где настоящая трагедия, моя жизнь не будет прежней, — сценично взгрустнув подначивала собеседница.

— Актриса года, я поражен, мне кажется, ты не тем занимаешься, Эни, попробуйся в кино как все закончится, — саркастично рассыпался в улыбке Тэ.

— Точно подлец! Моим же против меня, и не погнушался же... Что дальше-то было?

— В очередной раз, когда Ёну спешил уйти, уверяя что поест позже, я выдвинул условие выкинуть всю еду, которую приготовил для него, если не поест прямо сейчас. Он спросил зачем я вообще напрягался, если у нас есть кому готовить.

— И что ты ему ответил?

— Сказал для меня это важно и продолжу тратить на это свое время пока он не станет нормально питаться, а нет так буду выкидывать в мусорку.

— Ого, ты правда коварный, вызвал у брата чувство вины.

— Зато теперь у него нет язвы желудка. Иногда чтобы сделать благо нужно плохо поступать или даже причинить боль. Я думаю, это правильно.

— Значит план сработал?

— Конечно, потом я переехал сюда и надобность в этом отпала, да и Ёну вырос достаточно чтобы понимать очевидные вещи.

— Теперь понятно откуда у него было это навязчивое желание подкармливать дистрофиков вроде меня. Перед конкурсом Собирателя я сидела на жесткой диете, а Ёну таскал мне молоко в универе, чтобы совсем не загнулась, от тебя научился видимо.

— Не знал об этом, но рад, что он помогал тебе уже тогда.

— Да... Ты не плохо позаботился о нем. Здорово, когда есть старший брат, который может направить, подсказать, быть единственным ребенком в семье не так уж весело, знаешь ли. Как вы познакомились? Вы же не родные, верно?

— Верно, но я не хочу портить тебе настроение грустными историями, тем более в такой солнечный день. Спроси меня об этом позже.

— Уговор, а где собственно твой брат? — она посмотрела на пустой стул.

— Уехал за твоими вещами, уже должен скоро вернуться.

— Может ты и телефон мой найдешь? — кусая тост поинтересовалась Эн.

Тэхо достал с верхней полки мобильный и передал девушке.

— О, жив еще старичок, думала больше не увижу тебя, — проводя пальцем по экрану обрадовалась та.

Эни сразу списалась с мамой. Убедившись, что о похищении родные ни сном ни духом стало легче, но легкая грусть все же закралась. Ни убрала телефон в сторону и опустила глаза, а ее лицо осунулось.

— Что случилось? Плохие новости?

— Нет, все хорошо, даже очень, — вяло ковыряясь в листьях салата отвечала она.

— Если ты резко помрачнела, значит не все хорошо. Что не так?

— Просто задумалась любил бы меня мой ребенок так же сильно и безусловно, как я люблю маму. Смогла бы я стать для него или нее на самом деле хорошей матерью, примером на который он или она опирались бы. Он или она... Что я несу, ведь даже понятия не имею какого пола был ребенок, наверное, даже не успел сформироваться, теперь никогда и не узнаю, — она свела зубы вместе чтобы не позволить себе снова расклеиться.

— Эй, — Тэхо накрыл ее ладонь своей. — Все наладится, ты главное береги себя. Постарайся для меня, хорошо?

«Думаю, важно готовить не только для себя, а хотеть вкусно накормить дорогих людей, тогда рождается желание сделать все идеально», — ты и сейчас надеешься, что твой принцип сработает, Тэхо?

Мягкие подушечки пальцев бережно, но уверенно поглаживали ладонь девушки. Эн смотрела исключительно на их руки, сплетенные вместе, и не смела поднять глаз. Тревога и грусть уступили место новым чувствам благодарности и желания, не пошлого. В такой интимный момент, располагающий к чему-то большему, ей просто хотелось не отпускать руку Тэ, мучительное платоническое стремление одолевало просидеть так весь день и без продыху слушать его мирный голос.

— Подумаю, — Эн убрала руку. — Когда меня заберут?

— А куда ты собралась?

— Привет? Ты все еще здесь? — помахала руками Ни. — Аукцион сорвался, по правилам я должна вернуться в сады и ждать повторного проведения мероприятия. Так когда?

— Прошел месяц, оно состоялось буквально через неделю после того фиаско.

— Что?! Значит Ёну уже выбрал собственность?

— Наверное, это не я должен был сказать тебе.

Кого ты посадил на мое место, Ёну?

— Ха, быстро же он нашел замену, кто она?

— Сводная сестра Сын Мина, того самого, который устраивает уличные гонки от узла Ипподрома. У его и нашего отцов были некоторые разногласия, а контракт на собственность помог уладить их, Эни, ему пришлось выбрать другую, чтобы не вызывать подозрений и поправить внутренние взаимоотношения Террариума. Пойми отец, что Ёну влюблен в тебя никакой операции не было и ты бы умерла там в Ироиле, но пока он ведет себя так как должен, мы можем позволить себе оставлять что-то в секрете.

— Выходит моя сделка с главой сорвалась, что ж вопрос прежний, когда меня заберут в сады? Одной особе должно быть не терпится поизмываться над моим провалом.

— Ты больше не вернешься туда.

— Ха-ха, это кто так сказал? Ты? А вот одна суровая женщина так не считает. Квон Су Мэй зовут, может слышал? Если не вернусь, она убьет моих родителей.

— У нас есть заложник и пока он жив она не станет рыпаться. Мы попытаемся обменять его на тебя со всеми вытекающими.

— Хах, какой еще заложник? Квон До Хен? — она ляпнула первое что пришло на ум, но молчание Тэхо подтверждало догадку. — Что? Вы серьезно поймали его? Где он?

— В надежном месте и нет я не скажу тебе. Нам нужен этот обмен чтобы безболезненно вытащить тебя из садов, а ты сейчас, мягко говоря, не совсем стабильна, ненароком вышибешь ему мозги и пиздец, плакала твоя свобода и добро пожаловать большие проблемы.

— Тэхо, где он?! — Эн ударила ладонями по столу вставая в позу, ее одеяло слетело на стул.

Послышался сигнал открытия входной двери, Ёну вернулся.

— Ладно, спрошу у другого, — она метнулась в гостиную. — Привет, Ёну. Как дела? Как день? Как чувствуешь себя в роли собственника? Вы хорошо покувыркались? Уверена ты был в ударе, уж я-то знаю какой ты ненасытный. Ну вот вроде неплохо поболтали, а теперь скажи мне, где эта пародия на человека или я за себя не отвечаю.

Она и в правду становится пугающе похожей на меня.

— Ты только не нервничай, я тебе вещи привез, — Ёну подкатил чемодан.

— Чудно, спасибо, — нарочито мило улыбнулась Эн. — Где До Хен? —моментально изменив мимику и голос на угрожающие настоятельно спросила девушка.

— Тебе нужно время, пока не придешь в себя, потерпи немного.

— Да что ты? Неужели? А может мне просто нужен хороший секс вместо этого? Тэхо, ты как не против, переспим? Мы ведь вроде как близки.

— Эни, я без сомнений очень люблю тебя, но не испытывай мое терпение, — сквозь зубы выдавил Ён повертев шеей.

— А то что? Снова поиграешь и выбросишь? — Эни подошла к нему вплотную и сказала почти в губы. — Учти благодаря школе Сохи, в которую ты считай меня и отправил, я теперь девочка опытная того гляди сама тебя трахну, не страшно? Лучше спиной ко мне не поворачивайся, Гос-по-дин.

Помимо раздирающего чувства вины, впервые мне захотелось заткнуть ее. Она ходила по краю, не знаю, как я еще сдерживаюсь.

— Воу, воу, воу, брейк, хватит, — Тэхо встал между ними выставив руки. — Эни, ты может хочешь разобрать свои вещи и прогуляться во дворе? Погода отличная, тебе пойдет на пользу, а мы с Ёну пока поработаем.

— Как скажешь, Тэхо, — нарочно ласково сказала Эн не отнимая глаз от молодого Господина.

Она забрала чемодан и ушла к себе, Тэхо выдохнул, а Ёну продолжал стоять как камень. Он затрачивал колоссальные усилия, чтобы не осадить обнаглевшую девчонку, никогда и никто не смел с ним так разговаривать, за хотя бы приближенное поведение тушки смельчаков попадали в общий склад утилизации.

Согласно новому закону о захоронении, изданному через год после освоения Террариума самим президентом Южной Кореи под руководством Господина Нама, все трупы без исключения должны быть доставлены на склад «Спасение и искупление» для экологичного уничтожения.

Граждане могли обращаться в любое ближайшее бюро, филиалы которого были в большом количестве по всей стране и отправить тело, что называется, доставкой в конечный пункт назначения. За нарушение данного закона; уклонения от своих обязательств, сокрытие или самодеятельной ликвидации предусмотрено наказание в виде пожизненного заключения.

Что касается ничьих или случайных мертвецов, для сбора таких тел каждую ночь проводилась зачистка с помощью определенных роботов, их называли «Кочевниками». Они бродили по городам, каждый в своей зоне и наполняли свой подсумок — большой криоотсек для хранения, а затем увозили найденное на склад.

— Я мысленно отымел ее уже несколько раз, она прям напрашивается.

— Уйми свои гормоны, — Тэ похлопал его по плечу.

— Стараюсь, будем надеяться не придушу ее где-нибудь в коридоре, случайно, — он поймал на себе осуждающий взгляд судьи. — Шучу.

Эни торопливо разобрала вещи небрежно покидав их в шкаф, одела бежевую куртку, обмотала вокруг шеи белый теплый шарф и вышла на улицу. Снег хлопьями спускался с неба падая на ее выставленную ладонь и ресницы, листья деревьев давно опали, сейчас на их ветвях красовались маленькие сугробы, а некогда зеленый газон, по которому радостно ходила Ни, был устлан белым полотном. Каждый шаг раздавался хрустом под ногами, этот звук воздействовал медитативно, как будто мягкие кошачьи лапки мялись на груди.

