Глава 11

— Какого чёрта, Невская, ты несёшься с такой скоростью по лестнице? — сводя брови, спрашивает Герман, стоящий прям в плотную ко мне.

Я словно проглотнула язык. Стояла, будто вкопанная в кафель и с трудом заставила себя поднять уставшие глаза на парня. Его губы были пухлые, и я, в буквальном смысле, увидела, как он сделал глубокий вдох, когда мой взгляд полностью сосредоточился на нём.

— Регина! — резко сказал, выводя меня из раздумий, Герман, от чего я немного дернулась и отошла назад.

— Да, извини... Просто, задумалась. Я.. я тебя не ушибла? — заикаясь, произнесла я.

Я не знаю как себя вести с ним. Что говорить? Что делать? Из-за нарастающего напряжение рядом с ним, я начинаю всячески закручивать ремешок от рюкзака на своём пальце. Вчера мы поцеловались и это меня напрягает сейчас. Стоит поднять вопрос насчёт этого? Хотя, я уверена, что он даже не станет объяснять причину его храброго и резкого действия, заставляющего меня краснеть при одном лишь воспоминании.

— Я в порядке, — ответил он.

Сейчас его грубый голос сменился на спокойный. Но лицо всё равно продолжало оставаться таким же безразличным, как и всегда. Я заметила, что со мной он другой. Будто ему даже не хочется со мной разговаривать, хоть это и происходит редко, будто я противна ему в каком-то роде. Почему он так странно себя ведёт со мной? Герман приковывает свои карие, почти черные, глаза на меня. Я начинаю тут же чувствовать себя неловко, как и всегда, когда он начинает смотреть на меня, словно на картину в галерее.

— У нас история, кажется? — тихо произношу я, — Мне нужно идти.

— Да, история, — коротко ответил он. — Иди в класс, пока учитель не пришел, иначе он разозлится, если увидит, что на его урок кто-то опаздывает или же прогуливает. Особенно такая примерная и послушная ученица как ты, — ухмыляется он. — Я пойду, мне нужно кое-кого встретить. Увидимся, — быстро, но внятно говорит Герман, опуская руку в карман и доставая телефон, проверяя что-то.

Парень развернулся и начал спускаться по лестнице, как вдруг, внутри меня появилось какое-то странное чувство. Мне не хотелось, чтобы он уходил вот так. Некая смелость дала о себе знать и я в ту же секунду заставила Германа вернуться.

— Что насчёт тебя? Разве ты не должен быть в классе сейчас? Ведь учитель не одобрит того, что его урок прогуливают, — через чур уверенно произношу я, с приподнятой головой.

Его губы расплылись в лукавой улыбке, показывая свои белые ровные зубы. Герман увёл взгляд на стену, а потом снова на меня.

— Мне сейчас не послышалось? — дерзко спросил Герман, игриво сужая брови.

Как и следовало ожидать, он развернулся и начал подниматься ко мне.

Я выгнула бровь и расслабила руки, отпуская, наконец, лямку рюкзака.

— Буквально минуту назад ты запиналась и не могла нормально сказать слово рядом со мной, а сейчас ты уверенно говоришь, что мне нужно быть в классе? Что с тобой не так, Невская? Тебя что-то напрягает, когда я нахожусь возле тебя? — с гордой ухмылкой произносит парень, становясь в десяти сантиметров напротив меня.

Я стараюсь держать себя в руках и не поддаваться его чарам, которые так и пробиваются сквозь меня. Держу дыхание ровным, и не показываю, насколько сильно меня напрягает данная обстановка. Если я покажу слабость, и он увидит, что рядом с ним я действительно не могу сказать ни слова, то он точно будет издеваться надо мной.

— Что со мной не так? — поднимаю голос я. — Да со мной всё в порядке! Я могу нормально разговаривать не запинаясь. Просто я не очень хорошо себя чувствую на данный момент, поэтому так и говорю, ясно? — с явной грубостью произнесла я.

Я сложила руки возле груди, показывая всем видом свою серьезность. Герман поднял брови и напряг скулы, из-за чего мне ужасно стало неудобно перед ним. Непонятный ком подошёл к горлу и я начала монотонно вдыхать и так же выдыхать. Я готова была провалиться сквозь землю, лишь бы не видеть его глаз сейчас. Парень слегка наклонился, но зрительного контакта не терял, продолжал всё так же искать что-то в моем лице.

