14 мая 1985 года. 19:30. Дом в Слиделле.

Кухня пахла жареной курицей и яблочным пирогом. Томми, всё ещё возбуждённый после Луна-парка, размахивал вилкой, изображая американские горки.

– А потом мы летели вниз, и у меня аж живот к горлу подкатил! – Его глаза сияли. – Пап, а мы ещё поедем?

Сара, перемазанная кетчупом, кивала:

– И на колесо обозрения! Ты обещал!

Мэри улыбалась, разливая лимонад. Её глаза встретились с моими – тёплые, усталые, родные.

– Джон, ты же помнишь про удочки? Томми всё утро говорил о рыбалке.

Томми вспыхнул:

– Да! Ты говорил, что купишь мне новую, с катушкой!

Я потрепал его по волосам.

– Завтра. С утра поедем в магазин.

Я достал из кармана часы – золотые, с гравировкой "Para el jefe". Положил их перед Томми.

– Это тебе. На память.

Томми замер, рассматривая тяжёлый блестящий циферблат.

– Вау! Это настоящие мужские часы! – Он тут же примерил их, хотя ремешок болтался на худой детской руке.

Мэри нахмурилась:

– Джон, это же...

Телефон зазвонил резко, как выстрел.

Я поднял трубку. Молчание. Потом – знакомый хриплый голос:

– "Los pájaros ya vuelan hacia el nido".

– Ясно. Через час. – Я повесил трубку.

Мэри нахмурилась:

– Опять командировка?

Я встал, целуя её в лоб.

– Нью-Йорк. Срочно.

Томми обнял меня:

– Возвращайся быстрее! Мы с тобой на рыбалку!

Сара вцепилась в рукав:

– И на колесо обозрения! Ты обещал!

– Обещаю.

Я задержался в дверях. Томми и Сара стояли рядом, махая мне.

– Мы тебя любим, папа! – крикнул Томми.

– Очень-очень сильно! – добавила Сара.

Я кивнул и вышел. Oldsmobile Cutlass Supreme заурчал, как довольный зверь. Я включил радио.

"Cat's in the cradle" Гарри Чапина заполнила салон.

"And the cat's in the cradle and the silver spoon... Little boy blue and the man in the moon..."

Я вырулил на шоссе. В зеркале заднего вида мелькнул силуэт Мэри в освещённом окне. Песня перешла в припев:

"When you comin' home, dad?" "I don't know when..."

Я прибавил газу. Впереди была работа. То, что я должен сделать.