Зима выдалась не слишком суровой, но температура стабильно держалась ниже нуля. Эн подула на покрасневшие руки после того, как сжала комочек снега и приложила их к щекам, позади послышались быстрые шаги и через мгновение на ней уже красовалась шапка, натянутая до носа.

— Хоть бы капюшон накинула, а если заболеешь? — сурово спросил Тэхо.

— Тебя это как-то волнует? Я вроде тебе никто.

— А я вроде думал мы близки и должны заботиться друг о друге.

— Опять подловил... Один уже позаботился, обойдусь лучше.

— Ты совсем не хочешь дать ему шанс?

— А, понятно, пришел просить за брата, а я-то подумала целоваться на морозе будем пока Ёну в окошко подглядывает, — она повернулась, а Ён неловко сделал вид что чем-то занимается.

— Зачем ты без конца провоцируешь его?

— Хочу задеть его, чтобы пострадал немного.

— Используя меня как красную тряпку?

— С чего вдруг решили, Господин судья, что мой интерес к вам, исключительно такой? — она начала перебирать пальцами по его груди, ведя их к подбородку.

— Хочешь сказать это не так? — он остановил ее.

— Нет, — загадочно улыбнулась Ни. — Почему ты даже не рассматриваешь что можешь нравиться мне?

— Мы друзья.

— Ну и что, разве друзья не могут однажды понравится друг другу иначе?

— Ты заигрываешься, ничего хорошего из этого не выйдет, — Тэ стремительно направился к дому.

— А я тебе нравлюсь? — спросила она ему в след и уточнила. — Не как друг.

Нравишься? Слишком слабое чувство. Нет, ты мне не нравишься, я влюбляюсь в тебя и не могу это контролировать как бы ни старался, но ни за что не признаюсь тебе в этом, потому что ты девушка моего брата. У меня нет прав на тебя. Никаких.

— Нет, — не оборачиваясь ответил судья и ушел.

— Врешь же, — хмурясь сказала Эн уже себе и спряталась в шарф.

Глава 5. Колыбельная Ким Тэын.

Несколько дней подряд братья вели переговоры с Госпожой Квон, из-за этого Эни часто приходилось оставаться дома одной и никуда не выходить дальше дворовых окрестностей. По правде говоря, не очень-то ей этого и хотелось. Здесь она чувствовала гораздо больший покой и свободу чем где-либо.

Тэхо жил далеко за городом, почти как отшельник и за столько лет приучил никого не заявляться к нему без приглашения. Только Ёну или отец могли нарушить это правило, однако за почти одиннадцать лет Господин Нам так ни разу и не приезжал сюда после новоселья.

С присутствием женщины в доме определенно чувствовалась более уютная атмосфера. Раньше Господин Ким возвращался нехотя, заезжая постоять где-то возле кофейни или заправки в общем быть где угодно только не дома, теперь же он просыпался с мыслью о том, как долго должен продлиться день, чтобы снова поскорее оказаться здесь. Какая-то приятная домашняя энергия витала в стенах, а не стерильная как до этого.

Эни ко всему успела приложить руку, она ненавидела бездельничать. Слова мамы навсегда засели у нее на подкорке мозга: «Порядок в доме, порядок в голове». Домоуправство помогало ее восстановлению и тем самым приближало девушку к желаемому, то есть встрече с Квон До Хеном. Про Сохи старались вообще не упоминать, но это не значило, что Эн не вспоминала о ней.

Вечером Тэхо расположился на диване возле камина и надел очки, чтобы почитать книгу, но она так и осталась закрытой на его колене. Он всматривался в панорамные окна и наблюдал за птицами, прыгающими с ветки на ветку возле уличного фонаря.

Эни села рядом, скрестив и поджав ноги под себя. Судья никак не отреагировал на ее появление, даже не шелохнулся. Ни глянула на него, потом на окно и снова на него.

— На что смотришь?

— На птиц, — он аккуратно снял очки и положил на столик.

— А что с ними?

— Ничего просто скачут, летают.

— И зачем тогда на них смотреть? Это же не интересно.

— Расслабляет.

Эни прилегла головой к нему на ноги, Тэ забрал книгу и цыкнул на нее.

— Ты смотри на птичек, не отвлекайся, дедуля, я тебе не помешаю.

— Так я дед или подросток?

— Ну выглядишь ты молодо и одеваешься тоже не по-старчески, но стоит тебе открыть рот, как это ворчание сразу руинит твой образ.

— И оскорбила и похвалила, вставай давай, Ёну скоро выйдет из душа.

— Пусть завидует, — засмеялась девушка. — Да что ж такое, ты улыбаешься хоть иногда? Вечно это серьезное лицо.

— Для улыбки нужен повод.

— Он прямо перед тобой, чем я тебе не повод?

— Ты слишком навязчивая.

— Навязчивая? Я-то?

— Ты, ты.

— Ах, ну раз мы все равно собираемся грустить из-за воробьев, может расскажешь о себе? Как познакомился с Ёну? Как жил до этого? Уже неделя прошла.

— Тебе так нравится слушать грустные истории?

— Почему нет? Ты обо мне все знаешь, постарался, нарыл, не осуждаю, хотя могла бы, я же о тебе почти ничего, так что ты мне должен.

— Уверена, что хочешь? Это последнее предупреждение.

— Говори, — нетерпеливо высказалась Эн.

— Мертвого достанешь. Учти я мало помню из раннего детства, да и проще было бы напрочь забыть его, но что-то вечно напоминает мне о нем: знакомый звук, похожая ситуация, поведение людей, места, запахи. Моя семья была очень бедной, мы жили в халупе, где постоянно дули сквозняки, ходили в обносках и рылись на помойках чтобы достать еще еды. Отец работал на стройке, а все деньги пропивал, он ненавидел нас, за то, что мы просто есть, винил во всем мать. Из-за проблем со здоровьем она не могла жить в городе, им пришлось перебраться на окраину в небольшое поселение еще до нашего рождения. Поближе к природе, чистому воздуху.

— Погоди, ты не единственный ребенок?

— Нет, у меня была старшая сестра Ким Тэын, значит большая доброта. Почти всегда мы были неразлучны, я рос слабеньким, а Тэын постоянно защищала меня от местной шпаны, лезла в драку, заслоняла собой лишь бы я не пострадал. Даже от отца отхватывала за меня.

— На сколько она старше тебя?

— На четыре года, она учила меня любить мир. Она и мама, не смотря на нашу жалкую жизнь, они показывали, что радоваться можно и мелочам, говорили: «Счастье повсюду, ты просто его не видишь». Как итог, обе погибли.

— Как это произошло? — тихонько спросила слушательница.

— Однажды мама набралась смелости и захотела все изменить, наивная женщина. Ночью пока отец спал в стельку, она взяла все сбережения, которые у нас были, забрала меня и Тэын и сбежала. Мы почти добрались до леса, но мама вдруг ни с того ни с сего упала пластом, а разгневанный папаша бежал к нам с пистолетом в руках и бутылкой соджу. Он откинул меня и схватил Тэын за волосы, выронив выпивку. Я увидел печальный застывший взгляд матери. Она была очень красивой даже не смотря на нашу нищету, метиска, и я всегда тянулся к ней, но тогда меня пробрал животный испуг, такой что не мог посмотреть на нее вновь. Этот испуг сподвигнул меня на решительное действие, я не хотел, чтобы и Тэын стала такой же. Я должен был ее защитить, поэтому разбил бутылку о камень и кинулся с ней на отца.

— Ты убил его?

— Да, я хотел этого, он был самым паршивым отцом на свете и законченным мудаком. Поначалу Тэын смотрела на меня с опаской, она была растеряна и шокирована не меньше меня. Когда осознание от содеянного пришло я заплакал и упал, а сестра крепко сжала меня в объятиях плача вместе со мной. Ты чего это приуныла? — внезапно обратился Тэхо к Эни. — Так рвалась узнать, а сама уже тысячу раз пожалела?

— Нет! Все нормально, продолжай, нельзя останавливаться на полуслове.

— Сиротами дела наши стали еще хуже — голод, холод, нищета. Сестра отдавала мне большую часть из всего что нам удавалось найти или получить от прохожих, почти все, если смотреть правде в глаза. Говорила, что с ней все будет хорошо, но обманула меня и за это я до сих пор не могу ее простить. Вскоре Тэын сильно заболела и умерла. Все что осталось от нее на память это простая незамысловатая мелодия, лишенная развития в полноценное произведение и варьированная от силы несколькими нотками при повторе, которой ее научила мама. Она была похожа на колыбельную. Тэын напевала мне каждый раз, когда было грустно или страшно, удивительно как ее голос всегда оставался чистым и нежным, не огрубел даже в болезни, а потом она замолчала навсегда. Сначала мама, потом сестра, красивые цветы всегда увядают быстрее прочих.

Ты тоже красивая, Эн, поэтому мне так страшно за тебя. Я уже вижу, как теряешь лепестки один за другим, но не знаю, как остановить тебя, как сохранить и уберечь.

— Я уже был готов пойти за ними вслед, если бы не любознательность Ёну. Он тогда изучал окрестности, шатался туда-сюда, а я никак не мог выкопать могилу, чтобы похоронить Тэын, ослаб. Ён сразу подбежал ко мне и шепнул: «Ты преступник, тебе грозит пожизненная тюрьма за незаконное захоронение». Я объяснил ему, что это место единственное куда мне удалось донести тело, а бросить кочевникам не могу, потому что она моя сестра и заслуживает нормальных похорон. Признаться, думал, что он сдаст меня, но нет, Ёну помог проводить Тэын в последний путь и назвал нас повязанными одним секретом. Так мы и познакомились, а потом он притащил меня к Господину Нам и тот, конечно, разозлился, наказал и его и меня, его все же намного больше, но потом как-то я притерся у них, много работал и заслужил место в семье. Вот такая история. Конец.