Почему мне становится так неловко, когда он так близко?

— Да хватит уже на меня так смотреть! — выпалила ему, сама не понимая того.

Нужно уходить от сюда, к хорошему мое плохое настроение не приведет. Я уже начинаю пускать слова, о которых мигом начинаю жалеть.

— Если я хочу, то я буду смотреть на тебя.

— А вот и нет! — пыльнула прям к его лицу я так, что между нами практически не осталось свободного места.

Мы практически соприкасались нашими носами. Герман медленно перевёл взгляд на мои пересохшие губы, а затем также медленно вернул на мои глаза. Он сделал заметный вдох, слегка приоткрыв губы. Мое тело слегка начало дрожать. Я смотрела невинными глазами, будто пару секунд назад не повышала голос на него. Мои губы произвольно открылись.  Никто из нас не решался нарушить тишину. Я ждала, что он поцелует меня. Но вместо этого, он выровнялся, провёл рукой по темным волосам и сказал:

— Ну-ну.

— Мне нужно на урок, — вновь произношу я, еле слышно, поправляя правую лямку рюкзака.

Я обхожу Германа и следую вперёд, держа руки в таком же положении, как они и были. Я пытаюсь сглотнуть тот неприятный комок в горле, но все мои попытки провальные. В коридоре нет людей, чему я безумно рада, потому что я могу с уверенностью думать, что нас никто не видел. Или же видел? Как только я дохожу до кабинета истории, я оборачиваюсь назад в надежде увидеть Германа, но его там не оказывается и я захожу в кабинет без каких-либо эмоций на лице. Осматриваюсь в поисках Влады и, к счастью, замечаю её. Она сидит со стаканом кофе из кафе возле школы и смотрит в окно. Видимо настроения у неё нет и сегодня. Я быстро передвигаюсь к парте и ставлю рюкзак на пол, обращая внимания небольшой половины класса, в том числе и Влады. Эмилия и Милена сидели на своих местах. Они обе помахали мне рукой, что-то шепнув, но я не поняла и попросила написать сообщение.

— Привет. Ты как? — спрашиваю я подругу.

— Привет, я в порядке, на удивление. А ты? — с натянутой улыбкой отвечает девушка, смотря мне в глаза.

— Ты уверенна, что всё хорошо? Если что-то не так — говори, — игнорирую её вопрос насчёт меня, пытаясь выдавить из неё информацию о её состоянии.

— Честно говорю — всё хорошо. Я решила послушать тебя и начать что-то предпринимать, ведь сидеть, сложа руки — не лучший вариант, помнишь? — с улыбкой цитирует мои слова Влада и пьет из своего стакана кофе. Судя со всего у неё действительно все хорошо. Надеюсь, что я не ошибаюсь.

— Я рада, что ты решила действовать, — говорю подруге с такой же улыбкой на лице.

— Будешь? — она протягивает мне стакан со своим кофе, на что я показываю «нет», мотая головой. — Я думала взять тебе, но не знаю, какой ты любишь и пьешь ли вообще кофе. Может быть чай? Говори лучше сейчас, чтобы потом я не ошиблась при выборе.

— Чай. Просто зелёный чай без сахара, — с улыбкой отвечаю я.

— Что? Зеленый чай, серьёзно? — поправляя свои черные волосы, говорит девушка.

— Ну да. Что в нём такого? Обычный зелёный чай.

— Да ты ханжа, — смеется она.

— Я не ханжа. Ещё раз меня так назовешь — я вылью на тебя это кофе, поняла? — угрожающе, но с улыбкой выпаливаю я девушке.

— Хорошо. Ханжа. — произносит подруга, ухмыляясь и отводит свой взгляд в окно.

— Что ты сказала?

— Прости, вырвалось слова ханжа. Ой, опять, — сильнее засмеялась подруга.

— Ну, всё! Я предупреждала тебя. Мне до жути повезло, что учителя нет в классе, — встаю и беру её стакан, на что она начинает пищать.

