Часть 7. 24 дня до...

В последнее время я все чаще задаюсь вопросами: «С чего все началось? Как до этого дошло? Где свернула не туда?» Ошибкой мог стать любой момент: поступление, тир, сады, сделка, а если все было предрешено стоило мне только появиться на свет? Интересно, могла ли жизнь обернуться иначе, родись я хотя бы на день позже? В другой семье? Привела бы нить судьбы меня к той же точке невозврата или этого можно было избежать? Такие мысли отравляют голову почти также часто как дышу, но не сильнее чем размышления о том, как я могла влюбиться в такого человека?

Ену кажется простым, достаточно прямолинейным открытым парнем и вот уже спустя несколько месяцев думаешь, что знаешь его как облупленного, но даже не догадываешься какие скелеты в шкафу он так тщательно скрывает. Мое отношение к нему менялось очень часто, как поездка на американских горках. То ненавидела, то смягчалась, а иногда бывало думала, что слишком строга, ведь он вел себя вполне нормально, по крайней мере на столько насколько это возможно в его положении. Теперь же он показал свою разрушающую темную сторону, и я в полном замешательстве.

Самое смешное, от чего правда думаю сошла с ума, помимо, конечно, попыток оправдать его, заметила, как наслаждаюсь этой необычной болью. О, я действительно не в порядке, от чего-то мое тело и душа желают причинять себе вред и в этих муках, только тогда чувствую себя лучше, будто хочу быть наказана за то, что посмела посягнуть на святое — любовь, которой как уверена не заслуживаю. Чистая, нежная, утешительная, все это не поддается мне. Моя форма любви болезненная, походит на синяк. Большой, яркий, насыщенный синяк, который забирается под кожу, и остается как клеймо. Никуда не уберешь. Не избавишься. Раз за разом, когда тычешь в него пальцем, уже предвкушаешь как почувствуешь ту сладкую боль. Никто не заставляет и не напирает, а ты все равно делаешь злосчастный тык-тык. Зачем?

Любовь стала такой же извращенной, как я сама. Подумать только, осуждала бедняжку Марию, а оказалась не лучше ее. Теперь в голову лезут странные картинки. Я запрещаю себе думать о них, полагая что еще могу измениться, но... От греха нет спасения, если сам же его и порождаешь.

Записки из дневника Эни Соничевой.

— Собирайся, прокатимся.

— Прямо сейчас? Ты время видел?

— Почти полночь, а тебя что мама после десяти гулять не пускает?

— Ага, в школу рано вставать.

— Заканчивай язвить и одевайся.

Ену собрал в сумку несколько вещей из шкафа, а потом направился в ванную.

— Эй! Не игнорируй меня, куда ты намылился? — девушка облокотилась о дверной проем скрестив руки между собой.

— Не я, а мы, — он осмотрел ее с головы до пят и потянул за ткань коротких шорт. — Ты так поедешь?

— Тц, ты меня вообще слушаешь, Гос-по-дин? Я с этого дома шагу не сделаю.

— Это твой окончательный ответ?

— Да.

— Да?

— Сказала же, да. Что не понятно?

— Давал шанс передумать, но раз ты настаиваешь, — Ену отпустил сумку и с легкостью закинул Ни на плечо.

— Че творишь, пусти!

— Не дергайся, все-таки уже не сорок килограмм весишь.

— Что?! Да как у тебя язык повернулся? Ну, все, буду орать пока не отпустишь, — Эн начала громко визгливо кричать и дрыгать ногами.

— Тише. Как будто свинью на закланье режут. Эни, говорю уймись.

— Я предупреждала тебя, что буду...

— Так, подожди, кое-что забыл, — он поставил девушку, взял из комода необходимое, вернулся и оторвал зубами скотч. — Все сказала?

— Нет!

— Отлично, в машине договоришь.

Ену заклеил ей рот, быстро обмотал запястья веревкой и снова закинул на плечо. Эн перестала брыкаться, но продолжила недовольно фырчать, особенно когда по пути становилось неудобно. Наконец мягкое место бунтующей прижалось к сидению. Она оставалась смирной, но то и дело злобно зыркала на водителя.

— Ты дыру во мне прожжешь. Снимай, уже можно, — в ответ ему прилетело лишь горделивое хмыканье. — Аха-ха. Это протест? Давай не выделывайся, знаю, что поддалась. Кстати, спасибо за это, малышечка.

Он легонько потрепал ее за щеку, тогда Эни насупилась и одним резким движением сорвала скотч.

— Сам связал, сам и распутывай, не собираюсь выполнять твою работу.

— Может лучше оставим так? Вдруг начнешь меня бить, а я такой слабый и беззащитный, даже не спасет никто. Понимаешь в какой безвыходной ситуации нахожусь?

Лицо девушки исказилось. Оно выражало желание убить шутника на месте. Ену решил, что пора остановиться.

— Понял, сдаюсь, сдаюсь, прошу пощады, — он рассмеялся и похлопал ее по голове, затем развязал веревку и завел машину.

Потирая запястья, Эни показушно, можно даже сказать наигранно, отвернулась от него пытаясь всем своим видом донести возмущение. Честно говоря, даже если бы она не вела себя так демонстративно, догадаться о ее недовольстве не сложно. Да и Ену уже попривык. Несмотря на то, что такие черты характера как своенравие и капризность должны отпугивать потенциальных ухажеров от дальнейших отношений, молодой Господин был редким исключением находившем в этом умиление. Он никогда не воспринимал такое поведение как по-настоящему скверный нрав, напротив, наслаждался каждой секундой ее слишком серьезной мордашки.

— Может уже объяснишь куда мы сорвались на ночь глядя?

— Потерпи и скоро все узнаешь.

— Если в аэропорт, клянусь я устрою дебош у всех на глазах, и ты пожалеешь, что взял меня с собой.

— Расслабься, есть место поинтереснее.

— Значит, ты не намерен наделать глупостей?

— Например?

— Ну... не знаю, проверить как идут дела в садах, навестить Госпожу, «поболтать» с ее сыном? Ничего такого?

— Пока что нет.

— Пока что? Значит все-таки да?! А ну разворачивайся.

— Говорю же нет. Чего так испугалась? Переживаешь за него?

— Ты придурок?

— Что? Раз он тебе никто, не все ли равно что с ним будет? Хотя, следуя его логике вы уже давно должны быть счастливой парочкой, а я так некстати начал мешаться под ногами. Значит чисто гипотетически могу быть любовником, а ты выходит изменщица. Хоть постыдилась бы, ну.

— Смешно тебе? Да если с До Хеном что-то случится цапля на фарш пустит и меня и тебя, и плевать ей будет на последствия.

— Цапля? Ты это о Су Мэй?

— А о ком же еще.

— Придумала ей прозвище?

— Смотри не разболтай, иначе я не жилец.

— И как ты до этого додумалась?

— Не отвлекайся, — Эни открыла окно. — Смотри на дорогу, а то какой-нибудь поворот пропустишь.

— Значит, хочешь знать куда едем?

— Хочу, но ведь все равно не скажешь.

— Потому что ты плохо убеждаешь.

— Ха, да и не нужно мне от тебя ничего, это не стоит моих стараний.

— Вот как ты относишься ко мне, — его голос вдруг сделался понурым.

— Я же не это имела ввиду, ты просто специально вынуждаешь меня, — снисходительно отвечала Эн. — Я не хотела тебя... оби-деть... чего?

— Купилась, — самодовольно заулыбался парень.

— Ах ты, жалкий актеришка, я твою физиономию сейчас.

— Эй, эй, эй, я за рулем вообще-то. Не снижай мою концентрацию попытками нанести мне увечья. Лучше пожалей меня еще, — он состряпал жалостливое личико.

— Как только мы доберемся до места...

— Какого? — довольно перебил парень.

— Такого куда ты нас везешь!

— А куда я нас везу?

— Аргх, не разговаривай со мной вообще пока не приедем!

— Эни.

— Нет.

— Но.

— Рот, — она сделала захлопывающее движение большого пальца с остальными.

— Эниии.

— Да чего?

— Обещай всегда быть такой, ладно?

— Какой?

— Живой. Лучше злись и ругайся, если хочешь ненавидь меня, но не закрывайся. Не молчи, когда больно, не пытайся обесценить свои чувства, покажи, как тебе плохо или лучше хорошо. Мне... стало страшно, когда ты рассказывала о прошлом так, будто тебе наступили на ногу.

— Мне нужно было поплакаться тебе в жилетку или что? Какой реакции ты ожидал?

— Я просто хочу быть рядом и помочь облегчить твою ношу.

— Как? Что ты сделаешь? Вернешься назад и все изменишь? Это уже случилось. Я не могу повлиять на то, что уже произошло, и ты не можешь, никто не может, ясно? Все что осталось, смириться и жить дальше. Просто принять что теперь будет вот так. И я приняла.

— В каком месте ты приняла? Принятие означает проработать свою травму, отпустить ее и почувствовать освобождение, а не пытаться делать вид что все нормально. Не спорю ты неплохо держишься, только знаешь что? Мы вместе уже достаточно, и я замечаю, как тебе бывает неудобно во время секса, твое тело противится и отзывается, оно помнит, а ты вместо того, чтобы осмелиться посмотреть правде в глаза, пытаешься проглотить свои чувства. Ты не проживаешь эту обиду, ведь тебе даже шанса не дали, не было рядом никого кто мог бы защитить, уберечь или хотя бы утешить, и ты винишь себя в этом. Не того, кто сломал тебя, его ты просто ненавидишь, а себя, потому что не уберегла. Я много лет видел искалеченных людей, также как и ты они были безучастны, словно это происходило не с ними. Только рано или поздно все что пытаешься подавлять захлестнет с головой и как тогда ты намерена справляться, если до сих пор относишься к себе как к мусору?

Эни хотела высказаться, но молчала. Она пыталась найти причины для возражения, только они, как назло, расползались по углам, не давая ухватиться. Задумчивый взгляд упал на дорогу. Что-то больно кольнуло.

И что ты хочешь, чтобы я ответила? Да, я бегу от себя уже больше пяти лет и не хочу останавливаться, потому что не время. Я ведь не просто так взяла себе новое имя, это был способ выжить и собрать себя заново, стать сильнее. Если начну разбираться во всем сейчас могу просто не вынести, а у меня еще есть незавершенные дела. Спасибо тебе за попытки, но придется подождать. Просто будь рядом, как и сказал. Этого будет достаточно. Это отвлекает, когда внутренний голос твердит о моей бесполезности и ничтожности, и того, как же сильно я ненавижу себя за то, что я это я.

— Вот опять. Поговори со мной. Знаю, я далеко не лучший вариант от кого можно слушать советы, но ты всегда можешь выговориться. Дай мне услышать твои мысли, понять их. Я не собираюсь переубеждать тебя или навязывать свое мнение, просто хочу быть тем, с кем ты можешь быть собой.

Неужели я стала тебе так дорога? Вы не перестаете удивлять меня молодой Господин. Даже если сети из красивых слов раскинуты чтобы поймать мое сердце, я охотно попадусь в них.

— Не будь таким милым, иначе соглашусь, — Эни положила согнутые локти на дверь машины, у самого подъема стекла, и щекой прилегла на них.

— Для чего же я тогда стараюсь, крольчонок?

— Лучше б ты молчал, волчонок, — девушка улыбнулась, слабо усмехнувшись.

Оставшуюся часть пути Ену заваливал Эн уменьшительно-ласкательными словами чтобы сменить грустный вектор настроения и допытывал какое же ей нравится больше.

— Приехали. Выходи.

— Аллилуйя. Что это за здание?

— Пыточная, конечно. Хочу замучить тебя до смерти и сделать всякие непристойности, а тут точно никто не услышит, — он забрал сумку с заднего сидения.

— Ага, а в машине значит была разминка?

— Нет. Втерся в доверие, чтобы довести тебя без лишней возни, — он попытался взять Ни за руку, но девушка попятилась назад.

— Иди первый, — на ее лице проскользнуло сомнение.

— Пха-ха-ха-ха, серьезно поверила? Погоди, погоди, стой так, — он достал телефон и сделал фото. — Какая серьезная, прямо взгляд убийцы. Оставлю на память. Пошли, дурочка.

— Болван! Ты напугал меня, хватит играть на нервах, — она ударила его в плечо кулачком.

— Как тут устоять, ты такая смешная, когда злишься.

— Вот помру у тебя на руках, тогда и посмеемся.

— С чего это ты вдруг на тот свет собралась?

— Доведешь до инфаркта и все.

— А ну да, годы берут свое, старушка.

Зайдя внутрь, Эни сразу же догадалась что это сауна. В центре располагался огромный бассейн, вокруг него шезлонги, а неподалеку виднелась барная стойка. Ену предложил гостье переодеться в купальные вещи, которые взял с собой, и накинуть халат. Так она и поступила.

— Это же баня.

— Да, моя личная.

— Для тебя одного?

— Ну да, иногда бываю здесь с Тэхо. Мы болтаем и выпиваем.

— Ага, и вызываем баб. Какая я по счету? Ай, что творишь? — ей в затылок прыснула струя воды.

— Изгоняю из тебя нечисть. Ты в последнее время слишком напряженная. Расслабься, — он снова брызнул в нее из водяного пистолета.

— Ай, ой, холодная же. Стой. Стой, стой, стой. Дай-ка мне эту штуку.

— Нет, это моя. Найди себе другую.

Девушка огляделась по сторонам. На одном из шезлонгов лежал еще один похожий пистолет. Под сопровождение выстрелов воды, Эни скинула халат и побежала за оружием. Схватив его и перевернув шезлонг как щит, девушка ответно застреливала напористо наступающего противника. Эхом разразились визги и задорный смех обоих воющих сторон.

— Твоя оборона вся дырявая, ха-ха, тебе лучше сменить укрепление иначе ты проиграешь.

— Блин, он прав, — шепотом выругалась девушка и закрываясь локтем поспешила за барную стойку.

Она скрылась внизу, выглядывая промежутками чтобы выстреливать. Ену приближался все ближе. Эни решила подстеречь его, но парень все никак не заглядывал внутрь. Повисла немая тишина. Девушка решила посмотреть, где он и слегка высунулась вперед, получив немедленный залп воды в лицо. Она зажмурилась и выругалась, затем потащила за руку, спихнула в воду и расстреляла сверху.

— Не теряй бдительности, — победившая выдохнула на дуло пистолетика, оставаясь очень довольной собой и присела на корточки широко улыбаясь.

— Если знаешь правило, почему сама не придерживаешься его? — Ену подплыл к краю.

— Я победила, потому что всегда была на чеку.

— Умница, а теперь вдохни поглубже, — парень резко схватил девушку за шею и утянул за собой.

— Ха, — выныривая глубоко вдохнула девушка. — Зачем ты это сделал?!

— Сама сказала, никогда не терять бдительности, теперь усвоила урок?

Вместо слов, она надавила руками на его макушку, полностью погрузив под воду. Они пробултыхались как морские котики довольно долгое время, пока окончательно не выдохлись.

Ену усадил Эн на край, а сам остался в воде уютно разместившись между ног возлюбленной. Когда он обхватил ее за талию и прилег на упругую ляшку, девушка нежно поглаживала и играла с его мокрыми волосами, которые то и дело падали ему на лицо.

— Моя.

— Что твоя? Нога?

— Хах, нет. Ты моя.

— Зачем я тебе?

— Глупый вопрос, не находишь?

— Почему? Просто хоч...

— Я тебя люблю.

Слова врезались нитью. Молчание затягивалось, но она не знала, как ответить, ведь в своих чувствах была не уверена. Обнадеживать того, кто открывается вот так в лоб, казалось неправильным.

— Можешь не отвечать, если не готова. Я лишь дал понять, как отношусь к тебе и что ты для меня значишь. Просто помни, что у тебя есть я, хорошо?

— Это эгоистично.

— Я знаю, но ты мне нужна. Не задумываясь отдал бы все что у меня есть чтобы прожить с тобой всю жизнь, завести детей.

— Ох, ха-ха, дети? Нет, нет. Я далека от звания хорошей матери, — Эн резко поднялась и пошла к барной стойке, чтобы сделать себе коктейль.

— Как это ты поняла? У тебя есть ребенок? — Ену сел рядом на стул.

— Конечно нет. Да ты посмотри на меня. Наемная убийца с психическими травмами. Что я могу дать?

— Будь мы в других обстоятельствах, ты бы хотела?