— Сколько тебе было лет?

— Не помню уже, десять вроде.

Эни обвила его талию, вцепившись в нее мертвой хваткой и зарылась лицом в живот Тэ.

— Что с тобой? — изумился он.

— Грустно за тебя, — пробухтела Ни.

— Ха-ха, это было давно, уже не о чем горевать, — Тэхо погладил ее по волосам. — Теперь я больше не твой должник.

— Куда, а проценты не забыл?

— Ты врушка, их не было.

— Появились только что.

— Это так не работает, — он посмеялся.

— Ага! Ты улыбнулся! Значит мои флюиды на тебя все-таки действуют, — Эни легла в прежнее положение и игриво подняла брови вверх-вниз.

— Они на всех действуют, ты же обаяшка, хоть и злая до смерти.

Кого я обманываю? С тобой все как в густом тумане, из которого мне не хочется искать выход, а остаться там и пропасть.

— Слушай, Тэхо, может ты думаешь, что я не понимаю и, наверное, рад что Ёну до сих пор не понял, но любая женщина в состоянии заметить на себе этот взгляд, которым ты всегда поглядываешь на меня.

— Глупости, не надумывай то, чего нет.

— Так я же глупая.

— Нет, ты очень хитрая.

— О, слышать это от вас... Я польщена, Господин верховный судья. Хотя, скорее слишком самонадеянная с недавних пор, сказала все наобум, но твои уши покраснели, ха-ха. Вообще, если подумать ты никогда не смотрел на меня слишком долго, кроме одного раза, когда ходила босиком во дворе. Там ты был очень пристальным, почему?

Тогда ты мне понравилась.

— Следил как за детишками в детском саду, а то поранилась бы и разревелась, — он открыл книгу чтобы незаметно улыбнуться из-за вида ее нахмуренного личика. — Уходи или книжка упадет прямо на тебя.

— Роняй, если повезет нос разобью, тогда уже точно не сможешь делать вид будто меня нет.

— Эни, разберись в себе для начала, а потом пытайся лезть ко мне в голову. Тебя совсем не волнует, что ты делаешь?

— Я же просто развлекаюсь, почему Ёну можно было делать так со мной, а мне вдруг стало нельзя?

— Потому что он оступился. Я не выгораживаю, но, когда ты перестанешь ненавидеть его, попытайся понять.

— Он пытался понять меня? Черта с два! Вот и мне не хочется прощать его, пусть побудет в моей шкуре, а я лучше буду держаться поближе к тебе. Приятно, спокойно и делает ему больно. Ты не поступишь со мной так как он.

— Я мог сделать с тобой вещи и похуже, — Тэхо наклонился к ней.

— Проверим? — не растерялась и твердо заявила Эн.

Тэхо сглотнул. Такие банальные провокации, но действовали на него поразительно точно, что он велся на них как мальчишка, чувствовал мятное дыхание на своих губах и не мог не посмотреть ей в лицо. Сжал рукоять дивана со всей силы и сломай ему пальцы прямо сейчас было бы не так невыносимо, как смотреть и не брать эти губы... Они пленили его.

— Будь это я, — прошептал Тэхо. — От тебя живого места не осталось, я бы сделал так, потому что мне это нравится, потому что хочу, потому что забываюсь и могу сделать тебе очень больно и не остановиться вовремя. Так что скажи спасибо что Ёну был с тобой мягок и не делай глупостей, о которых потом будешь жалеть.

— Каких глупостей, Господин Ким? — выдохнула Ни проведя пальцем по его нижней губе чуть оттягивая ее вниз.

Это невозможно, больше не могу. Да плевал я на все, мне нужен всего один поцелуй. Просто попробовать. Совсем немного.

Судья уже был готов сделать непоправимое, но услышал шаги, вернувшие ему здравый смысл. Он тут же положил раскрытую книжку на лицо Эн и сделал непринужденный изучающий вид элегантно подперев рукою горячую щеку.

— Что это вы здесь делаете вдвоем? — недоверчиво спросил Ёну, завязывая полотенце на поясе.

— Как видишь Тэхо читает слезливый любовный роман и считает птиц в перерывах, когда смотрит в окно, а я проверяю на сколько мягко, может быть, у него на коленках, — она перевернулась и подперла обе руки под подбородок игриво выгнув бровь.

— Я уже закончил, — Тэхо снял Эни с себя и прогнулся в спине захрустев позвонками. — Пойду поплачу в комнате, сюжет слишком драматичный оказался.

— Не забудь салфетки, — крикнула девушка вдогонку. — Посмотри, что ты наделал, Ёну, зачем вообще живешь здесь?

— По брату соскучился.

— Да ты смотрю прямо семьянин, а как же твоя собственность? По ней не скучаешь, нет? Семя своей большой всеобъемлющей любви в нее уже засадил? Если что я чур крестная, — она подняла руку.

— Не спал я ней, Эни, ни в одной кровати, ни в одной комнате, да мы даже не живем вместе. Она постоянно зависает в клубах и объебывается, мы появляемся вместе только для вида, потом расходимся по своим делам.

— Зря, воздержание говорят вредно для здоровья. Нельзя допустить чтобы наследник главы рос немощным, правда?

— Может хватит? Заслужил, понимаю, но достаточно. Сколько еще это будет продолжаться?

— Столько сколько я захочу.

— В конце концов другие сделали гораздо больше непоправимых вещей.

— Да, но они не признавались мне в любви и не клялись-божились дать безопасность как некоторые.

— Из-за этого ты ненавидишь меня сильнее, чем их? Я все еще здесь с тобой, Эни, и раскаиваюсь. Искренне.

— Ёну, милый, вы почему меня не пускаете к До Хену? Правильно, потому что, когда доберусь до него я устрою ему судный день и вы это знаете. По сравнению с ним ты и близко не мучаешься сейчас.

Молодой Господин провел рукой по мокрым волосам, решительно выдохнул и навалился на Эн сверху, в то время как она лежала на спине беззаботно подрыгивая ножками.

— Тогда... Давай прекратим это, хочешь, чтобы я за все заплатил? Хорошо, вот он я перед тобой бери, делай что хочешь: издевайся, мучай, бей, унижай и я все равно буду послушным. Только скажи и сделаю, о чем попросишь, накажи меня, Эни, и мы будем квиты.

Сухость сковала горло, а в груди приятно затеплело и вязким волокном проваливалось вниз. Эн зацепилась пальцами за край полотенца возле паха, коснулась кончиком пальца сильной мужской шеи, затем провела рукой по его ключицам, внимательно рассматривая сменяющиеся на лице реакции.

— Как низко ты пал, Господин, — ее ладонь легла на щеку Ёну.

— Уничтожь меня если тебе это нужно, чтобы простить, а после мы сможем начать с начала.

— Сможем ли? — спросила она, наклоняя его к себе и облизывая шею дойдя до мочки. — Как только ты вернешь то, что я потеряла, так сразу.

Эни потянула за полотенце, и оно плавно соскользнуло на пол полностью обнажая молодого Господина. Девушка заставила его сесть, приземляясь сверху на уже затвердевший член, а руки положила себе на талию. «Все что захочешь», — он потянулся к ней, чтобы поцеловать, но Эни схватила его за волосы и резко оттянула назад.

— Думаешь справишься? — она поерзала бедрами от чего Ёну зажмурился, подавляя желание завладеть ею сиюминутно. — Тебе же это раз плюнуть, а? Впрочем, я и сама могу все сделать.

Сначала Эн скинула с себя шорты, после оголила грудь избавившись от футболки, а затем отодвинула трусики и потерлась о твердый изнывающий орган обволакивая его своей жидкостью. Немного погодя она ввела в себя головку придерживая рукою и медленно присаживалась до основания.

Ён прижал Ни к себе одаривая горячими поцелуями в шею, иногда покусывая ее в порыве. Ягодицы девушки приподнимались и опускались в такт дыханию, легкие стоны, хлопки и хлюпанье от соприкасания тел и тяжелые вздохи наполняли комнату. Ёну начал двигаться сам, быстрее и напористее.

— Ты не боишься, что Тэхо застукает нас? — задыхаясь спрашивала Эн.

— Если ты будешь тише, все будет в порядке.

Ёну обласкал губами ее упругую грудь, которая колыхалась вверх-вниз, и чтобы не сорваться на громкий стон, Эни обхватила его шею руками и упала головой на широкие плечи, постоянно то покусывая, то облизывая их. Ограничившись доступом к груди, молодой Господин нашел губы Эн и накинулся на них как оголодавший, протолкнул язык вырисовывая там узоры и отвлекался лишь на мгновения, когда Ни облизывала его скулы. Финал был уже близок, но действие решительно прервалось.

— Как бы ни старался ты не сможешь вернуть потерянное, как и меня, — встала она, судорожно ища свою одежду и стараясь спешно нацепить ее на себя.

— Стой, я смогу, пожалуйста, останься. Я не могу жить без тебя, — он обхватил ее и прижался к животу, сдерживая сбитое дыхание.

— Ты никогда не поймешь, как это было важно для меня, если бы я только знала в каком положении была, сделала все возможное чтобы сохранить его. Каждую ночь вспоминаю день, когда все закончилось, тогда это казалось облегчением, боль закончилась, но теперь зная правду, я виню себя за такие мысли, — она положила руку на его макушку.

Ёну нежно расцеловал ее живот.

— Я буду рядом. Помогу тебе справиться с этим, все забыть.

— В этом и проблема, Ёну, все что я хочу забыть связано с тобой, — она оттолкнула его от себя и убежала.