Меня это забавляет, и я начинаю смеяться. Всё присутствующие в кабинете смотрели на нас с неким шоком. Случайно заметила Рому, который с тревогой смотрел на Владу. Он собирается встать, но кто-то его останавливает и это — Жанна. Я смотрю на нее, а она на меня. Её глаза готовы прожечь мой свитер. Я перевожу глаза на подругу, которая положила руки на голову, якобы избежать выливание горячего кофе на голову. Я улыбаюсь её действию и наклоняю стакан на её голову так, чтобы лишь маленькая капелька напитка вылилась ей на руку. Как только капля попадает ей на палец, она тут же начинает кричать, но не настолько сильно, как я предполагала. Она с удивлением смотрит на меня снизу, и я начинаю смеяться ещё больше. Через пару секунд Влада переводит взгляд на дверь, и я уже хотела сесть, так как думала, что учитель заходит в класс, но нет. В класс одновременно входит Герман и Богдан, о чем-то беседуя. Как только они переступают порог, моментально их глаза встречаются с моими и они застывают с ошарашивающим лицом. Странно видеть стоящую девушку со стаканом, в котором находится горячий кофе под наклоном. Герман первый прерывает наш зрительный контакт и следует к Жанне с Ромой. Он здоровается с другом и садится позади них, устремляя взгляд на Богдана, а потом на меня. Богдан понял, что долго смотрит на меня и начинает действовать тем же способом, как и несколько секунд Герман. Я отпускаю глаза, когда замечаю, что они начинают говорить на не понятную мне тему.

— Может быть, ты соизволишь сесть? — поднимая голову, говорит Влада.

— Эм, что? — уставилась я на подругу. — О-о, да, конечно, — запинаясь, произношу я.

— Что случилось? — интересуется девушка, пытаясь забрать стакан из моих рук.

— Нечего, все нормально, — нагло вру я.

— Скажи мне. Ты можешь мне довериться, ты же знаешь. Ведь так?

— Да, конечно, могу. На самом деле, все нормально не считая, этих... — не успеваю договорить, как в кабинет заходит учитель истории. Можно считать, что он спас меня от объяснения? Думаю, да.

— Здравствуйте, 11 класс. Извините, что опоздал, на это были свои причины, — говорит мужчина, быстро доставая книги и какие-то бумаги, судя со всего, нашей темы. —За время моего отсутствия, вы повторили уже все домашнее задание, так ведь? — спрашивает он с ухмылкой, ожидая ответа. — Ох, как вы учите историю! Поднятых рук уйма, кого же вызвать? — произносит он, потирая щетину. — Хм, может вас Герман? — после слов учителя, весь класс начал смотреть на Германа, кроме меня. Я не обязана на него смотреть.

— Почему бы вам не вызвать Регину Невскую? Я слышал, что она любит историю и усердно её учит, — неожиданно для меня говорит парень, обращая мое внимание на него.

Что он только что сказал? Судя по удивлённым лицам моих одноклассников, они так же в недопонимание, как впрочем, и я.

Я уставилась на него со злым лицом. Парень лишь раскинулся на стуле и, крутя ручку пальцами, смотрел на меня с самодовольной гримасой.

— Если ты не учишь домашнее задание, то это не повод переводить стрелки на других учеников, — дерзко отвечаю парню. — Я совершенно не имею ничего против, чтобы рассказать домашнее задание, — уверенно заявляю я учителю.

— Я не хотел тебя сегодня вызвать, — отвечает он мне.

— Мне хорошая оценка не помешает, — продолжаю просить я.

Хочу утереть нос Герману и его подружке.

— С чего ты взяла, что я поставлю тебе хорошую оценку? — с ухмылкой произносит учитель.

— Потому что я знаю, что смогу рассказать эту тему на отлично. Можно даже с дополнительными вопросами. Если желаете, конечно, — непринуждённо выпаливаю я.

— Ну что же, хорошо. Начинай, — произнёс тот, давая согласия на мою просьбу.

Я приподнимаюсь с парты, в надежде начать свой пересказ параграфа, который даже не удосужилась повторить.

— Процесс модернизации предусматривал... — начинаю я, как меня перебивает учитель.

— На секунду остановись, — говорит он в мой адрес, — Жанна, какая у нас сегодня тема? — спрашивает он девушку, что спокойно о чем-то шепталась с Ромой.