— Ну... может быть, я не знаю. Какой смысл говорить об этом, если мы не можем изменить эти самые обстоятельства. Ты не перестанешь быть наследником, я не перестану быть... твоей...

— М? Я тебе неприятен?

— Да нет же, черт возьми! — она с силой разбила бокал об пол. — Я... Прости, я сейчас все уберу.

— Не трогай, можешь порезаться.

— Мне лучше уйти, — она вышла из-за стойки, но парень схватил ее за руку и притянул к себе.

— Никуда ты не пойдешь.

— Уже командуешь?

— Что не так? Почему ты вдруг изменилась?

— Сам не догадываешься? Если официально стану собственностью думаешь у меня будет выбор? Нет. Домашняя зверушка на побегушках. Вот что меня ждет.

— Эни, я буквально только что признался тебе в чувствах, у меня нет ни малейшего желания делать из любимой девушки питомца.

— Ладно, хорошо, допустим ты не будешь. Тебе я верю, а как на это отреагирует твой отец?

— Мы разберемся с этим. Обещаю я что-нибудь придумаю. Докажу ему что могу справляться со своими обязанностям не смотря на чувства и он уступит.

— Думаешь все так легко? Действительно надеешься переубедить человека, который создал эти правила и жил по ним долгие годы? Представь на сколько оскорбительной будет для него твоя просьба? Понятия не имею, как хорошо ты знаешь своего отца, но уверена он не станет рисковать авторитетом, даже в угоду своему сыну. Разговоры бессмысленны. Я буду вынуждена служить тебе, и мне страшно.

— Чего ты боишься? Меня?

— Нет. Увидеть твой безучастный взгляд после всего что сказал здесь. Снова стать для тебя никем, средством для достижения целей. Как мне принять твою любовь, зная, что у нее есть срок, и он подходит к концу. Что мне делать, когда ты заберешь ее у меня?

— Проблема в этом? Считаешь скоро всему придет конец и намеренно сдерживаешься, чтобы не влюбиться?

— Да, — она посмотрела в его темные глаза, надеясь найти в них понимание.

— Разве это не значит, что ты уже любишь? Как долго сможешь жить, обманывая себя?

— Столько сколько смогу, если это поможет не разбить мне сердце.

— Даже если это мучает тебя?

— Так будет лучше.

— Тогда я буду ждать, — он поцеловал ее в лоб и положив руку на затылок прижал к себе. — Буду ждать, когда ты сломаешься.

Месяц пролетел как один день. Все было так спокойно, что настораживало. Обычная жизнь: поход в магазин за продуктами; совместная готовка; просмотр фильмов; прогулки по зимнему городу; поедание стрит-фуда; фотобудки и многое другое. Эни и Ену проводили вместе почти все свободное время и успели создать хорошие воспоминания. Им нравилась такая беззаботная жизнь, чувства укреплялись, даже метания Эн сходили на нет, но ничто не бывает вечным.

Они знали настанет день, когда все изменится, и все равно не смогли к нему подготовиться. День, ставший роковым для их отношений и оставивший неизгладимые раны внутри каждого — аукцион собственности.

Это было 17-ое января. Сеул уже покрылся белым заснеженным полотном. На вечернюю церемонию одна за другой подъезжали роскошные машины, кто-то предпочитал нестареющую классику, кто-то модернизированные вариации, неизменной оставалась только цель визита. Девушки с разных узлов Террариума приезжали сюда побороться за право стать собственностью молодого Господина. Они упорно работали все время, доказывая себе и хозяевам что достойны одержать верх на аукционе. Это означало принести почет своему узлу и обрести крепкие взаимоотношения с главой. Роль Эни на церемонии была аналогичной, за исключением ее личной цели и людей, в планах которых она принимала участие, но еще не знала об этом.

«Время вышло, цветочек. Сегодня я сделаю первый шаг на пути к нашему счастью», — подумал До Хен галантно подавая руку Эн.

Из автомобиля она вышла медленно. На ней было белоснежное платье, тонкая ткань которого плотно облегала фигуру, подчеркивала изгибы талии, а глубокое декольте и дерзкий вырез на бедре оставляли в воздухе ощущение запретного соблазна. Лиф был драпирован так искусно, что ткань казалась текучей, словно струилась по телу, и завершался высоким воротником-хомутом. К подолу была прикреплена шлейфовая накидка, спадающая каскадом. На спинке кресла небрежно был перекинут меховой полушубок, а на щиколотках красовались туфли с прозрачными каблуками и тонкой застежкой. Волосы впервые за долгое время уложили хаотичными волнами, а легкий объем придавал ей шарма. Образ составляла сама хозяйка Мэй и он получился действительно сногсшибательным.

Взяв под руку свою спутницу, До Хен горделиво поднял голову, стремясь показать всем как идеально они смотрятся вместе. На лице возникла та самая улыбка, как у его матери, когда она что-то задумывала. За все годы, проведенные в семье Квон, Эн научилась считывать не только хозяйку, но и ее отродье. Объяснить толком причину внезапно нахлынувшей тревоги она не могла, однако интуиция подсказывала — будь на чеку, лучше лишний раз посмеяться над своей паранойей после, чем войти в жир ногами.

До Хен имел особенно высокий спрос среди девушек. Приглашенные гостьи окидывали его голодными взглядами и одаривали неприкрытым флиртом. Нельзя сказать, что незаслуженно. Он был до безумия красив. Из-за смешения кровей стал экзотической диковинкой. Квон Су Мэй сама являлась плодом помеси — мать кореянка, отец японец, а тут и русский муж удачно под руку подвернулся, да еще и под стать такой неотразимой женщине. Все как один твердили До Хен счастливчик, выиграл в генетическую лотерею, унаследовав от родителей самое лучшее. Су Мэй же старалась избегать подобных комментариев. Куда важнее было передать сыну характер, который, к ее сожалению, достался по большей части от отца.

Эни вовсе считала его фарфоровой куклой, сделанной на заказ. Приторно хорош, словно вылизанный. Она была чуть ли не единственной кто не лип на него как пчелы на мед. Наверное, от этого у парня и образовался незакрытый гештальт, переходящий в манию.

На пороге ядра проверяющий просканировал пригласительные письма и двери в сердце террариума открылись. Вокруг расстилалась огромнейшая зала, уже напрочь кишащая людьми и роботами. Стоит заметить здесь они были заметно улучшенными, чем те, которые встречались в городе. Эти двигались подобно людям, плавными завершенными движениями, не рывками и без лишних остановок присущим ранним моделям. На фоне стареньких сородичей «неомодерны» смотрелись еще более ярко и эффектно, более живо. Демонстрация новых роботов поражала своей красотой и возможностями. Есть такая базовая фигурка — гестальта, человечек без лица, конечности которого двигаются в разные стороны, эта простая механика и послужила скелетом для создания роботов нового поколения. Они были разными. На входе гостей встречали те, чьи мужеподобные тела-корпуса отливались бело-золотистым блеском с полупрозрачной основой, а в руках красовались мечи или клинки из разных эпох корейской династии, они создавали проход выстроившись от главного входа напротив друг друга, так что каждый мог оценить их величие.

Другой тип — развлекательный, их женоподобные тела-корпуса в серебристо-белом отливе, а различались они лишь украшениями, дополнительными деталями. Это могли быть крылья, походившие на стрекозьи или птичьи, волосы как натуральные, так и искусственные, некоторые имели черты животных, например, хвосты, кошачьи или кроличьи уши и даже рожки. Они стояли на круглых платформах, расположенных по всему периметру, и не переставали танцевать. Особенностью, пожалуй, всех их являлась безликость, то, что отличало от человека, на месте лица обычная гладкая поверхность. Нет сомнений что они были созданы из того самого нашумевшего материала, как и основные стены здания, которые имели округлую форму шара — ядра. Это придавало необычный вид изнутри и завораживало переливами снаружи.

В центре залы величественно стояла высокая статуя — монумент, который сложно не заметить. Эни почти сразу обратила на нее внимание, как и подавляющее большинство. Бес одной рукой гладит лицо ангела, а другой, из которой вырастают вьюны дерева, опутывает его тело. Лицо ангела накрыто прозрачной накидкой, крылья обнимают черта, якобы даруя прощение за истязания и успокаивая. Вокруг экспозиции бассейн и слезы черта маленькими струйками стекают вниз.

Отблески неонового света играли на мраморной статуе разными доходящими до нее цветами: от длинных барных стоек, расположенных по углам в теплых тонах, от неомодернов танцующих неподалеку, от верхнего освещения выдержанного в стилистике млечного пути. Казалось, будто находишься внутри маленькой планеты, а изгибающиеся лестницы, идущие на второй ярус, манили, создавали иллюзию возможности подняться на самый верх к звездам, это поражало и захватывало дух. Будущее, каким Господин Нам хочет видеть страну, а в перспективе и мир.

— Готова стать рабыней? — спросил До Хен.

— Это не рабство.

— Вот как. Раньше ты говорила иначе, — он обнял ее за талию.

— Убери руки, — сквозь зубы сказала Эн.

— Я сопровождающий. Беречь тебя мое обязательство.

— В твои обязанности не входит лапать меня.

— Разве я это сделал? Раз уж обвиняешь в том, чего я еще не совершил, нужно все исправить, — его ладонь скользнула по гладкому шелку по бедрам.

— Не смей, До Хен.

— Дам совет, — он едва нагнулся к ее уху и потянул за край платья, дотрагиваясь до очертания ягодиц. — Думай, что говоришь, а самое главное кому. Не надо злить меня, когда я в хорошем настроении. Ты всего лишь подстилка, не прыгай выше головы. Договорились?

— Да... Господин Квон, — сжатым сухим голосом ответила Ни.

— Какая же ты прелестная, когда слушаешься. Моя нежная лилия. Теперь давай покажемся всем.

Нет, не могу. Я должна сказать Ену сегодня. До церемонии. У меня плохое предчувствие.

Пока Квон До Хен разговаривал с гостями Эни должна была помалкивать и улыбаться, но внутри все обрушилось, стоило увидеть Ену на верхнем этаже. Совершенно другого Ену. Он не был похож на того веселого, отшучивающегося паренька. Сейчас эта ледяная глыба окидывала всех нижестоящих презрительно-властным взором без намека даже на полуулыбку. В толпе его взгляд задержался на Эн. Она бесстыдно уставилась на него не в силах оторваться, в свою очередь молодой наследник равнодушно развернулся и пропал из вида.

Ее бросило в пот, и она залпом осушила бокал шампанского, затем взяла еще один.

— Давай не налегай, я тебя по туалетам потом водить не стану, — прервал ее сопровождающий.

— Не трожь меня, — злобно оскалившись прыснула Эн.

— Что случилось? Увидела его настоящее лицо и поняла кем была для него все это время? Малютка Эни вернулась в реальность?

— Заткнись или я...

— Что? Это не я создал образ хорошего мальчика чтобы обречь тебя на безвольное существование.

— Как ты смеешь? Не ты? Ты ведь... меня... — шептала Эни сквозь гнев, ненависть и отчаяние.

— Ну что, что? Скажи, — издевательски давил он.

— Без моего согласия, без капли сожаления, ты испортил все что было в моей жизни. Это сделал именно ты! Похитил, завербовал, запугивал, заставил убивать, и взял то, что тебе не принадлежало.

— Да. И без капли сожаления, как ты выразилась сделал бы это снова. Почему? Потому что я нашел тебя. Я твой покровитель. Я тобой владею. И я заставлю тебя остаться со мной хочешь ты того или нет.

— Ты больной. Лучше стану его собственностью и буду всю жизнь служить как собака, чем ты еще хоть раз притронешься ко мне, — еле сдерживаясь говорила Эн.

Ее трясло. Уже и глаза на мокром месте, но проявить при нем слабость значило проиграть, поэтому она сжала кулаки покрепче вгрызаясь ногтями внутрь.

— Правда думаешь у тебя получится? Ты никому не нужна кроме меня. И я даже не буду ничего доказывать, сама увидишь, когда он воспользуется тобой и выбросит. Или быть может он уже отказался? Я был твоим первым мужчиной, и только я в действительности имею права на тебя. Запомни это, Эни, и не списывай меня со счетов, если ничего не предпринимаю. Я знаю о каждом твоем шаге.

— Когда я убью тебя буду делать это медленно и мучительно. Поверь, такой день однажды настанет.

— Максимум что ты будешь делать в недалеком будущем, умолять меня хотя бы прикоснуться к тебе, — он провел указательным пальцем по ее подбородку, взглянув расслабленно и удовлетворенно, словно все уже решено.

Она схватила его за руку, но знакомый бархатный голос не дал свернуть ее на месте.

— Господин Квон, не ожидал увидеть вас здесь. Вы в качестве гостя или проводника?

— Добрый вечер Господин Ким, — До Хен мягко склонился перед ним. — Наш узел, конечно, участвует в аукционе, я его представитель.

— Значит ваша спутница одна из участниц?

— Именно так, девятый лот.

— Она прекрасна. По правде говоря, я надеялся повидаться с вашей матерью, она не приехала?

— У нее поток новобранцев, никак не может оставить их без присмотра. Может быть, я смогу помочь?

— Сомневаюсь. Это конфиденциальный разговор, он может подождать.

— Как угодно, судья.

— Вы представите нас? — он посмотрел на девушку.

— Разумеется, это Господин Ким Тэхо хозяин узла «Весы богини», а это моя Сон Эни. Она вам понравилась?

— Главное, чтобы она понравилась моему брату. Я бы хотел побеседовать с девушкой наедине, если вы не против.

— Вы так тщательно проверяете всех. Вашему брату очень повезло.

— Молодой Господин часто прислушивается ко мне, может быть вашей спутнице удастся произвести впечатление и это повлияет на исход аукциона.

— Лучше и не придумаешь. Передаю ее вам, Господин Ким, но не забудьте вернуть.

— Не беспокойтесь об этом.

— Чтож, тогда я отойду в мужскую комнату пока есть возможность, — До Хен сделал легкий кивок головой и ушел, передав запястье Эн в руку судьи.

— Хочешь, чтобы тебя прямо здесь похоронили? Ты привлекаешь внимание. Зачем скандалить начала? — ведя Эни под локоть в дальний коридор, стиснув зубы спрашивал Тэхо.

— Он вынуждал меня. Спасибо что вмешался.

— Научись держать себя в руках. Не реагируй на него.

— Я постараюсь. Тэхо, ты можешь отвести меня к Ену?

— Сдурела? К нему нельзя подходить до церемонии, а тебе тем более.

— Мне нужно ему кое-что сказать. Пожалуйста, это важно.

— Я же сказал тебе нет.

— Господин Ким, добрый вечер, — худощавый высокий мужчина лет пятидесяти поприветствовал судью.

— Господин Тян О Чже, рад встречи. Ваш узел тоже участвует?

— Да, мои спутницы вон там, — он показал костлявой рукой на двух девушек любующихся на неомодерны.

— Обе?

— Все верно.

— Это нарушение правил, вы обговаривали данный вопрос с молодым Господином?

— В этом нет нужды. Я временно занимаю должность Господина Кана.

— Что? Как это возможно? Заседания по назначению на пост еще не было, как вы могли стать хозяином его узла?

— По договору, господин Ким. Несколько лет назад, мы заключили сделку, и в документах был прописан пункт, в котором сказано, что в случае кончины одной из сторон, следующая берет на себя обязательства умершего минимум на год.

— Глава в курсе? Я не получал никаких документов на подпись, мне поверить вам на слово?

— Ваш отец лично подписал контракт, может он не посчитал нужным уведомить вас? — О Чже показал копии на гало изображении. — Видите, все по закону. По вашему закону, судья.

— Я разберусь с этим позже, мы еще увидимся.

— Какая спешка, вы даже не познакомили меня с этой очаровательной особой.

— В этом нет нужды, церемония не ваша. До встречи, — Тэхо взял Эни за руку и быстро повел дальше сквозь толпу.

— Пока что... — тихо сказал О Чже, отпивая шампанское, и посмотрел вслед уходящим.

— Кто это был? Новый хозяин «Наследия»?

— По всей видимости да, но мне это не нравится. Его узел занимается проституцией, дешевыми барами и клубами. У него нет никаких навыков к ведению бизнеса Собирателя.

— Тогда зачем ему еще один узел?

— Надеюсь скоро узнаю.

— Погоди, куда ты ведешь меня? Мне нужно к Ену, а если не поможешь я пойду искать его одна.

— Шантажировать меня у тебя не получится, просто иди за мной.