Ён положил локти на колени и уперся лицом в ладони, он никак не мог повлиять на прошлое или чувства Эни, эта бесполезность разрывала его. Время неумолимо шло, но злость и обида девушки не отступили ни на йоту, поэтому молодой Господин принял тяжелое для себя, и как он посчитал лучшее для нее, решение ненадолго отступить. Действительно оставить любимую в покое, как она того и просила.

Это не означало бросить ее и все попытки к сближению, вовсе нет. Ёну просто старался зайти с разных сторон, если не вышло так, когда он всегда крутился рядом, попробует по-другому, когда его присутствие в ее жизни сойдет до минимума.

Глава 6. В чужом огороде.

В чужом огороде трава зеленее,

Крупнее там овощи, фрукты сочнее,

И кажется нам почему-то всегда

Вкуснее и слаще чужая еда...

(Василий Пузырев)

Молодой Господин стал появляться в доме сильно реже, приезжал только переночевать иногда, с Эни они практически не пересекались, а если это происходило никто не вступал в диалог. Тэхо пояснил что на брате сейчас большая нагрузка и ответственность, но Эн прекрасно понимала, что он избегает ее и старалась не думать об этом и все же вскоре им пришлось собраться вместе обсудить важные новости. Тэ пригласил Ёну на ужин, так что тот не смог отвертеться.

— Квон Су Мэй в бешенстве и намерена вернуть сына сохраняя все подробности о его махинациях в тайне, но наши условия ее категорически не устраивают. Она не готова отпускать Эн, говорит слишком много вложила в нее и это до сих пор не окупилось, — Ён кратко ввел всех в курс дела.

— О, значит мамаша гневается, как предсказуемо. Неужели вы рассчитывали на что-то другое? — сказала Эни, наблюдая за братьями с полумансарды второго этажа, Тэхо и Ёну сидели друг напротив друга за журнальным столиком.

— Это в конце концов ее сын, не может же она его просто бросить, — заметил Тэ.

— Как же, знаете не у всех есть материнский инстинкт, а у цапли так он вообще только в денежном эквиваленте измеряется.

— Отлично, давай накинем сверху пару нулей и закончим с этим.

— Пару? Может пару десятков ее еще устроит, а так... чисто закуска.

— Я ни в коем случае не недооцениваю тебя, Эн, но будем честны, какой смысл так крепко держаться за самую проблемную девушку из сада? Не легче Су Мэй избавиться от тебя, да еще и что-то поиметь с этого, — Тэхо выдвинул предположение.

— А теперь посчитай все затраты и убытки что она понесла от меня. Дело тут не в моей стоимости, а в приложенных ресурсах и упущенной выгоде. Так или иначе Квон Су Мэй всегда получала то, на что рассчитывала и свои принципы менять навряд ли станет.

— Допустим. Что тогда?

— Критикуешь предлагай да, мальчики? Накануне отправки в Сеул мы с хозяйкой побеседовали, и я подметила кое-что интересное. Не знаю проболталась она, блефовала или тупо доверилась мне, но зачем-то сказала. Сентиментальной ее трудно назвать, вот я и отложила эти мыслишки на потом, а сейчас видать пригодились.

— Ладно, спускайся и расскажи нам, пожалей мою шею, — сказал Тэхо, глядя наверх.

— Остеохондроз замучил, дедуля? Смотри как бы не заклинило, — ухмыльнулась девушка, спускаясь по лестнице. — Так и быть, но только ради тебя.

— Сама щедрость, спасибо.

— В общем она пыталась мне что-то объяснить, говорила о воссоединении семьи мол мы с ней в этом похожи, странновато не находите? — она присела рядом с Тэ.

— Не собирается же она мужа с того света доставать, может мать?

— Тоже мертва, — пояснила Эн.

— Подожди, Тэхо, альбом. Помнишь, она хотела получить его любой ценой. Эни, это ведь была твоя первостепенная задача, так? Может все это время мы искали одного и того же человека?

— Сохи? Я провела с ней много дней и иногда, конечно, замечала в ее поведении нечто схожее с Госпожой Квон, но думала это просто совпадение.

— Да нет, не может быть, — Тэхо скрестил руки.

— Проверь, — сказала Эн, разглядывая свой маникюр.

— Мы с Ёну с малых лет изучали каждого администратора, включая их биографии, — Тэхо открыл ноутбук, но уже через несколько минут откинулся на спинку дивана. — Говорю же, нигде даже упоминания о втором ребенке нет, я все проверил.

— Дай мне, тоже покопаюсь, — Ёну забрал ноутбук и сосредоточился на поиске, отстранившись от мозгового штурма.

— Тэхо, дорогой, ты первый день на свете живешь? — Эни вскинула бровь, довольно улыбнувшись. — Все можно подчистить.

— Ты знаешь на сколько сложно полностью стереть человека, не просто из сетки, а напрочь? Остаются бумажные записи, флеш-накопители, люди в конце концов.

— Ты меня поражаешь, кто из нас работал следователем, гений? — Эни быстро стала загибать пальцы. — Сжечь, разбить и убить, все. Сложно, может быть, не спорю, но не невозможно, если попка подгорает.

— Как раз, потому что работал следователем, могу привести тебе тысячи примеров, когда есть хоть какая-то зацепка или ошибка, порой отследить абсолютно все не могут даже сотни соучастников.

— Так вот она твоя зацепка — альбом, или снова опровергнешь?

— Ты права и все же послушай меня пожалуйста. Интуиция — это замечательно, но не забывай о логике, связи между Госпожой Квон и Сохи нет, на что мы опираемся? Ощущения, основанные на том, как важен был этот альбом для садовницы... Этого мало, даже если ее ребенок в действительности был в списке жертв им мог оказаться кто угодно. Сохи выжила, но нет абсолютно никаких гарантий, что она и есть дочка Су Мэй.

— О, Боже, Тэхо, какой же ты зануда, — Эни закатила глаза.

— Думаешь мне не хочется, чтобы твоя версия была верной? Я буду рад, если все так как ты говоришь, но только дураки не сомневаются, да и в голове не укладывается зачем и кому потребовалось скрывать ребенка Квон Су Мэй, тем более от нее самой.

— Вот оно, — всматриваясь в экран ноутбука, сказал Ёну. — Квон До Хен родился только через два года после выкупа Су Мэй с притона, так?

— Вроде, — неуверенно сказала Эн.

— Я думаю, что Константин, ее покойный муж, первый год не спал с ней как с женщиной, но не потому, что она была юной, а из-за того, что уже рожала и ей нужно было восстановиться. Квон Су Мэй худощавого телосложения, очень высокая и у нее узкий таз, роды были либо очень тяжелыми, либо ей сделали кесарево, в обоих случаях требуется длительная реабилитация.

— Звучит логично, иначе почему он ее не трогал? Из благородства? — обратилась Эн к Тэхо.

— Вижу вы спелись, чтобы убедить меня, но откуда вам знать, что они не спали, может просто не получалось зачать? Следуя вашей логике Сохи и До Хен должны быть родней, а ты говорила, что они в отношениях, ну или типа того.

— Инцест дело семейное, что тебя смущает?

— Эни... — сказал Ён как грозный учитель.

— Чего? Ты там себе девчонку выбрал, а хоть проверял ее? Вдруг окажется, что она твоя дальняя родственница, неудобно получится в нее напихивать, — огрызнулась Ни.

— Снова ты об этом, может хватит ревновать?

— Ха-ха, я? Не смеши, мне просто жалко тебя.

— Жалко, что не твой? Отбей.

— Зачем мне ты, если могу доставать Тэхо, он вроде терпеливый.

— К сожалению, — отозвался Тэ, облокачиваясь на спинку дивана и подпирая рукой голову.

Оскорбившись, Эни нарочно выбила его опору, и судья клюнул носом.

— Мы ушли от темы, потом будете выяснять отношения, а сейчас мозг включите, вы оба. Сохи участвовала в конкурсе с шестнадцати, с того времени прошло уже больше пяти лет. Улавливаете суть? Предположим, Квон Су Мэй правда родила своего первого ребенка еще до выкупа, его забрали, перечеркнули этот день, но зачем? Чем был так важен младенец безызвестной нищей проститутки, если детей там наоборот кидали в долговую яму? Это первая несостыковка. Второе, почему информация об альбоме дошла до Квон Су Мэй только сейчас, а не сразу же? Кто-то знает правду и по какой-то причине ему выгодно, что бы садовница одержимо искала свое чадо. Ты знаешь кто дал ей информацию?

— Без понятия, она не вдавалась в подробности, а ты чего молчишь? — обратилась девушка к Ёну. — Твой брат рушит нашу складную теорию, сделай что-нибудь.

— Что например? Он задает правильные вопросы и у нас нет на них ответов.

— Так давайте спросим у того, кто может их знать или даст направление, в котором нужно копать, — предложила Эн.

— Нет, к До Хену ты не пойдешь, — строго произнес Ён.

— Да почему черт тебя дери?! Тэхо?

— Не смотри на меня, я с ним солидарен.

— Вы просто два остолопа сидите и гадаете, когда у вас под боком живой справочник откисает. Я уже неделю не проявляю никакой агрессии, я в полном, мать его, порядке, так почему вы не даете мне возможность самой разгребать свои проблемы? Почему я должна беззаботно сидеть и ждать, когда вы решаете все за меня?

— Ты называешь это без агрессии?

— Лучше заткнись, Ёну, пока я не выместила свою злость на тебя.

Он поднял руки в знак капитуляции.

— Давайте успокоимся и поедим, а потом решим, что с этим делать. На голодный желудок думать нельзя, — разрядил обстановку судья. — Сегодня, кстати, Эни готовила.

— Я не рассчитывала на него, — она злобно зыркнула на молодого Господина. — Знала бы, спалила всю курицу.

— Ну все, маленький монстр, иди доставай жертву насилия из духовки, — Тэхо развернул ее и направил в сторону кухни.

— Почему жертву? — удивилась Эн.

