Пролог

В Соновиле мрак не приходил внезапно, он рос и развивался, как тёмный цветок, питающийся забвением и страхом его жителей. Каждое утро слепящее солнце, насмехающееся над вечерними тенями, по-прежнему освещало яркие фасады домов и радугу цветущих лужаек. Но с каждым закатом этот свет тускнел, словно уходя в небытие. Люди, некогда с радостью приветствовавшие друг друга на улицах, теперь начали с осторожностью пересекаться взглядами, словно опасаясь, что у каждого из них есть свои мрачные секреты.

С начала осени в Соновиле стали пропадать люди. Сначала исчезли те, кто не боялся заглянуть в тёмные уголки своих душ и кто мог вспомнить тревожные истории, шепотом передаваемые от поколения к поколению. Затем ушли те, кто игнорировал предостережения и продолжал вечерние прогулки под звёздным небом, смеясь над суевериями. Каждый исчезнувший оставлял за собой шепот: «А кто следующий?» Средь горестных уточняющих вопросов и неподкреплённых надежд, тень становилась всё более пленительной, увлекая в свои объятия всех, кто не желал признавать её присутствие. Люди, словно одурманенные, начали избегать мест, где царила тишина, как будто в абсолютной безмолвности скрывались ответы на их тщетные вопросы.

Ожесточение и паранойя росли не только из-за исчезновений, но и из-за того, что в мрачных слухах начал появляться невероятный поворот. Вампиры — существа, которые долгие века были изображены в культуре как бездушные монстры, боящиеся чеснока и света, стали живым воплощением страха, но не в привычной обертке. Эти создания не прятались в тени или не щипали насмерть ничегошные жертвы. Они шли гораздо дальше: вампиры могли входить в тела, убивая их владельцев, и полностью поглощали их суть, становясь их "заменой". Они туго закрывали крылья своих жертв и с этим обретали их облик, манеры, а порой даже и воспоминания. С каждым таким новым лицом город терял ещё один фрагмент своей души, с каждой заменой становился всё более искажённым — их глаза говорили о том, что жизнь была выбита из них.

Вскоре, вместе с растущими страхами и недовольствами, стали всплывать и новые слухи: на самом деле, вампиры ничего не боялись, ни света, ни чеснока; напротив, их притягивала сама жизнь, которая хранилась в каждом живом существе. Каждый вечер они словно тени, проникающие в мир, использовали возможности сблизиться со своими жертвами, маскируясь под тех, с кем их связывали воспоминания и привязанности.

С каждым новым исчезновением город всё больше погружался в атмосферу недоверия и тоски. В автобусах, идущих от центра, до окраин всё меньше людей. Лавки и магазины закрывались раньше, вакансий становилось всё меньше, а те, кто ещё решался остаться, запирались в своих домах уже с заходом солнца. Ночью улицы опустошали пугающие звуки: отдалённый смех, бесшумные шаги и шёпот, который казался знакомым, но тревожным.

Вдоль улиц Соновиля начались мрачные встречи, где пугливые граждане обсуждали страхи не только перед исчезновениям, но и перед теми, кто вернулся. Череда заменителей, сменила местных жителей на их мрачные копии. Шёпот о вампирах стал повсеместным, и каждый раз, когда группа смельчаков собиралась, чтобы выяснить, как справиться с мифами, они видели лишь серьёзные глаза с недоверием.

Так возникла новая реальность: в городе, который когда-то был олицетворением идиллии, тень становилась всё более могучей и неумолимой. Теперь единственным источником света стали хрупкие искорки надежды, которые пытались пробудиться в сердцах оставшихся. Но вопрос оставался: хватит ли им смелости, чтобы противостоять надвигающейся буре, чтобы увидеть, где заканчивается реалистичное и начинается абсолютное заблуждение?