— Не буду, — она выдернула руку со злостью и остановилась. — Я сказала мне нужен Ену. Сейчас.

— Настырная... Я сказал мы не можем так рисковать. Что ты хочешь ему сказать? Давай передам.

— Хочу сказать ему лично.

— Так это твоя прихоть, а не что-то важное? Потерпишь до окончания церемонии.

— Потом будет поздно, ты не понимаешь?!

— Да что ты хочешь сказать?

— Что люблю его!

Тэхо опустил руки и пусто взглянул на Эн. Что-то внутри оборвалось. По какой-то причине ему не хотелось слышать об этом, и эти мысли он гнал прочь, хотя знал и понимал, что их отношения с братом стали очень серьезными.

— Говорила же важно. Ну? Теперь отведешь?

Тэхо продолжал стоять словно изваяние, не способный оторваться от лица девушки. Все слова расплывались как белый шум, и он опомнился только после того, как Эни начала махать руками прямо у него перед носом.

В садах она отличалась холодным рассудком, который не могли затмить даже чувства. Теперь идет на пролом, лишь бы заявить о них. Значит, никто не может держаться бесконечно. Тогда как долго смогу я?

— Ладно.

— О, спасибо, Тэхо, я знала ты не оставишь меня, — она хотела пойти, но сильная рука упала на плечо. — Что такое?

Судья опустился на колено и подвинул ее маленькую ножку ближе к себе, чтобы застегнуть застежку.

— А то упадешь.

— Я и не заметила, спасибо, — Эни смутилась. — Ну все идем.

Тэ провел ее в комнату, и велел ждать. Помещение было темным, похожим на одну из переговорных. Несколько кресел и диванов, в центре журнальный стол и главная трибуна с боку возле гало экрана. Окна закрыты плотными шторами, а единственным источником света являлись пара приглушенных неонов в теплых оранжевых тонах.

Через несколько минут в дверь зашел он.

— Ену. Знаю мы не должны были видеться сейчас, но должна сказать тебе, я долго не понимала, но теперь уверена, я...

— Не об этом хочешь рассказать? — он выставил телефон экраном вперед.

— Что это?

— Комната ожидания.

— И?

— Никого не узнаешь?

— М? Это... что?! — Эн проморгалась и снова взглянула на экран. — До Хен... А девушка рядом?.. Что за хрень? Я не понимаю... Это... Нет... Нет, нет, здесь что-то не так, дай посмотрю.

Он отпихнул ее руку словно осадил попрошайку. Девушка замерла, пристально всматриваясь в его лицо, которое теперь не выдавало ни проблеска на светлые чувства. Его пугающее хладнокровие предвещало беду, как затишье перед бурей.

— Ену, тут какая-то ошибка, это не я. Не знаю как это возможно, и кому понадобилось притворяться мной, но на видео правда не я, — с уверенностью в голосе говорила девушка.

— Хорошо, давай посмотрим дальше, я даже облегчу тебе обзор, — он зазумил изображение на х2, где «Эн» огляделась по сторонам, игриво улыбнулась и страстно впилась в губы До Хена усаживая в процессе на диванчик. — Все еще не ты?

— Нет... Какой-то бред, — внутри все противно съежилось, а виски больно запульсировали. — Лицо, волосы, одежда, но, н-но-но я не понимаю как...

Видео продолжалось. «Ни» расстегнула костюм и принялась орально ублажать своего проводника. С этого момента руки Эн стоящей здесь затряслись. Она смотрела не открываясь, пытаясь отыскать хоть какие-нибудь детали, опровергающие происходящее. Следом на экране До Хен прижал девушку к стене, рывком оголил грудь и захватил обе ноги на руки, совершая ожесточенные толчки.

— Ты рассказывала, что он взял тебя насильно. Разве это похоже на то, о чем говорила? — молодой Господин был крайне холоден и буравил своим сверкающим взглядом, стараясь не растерять ни единого движения в мимике и реакции Эн.

— Ену, — прижимая рот ладонью испуганно посмотрела Эн, теперь у нее наворачивались слезы, а градус тревожности нарастал. — Я не знаю, как доказать тебе, но клянусь это не я, поверь мне, я бы никогда... Не после того, что он сделал и не после того, что между нами произошло. Может быть это сфальсифицировано?

— Что ты несешь? Это произошло меньше часа назад. Запись не поддельная, она с камер наблюдения в моем, сука, доме! Ты не постыдилась трахаться в моем же доме.

— Но это не я! Услышь ты меня наконец! Не я! — срываясь на крик сиплым от бессилия голосом выдавала Эн и хваталась за темный роскошный пиджак парня.

— Твои оправдания бессмысленны. Нет, я бы еще мог поверить в то, что все очень хорошо сфабриковано, но факты говорят обратное. Посмотри сюда, лучше смотри.

Девушка начала витать в своих мыслях, чем вывела молодого Господина из себя еще больше: «Сюда смотри я сказал», — он схватил ее за волосы с затылка и поднес ближе экран телефона. — Разве у тебя нет такой же родинки?

Ену раздвинул в стороны ткань в зоне декольте, выставляя грудь Эн, на которой красовалась та же самая родинка. Она скрестила руки, пытаясь прикрыться, но парень ударил по ним, не давая ничего сделать.

— Хорошо потрахалась? Хочешь еще?

— Понимаю, как все выглядит, но в сотый раз повторяю там не я, — уверенно отвечала Эн.

— Ты держишь меня за долбоеба? Серьезно? Ты просто нечто. Я открылся тебе, был готов умереть ради тебя, пойти на все риски, был готов отдать тебе себя, а ты все это время прикидывалась. Какая же ты тварь.

— Все не так, я ничего не делала, почему не веришь мне? — плачь от бессилия над ситуацией усиливался и переходил в рыдания.

— Я верю своим глазам и фактам. Ты можешь опровергнуть их? Нет. Такой план у вас был? Втереться в доверие, надавить на жалость, наебать дурачка наследника, чтобы стать частью ядра, а потом обернуть меня против отца и устроить переворот. Кто инициатор? Квон Су Мэй? Или ее жертва аборта? Расскажи обо всем что знаешь и может уцелеешь.

Эни врезалась в его большие темные глаза, наполненные злостью, яростью, болью и никак не могла осознать, неужели это один и тот же человек стоит перед ней?

— Не молчи, отвечай.

Как будто все что было между ними в один миг вдруг кануло в лету.

— Говори! — Ену терял и без того хрупкое терпение.

— Зачем, если ты не слышишь меня?! Хочешь подтверждения твоим домыслам? Их не будет. Все что когда-либо говорила тебе правда, и я бы никогда не поступила так с тобой. Дай мне время во всем разобраться. Я найду доказательства, смогу все объяснить. Прошу, я ведь по-настоящему полюбила тебя, Ену, — девушка с мольбой в глазах и надеждой на благоразумие дотронулась ладошкой до его грудной клетки.

— Ложь, — он быстро схватил ее за длинный край цепочки на шее, обмотал на пальцах и дернул вниз.

Прочное украшение плотно сомкнулось на шее и Эни вынужденно рухнула на колени. Она потерялась от неожиданности, а через секунду вдруг вспомнила, как Тэхо грозился надеть на нее эту цепочку. Теперь стало ясно в чем смысл и почему Квон Су Мэй добавила именно ее в церемониальный образ. Это буквально символ подчинения и покорности. И положение Эн на данный момент отражало суть дальнейшего заключения прав на собственность. Владеть кем-то, лишая собственной воли всего лишь обыденность для этой нововыстроенной системы ценностей. Это норма. Кто-то правит, кто-то преклоняется.

Он не сделает ничего, что навредит мне. Он обещал. Был искренним. Я должна поверить ему, если хочу, чтобы он верил мне. Должна сделать все возможное и убедить в своей непричастности.

— Ты так долго стремилась стать моей собственностью. Совпадают ли твои представления с действительностью? Я ведь не разочаровал тебя, правда солнышко, — он натянул цепь выше и ближе к себе чтобы поднять голову Ни. — Сидеть. Я не велел тебе вставать.

— Но ты делаешь мне больно.

— Это ничто по сравнению с твоим предательством. Ты была мне очень дорога, Эни.

— Ену, позволь...

— Господин, — сурово возразил тот.

— Господин... — повиновалась Эн, не веря, что он заставляет ее говорить это.

ЭНИ, Я БУКВАЛЬНО ТОЛЬКО ЧТО ПРИЗНАЛСЯ ТЕБЕ В ЧУВСТВАХ...

— А теперь покажи свои навыки, — он поймал обеспокоенный взгляд и добавил. — Обслужи своего хозяина.

... У МЕНЯ НЕТ НИ МАЛЕЙШЕГО ЖЕЛАНИЯ ДЕЛАТЬ ИЗ ЛЮБИМОЙ ДЕВУШКИ ПИТОМЦА

В памяти его слова звучали также четко как слышала сейчас совершенно обратное.

— Нет. Я не стану ничего делать.

— Забыла с кем разговариваешь? — он схватил ее за челюсть болезненно сжимая. — Свои прихоти можешь засунуть глубоко в глотку, как и мой член. Я трясся над тобой, будто ты сделана из хрусталя, но ты показала, что не такая уж и хрупкая. С этого момента буду поступать с тобой соответственно, как того и заслуживаешь. Открой рот и делай свою работу. Ты же хочешь, чтобы я купил тебя, не так ли? — он достал его из идеально сидящих на нем, пошитых на заказ брюк и собрал волосы Ни в хвост придерживая обеими руками.

— Господин, я не хочу, пожалуйста. Все должно было быть иначе, — вновь нахлынувшие слезы скатывались по щекам, растворяясь солью на трепещущих губах.

— Мне плевать на твои желания, будешь делать что прикажу, — он смотрел на нее презрительно сверху вниз, растворяясь и теряясь в той самой мутной зелене, блестящей от слез в молящих испуганных глазах.

Он непреклонен. Так вот как ты ведешь себя с теми, кого не любишь, Господин. Как же долго ты скрывал свою иную сторону. Показал ли ты мне ее если бы не случай? Неважно. Если не послушаюсь, он заставит, а сделаю как велит сломаюсь сама. Выхода нет нигде.

Эн обхватила головку губами и закрыла глаза, чтобы скрыться от позора, но рывок цепочки вверх заставил ее открыть их и прокашляться от удушья.

— Смотри на меня.

— Ты не тот, кого я знала, — посмотрела она на него, а по краям глаз скатились слезы.

— Я именно тот к кому тебя посылали. Постарайся выполнить свое предназначение, — он склонился чтобы сказать это более грубо и тихо, затем запихнул свой член ей в рот до основания.

Эни тут же отшатнулась и снова начала кашлять.

— Мне это надоело.

Ену схватил ее за голову и принялся грубо трахать глотку, входя все глубже, и не обращая внимания на слюни, слезы и стоны. Продолжая в среднем темпе, он периодически останавливался на пару секунд оставаясь в горле полностью, пока рвотные позывы не заставляли его выйти и снова налаживать темп. Для

Эни не выдавалось и мгновения чтобы вздохнуть, из-за чего дыхание стало сильно учащенным и переходило в рык, а из-за натянутой цепи в глазах сгущалась тьма, но каждый раз перед тем, как она хотела отключиться Ену похлопывал ее по щекам и продолжал.

— Хватит, хватит, — просила Ни, но в ответ получала лишь новый толчок внутрь гортани.

Обилие густой слюны накапливалось и скатывалось по подбородку, капая на ее грудь. Ену был так сильно зол, что совсем не щадил Эни. Он абсолютно слетел с катушек и не остановился даже когда у девушки уже не было сил как-либо удовлетворять его.

— Выглядишь уставшей, разве не привыкла каждый день сосать член До Хена? Мой на вкус не такой?

Эни не могла ничего ответить, она лишь заикалась и трясущимися руками пыталась вытереть свое лицо.

— Я из тебя все соки выжму. Иди принеси мне подушку, — девушка покорно на ватных ногах поползла к дивану. — В зубах неси.

С каждым новым поручением, с каждой выроненной бесчувственной фразой в сердце Эни втыкалась игла. Думала, если будет молчать, то он закончит с ней быстрее и уйдет, но каждая минута будто тянулась вечность.

Как только подушка оказалась у Ену он подложил ее себе под колено и прижал Ни головой к полу, приподнял ее попу выше и расставил ноги. Эни уже приготовилась к тому, что ее ожидает внутри промежности, но внезапно услышала звук бряцающего металла, а после паузы раздался оглушительный визг и смачный удар ремнем по ягодицам. Девушка попыталась подняться, но Ену рывком прижал ее щеку обратно.

— Давно пора было поставить тебя на место, ведь не думала так легко отделаться за то, что сделала?

— Я ничего не делала, — скулила надрывно девушка, зарываясь в слезах от боли.

И снова послышался хлесткий удар и громкий крик. Затем снова. И снова. После попытки девушки вновь подняться, Ену связал ей руки за спиной, и уже полностью порвал платье, затем сел на пол и положил к себе поперек, так что ее попа была у него перед глазами. Положив подушку и приподнимая Эн еще выше, он снова ударил, оставляя кроваво красные полосы. Бил сильно, а чтобы не слышать криков засунул в рот свои пальцы и заставил посасывать. Он смог успокоиться лишь тогда, когда вся задница приобрела оттенок цвета только что пущенной крови. Теперь он был готов войти.

Ену встал на колени. Его член уже стал слишком твердым и желающим, он болезненно пульсировал и хотел насыщения. Когда головка коснулась, парень удивился.

— Какая лживая. Посмотри на себя, разве можно стать настолько мокрой, если неприятно? Пытаешься показаться невинной, а сама во всю наслаждаешься, — он ударил ладошкой по ее киске и Эн вскрикнула.

— Это не так, я не хочу, не надо так делать.

— Как делать? — он снова ударил ее по припухшей и изнывающей промежности и снова послышался крик и скулеж подчиняющейся.

— Остановись, пожалуйста, нет.

— Даже сейчас ты продолжаешь врать, — Ену схватил ее прижатую голову и развернул к себе заставив сильно извиться. — Хоть раз скажи правду, скажи, чего ты хочешь прямо сейчас, скажи.

— Нет, — она яростно посмотрела на него.

Ену разгневался и ударил по ее киске ладошкой еще несколько раз, пока не сделал неглубокий рывок внутрь, и снова ударял. Каждый раз содрогаясь то от боли, то от внезапной волны удовольствия, Эн кричала и плакала. Она намеревалась отмолчаться, но похоже это не сработает. После нескольких десятков ударов Эни поняла ей нужно дать ему то, чего он хочет, только тогда ее мучения прекратятся.

— Пожалуйста, хватит, останови это, останови, Господин.

— Хочешь что-то сказать мне? Я слушаю.

— Возьмите меня, Господин, прошу, — выдавила Ни.

— Еще раз, — он снова ударил ее по киске.

— Трахните меня, Господин, умоляю вас, хочу почувствовать вас внутри.

— Что за грязная шлюшка, открой рот, — Эни послушалась, после чего Ену оставил ей сгусток своей слюны. — Не смей глотать пока не разрешу, ты поняла меня?

— Угу, — промычала Эни.

Ен взял девушку за руки и потянул на себя, пристраиваясь сзади. Теперь она выгнулась, и ее щелка раскрывалась сама собой ожидая гостей. Молодой Господин и сам уже был на грани. Он вошел сначала на половину и медленно протиснулся до самого конца выдав низкий стон на выдохе, а Эни приняв все в себя не имела возможности даже пикнуть, ведь ее резервуар для хранения — рот был закрыт и упаси Господь она его откроет. Единственное на что была способна — громкое мычание.

Ену оставался медленным, плавно выходя и снова входя каждый раз заставлял свою собственность принимать его полностью. Свободной рукой он умудрялся ласкать ее торчащие соски на выпяченной груди.

Удовольствие, боль, обида и любовь смешались как химические элементы в колбочке. Эн боялась того, что испытывает наслаждение от этих действий и старалась противиться, однако стоило ей это сделать боль физическая и моральная возвращалась, пронизывая все тело.

Ненасытному Господину все было мало, мало ее страданий и мучений. Он хотел больше. Сняв заколку с волос Ни, закрепил ее на одном соске. Девушка поморщилась, а Ену почувствовал, как сильнее сжались стенки влагалища. Неторопливыми глубокими толчками он продолжал изнурять Эни, прикрепляя следующую заколку на второй сосок.

— Открой рот, — приказал наследник.

