8 июня 1985 года. 17:57. Борт рейса CSA, высота 32 тысячи футов.

Двигатели воют. Маргарет щелкает жвачкой, листая комикс. Я смотрю в иллюминатор – облака внизу, как грязная вата.

Местного агента ЦРУ расстреляли вчера в подворотне за вокзалом. Не мое дело. Только доложить в Генштаб.

Пилот что-то бубнит по радио. Голос прерывистый, как плохой сигнал "Голоса Америки".

– ...разгерметизация... маски...

Я поворачиваюсь к иллюминатору. Маленькая дырочка. Тонкая трещина, как паутина, расползается по стеклу.

– Джон? – Маргарет тянет меня за рукав.

Стекло лопается.

Воздух вырывает меня наружу.

Холод. Ветер рвет кожу. Я летел, цепляясь за кресло, которое теперь – кусок металла в небе.

Турбина.

Она приближается.

Лопасти – гигантские бритвы.

Первая – отсекает ноги.

Вторая – дробит ребра.

Третья – снимает кожу с лица.

Я чувствую каждый удар. Каждый разрез.

Кровь. Клочья плоти. Кости, превращенные в пыль.

Я вылетаю с другой стороны – кусок мяса, все еще живой.

Небо чернеет.

В нем – глаза. Огромные. Без век. Без милосердия.

Они смотрят.

– Джон!

Я дергаюсь.

Маргарет трясет меня.

– Ты орал во сне.

Мое тело целое. Салон самолета на месте. Пассажиры спят.

– Просто кошмар, – говорю я.

Она гладит мою руку – ладонь мокрая от пота.

Я не говорю ей:

О боли.

О глазах.

О том, что даже сейчас чувствую, как лопасти режут меня на части.

За иллюминатором – только облака.

Но я знаю.

Они там.

Они всегда там.