— Потому что видел, как ты ее разделывала, так сильно я еще никому не сочувствовал.

— Но ты сказал, что у меня хорошо получается!

— Для живодера вполне не плохо, да, — серьезно заявил Тэ.

— Что?! Ёну, я передумала, сегодня твой счастливый день, вместо ничего ты получишь целых две порции, а Господин верховный судья походит голодным, меньше думать будет, все горе от ума.

Они уселись за стол и Эн действительно поставила для гостя пару тарелок, доверху наваленных сочной курочкой с рисом, Тэхо же пришлось накладывать себе самому.

— Какая ты все-таки злопамятная, — заулыбался Тэ, откусывая кусочек. —Очень вкусно.

— Ага, переживешь, подхалим, — девушка сняла поджаренную корочку с аппетитной ножки и с наслаждением съела.

— Хочешь еще кожурку? — спросил Ёну.

— Давай, — она бесцеремонно ткнула вилкой в его тарелку и забрала предложенное.

— У тебя же еще своя есть, — заметил Тэ.

— И что? С чужой тарелки всегда вкуснее, не веришь? — она повторила тот же жест с блюдом судьи и съела добычу. — Ммм, пальчики оближешь.

Парни переглянулись между собой, Эн сидела по центру, а по обе руки от нее Ёну и Тэхо. Каждый испытывал к ней уже намного большее чем просто симпатию, они были влюблены и пока вяло ковырялись в своих тарелках довольная девчонка уплетала за троих, взяв немного то у одного, то у другого.

— Ох, кажется, я объелась, — откинувшись Эни похлопала себя по животу.

— Еще бы, не нужно брать больше, чем в тебя влезет.

— Прозвучало похабно, Тэхо, как тебе не стыдно, — она хихикнула, а парни одновременно повернулись к ней. — Расслабьтесь к тройничку я пока не готова.

— Пока? — изумился Тэ.

— Похабно, подхалим, ты где этого набралась? — добавил Ён.

— Я из деревни вообще-то не забывай, такие словечки в моем обиходе — это нормально. Вы простых шуток не понимаете, что ли? Ладно Тэхо сухарь, он всегда был таким, но ты то куда? Я была о тебе лучшего мнения, — она встала со стула, потянулась, щелкнула их по подбородкам и вышла, напевая какой-то несуразный мотив себе под нос.

— Тэхо, что происходит между вами?

— Ничего, о чем тебе стоило бы беспокоиться.

— Я так не думаю, вы становитесь все ближе и мне это не нравится.

— На что намекаешь?

— Никаких намеков, прямо говорю — Эн моя и я верну ее. Кажется, она уже постепенно оттаивает, так что не позволяй себе лишнего, договорились?

— Мне нужно шарахаться от нее? Она живет здесь так же, как и я, если ты не заметил.

— Ты меня услышал, не забудь покормить этого придурка сегодня твоя очередь, — Ёну поставил свою тарелку в мойку и оставил Тэхо одного.

Глава 7. Поганый тайничок.

Глубокая чашка с супом стояла на старой потресканной столешнице, а неподалеку на стуле сидел связанный измученный мужчина. Его голова поднялась, как только в маленькую темную комнатку, освещаемую неказистой потолочной лампочкой, вошел судья. Он взял стул и присел напротив.

— Открывай, — вынув у него грязную тряпку изо рта, приказал Тэ.

Теплая похлебка смочила потрескавшиеся губы, стекая проронившимися каплями по подбородку. Тэхо приходилось кормить его с ложки, что он делал с плохо скрываемым пренебрежением.

— Ну и гадость, как будто сопли ем, ты это с какой помойки достал? — кривясь и высовывая язык спросил До Хен.

— Жри или сдохнешь с голоду, — Тэ всунул ему в рот очередную порцию.

— А мне вот, кажется, не дадите вы мне помереть так бесполезно, я вам нужен, — облизываясь говорил тот с блеском в глазах. — Что-то засиделся я тут, Господин Ким. Как прошли переговоры с моей матушкой?

— Ты основной план, но не думай, что у нас нет запасного. Скажем, если случайно захлебнешься в собственной рвоте тебя никто не убивал, просто несчастный случай, так ведь?

— Так-то оно так, но вам же легче оставить меня в живых, чтобы освободить мою сладкую девочку, — он криво улыбнулся.

Тэхо ударил его кулаком по лицу, на котором словно сыграли партейку в крестики нолики из ран и гематом, теперь же разбитая губа и сочившаяся сквозь трещинки кровь, идеально дополняли комплект разукрашенной мордашки. Тэ неторопливо размял пальцы и продолжил. Он был спокоен, старался не показывать излишнюю эмоциональность, говорил сухо как по протоколу.

— Так о чем это мы? Ах, да, о твоей излишней самоуверенности.

— Ха-ха, точно, — безмятежно посмеиваясь произнес До Хен сплевывая сгусток крови. — Ты позвал подкрепление или кто-то наконец выбил талончик на посещение?

Входная дверца в потолке открылась, осветив ветхую деревянную лестницу, которая давно прогнила от сырости. Миниатюрная ножка в зимних сапогах ступила на скрипучую дощечку, затем вторая аккуратно крадучись спустилась на ярус ниже. Минуя еще несколько ступенек, Эни пригнулась, чтобы посмотреть внутрь.

— Вот и мой цветочек собственной персоной, почему так долго?

— Заблудилась, — хитро улыбнувшись низко проговорила Эн. — Так вот где вы прятали этого ублюдка.

— Эни, для начала давай без эмоций, ладно? — Тэхо подошел к ней вплотную и заговорил тише.

— Похоже, что я взволнована? Мне нужно просто поговорить с ним, я в порядке, Тэхо.

— Будет лучше если ты пойдешь в дом.

— Нет, настолько не доверяете мне? Думаешь найти ваш тайник было тяжело? Наверное, вы просто так по очереди ходили в гараж каждый день, проводя там около часа, а потом возвращались с покоцанными руками. Должно быть чинили машину, которая, итак, в идеальном состоянии, да? Я давно все поняла, и все равно ждала, когда вы сами приведете меня сюда, но ни один из вас так и не сделал этого, так что уйди с дороги, будь добр.

— Приятно слышать, как сильно ты рвалась ко мне, сладенькая, — подначивал До Хен.

— Стой, — Тэ взял ее за плечи, когда Эн попыталась пройти. — Мы доверяем тебе и не ограничиваем, но от него зависит твоя свобода, разве это было не самым важным? Я не меньше тебя хочу для него медленной мучительной смерти, но не сейчас. Мы все это делали ради твоего блага, Эни.

— То есть единственное наказание, которое он получит это посидеть в комфортном подвальчике и несколько синяков? Я правильно понимаю.

Тэхо сжал кулаки.

— Знаю это кажется неправильным и нечестным, но ты в приоритете, так что остынь. Обещаю, у тебя еще будет шанс свести счеты.

Старенькая лестница вновь издала тяжелый, будто стонущий скрип.

— О, ну прямо собрание, здравствуйте, Господин Чон, только вас нам и не хватало, — скалился кровавыми зубами До Хен.

— Что она тут делает? Зачем ты привел ее сюда? — злобно посмотрел на Тэ брат.

— Хватит, как вы надоели мне со своей гиперопекой, — раздраженно отмахнулась Эн и юркнула на стул перед До Хеном.

В свою очередь парни облепили ее с двух сторон, стали позади шепотом ругаясь между собой. Эни сидела в напряжении, натянутая как струна, ее внимание было приковано только к объекту ненависти.

— Теряешь хватку, дорогая, опрометчиво заводить второго ебаря, если не вытягиваешь даже одного, может быть тебе стоит еще потренироваться с Сохи? Только намекни, я мигом все подготовлю.

— Как хорошо ты знаешь Сохи? — Эни очень хорошо держала лицо, хотя внутри все сгорало от желания прикончить его на месте.

— Достаточно, а что такое, цветочек?

— Не замечал сходства между тобой, ей или твоей матерью? Может вас что-то объединяет?

— Только безумная безнадежная любовь полагаю, у Сохи ко мне, у меня к тебя, а у матери к деньгам, разумеется.

— Ты не допускал мысли, что вы могли быть родственниками? Что она твоя родная сестра например?

— Ха-ха-ха, да ты рехнулась, родная, сходи прокапайся, ты не в себе.

— Что, если нет? Если ты не первенец и у меня найдутся этому аргументы? Можешь представить, что растлевал собственную сестренку? — напирала с наслаждением Эн.

— Ну и где же твои аргументы? Аня, Аня, ты так и не научилась бить по больному, нужно быть изобретательней и убедительней чтобы заставить меня поверить в твои бредни, а мне вот в радость преподать тебе очередной урок, — он наклонился и перешел на шепот. — Я знал, что ты была в интересном положении.

— Что? — едва слышно сказала Эн, ее верхняя губа начала невротично дергаться.

— Да, знал обо всем, но пойми и меня тоже, я до сумасшествия люблю тебя, разве мог позволить тебе иметь от него ребенка, — он криво покосился на ничего не подозревающего Ёну. — Нет, конечно же нет, как бы я жил тогда? Я приказал Сохи избавиться от него, а она хотела отправить тебя в больницу, прониклась к тебе, какая идиотка. Ты ведь давно обречена быть только моим цветочком, мне и срывать тебя, хе-хе, — Эни чувствовала, как его едкий шепот проникал прямо к ней под кожу.

— Выродок... Сучий сын! Сдохни! — не выдержала она.

В тусклом свете сверкнуло лезвие ножа, который появился из запястья Эн, он был у нее в портупее на правой руке скрытый под одеждой. Девушка выдернула его вперед, разложила и резко повернув острием вниз проткнула насквозь верхнюю часть бедра До Хена. Не успел он закричать как Ни следом со всей дури вмазала ему с разворота ногой в грудь. Стул вместе с телом опрокинулся назад, До Хен стукнулся затылком и начал терять сознание.