Он накопил побольше слюны и придерживая за подбородок сплюнул ей в рот.

— Увижу, что проглотила хоть немного или открыла рот без разрешения, выведу тебя в центр зала прямо на церемонии и сделаю все с самого начала на глазах у толпы. Все поняла?

— Угу, — отозвалась Ни.

Сердце бумкнуло. Теперь все соображения были направлены исключительно на сохранение слюны. Непонятная волна экстаза прошибла ее как током. Лицо стало мокрым, на щеках красовался яркий алый румянец, а в глазах царили пустота и отчаяние.

Он не может быть правым. Почему мне это нравится? Не хочу становится такой. Я смогу, не позволю этому случится, выдержу, выдержу, ВЫДЕРЖУ... Мгхм... Мммм...

Ену облизал большой палец и применил его ко второй дырочке понемногу разрабатывая и наращивая темп. Девушка тут же отрицательно замычала и попыталась повернуться, но Ену натянул посильнее ее руки и вошел. Резко и глубоко. Ему нравилось играть с ней, видеть, как сменяются эмоции на ее лице. Он до безумия наслаждался этим, но больше терпеть не мог, а потому ускорился. Оба сильно вспотели и находились на грани.

Теперь, когда он заполнял почти все ее дырочки, одну членом, другую пальцем и двигался намного быстрее, тело Эни сгорало от этой синергии. Голова кружилась. Не понимала то ли ей настолько хорошо, то ли настолько плохо.

В совокупи со всеми предшествующими действиями у девушки не было никаких шансов. Она пронзительно замычала и кончила вместе с Ену, который с рыком излился внутрь. Когда все закончилось, Эн упала на пол. Ее колени заметно истерлись, а снизу по ляжкам вытекала наполненная до краев сперма.

— Глотай, — сказал тот.

Эни послушно избавилась от своего бремени, которое прошло как ком в горле.

— Молодец, теперь оближи и сделай тоже самое, — он подставил его к лицу Эн.

Она выполнила указание, после чего Ену застегнул штаны и встряхнулся. Порыскав в столе, молодой Господин достал пистолет и принялся молча проверять магазин с патронами.

— Убьешь меня?

— Не сегодня. Ты всего лишь пешка, но может еще понадобишься.

— Значит До Хен?

— Волнуешься за любимого?

— Можешь... развязать.

— Думаю и сама справишься, ты ведь была одной из лучших, верно? — с этой последней фразой он ушел, оставив измученную девушку лежать на полу со связанными руками, грязную и голую.

Слез не осталось, все что могло разорваться внутри уже разорвалось и оставило после себя неизгладимую пустоту, брешь. Почти сразу, как Ену оставил ее, Эн услышала звук каблуков, приближающихся к комнате. Она не двигалась в надежде что сюда никто не заглянет, однако шаги целенаправленно устремлялись в ее сторону.

Вот и все. Мне конец.

— Паршивенько выглядишь, но не переживай, когда мы закончим, ты будешь выглядеть еще хуже.

Этот голос.

Эни попыталась поднять голову, но тут же ей поднесли какую-то маску и плотно приложили. Она вдохнула газ и через минуту уже потеряла сознание, увидев лишь размытое улыбающееся лицо девушки.

Тем временем в главном зале Ену уже навел шума. Он ворвался можно сказать с ноги выстрелив в микросхему главной массивной конструкции млечного пути, парящей в воздухе, и она рухнула вниз, прибив к земле всех, кто не успел вовремя среагировать, насмерть. Все немедленно заметались, кто-то кричал, кто-то плакал, кого-то тошнило, некоторые старались медленно продвигаться к дверям, другие же понеслись к выходу сломя голову. Церемония расстроилась и разрушил ее никто иной как главный виновник торжества, чему был охренительно рад.

Ену чувствовал себя последней мразью. Он хотел сделать что-то что облегчит боль, которую причинил ему любимый человек и которую причинил в ответ. Хотел, чтобы его ненавидели, чтобы видели тем, кем он должен был быть на самом деле. Больше сил сдерживаться не осталось. Если раньше не быть отвратительным человеком ему мешал он сам, искренне полюбив и потерпев поражение он обнулился, а в зачатке были лишь жестокость, власть и контроль. Он тот, для кого открывались любые двери, Бог в криминальной империи своего отца, второй по значению. И если кто-то осмеливался перейти ему дорогу, надолго в живых не оставался.

Квон До Хен, где же ты грязная крыса? Сбегаешь первым с тонущего корабля? Так запросто бросил свою поддельницу, ну просто герой.

Пытаясь разглядеть в мечущейся толпе представителя «Цветущих садов», Ену убирал с своего пути всех неугодных: охрану, которая хотела остановить своего Господина, случайно налетевших гостей, прислугу, призывающую прекратить панику, все падали к его ногам уже мертвыми или ранеными, а он продолжал видеть вдалеке того самого ферзя, нарушившего его нирвану.

К разочарованию Ену нагнать беглеца не удалось, тот скрылся с вечеринки словно его никогда здесь и не было. Быстро проверив передний двор, наследник вернулся в зал, где слышался лишь женский плачь, стоны раненных и хруст разбитых сломанных вещей по полу. Разгоралось противно клокочущее чувство вины. По щекам предательски покатились слезы. Он посмотрел на второй ярус и увидел отца.

— Теперь ты гордишься мною па-па? Видишь все это? Твой сын сделал. Да. Это я. Я! Таким же ты всегда хотел меня видеть. Уничтожающим все вокруг. Все... Я тот, кого ты создал! Так почему великий Нам Ки Джун смотрит на меня с презрением?! Сколько еще людей мне нужно убить? А? Сотню? Тысячу? Три тысячи? Сколько, отец?! На сколько гадким мне стать, чтобы порадовать тебя? За все годы я не смог добиться от тебя ни единого, мать его, хорошего слова, ни одной улыбки. Ты гребаный камень, блять! Просто скала! — Ену схватил ближайшую металлическую палку и принялся громить уже и так разрушенные вещи, его гнев требовал выйти наружу. — Пошли нахер отсюда! Вон! Проваливайте все, я вас всех ненавижу! Пошли все вон!

К концу своей исповеди-истерии молодой Господин осел на пол. По его рукам и лицу стекала кровь, а опустошенный взгляд направлялся в пустоту. Наверху за ним спокойно наблюдал Господин Нам. В огромном зале нависла тишина.

Так не проронив ни слова глава ушел прочь, а его сын измученно смотрел вслед и теперь остался совсем один.

Я снова все сломал. Как в детстве.

***

Пробуждение Эни было ободряющим. Ее окатили холодной водой из ведра, и та мгновенно пришла в себя. Зрачки забегали по неизвестному месту: серая комната без окон; рядом новый чистый матрас; старенький туалет; раковина и зеркало покрытые давнишней ржавчиной; вдали замызганный стол и пара стульев; еще дальше решетка; по углам наверху камеры видеонаблюдения. Проморгавшись Эн отстранилась назад и обнаружила на себе мокрую прилипшую ткань, как простынка и железный ошейник на цепи, намертво вкрученный в пол. Она прощупывала крепления трясущимися от холода пальцами, а сама продолжала бегать глазами вокруг, пока не сфокусировалась на неизвестной.

— Проснись и пой, — девушка бросила ведро в угол.

— Ты кто? — пытаясь пропершить горло и забиваясь все дальше в угол спрашивала Эн.

— Твоя надзирательница.

— От кого ты?

— Быстро догадалась. До Хен передавал привет.

Вот ублюдок.

— Где я?

— Там, где никто тебя не найдет. Неподалеку от стены есть заброшенная тюрьма в подземелье, вход сюда знаю только я и Господин Квон. Мы будем сидеть здесь пока наверху все не уляжется, и он не сможет забрать тебя на родину, но скучать нам не придется, уж поверь.

— Сними с меня это, — Эни потрясла цепью.

— Не могу, — беззаботно расхаживая по полупустой комнате объясняла девушка.

— Почему?

— Хмм... — игриво, словно лиса она посмотрела на Эн и присела на корточки близко опускаясь к ее лицу. — Хороший вопрос, но очень смешной. А хочешь... вместе поищем ответ на него?

Надзирательница зарылась носом в ее волосы, глубоко вдохнула и выдохнула с нескрываемым наслаждением, с каким говорила все время, затем медленно взялась за край ткани и начала оттягивать ее вниз, оголяя тело Ни.

— Отвали, — Эни попыталась остановить ее, но сильная рука инициаторши среагировала молниеносно.

— Чего ты боишься? Я такая же девушка, тебе нечего стесняться. Мы одинаковые.

— Лучше отойди от меня и не приближайся.

— Грубиянка. Может будешь более лояльна к своему отражению?

Надзирательница отвернулась. Ее волосы и тело изменялись прямо на ходу, а когда та развернулась Эн не могла поверить своим глазам. Перед ней стояла точная ее копия. Все непроходящие шрамы, родинки, каждый миллиметр тела был идентичен оригиналу. Ни онемела.

— Так лучше? — нагая копия присела на стул перекидывая ногу на ногу.

— Не понимаю. Что ты такое?

— Человек. Как и ты.

— Что? Нет, подожди. Видео, которое показал мне Ену. Это была ты?

— Так натужно пытаешься соединить все ниточки. Прелесть.

— Отвечай на вопрос.

— А если не отвечу, что сделаешь?

Эни умолкла. Не в ее положении было диктовать условия, даже если очень хотелось.

— Сообразительность. Это мне в тебе всегда нравилось, а умение заткнуться в нужный момент вообще на вес золота. Веди себя хорошо и будь вежливой, тогда получишь ответы.

— Значит ты меня знаешь.

— Немного.

— Ага. Ладно, легче не стало, но... Ам, ты... Ты помогаешь До Хену да? Чего он хочет? Какова цель вот этого, — девушка потрясла цепями.

— А сама как думаешь?

— Слушай, если б я знала, наверное, не спросила тебя верно?

— Ты злишься, понимаю. Это вполне естественная реакция человека, которого держат в заложниках неизвестно где, неизвестно кто и неизвестно для чего. Тебе страшно. Ты здесь одна, а твой сторожевой пес впал в бешенство. Как печально. Кто знает вспомнил ли он вообще о тебе в тот вечер, заметил, что исчезла? Жаль, что ты влюбилась не в того мужчину.

— О, правда? Так вот как выглядит сеанс у психолога. Может тогда рассчитаешь меня, и я уйду и дальше копаться в своем грязном белье?

— Неверные решения принимаешь ты, а гнев вымещаешь на мне. Так обычно мы все и поступаем. Слишком горды чтобы признать свои ошибки.

— Это не ошибка, ясно? У всех есть трудности, все поступают неправильно время от времени, но это не повод забыть обо всем хорошем.

— Верно. Это повод сказать я тряпка, не признающая ужасный поступок своего парня.

— Какого черта? Нет, серьезно, чего ты добиваешься? Пришла чтобы учить меня морали? Я взрослая девочка и как-нибудь сама разберусь, а вот что ты за нечто все еще большой вопрос и не тебе указывать мне на изъяны.

— Ты права. В конце концов на цепи сейчас сидишь ты, а не я.

— Да, но это из-за тебя я здесь.

— Возможно. И еще возможно ты своими решениями завела себя в тупик, из которого теперь не можешь выбраться.

— Ты ничего не рассказала. Мне нужно знать кто ты, зачем я здесь и что нужно До Хену, а не выяснять на сколько ужасна стала моя жизнь.

— Ты устала. Думаю, тебе нужно время отдохнуть.

— Что? Нет, постой, ты просто уйдешь?

— Да, а почему нет?

— Потому что я ничего не узнала! Скажи мне зачем я ему, что он хочет и убирайся!

— Такая нетерпеливая. Я оставлю это здесь чтобы тебе не было скучно, — странная девушка кинула блокнот с ручкой на пол. — Если увижу, что ты пытаешься сделать с собой плохие вещи, передам Господину и твоим родным придется туго. Надеюсь, ты меня услышала.

— Да провались ты и твои сраные подачки!

Эни схватила «подарок» и кинула в надзирательницу. Тот пролетел ровно возле ее щеки и казалось поцарапал, но когда девушка взяла вещи и подошла к Эн, ее лицо выглядело ни капли не пострадавшим.

— Не советовала бы ругаться со мной. Я мила по отношению к тебе, только потому что ты мне нравишься. Нам придется пробыть тут около месяца, пока вопрос с твоим таинственным похищением окончательно не закроется. Я даю тебе возможность не сойти здесь с ума и делаю это по своей воле, а не по приказу. Поэтому перестань быть упрямой сукой и забери это, — надзирательница с силой приложила к груди Эн блокнот.

— Я должна сказать спасибо? — не сдвинувшись с места, но прижав рукой данное ответила заключенная.

— Это называется сострадание. За него не говорят спасибо.

— Лицемерка.

Загадочная девушка не стала ничего отвечать. Она лишь усмехнулась, провела по подбородку заложницы своим «коготком» и удалилась.

Свет погас, что должно было означать наступление ночи. Эни сидела на своем матрасе возле стены и вертела в руках ручку, изредка пощелкивая ею.

Поведение, манеры. Слишком похоже на нее. Может быть клон? Хотя нет они ведь обладают одинаковым генотипом, а это непойми что: на ходу меняется; нельзя поранить. Мутация? Слишком странно. Она ничего мне не сделала, но внутри все так сильно сжималось. Было жутко.

Эн тонула в размышлениях. Поднеся ручку к горлу, она все думала стоит ли продолжать бесконечную череду мучений, если можно покончить с этим. И голос из воспоминаний напомнил об одном разговоре.

— Что ты пыталась сделать? — разъярённо отчитывал До Хен.

— Не хочу жить с этим клеймом всю жизнь.

— По-твоему смерть избавит от позора?

— Нет, но от тебя...

— Вот как? Так противно понимать, что ты моя?

— Я не твоя, отпусти. В мире столько девушек, каждый человек заменим. Зачем продолжаешь? Ты и так испортил мою жизнь, тебе все мало?

— Мне всегда будет мало тебя. Плевать на остальных, я люблю тебя одну, Аня.

— Не называй меня так, ты не имеешь права.

— Ладно, дам тебе шанс. Можешь избавиться от меня.

— Правда? Как?

— Конечно, вот, держи, — парень протянул ей пистолет. — Дам тебе возможность уйти, навсегда. Ты пытаешься сделать это постоянно после встречи в беседке. Так валяй. Убей себя.

— Я...

— Чего ждешь, давай. Так долго к этому стремилась, что случилось?

— Я не знаю.

— Давай же! — он положил пистолет ей в руки и направил дуло на подбородок. — Нажми на курок и все закончится как ты и хотела, ну же.

Внутри завязался узел из страха.

— Я н-не хочу, — дрожащим голосом отвечала та.

— Как не хочешь? Выходит ты лгунья?

— Нет, я просто хотела закончить это.

— Так вот же, заканчивай.

— Но не так! — рывком девушка опустила ствол.

— Ты не можешь. Слабачка.

— Да, ты прав, я хочу жить. Боюсь умирать, кто не боится?

— Дошло до дела, и ты сдулась. Пустословка. Вечно твердишь, что будут страдать родные, но нет, дело не в них. Просто ты трусиха. Поэтому караешь других людей, чтоб не сдохнуть самой. Только храбришься, а правда в том, что боишься смерти больше, чем быть униженной. Ты будешь терпеть и жить столько сколько сможешь. В тебе нет духа остановить меня, потому что нет контроля даже над собой. Трусливая, жалкая, нерешительная. За это будешь страдать всю свою долгую жизнь, а проживешь ты очень долго я уверен, но клеймо, оставленное мной, никуда не исчезнет. Оно не на теле, оно в твоей голове.

Эни опомнилась и с криком воткнула ручку в матрас.

Обреченная на жизнь в муках. Да будет так. Пусть судьба сама решает, когда придет мое время уйти, а пока я продолжу волочить свое жалкое существование любым способом.

День второй.

Сегодня надеялась получить от нее ответы, или хотя бы один, но лучше бы она никогда не входила в ту скрипучую дверь. Теперь ее появление означало надвигающиеся испытания. Облик не изменился. Все та же нагота и копия меня.

— Время завтрака.

— Который час?

— Семь, — неподалеку она поставила миску с едой и толкнула ко мне. — Ешь.

— Сама ешь. Что это? Пахнет отвратительно. За собаку меня держишь?

— Извини, милая, что не принесла тарелку с фруктами в твой номер люкс.