Интересно, а она хотя бы знает, о чем сейчас пойдет речь? Хочется посмотреть на её удивлённое лицо. Девушка даже не услышала вопрос, который ей поставил учитель. Она шепотом спрашивает у своего соседа по парте какой вопрос ей задали и Рома ей шепчет на ухо ответ.

— Серебряный век русской культуры, — даёт правильный ответ Жанна, на что учитель закатывает глаза, и я полностью поддерживаю его. Она видимо только сейчас заметила, что я соизволила отвечать и легко откинулась на спинку стула, немного повернувшись в мою сторону, чтобы лучше меня видеть, точно так же, как и её парень.

— Продолжайте, Регина, — говорит мужчина.

Я сделала глубокий вдох и принялась рассказывать.

— Процесс модернизации предусматривал не только коренные изменения в социально-экономической и политической сферах, но и существенное повышение грамотности, образовательного уровня населения. К чести правительства, эта потребность им учитывалась, что конечно же, радовало. Государственные расходы на народное образование с 1900 по 1915 год увеличились более чем в 5 раз, и это прекрасный показатель на те времена, — поведывала я, помогая себе жестикуляцией.

Временами, я поглядывала в противоположную сторону кабинета и замечала взгляды всех тех, кто сидит за партами. Жанна усмехается мне, но эта ухмылка не гордости.

— Вступление России в эпоху индустриализации знаменовалось успехами в развитии науки. В начале XX века страна внесла весомый вклад в мировой научно-технический прогресс, который был назван «революцией в естествознании», так как сделанные в этот период открытия привели к пересмотру устоявшихся представлений об окружающем мире, — я начинаю слегка запинаться на сложных словах, но всячески стараюсь этого не показывать.

— Так, Регина, я понял, что ты учила и даже больше, чем только в книге и поэтому задам лёгкий вопрос — если отвечаешь на него, ставлю высокую оценку. Годится? — говорит учитель, кладя руки на стол.

— Конечно, — свободно отвечаю ему я, восстанавливая дыхание.

— Назови мне «крестьянских» писателей, которые пришли в первое десятилетие ХХ века в русскую поэзию, — на одном дыхании спрашивает он.

Я ожидала чего-то сложнее, чем вопрос о писателей, но мне это даже на руку.

— Сергей Есенин, Николай Клюев, Сергей Клычков, — отвечаю без запинок.

— Молодец! Хорошая работа, — хвалит учитель.

Мне нравится, когда меня хвалят, ведь это неплохо поднимает самооценку и даёт толчок к дальнейшему развитию. Жанна лишь закатила глаза на слова учителя, что вызвало у меня лёгкий смешок. Я не могла не посмотреть на неё в тот момент.

— Садитесь, Регина.

— Я чуть не уснула, пока ты говорила, — говорит Влада, когда я села за парту, — Знаешь, что я заметила?

— Что же?

— Герман не сводил с тебя глаз. Понимаешь о чем я? — подруга продолжает отстаивать свою точку зрения, по поводу того, что я нравлюсь Герману.

«Разве он мог поцеловать тебя просто так?» — твердит мое подсознание.

— Мне было очень приятно услышать, что ты спала, пока я говорила. И нет, он не смотрел на меня так, как ты думаешь. Это просто взгляд, нечего больше. Хватит придумывать, — отвечаю девушке.

Остальная часть дня проходит скучно. Меня вызывают на математике, в которой я неплохо разбираюсь. Герман постоянно с Богданом, что меня немного настораживает. А если Герман всё знает? Насчёт меня и Богдана? Что он думает, насчёт этого повода? И думает ли вообще?

Почти всё время на уроках я думала о вчерашнем поцелуе и сегодняшним столкновением. Разум выдает много версий касаемо того, почему же он решил меня поцеловать. Но как бы там ни было, я понимаю, что ответ знает только сам Герман. Чувствует ли он что-то ко мне?

Мне начинает казаться, что я слишком часто думаю о этом парне. Я не хочу влюбиться в него. Точно, нет. Но тут же я понимаю, что он единственный парень, который смог меня трогать, целовать, после того случая с Богданом. Ни один парень не мог дотронуться до меня, потому что я боялась. А Герману я позволила.