Запыхавшись, Эни старалась проглотить то малое количество слюней что осталось из-за сухости в горле. На ватных ногах девушка вышла наружу во двор и упала на четвереньки, схватившись за живот. Она сильно перенервничала и никак не могла успокоиться, тремор по всему телу одолевал ее и вызвал приступ тошноты.

Опустошив желудок, Эн утерлась снегом и припорошила свой бардак. От мороза и снега одежда стала мокрой, жгла ноги, но она не торопилась уходить, хотела сфокусироваться, подавить накатывающую по новой тревогу. У Ёну же были другие планы.

— Вставай, — строго призвал он.

— Уйди, — чуть шевеля губами ответила Эни.

— Вставай говорю, решила все отморозить себе? — молодой Господин нагло схватил ее под мышкой вынуждая подняться с колен и потащил за собой.

— Да отстань ты от меня, — Эн попыталась выпутаться, но Ён прижал ее к фасаду гаража.

— Что за фокусы выкидываешь? Он же намеренно злит тебя, не реагируй. Ты чуть не убила его.

— Даже свободной я не смогу жить спокойно, зная, что он ничего не потерял, не терпел боль, что ему все сошло с рук. Он поиграл, а моя жизнь сломана, почему?! — крикнула Эн.

— Потому что жизнь такая какая есть, Эн! Пойми уже, из-за твоей одержимости местью ты не сделаешь лучше, а только потопишь себя окончательно, — выкрикнул Ёну ей в лицо.

Эни не понравилось быть вновь отчитанной за свои действия. Она ударила Ёну локтем в кадык, когда он оказался слишком близко, затем ногой по боковому колену и легко освободилась из его захвата.

— За что? — держась рукой об стену спрашивал тот.

— За нотации, я больше не собираюсь слушаться или слепо доверять, однажды уже положилась на тебя напомнить, чем закончилось? Я уже не настолько слаба, чтобы не дать отпор, так что лучше держись подальше от меня пока сама не позволю приблизиться.

— Ты сходишь с ума, тебе нужно успокоиться, — забегая за девушкой в дом настаивал Ёну.

— Мне нужно чтобы вы все оставили меня в покое, — крикнула Эн, захлопнув за собой дверь в комнату.

Ёну посчитал что, возможно, ей действительно нужно побыть немного одной. Он понимал понадобится не мало времени чтобы его любимая снова могла стать прежней. Вместе с тем вопрос могла ли она в принципе вернуться назад нет-нет да крутился в его голове. Привык бы молодой Господин к новой Эн? Вероятно, но это могло занять месяцы, а то и годы, но он ни за что не хотел отпускать свою единственную, повторяя прежнюю ошибку наступив на те же грабли, ну уж нет.

Ближе к ночи Тэхо сидел на кресле возле камина уткнувшись в книгу, Ёну расположился на диване откинувшись на мягкую спинку и раскинув на ней руку, во второй держал стакан виски со льдом. Тот же напиток плескался и возле его брата. Они подлатали заложника и теперь каждый снимал накопившийся стресс и усталость по-своему.

— Эни уже больше двух часов не выходила, — сказал Ён.

— Она ведь сказала, что не хочет нас видеть.

— Знаю, но лучше пойду проверю, слишком тихо как-то.

— Если в тебя полетит стул, будешь должен мне новый, — перелистывая страницу предупредил Тэ.

Ёну смерил его осуждающей гримасой и поднялся по лестнице. Тэхо отвлекся от книги, оперся на кулак и задумчиво поглядывал на языки пламени, играющие между собой.

Тук-тук.

Нет ответа.

Тук-тук-тук.

Раздалось напористее и все еще осталось без изменений. Ёну прислонил ухо, но ничего не услышал, даже шуршания.

ТУК-ТУК-ТУК.

Громко начал бабахать тот кулаком по двери.

Может спит? Огребу по первое число если разбужу ее.

Он дернул ручку — закрыто. Волнение подкатило к горлу, поднимаясь с глубин нутра.

— Эни, — забарабанил Ёну по двери. — Эни, открой дверь!

— Что у тебя там случилось? — крикнул с гостиной Тэ.

— Она не открывает, в комнате тишина, я сейчас выбью эту дверь к хренам собачьим.

— Вандал, — Тэхо не спеша взял планшет и разблокировал замок.

Ёну влетел в комнату и застыл на месте. Эни бездвижно лежала на кровати, сжимая в руке баночку с красной этикеткой, молодой Господин узнал препарат еще до того, как прочитал надпись — OPСI (опасификация).

— Нет, нет, нет, что ты наделала, сколько приняла? — спрашивал он у девушки в бессознательном состоянии и сразу же припал к ее груди в надежде услышать дыхание.

Жива, просто в отключке.

Он похлопал ее по щекам — ноль реакции, потряс за плечи — безрезультатно.

— Бу, — неожиданно Эн открыла глаза и заливисто засмеялась. — Зачем ты бил меня, ничего не стоит снять побои и засудить тебя, я живу с судьей, между прочим, а-ха-ха-ха-ха.

— Сколько ты приняла? — он показал ей баночку.

— Ой, да не ори, голова раскалывается, — лениво двигаясь, словно после хорошей пьянки, просила девушка, затыкая ему рот рукой.

— Эни, блять, я с тобой тут не в угадайку играю, быстро отвечай сколько и где ты это взяла?

— Это, — она забрала у него таблетки. — Мое успокоительное, а где взяла там уже нет.

— Ты дура?! С каких пор ты успокоительное стало наркотиком, который разрушает твои органы? От этой херни люди пачками дохнут! Сколько ты сожрала?! — он затряс ее.

— Аха-ха-ха, если продолжишь так трясти, я отъеду вместе с ними. Фуф, ну одну или две, может быть три, а может и четыре не помню, ха-ха, да какая разница не померла же, расслабься, — широко улыбалась Эни, все еще находясь под кайфом.

— Я... Тебя... Сам готов укокошить за эти выходки, когда-нибудь ты точно доведешь меня.

— О, ты угрожаешь мне, Гос-по-дин?

Несмотря на то, что внутри все сгорало от ярости и желания воспитать неуемную девчонку, Ёну взял ее на руки и понес в ванну. Проходя по балкону второго этажа мимо гостиной, Эни заливисто смеялась и размахивала руками, представляя будто летит по небу.

— Ой, смотри там Тэхо, такой крошечный, ха-ха. Эй, Тэхо, тебе там не грустно? Хочешь Ёну и тебя покатает? «Но-о-о» лошадка, вперед! — приказала Ни.

— Что с ней? — Тэ встал с кресла и посмотрел вверх, положив руки в брюки.

— Обдолбалась, не видишь, что ли? — фыркнул Ён. — Если дрыгаться не перестанешь, вниз головой полетишь.

— Проблема на проблеме, что за девушка такая, — пробурчал судья, уходя на кухню.

Тэхо не раз приходилось доставать людей из подобного состояния. Однажды в его послужном списке даже оказался сам молодой Господин, поэтому он прекрасно знал, как и в какой последовательности нужно действовать: сначала прочистить желудок, потом искупать в ледяном душе, потом отпоить горячим бульоном, накрыть пледом, дать стакан холодной воды и наконец уложить в кровать, чтобы проспаться. Первый и второй пункты уже пошел выполнять Ён, судья же озадачился приготовлением легкого супа.

В ванной смех Эн раздавался сильным эхо и это веселило ее еще больше. Как умалишенная она забавлялась с этими звуками, однако Ёну церемониться не стал, он засунул ей два пальца в рот и не позволял вынуть их пока не начались позывы. Дальше девушка уже справлялась сама, а Ён придерживал ей волосы.

Когда Ни закончила, он умыл ее и принялся раздевать. Пусть девушка и пыталась немного сопротивляться ее действия были через чур дерганными, ни в руках, ни в ногах, ни даже в шее совсем не чувствовалось сил. Голова чувствовалась такой тяжелой, что приходилось постоянно придерживать ее, чтобы не потерять. Это казалось первостепенно важным.

— Теперь, когда я вся голая, что ты хочешь со мной сделать? — Эн подалась вперед, задевая твердыми от холода сосками его грудь.

— Помыть, — Ёну развернул ее и усадил в ванну. — Хотелось бы, конечно, еще и придушить, но я подожду.

— А почему ты не раздеваешься? Тебе нравится наблюдать, извращенец?

— Ага, такое зрелище я точно не пропущу, — он поставил над ней лейку и включил холодную воду.

— Черт, хватит, хватит, ты че творишь, идиот, я вылезаю.

— Сиди, — остановил ее парень. — Мойся и трезвей.

— Мне холодно, блять!

— Да неужели? Минуту назад было весело, какая ты непостоянная. Мойся, говорю.

— Аргх, шакал драный!

— Я тоже тебя люблю.

Примерно пятнадцать минут спустя Эни пошатываясь и трясясь вышла из ванной укутавшись в полотенце. Губы дрожали, зубы стучали. Ёну тщательно вытер ей волосы другим полотенцем, не обращая внимания на тихие ругательства в свой адрес.

Он приготовил халат, но она огрызнулась сказав, что наденет его только когда согреется. Сильно сжимая на себе полотенце, Эн обула тапочки и засеменила в сторону кухни на запах свежесваренного куриного бульона. Ёну бережно придерживал ее за спину.

— Тэхо, — чуть ли не плача жаловалась Эн. — Твой брат пытался меня убить, засади его. Или ему.

— Я тебя быстрее засажу за незаконное хранение веществ и употребление.

— Так ты теперь за него? Дело труба, в этом доме у меня не осталось союзников, придется искать новых.

— Заебешься искать, — высказался Ён, он был очень обеспокоен за Эни.

— А тебя пса сутулого вообще никто не спрашивал, ненавижу.

— А у тебя не рот, а помойка, — ответил Ён.