— Эта дрянь очень тяжелая и натирает мне шею, — я сменила тему.

— Иначе бы ты с легкостью освободилась.

— Почему не сменишь внешность? — и снова другая тема.

— У тебя может быть неадекватная реакция. Изменюсь, когда посчитаю что ты готова.

— К чему?

— Меньше знаешь, крепче спишь. И лучше съешь что-нибудь, это единственный прием пищи.

Я поморщилась, но все же нехотя покопалась в тарелке. Корка хлеба среди этого месива показалась наиболее аппетитной, если такое обозначение вообще имело место быть. Я прижалась к стене, а она смотрела как я кусочек за кусочком отгрызаю от затвердевшей корки. Чувствовала этот визит не только чтобы покормить заложницу. Когда с трапезой было покончено она заговорила.

— Ты смущаешься меня?

— Что ты имеешь ввиду, — поправляя покрывало на груди ответила я.

— Твое тело. Ты скрываешь его от меня.

— Чего не скажешь о тебе.

— Потому что мне нечего стесняться. И ты откройся.

— Не хочу, зачем мне это? Тут и так холодно, а эта ткань единственное что может согреть меня.

— Единственное ли?

— Ну, если дашь мне какую-нибудь одежду и одеяло это решит проблему.

— У меня есть кое-что получше пары тряпок.

Надзирательница села рядом со мной бок о бок. Пришлось слегка попятиться, но она в тот же миг придвинулась следом. Ее глаза не переставали блуждать по мне, и я занервничала.

— Ты растеряна.

— Даешь повод.

— К чему?

— Насторожиться.

— Думаешь я что-то задумала?

— Это очевидно.

— Кажется, мне стоит поработать над своей скрытностью.

Ее рука проскользнула по полу и забралась под мою ткань, затем коснулась бедра углубляясь по зоне бикини вниз. Мое возмущение не заставило себя долго ждать. Откинув ее от себя, я поспешила отдалиться так далеко на сколько это возможно, но она схватила меня за цепь и рывком подтянула к себе так что закружилась голова и только спустя несколько секунд поняла, что ее язык свободно блуждает в моем рту как у себя дома. Опешив, я пнула ее в грудь, однако она оказалась сильнее и быстрее. Цепью обвязала мои руки по швам на талии и крепко стянула. Так как ткань все еще оставалась на мне ей пришлось связать меня вместе с ней, за исключением зоны декольте и моя грудь была выставлена на показ.

— Рихнулась?! Не трожь меня! — я сильно толкнула ее ногами.

— Ты спрашивала меня зачем ты здесь?

— И? — запыхавшись отвечала я пытаясь высвободиться.

— Тебе доводилось видеть девушек, обслуживающих мужчин? Замечала в них некоторое сходство? В глазах больше не горит тот самый завораживающий огонек, не тлеет надежда на другую жизнь. Знаешь почему? — она взглянула в мои ошарашенные бегающие глаза и широко улыбнулась, обнажив зубы. — Ты все поняла, да? Они смирились.

— Не ровняй меня. Ену, Тэхо, они все поймут и будут искать.

— Наше местоположение хорошо скрыто, на поверхности кроме земли ничего нет, пусто. Как они найдут тебя даже если захотят?

Она снова ядовито улыбнулась. Я не могла переставать ужасаться. Как мое же отражение может сводить меня с ума и так сильно пугать.

— Ты говорила мы возле стены, в старой заброшенной тюрьме.

— Уже как пятнадцать лет. Отсюда не слышно криков и кроме нас двоих и крыс никого нет.

— Но есть электричество, и ты как-то связываешься с ним, выходит способ есть.

— Умная девочка, но этого мало чтобы сбежать от меня.

— Отпусти меня. Зачем прислуживаешь ему? Да, я не знаю тебя, не знаю кто ты и что с тобой случилось, но давай выберемся отсюда вместе. Расскажем Ену о подставном видео, его отец ученый, он придумает как помочь тебе.

— Аха-ха-ха. Глупая, с чего ты взяла что мне нужна помощь? Моя задача сломать тебя как женщину. За себя бы лучше переживала. Помочь. Ну ты смешная.

— Тебе ведь не обязательно это делать.

— Мое мнение здесь мало кого заботит, как и твое. Пора привыкать. Придется подчиняться не единожды, но ты можешь выбрать как именно: ломать тебя насильно, изнуряя пытками или перестанешь упрямится и сама сделаешь как тебе велят.

— Первый и последний кому я могла позволить подобное был Ену. Никто другой не получит от меня одобрения, уяснила?

— Значит нас ждет долгий путь. Господин Квон желает получить новую версию тебя.

— Черт, черт, черт, — закричала я во все горло истошным криком пытаясь вновь сорваться с цепи, но это только оставило новые ссадины и раны.

Надзирательнице пришлось повалить меня на землю и сесть сверху. Истерика не прекращалась, тогда она оставила яркую пощечину. Сначала одну, а следом вторую. Я утихомирились.

— Развяжи меня... — тихо прохрипела.

— Вечером. До тех пор будешь наказана. Кстати, если отлижешь мне, могу развязать пораньше. Хочешь сяду тебе на лицо прямо сейчас?

— Подожду до вечера, — отвернувшись тускло бросила я.

— Дело твое, — коротко ответила девушка и ушла.

Я пролежала неподвижно до ее возвращения. Тело заныло стоило только мне двинуться, а когда цепи спали посиневшие конечности рухнули плашмя. У меня не получалось поднять руки около нескольких минут, они просто болтались как тряпочки и моей смотрительнице показалось это невероятно забавным. Несколько раз она поднимала их вверх и отпускала, наблюдая как они падают и хихикала себе под нос. Либо у нее правда не все дома, либо в детстве не доиграла.

День третий.

От голода силы покидали меня, а чтобы противостоять ее ненормальным забавам мне нужна была энергия, поэтому все же заставила себя похлебать это непойми что. Она никогда не приносила столовые приборы, мне пришлось справляться руками и отпивать с краешка тарелки. Когда делаю это чувствую себя унизительно, что в свою очередь очень радует ее. Психованная кукла. Спасибо и на том, что не макнула меня головой в эту жижу. Уже легче.

— Почему воду не пьешь?

— Потому что в остальные дни ты ее не приносила, если хочешь, чтобы выпила, значит что-то подсыпала туда.

— Разумно, но тебе не о чем волноваться, это всего лишь успокоительное.

— О, я спокойна. Оно мне не понадобится.

— Хочешь избавиться от меня на сегодня — выпей.

— Нет.

— Ответ неверный, — она подошла ко мне, надавила на челюсть и влила содержимое в глотку. — Совсем не больно.

— Да пошла ты, сука.

— Да, да, уже ухожу, как и обещала, хи-хи.

Девушка унесла посуду и действительно оставила меня в этот раз. Еще и подушку принесла. Навряд ли из-за хорошего поведения.

Приблизительно через час я стала ходить по своему радиусу, куда дотягивала цепь, туда и обратно. Со мной происходило что-то непонятное: бросило в пот; пересохло в горле; тело покрылось мурашками; в голове туман, а внизу с каждой минутой тянуло все больше и больше.

Я пробовала побегать, поприседать, умыться, но ничего не помогало, моя промежность непрестанно ныла и становилась мокрой. В голове вспыхивали образы о нас с Ену в самых неприличных позах, ситуациях, и если это я еще могла понять, то схожие образы с Тэхо заставляли каждый раз бить себя по щекам, чтобы опомниться, хотя это только усиливало мое желание успокоить непрекращающийся зуд.

Как бы ни старалась причинить себе физическую боль или использовать холодную воду, все было бесполезно, пока не нашла применение этой подушке. Я смогла продержаться до тех пор, пока свет не выключился, после чего мое изнывающее тело само ринулось. Села верхом на подушку и начала ерзать взад, вперед. От трения мне становилось лучше. Страшный зуд постепенно перерастал в нечто приятное, ощущался как легкий ток по телу.

По комнате раздавались тихие подавляемые стоны и тяжелое дыхание. Я терлась о вещицу стараясь найти успокоение, хотела перестать думать обо всем эротическом, что преследовало весь день. Требовалось снять с себя это бремя.

Спустя некоторое время бурно развивающегося сценария в моей голове и постоянно ускоряющегося трения о подушку нутро приятно замерло, а я глубоко и облегченно выдохнула. Отдышавшись, привела себя в какой-никакой порядок и легла спать, осыпая укорами за содеянное.

День четвертый.

Когда проснулась первое что увидела — ее лицо перед носом. Я испугалась и рефлекторно отпихнула смотрящую подальше, однако ту это ничуть не оскорбило. Она не переставала приветливо улыбаться мне.

— Что ты делала? — осматриваясь я потребовала объяснений.

— Ждала, когда проснешься. Кстати, выглядишь слегка раздраженной, что-то не так?

— Ты... ненормальная? Меня держат на привязи хрен пойми где. Голую. Кормят помоями, и какая-то чокнутая занимается подавлением во мне личности чтобы сделать подстилку для своего босса. Что-то вообще идет так?

— Должна поправить, До Хен не мой босс, — надзирательница снова поставила миску на пол и слегка толкнула в мою сторону, усаживаясь поудобнее на стул. — Он мой любовник.

От ее неожиданного заявления похлебка пошла не в то горло, и я закашлялась. Девушка терпеливо дожидалась последующего вопроса, когда я закончу «умирать».

— Вы встречаетесь?

— Нет, просто спим вместе. Иногда болтаем.

— Спите означает просто лежите в одной кровати?

— Трахаемся.

— А, ладно. Тогда... тогда что я здесь делаю?

— Готовишься стать его девушкой.

— А ты получается кто?

— Способ отвлечься, снять напряжение. Запасной вариант. Называй как хочешь. Я помогаю ему, взамен он позволяет быть рядом, это все чего я хочу.

— Вот так просто?

— Да. Это ты привыкла все усложнять. Копаешься в себе, в других, вечная жертва. Помогите, спасите, я вся такая несчастная забитая заечка.

— Я никогда так не говорила. Хочешь казаться лучше меня? Ради него? Он просто пользуется тобой, неужели не видишь?

— Как и ты использовала любимого человека, а потом он тебя, — она выгнула бровь.

— Нет, что ты несешь? Ену, конечно, перегнул палку... Сильно перегнул, но этого бы не было если б не ты. Когда выберусь отсюда я расскажу ему правду и все встанет на свои места.

— Значит закроешь глаза на то, что он сделал и простишь его? Как ты там сказала? Вот так просто? То есть, по сути, твои убеждения и правила работают на кого-угодно кроме тебя самой. Я просто пытаюсь разобраться, хотя знаешь... Ты права. Расскажи ему все, только честно, ничего не утаивая. Абсолютно все.

— На что намекаешь?

— Сущая мелочь. Как например твои эротические фантазии о старшем брате Ену. Это же не помешает откровению, верно?

— Что? Какие... Я не...

— О, Тэхо, тэхо, да, тэхо, — томным скулежом надзирательница пародировала услышанное недавно.

— Перестань! — я швырнула в нее миску, но та врезалась плашмя в стену, даже не задев ее. — Перестань...

— Интересно, как это было в твоем воображении? Он был грубым? Или сама отдалась? Или они были вдвоем? О, Господи, с двух сторон? — она наигранно прикрыла рот ладонью.

— Закрой пасть! Ты что-то подсыпала мне. Я была не в себе, там был...

— Возбудитель, да. Препарат лишь усилил сексуальное желание, а вот мечты о члене брата своего парня только твоя грязная фантазия.

— Ты наблюдала за мной.

— Как я могла пропустить твои игры с подушкой? Ммм... Ты была такой чувственной и соблазнительной, что я тоже завелась и не удержалась, хи-хи.

— Бред, какой смысл пытаться с тобой говорить, ты же двинутая.

— М? Расстроена? Почему? Потому что нравится Тэхо, а любишь Ену? Тебе кажется это неправильным, но из-за того, что второй сделал больно и бросил появляются сомнения?

— Сейчас у меня есть проблема посерьезнее, и она передо мной, а если бы хотела обсудить это, то уж точно не с тобой, — я злилась. — Откуда вообще тебе все известно?

— Тебя предали. Мне хорошо знакомо это чувство.

— И ты хочешь поделиться со мной?

— Может быть позже. У нас полно времени. Было бы слишком скучно выкладывать все и сразу, а так я придаю каждому новому дню определенное значение. Чтож, мне пора. Вечером приду искупать тебя, ты ужасно воняешь.

— Просто принеси воды. Я и сама в состоянии справиться.

— Обязательно, милая.

Целый день размышляла над ее словами. У меня не могли появиться чувства к Тэхо, мы ведь, мы даже не проводили вместе достаточно времени, не было никаких знаков, предпосылок или вроде того. Он просто хороший человек. Безусловно я считаю его своим товарищем, он как минимум спас мне жизнь, но что-то большее... Нет. Тэхо зануда. Кроме своих бумаг и работы ничего не видит. Не уверена, что хотя бы расценивает меня как женский пол, какая там симпатия.

Ену наверняка все еще думает, что я пользовалась им, но даже если бы это было правдой, как мне расценивать его реакцию? Неужели я настолько ослепла с ним что растеряла остатки гордости и, как и сказала двинутая, спущу ему все с рук? Может я вовсе не знала Ену. Разве может за такое короткое время человек стать другим, если только он не всегда был таким. Он быстро оправится и найдет замену, а меня, наверное, никто даже искать не будет.

Через долгие утомительные часы послышался странный звук. Словно что-то с трудом двигалось по полу рывками. Я поднялась с матраса и уставилась в дверь, ожидая. Звук нарастал, становился громче, а когда дверь открылась показалась спина надзирательницы. Она тащила за собой какую-то длинную емкость, которой как оказалось была кривенько сколоченная ванна. Ее вид сразу бросился в глаза, он изменился. Мне пришлось ходить вокруг чтобы разглядеть получше, пока она вдруг не развернулась. Я остолбенела.

— Та-дам. Соскучилась по мне, подружка?

— Это розыгрыш, да?

— Конечно нет. Это мой настоящий облик. Признаюсь, немного грустно, что ты не смогла узнать меня сразу, но я не в обиде.

Ожидала увидеть кого угодно, но про нее и подумать не могла. Она все говорила, а я молчала. Не могла заставить сказать хоть что-то, но захотела прикоснуться к ней, убедиться, что это не гало, не иллюзия.

— Шокирована? — рыжеволосая девушка первой схватила меня за плечи, и я поспешила отмахнуться. — Рада что произвела на тебя впечатление. Пока наливаю нам ванну постарайся переварить это и принять. Уверена ты каждый день вспоминала обо мне или погоди-ка. Что это я. Ну, разумеется, нет. Ты же ни о ком не думаешь и никого не видишь кроме себя. Как я могла забыть.

Я не переставала отслеживать каждый ее шаг, движение — во всем читалась Сохи. Ранее не воспринимала ее всерьез. Набивание мне в подружки вызывало только раздражение и головную боль, как от назойливой мухи, но сейчас тоже самое поведение пугало, казалось наигранно дружелюбным. Будто скрываясь за своей пластмассовой улыбкой, которая чуть ли не рвалась от натужности, она только и грезила уничтожить меня, утопить в грязи.

Вскоре ванна наполнилась теплой, почти горячей водой. Хотела бы я знать где она ее взяла, и куда тянулся шланг, но вряд ли Сохи отпустила бы меня погулять. Старая знакомая снова подошла ко мне, попытавшись стянуть грязную ткань, а я шатнулась от нее как от прокаженной. Она все еще слишком сильно пугала меня.

— Тебе нужно раздеться, прежде чем сесть в купальню.

— Разве ты не выйдешь или хотя бы отвернешься?

— Конечно, принцесса, сию минуту, — последовал быстрый рывок за край простыни, после которого я поторопилась прикрыть свое оголенное тело руками. — Ты вся дрожишь, боишься или замерзла? В любом случае, давай проверим.

Сохи толкнула в спину и велела залезать. Сначала я коснулась воды кончиком большого пальца, затем полностью погрузила ногу, потом вторую. Виду старалась не подавать, но как же меня это обрадовало. Когда окончательно уселась, поджав ноги к груди, напротив меня разместилась и она: «Какой кайф, расслабляет скажи же?»

Моя «подруга» с наслаждением откинула голову на край и расслабленно раздвинула ноги в стороны. В отличии от меня Сохи не пеклась о приличии и не стеснялась показаться обнаженной. За все дни что мы тут ни разу даже не пыталась прикрываться, но то было копией моего тела. Это смущало, но я начала привыкать, а теперь не знала куда пристроить глаза: «Ммм... можешь смотреть если хочешь, не надо метаться взглядом вскользь, это невежливо».

