5 июня 1985 года. 15:46. Южночешский музей, Ческе-Будеёвице

Внутри пахло старым деревом, пылью и лаком для полов. Мы с Маргарет затерялись среди туристов, слушая экскурсовода – тощую женщину с голосом, будто скрип несмазанной двери.

– А теперь, господа, легенда "Deus Vult"...

Маргарет тут же оживилась, доставая блокнот. Я же смотрел на потолок, где ангелы с облупившейся позолотой протягивали руки к ничего не понимающим зрителям.

Экскурсовод щелкнула указкой по портрету:

– Казимир – рыцарь без веры. Пьёт, блудит, меняет имена как перчатки. Но встречает Анэжку – святую дурочку, которая кормит нищих и верит, что все люди добрые внутри.

Маргарет улыбнулась. Она всегда любила такие истории – где плохие парни становятся хорошими.

– Он пытается измениться, – продолжала экскурсовод. – Даёт деньги сиротам, кается в грехах... Но пастор Ондрей – этот... как сказать...

– Лицемер, – пробормотал я.

Женщина кивнула:

– Да. После неудачной попытки изнасилования Анэжки и её побега. Он раскрывает прошлое Казимира. Говорит, что Анэжка – ведьма. И...

Она сделала паузу, будто проверяя, выдержат ли туристы финал.

– Анэжку сжигают. Казимир вешается на колокольне. Дети поют над его телом.

Маргарет сморщила нос:

– И это всё?

– Да, – экскурсовод пожала плечами. – Мораль: свет проигрывает. Зло торжествует. Добро – для дураков.

Я закурил прямо в зале. Охранник что-то заворчал, но я лишь поднял палец:

– Свобода действий, товарищ. Или у вас её тут тоже сожгли?

Маргарет потянула меня за рукав.

Мы вышли в коридор, где продавали открытки с Казимиром и Анэжкой – улыбающимися, будто их не ждёт костёр.

– Жуткая история, – сказала Маргарет.

Я посмотрел на часы.

– Самое смешное? Таких Казимиров полно. И все они кончают одинаково.

За нами шаркали шаги.

Тот же агент из аэропорта.

Тот же дешёвый костюм.

Тот же взгляд – будто я уже мёртв, а он просто ждёт, когда это станет официальным.