— Не тявкай.

— Так, замолчи и хлебай, — судья поставил перед ней тарелку. — Как дети малые.

— Пахнет вроде ничего, корми.

— Я? Ты вроде не безрукая.

— Ладно, давай попробуем.

Тогда Эни начала открывать полотенце, Тэхо увидел ее зону декольте, обнаженный живот и тут же захлопнул ткань обратно.

— Ты что голая? — с вытаращенными глазами спросил он.

— Ну да, я же мылась!

— А почему не оделась после?

— Ёну издевался надо мной холодным душем, я грелась.

— Мокрым полотенцем? — с удивлением произнес судья.

— Ты уже совсем не стыдишься? — еще больше разозлился молодой Господин. — Тэхо, отвернись.

Ёну скинул полотенец и нарядил ее в халат ровно также как мамочки одевают своих деток, когда те не слушаются и капризничают. Эни уселась обратно за стол и злобно смотрела на него зачерпывая ложкой суп.

— Чего? В тарелку смотри, — твердо сказал Ён.

— Пес сутулый, — прыснула Эн.

— О, нет... Ты меня точно до ручки доведешь, — Ёну изнеможенно прикрыл лицо ладонью.

Глава 8. Заключительный аккорд.

Прошел месяц. Квон Су Мэй не торопилась забирать сына. Условия сделки постоянно не устраивали одну из сторон, и они никак не могли сойтись. До Хен заметно поистрепался, стал выглядеть как обычный бродяжка, но отказывался верить, что мать бросила его. Каждый день придумывая новые отговорки размышлял: «Почему не сегодня?»

В самом деле почему же она до сих пор не забрала сыночка из плена? Все-таки единственный и любимый ребенок.

Как он сам думал.

Версия о Сохи все больше и больше походила на правду. Проверив документы старого притона и опросив прошлых работников, стало очевидно они что-то скрывали. Половина информации на бумажных носителях намеренно утрачена, это было ясно по выдранным страницам из журнала посетителей. Прежний персонал игнорировал вопросы по этой теме, а ушедшие в отставку закрывали двери прямо перед носом. Их не пугал ни верховный судья, ни молодой наследник. Все боялись чего-то гораздо больше, чем сыновей главы Террариума.

Расследование зашло в тупик и продлить его могло только одно — Тян О Чже. Сохи его дочь, и только он наверняка знал кто же мать и почему сама девочка не ведала об ее существовании. Это могло бы стать решающим козырем в условиях обмена.

Несомненно, хозяин узла «Прелестник» мог пролить свет на истину, но обращаться к нему за помощью безрассудно. Ситуация с Собирателем не давала Тэхо покоя и пока судья полностью в ней не разобрался, доверять О Чже даже короткий разговор об этом слишком опрометчиво и глупо. Он вел свою игру, но какую именно никто не понимал.

Что касается Эни, она стала еще более заносчивой. Слова Ёну перестали иметь для нее какой-либо авторитет в целом и, если по началу мог повлиять хотя бы Тэхо, то сейчас и его слова медленно, но верно превращались в пустой звук.

Единственным периодом, когда она радовалась, были дни посещения Квон До Хена, точнее его кормежки. Троица ходила к нему по расписанию и когда наступал черед Ни, та словно становилась счастливее. Чуть ли не в припрыжку, спешила открыть скрытый подвальчик, чтобы поприветствовать своего старого друга.

Месть — все что у меня осталось.

— Привет, — протяжно заявила о себе Эн. — Ты еще жив?

— Снова пришла глумиться?

— Что ты, разве можно поступать так с хорошим человеком. Вспомни сколько добра ты сделал, я подарок небес тебе за все деяния.

— Вот как, хорош подарочек.

— Чего ты скис, гордиться же должен, только наши встречи помогают мне радоваться, — она упала на стул и принялась есть мороженое в рожке. — Стоит посмотреть на твое помятое прекрасное личико, увидеть мучения и на душе становится так тепло. Внутри весна, все расцветает, птички поют. Можешь представить, что вызываешь у меня такие эмоции, До Хен?

— Отсоси мне за это, милая.

Эни только хотела облизнуть мороженое, но остановилась в моменте и переменилась в лице. Она обошла его вокруг, медленно поглаживая ладонью плечи и села к нему на колени.

— До Хен, почему ты такой непроходимый тупица? Мамочка не долюбила тебя в детстве, а сейчас и вовсе бросила как расходный материал. Она со всеми так поступала, и ты не стал исключением. Это причиняет боль, да? Да-а. Ты вырос озабоченным маменькиным сынком, которого волнуют лишь его эгоистичные желания. Знаешь только слово «хочу», постоянно берешь, тратишь, но не возвращаешь. Какого осознавать, что ты не смог оторваться от ее сиськи, а так и остался жалким грудничком, — она мазнула его мороженным по носу.

— А ты давно стала раздвигать ноги перед каждым кто относится к тебе хотя бы как к человеку? Ты сломалась, но я хрен с тобой на дно пойду, меня за собой не утянешь. Думаешь раз тебя оба брата поебывают стала вдруг важнее? Ценнее? Может тебя стали уважать? Не-а, ты просто обслуга вшивая, тебя купить дешевле чем чашку кофе, а я за даром отымел вообще. Захотел и получил и хуй ты что сделать могла, шлюха драная.

Эни стояла к нему спиной, чтоб он не смог видеть, как сильно перекосилось ее лицо и невротично поочередно подергивались глаза и губы, расплывающиеся в кривой жуткой ухмылке. Некогда ее улыбка была светлой и яркой, оживленной и притягательной, той самой после которой непроизвольно хотелось заулыбаться в ответ, не как сейчас, когда старалась изобразить хотя бы ее подобие и нужно было прикладывать не мало усилий, улыбка все равно оставалась мертвой.

Эн словно стала одним большим глюком этой системы из-за чего и не могла выбраться отсюда, а потому начала адаптироваться. Жестокость, жажда отмщения, желание сделать больно своим обидчикам. Сейчас ей это было по силам. Несмотря на то, что девушка уже давно выросла, та двенадцатилетняя девочка из детства, которая не могла постоять за себя постоянно преследовала ее, и Эни больше не желала ей быть.

Слишком долго она жила под гнетом. Только уничижения, безысходность, вынужденность, использование и бесконечные приказы, приказы, приказы, приказы с этими идиотскими правилами и ничего нельзя было сделать в ответ, но сейчас можно. Она почти свободна, это лишь вопрос времени, назад пути нет. Служба на Госпожу Квон закончилась. Именно сейчас Эни это отчетливо поняла. Либо она уйдет по-хорошему через обмен, либо будет выгрызать свободу в бою и даже если умрет там, ей больше не было страшно.

Ее характер стал тверже, закалился, чему Квон До Хен что сидел перед ней и трепался не в самом приятном формате очень хорошо поспособствовал уже не единожды. Так сколько еще страданий он должен вынести, чтобы искупить свою вину?

Много — это слишком несоразмерное понятие, думала Эн, бесконечно много уже что-то, но только вечность удовлетворила бы ее и стала идеальной карой.

Ты должен заплатить. Ты виноват. Сколько бы не вытерпел этого всегда будет мало. Всегда недостаточно. Все мы грешны и не стоим перед образом, но ты хуже Иуды. Так заплати, выродок. Заплати. Заплати за все.

Горячая похлебка с дымком стояла на столешнице. Ни действовала быстро и решительно, с упоением, она взяла ее и плеснула в лицо До Хену. Он закричал и скрутился, но девушка подняла его за волосы и затолкала рожок мороженого в рот, вкручивая все глубже и глубже.

— Что с личиком, пупсик? Рвотный рефлекс? Сосать только сисю умеешь, а что поглубже не идет? Так учись, я тут для тебя, сладкий, уж помогу чем смогу. Давай старайся, Хени-и, — играла она с ним.

Его лицо покраснело и стало покрываться пятнами, а глаза сильно распахнулись, словно вот-вот могли вывалиться на пол. Он начал задыхаться и кашлять прямо сквозь ванильное мороженое, которое уже разлеталось на кусочки, но Эн не унималась.

— Квон Су Мэй оставила тебя здесь подыхать только потому, что я для нее ценнее тебя и если считаешь меня дешевкой, то кто тогда ты, раз твоя собственная матушка предпочла товар сыну.

Наконец Эни ослабила хватку и До Хен выплюнул скопившуюся во рту консистенцию. Пломбир смешанный с слюнями обляпал весь его подбородок, шею и грудь.

— Теперь понял какого было девушкам, когда ты тыкал в них свой вонючий член? Жаль эффект все равно не тот, мороженое вкусное в отличии от такого говна как ты, но не переживай, в следующий раз я это исправлю.

Заложник никак не мог отдышаться. Он продолжал сплевывать сгустки на пол, и после вбирал в легкие новый залп не совсем свежего, но все же воздуха.

— Ты сдохнешь, — плюнул снова тот.

— Не новость, тебе тоже не долго осталось, а наши свидания только ускорят этот процесс.

— Тварь, ты гребаная тварь съебись уже отсюда и отцепись от меня! — закричал яростно До Хен.

— У вас все нормально? — спросил Ёну открывая дверцу.

— У нас все просто потрясающе, — тихонько проговорила Эн, наслаждаясь зрелищем, которое устроила.

— Забери ее! Или клянусь я убью ее, не знаю как, но убью!

— Эй, До Хен, все не так плохо. Скажи спасибо, что не засунула рожок тебе в зад и запомни этот последний раз, когда я проявила к тебе милосердие. Лимит исчерпан, в конце концов быть жестокой меня учила твоя дорогая мамаша. Замолви за нее словечко, когда похолодеешь, думаю она присоединиться к тебе позже.

— Уйди, — До Хен заплакал, а затем закричал так, что на его шее и висках вздулись вены. — Уходи! Ты убогая мерзкая сука! Вали в ад к своим сородичам, мразь! Срал я на тебя!