Я молча отвернула голову положив на колени. Не думала, что заметит. Какой стыд... Теперь чувствую себя глупо.

— Аищ, ну не молчи. Давай поболтаем. Мы никогда не делали чего-то вместе, а теперь будто у нас девичник. Так весело, — брызнула она каплями воды мне в лицо заливисто смеясь. — Фу, ты не хочешь со мной играть, противная.

— Тян Сохи твоя настоящая личность? Или смогла ей стать, как и мной?

— Ну наконец-то ты о чем-то спросила, думала все безнадежно. Настоящая. То, что от меня осталось. Именно такой помню себя, за исключением нескольких черт. Когда обладаешь свойствами меняться можно и все изъяны убрать.

— Как ты стала такой? Или всегда была?

— Ого, нагишом тянет на откровения да? Думала мы перейдем к этой стадии только когда станем ближе, — она взяла мочалку в руки и намылила ее. — Потереть тебе спинку?

Чувствовала, что сейчас она настроена на разговор и не могла упустить этот шанс, поэтому повернулась, хотя ошейник доставлял немало дискомфорта, а натянутая цепь продолжала звякать о так называемую ванну. Когда жесткая мочалка коснулась моих лопаток Сохи продолжила.

— Удивлена что ты согласилась, так сильно интересно?

— Я делаю как ты просишь, взамен удовлетвори мое любопытство.

— Торгуешься? Повиновение взамен на информацию?

— Если ты не против.

— Хорошо, принимаю твою оплату, — после недолгой паузы она начала свой рассказ. — Припоминаешь Господина Кана? Благодаря тебе уже бывшего хозяина «Наследия». Мне не повезло попасть в список его многочисленных жертв, но ты наверняка подозревала. На это указывали странные совпадения, которые обнаружила в его альбоме, просто не знала, как правильно собрать их воедино, ведь не все кусочки паззла были на месте. Все началось, когда в шестнадцать лет мне довелось стать сначала участницей, а после оказаться избранной — музой. Тогда еще я не понимала значение этого титула, но сразу после ликований и поздравлений увидела ту самую другую сторону медали. Мой узел продал меня, как мясо на рынке. Господин Кан часто бывал в гостях и давно засматривался на меня. Однажды он сделал моему отцу предложение — я взамен на поддержку и сотрудничество. Так как наш узел являлся второстепенным ему не хватало влияния и уважения, а вклад в Террариум был невелик. Мы находились на грани расформирования и отец согласился на сделку Собирателя. Не думая, — она взяла кружку с водой и начала мыть мои волосы, нежно расчесывая их пальцами. — Безумно. Как думаешь твой отец согласился бы на такое? Хм... Мой вот не колебался ни секунды. Не удивительно, он никогда меня не любил, просто ждал подходящего момента чтобы избавиться. Тогда я лишилась всего: дома, отца, чести и тела. Когда Шиху должен был насладиться финалом под мои умирающие стоны, в последний момент я смогла устроить пожар, но, чтобы выбраться заплатила высокую цену. Тело стало неузнаваемым, как уголек. Ожоги третьей, четвертой степени. Кожа обуглилась и покрывалась корочкой, как у какой-нибудь сраной курицы, ха-ха. Она стягивалась, рвала ткани и горела. Я хотела умереть и удивлялась почему все еще могла двигаться, это казалось мучительным проклятьем. Ноги сами привели к порогу ТЕРРА и сквозь слипшиеся веки я увидела фигуру человека. Там стоял Нам Ки Джун с пистолетом в руках. Наверное, принял меня за какого-то мутанта, ну или зомби. Могу представить, для человека передвигалась я слишком странно и медленно, с периодичностью потрясываясь и дергаясь. Подумала вот мое спасение. Говорить не могла — хрипела,­ просто желала этого выстрела, хотела, чтобы избавил меня от мучений, но как бы не так. У него были на меня другие планы. Убедившись, что я не опасна глава поместил меня в секретную лабораторию стараясь всеми способами поддерживать во мне жизнь. Спустя месяц худо-бедно начала шевелиться. Каждое движение давалось крайне болезненно, но мы все же смогли пообщаться. Я печатала на телефоне, потому что связки так и не восстановились. Он рассказал о серьезности моих повреждений, хотя я и без него понимала, что придется быть уродом до конца своих дней. Тогда в качестве альтернативы мне предложили стать экспериментом, и я не стала отказываться. Помнишь, ты спросила меня о материале на остановках, в университете и стенах, когда прилетела? Тогда не могла сказать, но теперь... До того, как Нам Ки Джун основал Террариум он работал на правительство в качестве ведущего ученого нано и биотехнологий, а также увлекался генной инженерией. После очередной космической экспедиции в его руки попал необычный кристаллит. Он был крошечный, с ноготок. Участники обнаружили его совершенно случайно, когда вернулись после разведки на корабль и сняли скафандры, кристаллит оторвался от костюма и пролетел прямо у них перед глазами. Команда аккуратно поместила его в капсулу и по прибытии на Землю передала Господину, как неизвестный минерал, нуждающийся в исследовании. Когда правительство спохватилось и обнаружило незаконные опыты, проводимые на людях, Нам Ки Джун уже успел укрыться, забрав свои работы и кристаллит. Это стало фатальной ошибкой прежних властей. Господин уже осознал всю весомость и ценность маленького кусочка. Он разработал план, нашел союзников, и вскоре в ходе революции правительство склонилось перед ними, став обычными марионетками, а организация повстанцев назвалась Террариум. Вот тебе краткий экскурс по истории возникновения системы.

— Я слышала немного другую версию от Квон Су Мэй.

— Ха, надеешься она рассказала бы вам правду? Вы же просто скот, который она пасет, к чему бы ей делиться достоверной информацией?

— Почему тогда твоя должна быть правильной?

— Потому что я провела в лаборатории очень много времени, и успела покопаться во всех возможных записях тех годов и не только.

— Если все так, как ты говоришь и кристаллит был всего один, каким образом тебе удалось восстановиться?

— Оказалось функционал этой малютки очень обширный и на сколько мне известно никто до сих пор не знает весь его потенциал. Мою кожу, все поврежденные мышцы, ткани восстановили этим материалом путем подсадки, однако это было совсем не просто. Кристаллиты, обогащенные биологическим сырьем как клеем образовывали определенные синтетические связи, которые и создавали мой искусственный геном. Без полного контроля над ними они начинают самовольно и хаотично распространятся. Кристаллиты по умолчанию поглощают любые клетки без разбора и заменяют собой, как одинаковый паттерн, просто берут за основу определенный участок и штопают его до бесконечности, поэтому нельзя было допустить их распространение на не поврежденные зоны, тем более органы, они бы полностью захватили мое тело, что означало смерть. Господин Нам классифицировал их как разумный организм, относящийся к подвиду био-кристаллов, имеющих схожие свойства, но в силу внеземного происхождения влияние на организм сложно к изучению, а также сравнил их процесс ассимиляции с простым фотосинтезом. Как углекислый газ преобразуется в кислород под воздействием солнечного света, так и кристаллиты поглощают биологические материалы образовывая новые кристаллиты. Задолго до меня глава уже сотни раз пытался провернуть подсадку кристаллитов так, чтобы они вошли в симбиоз с телом человека, не убив его и ни одна попытка не была успешной, о чем мне сказали уже после операции. Так и размножаются эти штуки, поглощая клетки. В числе их свойств выделяются сверхвысокопрочность и создание плотных хаотичных электромагнитных полей, которые гасят импульсы энергетического оружия или отклоняют электромагнитное излучение, но они уязвимы во время преобразования, когда создается их форма или состояние. Чтобы не дать им распространяться мне вживили микроплату — чип, с ее помощью электромагнитные волны стабилизировали кристаллиты и придали эластичную форму. Так я стала киборгом, и пусть это не совсем так, ведь сами кристаллиты являются природным материалом, пусть и космическим, но именно наименование «Киборг СХ-1» упоминается во всех записях. Возможно, из-за визуальной схожести с чем-то механическим, не знаю, да и плевать мне, честно говоря. После успешного эксперимента я провела в лаборатории еще два года в качестве предмета научных работ Господина. Его исследования подарили мне жизнь, красоту, возможности, он совершенствовал меня все больше и больше, изучал свойства и поведение кристаллитов с живым организмом, но не смотря на все не был доволен результатами в полной мере. Словно пытался что-то найти и это что-то без конца выскальзывало у него из рук. Окончательно отчаявшись, он отправил меня в свободную среду обитания. Пристроил в приемную семью, велел получить образование, дал пару наставлений и наблюдал. До сих пор не знаю финальную цель эксперимента и давно не получала от него вестей, так что уже как несколько лет живу своей жизнью. Может он хочет создать биокибернетическое оружие и захватить мир?

— Ты так много пережила, мне жа...

— Не надо. Все в прошлом.

— Почему ты не рассказала ему о Собирателе.

— Он знал. Хочешь спросить почему ничего не сделал?

— Угу.

— Не выгодно. Эти рыночные отношения вспахивались годами. Лучше позволять своему питомцу иногда грызть кур, чем лишится его верности и целесообразности. Отдушина для него, спокойствие и прибыль для себя.

— Это аморально.

— Брось, это политика. Не стоит лезть туда, сожрут.

— Значит ты в любой момент можешь стать кем захочешь, даже животным или растением?

— Я тебе кто? Волшебница? У меня покрыт только верхний слой, а значит могу менять форму тела как захочу, но, если это не навредит внутренним органам. Для этого мне понадобятся все данные предшественника, чтобы запрограммировать его или ее генетический код и отличительные внешние характеристики в моей плате, но нечеловеческие модификации — это чересчур, тело не выдержит. Органы же все еще человеческие. Дерево в центре площади ТЕРРА, кстати, работает по такому же принципу, когда меняется его суточный или сезонный цикл.

— Если лишишься этой микроплаты, ты...

— Умру? Да.

— Так подробно обо всем рассказываешь, даже о своих слабостях, зачем?

— Хочу попробовать. Каково это вот так сидеть и болтать о чем ни попадя. Посплетничать, поделиться своим. Как я и ожидала это довольно приятно. Будто мы и правда подруги.

— Ты говорила про отца, но ни разу не упомянула мать. Где она?

— Умерла при родах.

— Прости.

— Ерунда.

— Выходит ты просто человек или все-таки киборг?

— Думаю, человек, но не такой хрупкий как ты. Иногда мне кажется, что я могу управлять кристаллитами и без внешних носителей, как будто мы стали одним целым и сможем мирно договориться, но я знаю, что это не так.

— Раз у тебя есть такие удивительные способности, почему тратишь их на обычные авантюры вроде того видео.

— Заметь эта глупая авантюра разрушила ваше с Ену доверие, а может и отношения. Аукцион сорвался, ты осталась одна, а это именно то, чего добивался До Хен.

— До Хен ничем не лучше Собирателя. Лучше тебе быть с ним осторожнее.

— Ты о том, что он изнасиловал тебя? Или спланировал похищение?

— Так ты знала? — я развернулась.

— Да. Это не мое дело. Каким бы плохим он не был я продолжу помогать ему, — она принялась обтирать мои плечи заходя на грудь.

— Поможешь ему сломать такую же девушку какой была сама?

— Если это порадует его, — теперь она омывала мою грудь мочалкой, а я терпела.

— А если он скажет убить меня?

— Значит убью. Однажды мне это почти удалось, — Сохи провела рукой по моему шраму.

— Сталкером, писавшим записки все это время тоже была ты?

— Упс. Прокол. Вот и все карты на столе. Кто виноват, что ты не понимаешь намеков. Видишь куда тебя это привело, в мои когтистые лапки, ам.

Навалившись, она наигранно клацнула зубами. Мы обе плюхнулись. Сохи накрыла меня своим телом, и я почувствовала ее объемную грудь, ногу промеж моих и пальцы, блуждающие по моему озадаченному застывшему лицу.

— Я не трону тебя сегодня, милая. Возненавидишь меня завтра, а до тех пор, давай помоем тебе пяточки, подружка?

День пятый.

Я проснулась в странной позе на какой-то кушетке похожей на гинекологическое кресло. Ноги раздвинуты в стороны и согнуты как у лягушки, каждая плотно связана веревками и соединены между собой через шею, стоит потянуть веревку наверх, ноги поднимутся следом, а пока просто фиксировали одно положение. Руки и ошейник прикованы ремнями-фиксаторами, которыми обычно удерживают в психбольницах. Волнение и страх подкатили к горлу. Дыхание становилось коротким и прерывистым. Появилась потливость. Освободиться никак не получалось, а паническая атака уже стояла на пороге, но ей пришлось уступить место другой не менее пугающей особе.

— Ох, привет, хорошо выглядишь, — зевая и потягиваясь, в дверном проеме показалась Сохи.

— Какого хрена ты сделала и почему я очнулась вот так? Убери с меня все это, — я начала дергаться и стучать.

— Ай, вколола обычное снотворное пока ты спала. Чего так завелась? Кстати, чуть не забыла, с этого дня вводится новое правило — теперь еду придется заработать, догадываешься как?

— Нет, я отказываюсь! Не корми меня, мне наплевать, я не буду ничего делать.

— Тебе и не придется, я все сделаю сама, — Сохи провела пальцами по моей открытой промежности и облизала ее от чего я вздрогнула и сжалась. — Суховато, но я это исправлю.

— Не трогай! Сохи, освободи меня. Давай поговорим и обсудим, должно же быть какое-то решение.

— Давай попробуем. Будешь послушной девочкой До Хена?

— Д-да? — неуверенно соврала я.

— Когда пытаешься врать, делай это чуточку естественнее в следующий раз, а пока придется потерпеть. Может будет слегка дискомфортненько, но позже, ммм, — она облизнула средний и безымянный пальцы вместе, закатив глаза. — Позже будет очень хорошо, обещаю.

Как и сказала Сохи с этого дня я не могла получить еду просто так, и отказаться платить тоже. Все что оставалось — терпеть. Она всунула пальцы в мою киску и начала играть с ней. То гладила, то била, двигалась быстрее, медленнее, а когда ускорялась надавливала на живот, оттягивая кожу снизу для большей чувствительности. Я сопротивлялась, умоляла, выпрашивала, торговалась, но она словно оглохла, все внимание было приковано к нижней части меня. Каждый раз, когда тело тряслось и пульсировало, извергая густую жидкость, она радостно хвалила меня. Ее губы и язык ласкали мои соски, клитор и все что было рядом. Парадоксальность в том, что эта тварь заставляла мое тело испытывать оргазм, который я не желала. И кто я теперь? Шавка продающаяся за еду? Чтобы Ену сказал если бы увидел меня сейчас... А Тэхо?

День шестой.

Предположение что последствия от шибари пройдут за одну ночь не оправдалось. Ноги, шея и бедра ныли еще сильнее чем вчера. Я не переставала массажировать их, надеясь хоть как-то облегчить боль. Сохи же думала иначе. Похоже ей было недостаточно только этих частей тела, так что сегодня она переместилась на руки и щиколотки. Не без труда ей все же удалось связать их позади вместе. Свобода действий заметно ограничилась. Я могла либо лежать на боку как червяк, либо сидеть, остальные варианты даже рассматривать не было желания.

Сохи пришлось кормить меня с рук. Я старалась не показывать своего отвращения, а она, напротив, демонстрировала положительные эмоции. Когда миска опустела, повалила меня на бок и что-то вставила внутрь влагалища, и оно завибрировало. Я сразу попыталась вытащить это, но Сохи убирала мои руки выше к лопаткам, вынуждая кричать от натяжения. Сначала вибрации были не сильными, я решила смогу справиться и перетерпеть, но внезапно они начали усиливаться. Тогда стала просить ее выключить. Забив на просьбу Сохи села мне на лицо и заставила полакомиться ею. Я уворачивалась, однако она взяла меня за волосы прислонив вплотную и не убирала пока не чувствовала движение языка под собой.

— Когда делаешь приятно кому-то возбуждаешься сильнее. Чувствуешь?

— Чувствую, отгрызу тебе клитор, если не прекратишь.

— А ты попробуй.