Эни впитывала каждую его гневную фразу и будто сияла изнутри. То, как он выходил из себя брызжа слюной для нее было словно коту маслице — вкусно.

Вот оно несравненное счастье.

Девушка хотела остаться на подольше, ведь ради этого она сюда и приходила, тем не менее выйти пришлось — надсмотрщик в лице Ёну поторапливал. Он взял ее за руку, когда она прошла, игнорируя его присутствие, будто не мимо, а сквозь, считай его здесь нет.

— Эни, подожди так не может продолжаться.

— Не понимаю, чем ты снова не доволен, он жив? Жив. Я счастлива и не доставляю вам неприятностей? Да. Так какие ко мне вопросы?

— Тебе нужно находить радость в чем-то другом.

— В чем? В тебе?

— Почему нет? Если бы мы снова были вместе...

— Что за запах? — перебила Эн. — Женские духи?

— А... Да... Это...

— Той девчонки.

— Пойми это просто договор, бумажка, иногда я должен быть с ней рядом, чтобы отец... — не успел он договорить, как его щеку больно куснула ладонь Ни.

— Спать с ней входило в твои обязанности?

— Я не... — по щеке снова прошелся горький хлыст рукой.

— Что тебе нужно от меня, Ёну? Мы больше не пара и не будем ей уже никогда, хватит бегать за мной и надеяться на хэппи энд. У тебя есть, блять, твоя личная собственность, пусть по бумагам, но ты обязан быть с ней: целовать, заниматься любовью, она должна родить тебе наследника. Где буду я в этой схеме? Меня не устраивает быть второй, ясно? Ты будешь проводить время с ней, а после прибегать на пару часов ко мне чтобы что? Утешиться? Этого не будет. Я больше не хочу рисковать собой ради твоих прихотей, я уже не та Эн, к которой ты привык, неужели не видишь? Я не вернусь назад. Не могу. И не хочу.

— Значит я научусь быть с тобой снова, с такой какая ты есть сейчас.

— Ох, серьезно? Все вокруг против нас: обстоятельства, люди, правила, черт возьми, абсолютно все! Может хватит биться об стену как упрямый баран?

— Так мне отступить? Забыть? Я никогда никого не любил как тебя. Да, прежде чем ты снова обвинишь меня, я снова это скажу — я виноват, сделал полную херню, о которой буду жалеть всю жизнь, Эни, это не исправить, но с этим можно примириться. Можно простить, жить дальше и пытаться делать лучше.

— Будет лучше если ты будешь жить своей жизнью, а я своей.

— Не согласен. Я хочу всегда быть с тобой. Весь отдамся тебе, я уже говорил бери меня и раскручивай как тебе угодно. Какая бы ты ни была, люблю тебя любую только обними и никогда не отпускай, и я буду верен тебе до конца. Буду только твоим.

— На колени.

— Что?

— Ну встань на колени... Или слабо?

— Зачем?

— Тогда, возможно, я увижу твою покорность и прощу тебя. Ты же сказал, готов на все.

Какое-то время они просто смотрели друг другу в глаза, а потом Ёну медленно опустился перед ней склонив голову.

— Прости меня. За все.

Ты тоже изменился. Никогда не могла представить тебя в таком слабом положении. Таком беззащитном. Мне так жаль, Ёну...

— Ммм... Пожалуй, нет.

Ёну поднял голову, его темные глаза заблестели. Это стало для него одним из самых сильных разочарований. Он пробил дно своей гордости, опустился ниже плинтуса и все ради очередной насмешки? Немыслимо.

— Нет? Ты уверена?

— Абсолютно, все-таки твои попытки оказались такими же бессмысленными, как наши отношения. Досадно.

— Ты просто хотела унизить меня? — Ён вырос перед ней стеной.

— Да я не знаю, чего хотела, однако признаюсь это великое достижение поставить на колени самого наследника, кому расскажешь не поверят, хах. Надо было заснять что ли, может повторишь? Как часто ты это делал?

— Никогда.

— О, так я первая кто смог лишить тебя девственной гордости? Кстати, я не разрешала тебе вставать.

— А я тебе не щенок. Знаешь, да пошла ты, Эни! Сколько можно, сама не устала?! Почему ведешь себя как бесчувственная сука?

— Потому что я такая и есть.

— Нет! Заткнись, просто замолчи. Ты не такая, просто заигралась в холодную леди. Эти постоянные попытки принизить, заставить валяться у тебя в ногах, и я валялся, но ты ни разу не смягчилась, не оттаяла. Я рву задницу чтобы добиться от Квон Су Мэй соглашения, веду переговоры, упахиваюсь на работе, выслуживаюсь перед отцом, и приходя к тебе хочу увидеть хоть каплю нежности. Я не прошу кидаться ко мне в объятия, хотя бы просто не быть агрессивной и негативно настроенной, не пытаться бесконечно задеть и устроить скандал, но для тебя я стал как... Как насекомое, которое ты в любой момент готова раздавить. Хватит! Я устал сидеть на очке, боясь сделать что-то не так.

— Ты все делаешь не так.

— Зато ты идеальная, да? Как тебя любить, когда каждое твое слово как плевок ядом? Я не вижу никакой отдачи, как мне быть с тобой ласковым, если в ответ ничего не получаю?!

— А я просила тебя?

— Что?

— Ты винишь меня в том, что не даю тебе любви, но нельзя дать то, чего нет. Сколько еще намеков я должна сделать, чтобы достучаться в твою деревянную голову? Мне сказать прямо? Ты мне не нужен, Ёну, я даже рядом с тобой не хочу находиться, тем более не собираюсь подбирать огрызки после какой-то девки, которую ты выбрал наугад.

— Да очнись ты, дура! Я уже отбил язык говорить тебе, что у меня с ней ничего нет.

— А она считает так же?

— Понятия не имею, я с ней даже не разговариваю и какое это имеет отношение к нам?

— Нас нет, идиот! Я никогда не смогу относиться к тебе по-другому, для меня ты стал наравне с До Хеном.

— Хорошо, я услышал достаточно, отныне мы больше никто друг другу.

— Раз так я хочу съехать, мне тошно находиться здесь в твоем присутствии.

— Уходи. Не задерживаю.

Эни немедленно принялась собирать вещи в чемодан. Там она обнаружила фотографию в рамке среди своей еще не распакованной одежды, привезенной с квартиры. Девушка дотронулась пальцами до лица Ёну на глянцевой бумаге. Там они были счастливы. Оба смеялись сидя на лавочке в парке на фоне пожелтевших листьев. Уже холодало, их носы покраснели, но это не мешало наслаждаться хорошей прогулкой и друг другом.

Тогда они еще готовы были вместе сразиться со всеми трудностями и отстаивать свое право на любовь. Такие глупые, влюбленные дураки. Тогда еще вера теплилась в их сердцах. Вера в совместное благополучное будущее, которое было обречено.

Что-то надорвалось внутри и хорошо, что Тэхо в это время был на работе. Он бы точно попытался остановить Эн, ведь теперь это был и ее дом. Место, где всегда ждут, добровольно покинуть которое было сложно, но необходимо.

Слезы застоялись в глазах. Эни бросила фото в стену, и оно с громким звуком разбилось в дребезги.

Нас больше нет и не будет. Пора покончить с этим. Я должна оставить его.

Звук колесиков чемодана раздался по гостиной. Эни посмотрела на Ёну напоследок, его глаза были закрыты, а рядом по обычаю стояла бутылка виски. Отчего-то она точно знала, что он не спит, но подойти попрощаться так и не сумела. Да и о каком прощании могла идти речь, когда все, итак, уже сказано.

На улице было темно. Снег хрустел под ногами и мешал чемодану ехать из-за чего приходилось тащить его с особой усиленностью, в спину дул пронзающий ветер, а в лицо летели мокрые колющие снежинки. Эн прижала шарф чтобы прикрыться от холода. Ноги отказывались идти, нутро кричало вернись, не ломай все окончательно, можно построить заново, вместе вы справитесь, и только очередная сделка с дьяволом ласково шептала на ухо — ты поступила правильно.

Рядом с девушкой остановилось черное большое авто, обрамленное несколькими красными подсвеченными полосами. Машина выглядела дорогой и стильной.

Вот и она. Моя колесница дьявола, которая отвезет меня прямиком в очередное пекло, а что мне остается... Я не могу потерять дорогого мне человека. Просто не переживу это снова...

Эни еще раз посмотрела на крышу дома, из которого ушла почти по своей воле. Неизгладимая тоска прокралась в душу, сердце сжалось в комок точно могло быть похоже на большую засохшую сливу, по крайней мере так оно ощущалось.

Низкий глубокий голос заставил Эни повернуться на его источник, когда заднее окно авто медленно приоткрылось. Знакомые грубоватые и резкие черты проскользнули в профиле мужчины.

Сам явился. Какая честь.

— Ты закончила? — не поворачивая головы сказал тот.

— Я сделала все что могла, чтобы он отстранился от меня.

— Молись, чтобы так и было, если мой сын снова попытается ослушаться и прибежит за тобой, я убью его. Слишком долго я держал глаза закрытыми.

Ни одни человек не придет туда, где его растоптали.

— Волноваться не о чем, он ни за что не вернется к прежнему, только, пожалуйста, дайте ему фору чтобы прийти в себя.

— Трех дней будет достаточно. Ёну не рос слабаком и не станет таковым, тем более из-за тебя, но вот что интересно, ты правда так сильно его любишь что готова пойти на это? Ты ведь совершенно не знаешь, что тебя ждет.

— Не могу ответить на ваш вопрос, я просто считаю так будет лучше для него.

— А для тебя?

— Теперь это уже ваша забота, Господин, что сделано, то сделано.

— Мудрое решение. Садись, нам пора ехать.