Я врала. Хоть и делала куни из-под палки отчего-то внизу накатывало только больше. Принимать очевидное не хотела, через напряжение старалась контролировать себя, но это не всегда срабатывало. Организм, есть организм и, если ему приятно, он постарается показать это, например с помощью течки. По ляшкам стекала бесцветная жидкость и лаш внутри начал издавать странные «хлюпающие» звуки. Заметив это Сохи повернула меня полубоком и села сверху в позицию шестьдесят девять раздвигая мои ноги и продолжая ерзать своей задницей на моем лице. Она стала надавливать мне на живот как в прошлый раз и теребить пальцами клитор. От сильного прилива я забылась и в действительности укусила ее половые губы. Ожидала криков, но все что услышала томный громкий выдох и как она велела продолжать еще и еще. Кажется, укусы только заводили ее. В голове промелькнуло: «Вот же больная блядь», а потом заметила, как с остервенением покусываю ее и вот-вот кончу от того, как она вылизывает меня. Это отрезвило рассудок, но не тело. Я опомнилась слишком поздно, киска уже пульсировала, сжимая вибрирующую игрушку и палец Сохи так крепко, что я стиснула зубы чтобы не застонать от удовольствия, но она все поняла. Попрыгав на моем лице еще немного помогая себе стимуляцией, она тоже кончила, но слезла не сразу, а заставила напоследок выпить ее жидкость.

День седьмой.

Неделя завершилась кульминационно — уроком оральных утех. Маленькая овальная вибрирующая штучка была прикреплена к моему клитору, а имитация мужского достоинства к полу. Самопровозглашенная учительница опустила меня на колени и собрала волосы в хвост. Я упиралась, но она надавливала на голову, делая это с каждым разом все ниже и ниже. Когда слюны стало слишком много, и она текла через край, Сохи переклеила имитатор к стенке. Она с легкостью сдерживала меня даже когда я задыхалась и упиралась руками в попытках отойти. Сама того не осознавая, становилась все мокрее, пока не начала капать на пол, киска требовала запустить то, что ласкаю ртом внутрь. Я хотела этого, но не могла признаться себе, а из потока мыслей меня выбивала Сохи, периодически бившая меня по груди или ягодицам. Когда уже едва могла открывать рот, она повернула меня к стене попой и вставила эту штуку в мою содрогающуюся щель. Одновременно я испытала удовольствие и унижение. Двигаясь по велению туда обратно мое тело стремилось поглотить больше. С губ начали срываться стоны — это радовало ее, как и мой розовый румянец на щеках и стеклянный неразборчивый взгляд.

— Какая сладкая шлюшка. Хочу тебя.

— Нет... Уйди, не смотри.

— Ведь знаешь что хотела этого. Твои движения стали более раскованными.

Намеревалась возразить, но ее язык заткнул меня. Она так страстно впилась в мои губы, что в этом бреду я потерялась и позволила ответить ей на этот поцелуй. Тело расслабилось, стало чрезмерно горячим и мокрым, а Сохи продолжала изучать мою полость рта и теребила соски. Больше держаться просто не могла, и с звонким криком закончила наш урок, оставив на игрушке белую жидкость. Теперь чувствую, как моя воля трескается. Я просто ужасна.

День восьмой.

Эта ночь далась тяжелее предыдущих здесь. Я не могла перестать осуждать и винить себя, скручиваясь, поджимала колени к груди, а руками обнимала подушку, которая уже стала мокрой от моих бесконечных слез. Утыкаясь в нее, искала хоть какой-то клочок безопасности, будто если могла прятать в ней свои отчаянные крики на душе становилось чуточку легче. После срывов даже получалось успокоиться, но стоило только заснуть, почти сразу вскакивала от кошмаров. В них я видела обрывки прошлого: сады, беседку, его противный шепот, ее жесткую пощечину, их сочувствующие испуганные взгляды, бессилие и одинокий угол в душевой. Просыпаясь вновь и вновь, каждый раз ощущала себя разбитой, опустошенной, использованной. Это до сумасшествия надоедало и провоцировало панические атаки. Из-за отсутствия окон не могла понять день сейчас или ночь, но скрипучий звук металла по полу, когда Сохи открывала дверь, всегда означал наступление семи утра.

— Утро доброе, — широко улыбнулась она, прищурив глаза и нагнувшись ко мне протягивая миску. — Как спалось?

— Если откажусь от еды, оставишь меня в покое?

— Хм, дай-ка подумать, — она задумчиво приложила палец к губам, уводя взгляд вверх. — Не-а. Независимо от твоего желания, придется кушать и отрабатывать, а если будешь упрямиться начну кормить через трубочку. Не слишком-то приятно, скажу по секрету.

— Если выбор иллюзия, зачем вообще нужно это правило? Подчиняться или медленно умирать, ты лишаешь меня права принять решение, — сухие губы потрескались, образуя кровоточащие ранки.

— Видишь ли, именно эту идеологию хочет донести до тебя Господин Квон. Ты не согласилась быть с ним, когда выбор был, теперь его нет, но есть правила, им нужно следовать чтобы избежать наказаний. Попробую объяснить, — она нанесла немного бальзама на мои губы и принялась небрежно растирать его пальцем. — Твоя физическая свобода была ограничена уже давно, но это не мешало искать способы освобождения, надеяться, выжидать и все такое, разум еще был свободным, пока не появился Ену. Неважно любовь это, самопожертвование или усталость, но только ему ты позволила подчинить себя, прогнулась. Цель наших каждодневных занятий завершить начатое, то есть сломать твою свободу воли. Научиться угождать и искренне получать от этого удовольствие.

Я не сводила с нее взгляд. От бессонницы и стресса капилляры полопались и мелкими пятнами заполонили белок глаз, казалось, они налились кровью из-за покраснений. Может поэтому Сохи посмотрела в них только когда хлынули застоявшиеся слезы.

— Не плачь. Если соль попадет на ранки будет щипать, — ее тон голоса немного изменился, кажется, он стал снисходительнее.

— Я устала, Сохи, — сипло прошептала я. — Почему это происходит со мной?

— Знаю, тебе тяжело. Сейчас все что можешь сделать это принять свою участь и научиться жить с этим, ты ведь уже делала так раньше, когда научилась убивать людей. Сама подумай, неужели абсолютно каждый заслужил пулю? У них могли быть семьи, друзья, мечты и цели, но ты забрала все, и по-твоему, это честно? Выживают те, кто умеет приспосабливаться, а не жалуются на жизнь, эта стерва несправедлива ко всем, мы не исключения. Я дам тебе немного времени прийти в себя, скоро вернусь, — я кивнула, опустив глаза в пол.

За отведенное время хорошо все обдумала и как бы мне это не нравилось, в ее словах был смысл. Для начала нужно успокоиться и перестать себя жалеть. Ублюдок наверняка думает, что победил, еще немного и получит долгожданный трофей. Как бы не так, сука. Такой радости я тебе не доставлю. Стану перед тобой, только если захочу плюнуть в морду.

Сохи вернулась. В ее руках был ящик. Я сразу догадалась что все содержимое будет испытываться на мне. Уверенности поубавилось, но на этот раз старалась не бояться и оставить бесполезные мольбы.

— Вижу тебе лучше. Вот и хорошо. Не терпится показать, что я для тебя приготовила, — она достала кошачьи ушки и нацепила на мою макушку. — Скажи мяу.

— Мяу, — глядя на нее исподлобья безэмоционально выполнила просьбу.

— Что это было? Предсмертный писк? Никуда не годится. Прибавь энтузиазма и брось это, пойдем, — она имела ввиду замызганную простынь, которой я постоянно прикрывалась.

— Радуйся, что вообще участвую в твоих экспериментах.

— Аха-ха. Делаешь вид что владеешь ситуацией, раз добровольно соглашаешься? Ладно, тем проще. Клади сюда руки, киса, — я недоверчиво покосилась сначала на это, потом на нее.

Сохи сняла полотно со стены, в нее было встроено нечто похожее на кандалы. Думаю, заключенных могли запирать здесь и оставлять умирать, надеюсь такая участь меня не постигнет.

— Ну же, ручки, наверх. Нет-нет, вставай лицом к стене, не наоборот, — я положила запястья и наручники защелкнулись.

— Ай, черт, холодно, блять, не прижимай меня, — попятившись назад, я кричала и материлась на Сохи от того, как она постоянно подталкивала меня к стене.

— Что за неженка, — щелкнула меня по вставшим соскам. — Раздвинь ноги.

— Зачем? Что это? — я пыталась повернуть голову назад, но ошейник не позволял.

— Тебе понравится, — она защелкнула на моих щиколотках наручники и когда я попыталась свести ноги вместе, соединяющая штанга не позволила мне это сделать. — Как ощущения?

— Никак. Не говори со мной. Делай что должна и исчезни.

— Как пожелаешь, кисуль, — Сохи взяла небольшой кусок ткани и скрутила его.

— Что ты хочешь с этим делать? Нет, убери это, я не буду, да отвали, су.. ммм...

Она попыталась вставить импровизированный кляп, но я изворачивалась, тогда она зажала мой нос, и физиология сделала свое дело. Протянув кусок ткани через рот, Сохи завязала ее на затылке и отошла к своему ящичку.

Тело обездвижено, жуткий холод, какой-то дурацкий намордник, не думала, что может быть еще что-то хуже, чем это, но в резерве у Сохи еще много способов удивить меня. Не в хорошем смысле. Когда она подошла вновь я зажмурилась, ожидая чего-то болезненного, как это обычно и происходит, но почувствовала лишь приятное щекочение по спине. Я раскрыла глаза и сосредоточилась, хотела понять, чего она добивалась этим. Надо сказать было даже успокаивающе до тех пор, пока эта штука не добралась до киски. Тут же захотелось свести ноги, но это было невозможно и начинало дико раздражать. Я заерзала, стараясь избежать прикосновений. Сохи это очень смешило.

— Зудит? Могу поласкать, а то у тебя руки заняты, — сквозь накатывающий туман из возбуждения и раздражения, я смогла только злобно промычать ей в ответ какая она мразь. — Тихо, девочка, сейчас я помогу тебе успокоиться.

Я услыхала щелчок от колпачка и по спине потекла жидкость, она пахла эвкалиптом. Подумала масло и была права. Сохи принялась растирать меня им: плечи, спину, грудь, талию, ягодицы, опускаясь ниже. Движения были медленными и нежными, захватывающими дыхание. Она стояла позади, ее намерения всегда оставались загадкой для меня. Знала, что в итоге дойдет и до нее, но, когда ладонь скользнула, проведя средним пальцем от клитора до зада, я невольно простонала и дернулась. Казалось, тело живет своей жизнью, не слушается, я чувствовала стыд и отторжение, а оно похоть. Назревал внутренний конфликт.

— Охренеть, да тебе нравится, — продолжая массировать Сохи раздвинула палку шире, а вместе с ней и мои ноги.

Вожделение усилилось. Она упивалась созданным зрелищем. Не выразить словами как сильно меня это бесило, вводило в ярость от того, что мое же собственное тело каждый раз отвечало ее ласкам. Как унизительно, хотелось провалиться сквозь землю, но я, итак, была под ней. Сохи не мялась на месте. Плотно прижимаясь ко мне, пока одна рука занята погружением в щелку, другая уже теребила мои соски, а ее томные вздохи на ухо заглушали собственные мысли.

— Теперь тепло?

Мне было не просто тепло. Спереди холодная стена, позади жаркое тело Сохи. Перепад температур вынуждал течь обильнее, однако я никак не отреагировала на вопрос, подавляя вырывающиеся стоны.

— Можешь делать непринужденный вид, но не забывай я прекрасно чувствую, от твоей эякуляции вся моя ладонь покрыта жидкостью. Представь как будет приятно если перестанешь сдерживаться, — она провела чем-то холодным и гладким по мокрому месту, и я снова занервничала. — Тшшш... Кошка без хвоста все равно что сапожник без сапог. Будет слегка неприятно, потерпи.

Сначала не поняла, о чем она говорит, а когда сзади вошел инородный предмет осознание настигло моментально и отозвалось болезненным рыком сквозь стиснутые челюсти. Сердце выпрыгивало из груди. Эта сука только что вставила хвост в мою задницу. Дайте мне в руки оружие, и я немедленно пристрелю ее.

Начало будоражить незнакомое ощущение. Если опускаюсь ниже тянет руки, пытаюсь свести ноги, не позволяет штанга, стараюсь вывернуться мешает кончик хвоста во мне, хочу уйти, но не могу и это, блять, просто невыносимо. Недолго думая, Сохи приставила к моей киске вибратор и меня затрясло вместе с ним. Все происходило слишком быстро, я терялась. Не успела привыкнуть сначала к чему-то одному как она тут же добавляет другое. Для нее все было не больше, чем игрой. Тварь водила массажером по тем самым точкам, когда я уже была готова кончить, но сразу убирала его, словно смеялась надо мной, затем снова продолжала следовать своей тактике. Прерванный оргазм одна из самых неприятных вещей. Только вдоволь насмотревшись на мои судорожные порывы и разочарования она наконец сжалилась. Делая тоже самое, но не обрывая, Сохи начала трогать хвост, вертеть им, вводить чуть дальше и выводить. Через мгновение по позвоночнику прошибла молния. Я кончила с громким грудным стоном два раза подряд и обмякла.

День девятый.

Как и любое другое поганое утро здесь это не было исключением, но нашелся и плюс. Сегодня Сохи вроде как дала выходной. Говорит небольшой отдых не повредит. Не знаю связано ли это как-то с тем, что отключилась вчера и ей пришлось укладывать меня на лежанку, в любом случае я испытала облегчение.

Вечером она снова притащила ту ванну. Искупаться была не против, я смрадно пахла, но вот компания в виде рыжеволосого начальника слегка напрягала. Тем не менее мы обе залезли в горячую воду.

— Я кое-что принесла, это должно тебя порадовать.

— Если это очередная хрень, которую хочешь засунуть в меня, то лучше не надо.

— Нет же, это просто бритва, хотя ее тоже можно использовать для самоудовлетворения с другого конца, но не уверена в эффективности этой затеи.

— Почему ты такая... Озабоченная?

— А почему ты такая ханжа? Давай ногу, — она потянула мою ступню на себя и поставила рядом небольшую емкость зачерпнув воды.

— Ты будешь брить мне ноги?

— Ноги, подмышки, и там тоже, — намылив ногу и приступив к работе она кивком указала вниз.

— Мне будет удобнее сделать это самой.

— Может быть, но безопаснее, если сделаю я. Ты, итак, была какая-то дерганная, а что сейчас у тебя в голове происходит я понятия не имею. Вдруг захочешь вскрыться. До Хен не простит мне случись что с тобой.

— Как трогательно. Спасибо за заботу, но там брить ты не будешь.

— Хочешь проверить?

— Я говорю нет.

— Тебя никто и не спрашивает. Просто ставлю перед фактом.

— Ну, хватит, это не смешно, уж лучше зарасти, — я выдернула ногу.

— Эни, я изучила твою вагину что языком, что пальцами вдоль и поперек. Если не хочешь, чтобы начала осваивать новый метод используя свою пизду вместе с твоей прямо сейчас, поставь ногу на место и будь готова к следующей.

Глубоко выдохнув, я с неохотой протянула ей ступню. Она улыбнулась и продолжила начатое напевая себе под нос, а после прополоскала бритву в емкости, подняла сначала одну мою руку вверх, намылила и аккуратно побрила, и также сделала с другой. Чтобы добраться до зоны бикини Сохи помогла мне подняться и велела следовать ее указаниям, то есть поднимать ноги, раздвигать их и все в этом духе. Могу сказать, что так неловко я не чувствовала себя даже в сексуальных играх последних дней. Стыд делал из меня деревянную статуэтку. Я водила глазами по потолку, стараясь думать о чем угодно, но не о том, как моя «подруга» намыливает мне между ног и тщательно выбривает. Настолько тщательно что у меня глаза на лоб полезли, когда та выворачивала половые губы, подошла к делу со всей ответственностью.

— Вот и все, снова гладкая.

— Угу, спасибо, но я могла и сама прекрасно справиться, — мы снова сели друг напротив друга.

— Чего раскраснелась, мисс хладнокровность? — она посмеялась, намыливая себя мочалкой.

— Вода горячая просто.

— Так ты только ногами стояла.

— Что ты ко мне привязалась? Мойся молча.

День семнадцатый.

Еще несколько дней тянулись мучительно долго. Новый день ровнялся новому способу заставить меня получить оргазм, зачастую не один. Сохи была крайне изобретательна и ни разу не повторила один и тот же способ дважды. Меня пугает что теперь это входит в привычку. Я больше не боюсь ее. Просто жду пока она закончит со мной и оставит одну.

Единственное, когда мне не хочется проломить ей голову, время купания. Она приносила ванну раз в три-четыре дня. Это стало своего рода отдушиной. Во-первых, я могла привести себя в порядок, во-вторых, поговорить с ней по-человечески. Только в эти моменты ее скорлупа из наигранности трескалась, и она говорила о беспокоящих ее вещах, выражала не мнение До Хена, а свое.

Вела себя как подруга, наверное.

Этот ритуал, позволил нам сблизиться, хоть мы того и не понимали, но иногда наши разговоры ничем не отличались от обычного девчачьего трепа. Жаль потом все возвращалось на круги своя. Стоило ей сделать шаг из ванны и менялась от Тян Сохи до наемника по щелчку пальцев.

Чтобы не свихнуться, я ставила себе целью дотянуть до каждого дня купания, и так мне стало немного проще принять ситуацию, в которой я оказалась и не могла избежать.

День двадцатый.

Мне стало хуже. Я и до этого чувствовала себя не лучшим образом, а сейчас совсем расклеилась. Вырвало прямо за завтраком. Притрагиваться к еде еще раз не рискнула, позывы наступали стоило взглянуть на миску. Обычно одной порции хватало чтобы наесться до следующего утра. Почти всегда это был один и тот же набор из батата, яиц, рыбных консерв, черного хлеба, риса в соусе и пары листьев салата. Сами по себе продукты ничего, съестные, но подача омерзительнейшая. Чтобы лишний раз не заморачиваться, Сохи кидала их в глубокую миску попросту наваливая друг на друга, по итогу ее блюдо выглядело так словно кошка отрыгнула комок шерсти. За неимением лучшего ела что дают, но в этот раз наотрез отказалась.

«Подруга», судя по всему, даже заволновалась, сказала будто я стала бледной, да и видок слишком изможденный. Я слабо посмеялась, ответив что-то вроде не этого ли она добивалась? Тогда Сохи уставилась на меня своими яркими желто-карими глазами и пялилась, не моргая и не двигаясь почти минуту, а потом внезапно зашевелилась, как если бы робот восстановился после глюка, и ушла. Если это она так задумалась, мне не хочется знать какие хитрые сплетения вырисовывались в ее голове, потому что выглядело все как-то непонятно тревожно, как-то мёртво.

Через несколько часов Сохи вернулась с аптечкой и всучила мне градусник. С температурой все было в порядке, низковата, но в таких условиях спасибо что она вообще есть. Потом измерила пульс, давление, словом провела стандартный осмотр.

— Ну и сколько мне осталось?

— Если есть силы иронизировать проживешь еще лет сто. Думаю, простое переутомление.

— Не может быть, с чего бы это? — я саркастично высказалась о ее предположении.

— Настроение бодрое, значит отдых не понадобится. Через тридцать минут все будет готово, предпочитаешь быть сверху или снизу?

— Нет, подожди, — я схватила ее за руку. — Мне и правда не хорошо.

— Ты справишься, — она даже не посмотрела на меня, просто вышла из комнаты.

Ладно, до вечера так до вечера.

Я легко отделалась. Сохи завязала мне глаза и, как обычно, руки и устроила порку, потом быстро довела до разрядки в позе «ножницы» и не трогала до времени купания. Не похоже на ее стандартные способы извратить меня. Промелькнула мысль может она специально закончила все по-быстрому чтобы не давить? Но следом забраковала свою теорию ссылаясь на ее плохое настроение. Она ведь тоже человек и не может всегда радоваться. Возможно, сегодня ей просто не до меня. Отлично.

К вечеру ванна снова стояла посередине комнаты, и мы благополучно устроились на привычные нам места.

— Как ты себя чувствуешь? — спросила Сохи, поворачивая меня к себе спиной.

— Тошнит, — я закрыла глаза, наслаждаясь как жесткая мочалка проходит меж лопаток, стирая всю грязь.

— Все еще? Попробую завтра принести что-нибудь другое к завтраку. Может быть это расстройство желудка.

— Хорошо. А ты... как?

— С каких пор тебя стало волновать мое самочувствие?

— Просто ведешь себя иначе, вот и спросила.

— Ммм... Ничего. Слегка испугалась что с тобой что-то случится. Не хотела расстраивать До Хена.

— До Хен значит?.. Ты его любишь? — она на мгновение остановилась, и ответила через несколько секунд.

— Скорее да, чем нет.

— А он тебя?

— Господин одержим только тобой. Я просто нахожусь рядом, если нужна ему.

— Ненавидишь меня за это?

— Нет. Ты мне нравишься. Не будь мы врагами, уверена нашли бы общий язык.

— Мой враг не ты, а он.

— О, прости, я забыла, что по четвергам святая Эни прощает всех вред ей причинивших, да благословит Господь твою душу, аминь, — она покрестилась сложа руки вместе в конце.

— Это что сарказм? Месть за утро? — я оглянулась на нее и усмехнулась.

— А получилось?

— Перестаралась. Слишком наигранно, — повернулась обратно.

— Какой пример увидела такой и повторила. Если серьезно, окажись я на твоем месте, мечтала бы убить гниду поскорее и сбежать, я ведь каждый день причиняю тебе страдания.

— Может тебе стоит остановиться пока не поздно? Почему остаешься ему верна, он ведь ничего не сделал ради тебя.

— В твоих глазах может быть. Эни... я завидую тебе. Пусть твою жизнь нельзя назвать простой, и ты многое перенесла, однако... Смогла испытать счастье любить и быть любимой. И не имеет разницы была ли это материнская любовь или романтическая, ты все равно счастливица. Даже если мечешься и не понимаешь своих чувств, ты нужна им всем: семья скучает и ждет домой; До Хен несколько лет добивается взаимности; Ену нашел в тебе смысл жизни, а Тэхо влюбился в девушку брата, и надеюсь не будешь отрицать что у вас есть взаимные чувства, мне врать бесполезно. Пусть все не идеально, но у тебя есть то самое, о чем другие могут только мечтать. Со мной же все по-другому. Ты знаешь мою историю. Каждый видел орудие. Хоть раз, я мечтала хотя бы раз назвать Господина О Чже папой, чтобы он поинтересовался моим настроением, здоровьем, сказал какая красавица у него растет. Никогда. «Нельзя беспокоить Господина по мелочам», — повторяла служанка. Мелочь... Всего на всего дочь, родная кровь и плоть. Мелочь. В чем моя вина? Как ни старалась не могла понять по каким причинам он отвергал собственного ребенка, потом перестала пытаться и приняла все как есть. Наши судьбы очень разные, Эни, как и мы. Совсем не похожи друг на друга. До знакомства с До Хеном у меня не было ничего, зато теперь есть человек от которого сердце бьется быстрее, в груди полыхает огонь, а дыхание замирает. Он не просто человек, он любимый, который становится центром вселенной, и не менее важное позволяет любить его. Так бывает, когда любит кто-то один. Я даже нашла определение своим чувствам, так что возможно я не сумасшедшая. Один русский писатель Лев Николаевич Толстой выделял три типа любви, одним из которых являлась деятельная. Не самая распространенная. Человек, испытывающий такую любовь, не думает о себе. Все его мысли заняты тем, как порадовать возлюбленного, удовлетворить его желания. Это и обо мне. Надеюсь, хотя бы так ты поймешь, что меня никто не заставляет идти за ним, это мой осознанное желание, поэтому оставь попытки настроить меня против До Хена и не поднимай больше никогда эту тему. Сделаешь только хуже.

— Никогда бы не подумала, что ты интересовалась выводами русского классика.

— Мне нравится находить ответы на свои вопросы, независимо от того, где они находятся.

— Могу я тоже попробовать? — я неспешно повернулась к ней и посмотрела на мочалку.

— Что? Помыть себя?

— Тебя.

— Зачем?

— Мне кажется это правильным. Ты помогаешь мне, а я тебе.

Она замолчала ненадолго, похоже сомневалась, но потом дала в руки мочалку с мылом и вцепилась в меня своими желтыми острыми глазами так пронзительно, словно кидала вызов.

— Начни с плеч и опускайся ниже.

Я хорошенько намылила ворсинки и стала бережно обтирать ее.

— Ты хочешь меня помыть или убаюкать?

— Что-то не так?

— Все. Пропущенный завтрак так сильно повлиял или не умеешь ей пользоваться? Приложи чуть больше стараний.

— Ладно, попробую, но кожа может покраснеть и следы останутся.

— Сильнее, Эни, — настойчиво трактовала Сохи.

— Я пытаюсь.

— Стой. Ты только делаешь вид что давишь жестче.

— Просто не знаю, как правильно рассчитать силу. На себе все гораздо легче.

— Хорошо, давай попробуем иначе, — она положила свою руку поверх моей и стала руководить. — Вот так, не бойся. Движения уверенные. Запомнила?

— Кажется, да.

— Теперь сама.

С новой попытки у меня получилось ей угодить. Я чувствовала себя немного неловко, хоть и привыкла видеть ее голой, и она меня, но пристальный взгляд заставлял поволноваться, особенно когда обтирала ее внушительную грудь. Моя заметно проигрывала в размерном соотношении.

— Уже намного лучше.

— Спасибо. Сохи, я хочу спросить...

— Да?

— Есть ли способ... связаться с моей мамой? Я не говорила с ней три недели. Страшно даже представить, как она.

— Вчера они с твоим отцом готовили пиццу и смотрели сериал.

Моя рука дрогнула и с плюхающим звуком ударилась о воду. Я растерянно посмотрела на нее ожидая объяснений.

— Я переписываюсь с ней от твоего лица с момента как ты попала сюда. Копировать твое общение самое легкое что мне приходилось делать. Сухо, не часто, с редкими проявлениями нежности, и агрессивной заботой. Даже фотки с универа присылала.

— Почему ты ничего не говорила мне? Я каждый день думала о том, как они, — позволила себе повысить голос.

— Ты не спрашивала.

— И это весь ответ?!

— А чего ты ожидала? Что буду докладывать о каждом шаге? Ничего личного, но ты здесь никто, поэтому делай что тебе говорят и будь благодарна за мою снисходительность.

— Мы обе знаем, что ты сделала это не из сочувствия. Не пытайся казаться лучше, чем есть, а тем более упрекать меня.

Сохи вылезла из ванны, обтерлась полотенцем и поспешила уйти. По крайней мере, если она не врет, мои родители думают, что со мной все в порядке. Какое облегчение.

День двадцать первый.

Я проснулась от пронизывающего до костей холода. Плотно укутываясь и загребая под себя простынку, старалась не оставлять ни единой щелочки, через которую мог покусать ледяной воздух. Жаль, напрасно.

Входя в камеру, Сохи привыкла видеть недовольное замученное лицо, поэтому, когда ее встретила моя неподвижная скрюченная спина, сразу заподозрила не ладное, быстро подбежала и повернула к себе. «Живая», — с облегчением выдыхая, она убрала указательный и безымянный пальцы с сонной артерии и поторопилась разбудить. Вновь проведя осмотр и не обнаружив никаких признаков заболевания, она задумалась, а затем попросила еще раз рассказать о моем самочувствии со всеми мельчайшими подробностями. Я бы и рада, но возле меня оказалась миска с едой. Набор продуктов и правда отличался, однако не настолько чтобы перестало мутить.

Я рванула к туалету, прикрывая ладонью рот и пока меня выворачивало наизнанку, Сохи неожиданно заботливо начала поглаживать мне спину и придерживать волосы. Не знаю с чем это связано, но мне не было стыдно и не хотелось прогонять ее, просто вдруг почувствовала необъяснимо странную, как будто, сестринскую поддержку. Когда вышла даже желчь, начало потряхивать. Я закрыла крышку и облокотилась на нее локтями потирая лоб и тяжело дыша.

— Эни, — Сохи взяла меня за руку, чтобы я посмотрела на нее.

— М? — нехотя, открыла лицо.

— Сходи сюда в туалет, — она подала мне старый пошарпанный стакан. —Анализы проверю.

— Ладно, выйди, — я забрала стакан, и провела ладонью по лицу.

— Отвернусь.

— Да ты угораешь... — понимая, что «подруженька» от меня не отвяжется, быстро сделала как просит, отдала и поползла к лежанке.

В то время как я становилась похожей на живой труп и перебирала варианты какая болезнь могла ко мне прицепиться, Тян Сохи уже нашла ответ на этот вопрос. У нее была одна догадка, которую она считала маловероятной, но на всякий случай решила проверить и, к сожалению, оказалась права.

«Твою мать, когда ты успела...» — Сохи кинула четвертый положительный тест на беременность на свой стол в комнате видеонаблюдения и потирая переносицу нервно пружинила носочком ступни.

День двадцать второй.

Еще со вчера Сохи отменила все «занятия», а вместо привычной миски, сегодня была чашка с куриным бульоном, и даже ложка. Поверить не могу что простая незамысловатая посуда и еда способна так поднимать настроение. Я очень обрадовалась и смогла съесть большую часть, однако спустя пол часа все съеденное вышло уже знакомым образом. Вскоре я пожаловалась на боли внизу живота. Сохи сосредоточенно и с непривычной для нее серьезностью надавила по всей области, проверяя внутренние органы. Уверила меня что все в норме и предложила обезболивающее. После этого меня стало клонить в сон.

День двадцать третий.

Все повторилось в точности, как и вчера, но я уже почти не могла передвигаться самостоятельно. Каждое шевеление отзывалось болью в животе сравнимой с уколами от сотен игл. Похоже на медленную мучительную смерть. Спрашивала Сохи что со мной, но она только злилась и уходила.

Сохи.

Я сидела под дверью и слышала каждый ее стон, каждый всхлип. Внутри меня просыпались необъяснимые чувства. Боялась, но не за себя, а за нее. Собственная беспомощность делала уязвимой. Почему-то сердце сжималось при мысли о ее смерти, а она была к ней очень близка. Не выдержав, я сорвалась с места, чтобы выйти и связаться с ним.

— До Хен, ей становится хуже. Нужно привести врача.

— Я заберу ее завтра, пускай терпит.

— До завтра она может не дожить!

— Успокойся. Ты говорила, что обезболивающее помогает ей, так дай его снова.

— Она съела уже целую пачку. До Хен с ее беременностью что-то не так, может внематочная, может эмбрион умер, я не знаю, но, если сидеть сложа руки, забирать тебе будет некого.

— Значит вытащи это из нее! Она нужна мне живой.

— Как?! Я не гинеколог, у меня нет аппаратуры, инструментов, в этой сраной дыре вообще ничего нет.

— У нее маленький срок, найди таблетки для остановки беременности.

— Это опасно, она и так еле дышит.

— Делай как говорю. Это единственный способ. Кладу трубку.

— Блять! — я кинула телефон и схватилась руками за голову.

Неужели я к ней так привязалась...

День двадцать четвертый.

Боль заполонила все мое сознание. Лежала пластом и думала только о том лишь бы все поскорее закончилось. Сохи пришла без завтрака и вся взвинченная, наверное, уже понимает, что мне не долго осталось. Боится огорчать прискорбными вестями До Хена. Тем не менее засунула мне в рот какую-то таблетку и залила водой, помогая проглотить. Я закрыла глаза в ожидании, когда боль начнет утихать, но она не ушла как раньше, а только усилилась.

Слабо видела из-за потемнений, но чувствовала Сохи стоит рядом. Спазмы становились невыносимыми, и я закричала во все горло. Внизу оказалось неожиданно мокро. Я коснулась себя там и увидела на пальцах кровь. Спазмы продолжались, крови становилось больше. Теперь я была в ужасе. Вцепившись в край лежанки не заметила, как продырявила ее своими ногтями. Терпела, стиснув зубы, а потом ощутила, как что-то вышло из меня и боль начала постепенно угасать. Как и я...

Последнее что помню, убегающую Сохи, выстрелы, крики, как смогла повернуть голову и увидеть его. Ену будто озверевший забивал кулаками на смерть человека на полу, а потом, видимо убедившись, что тот испустил дух, подбежал ко мне.

— Наконец-то... тепло, которое я искала.

Его руки обнимали мое холодное тело, и соленые капли падали на лицо, но почему он плакал?

— Тэхо! Быстро вызывай Сок Че! — он кричал с животным надрывом, стараясь укутать меня и поднять на руки.

Тэхо? Тоже здесь.

Вы нашли меня.

Нашли.