Глава 11

My Blood - Ellie Goulding

Wrong - Chris Grey

Нильде спала, когда чьи-то голоса вырвали ее из блаженной тишины.

— Мелкая!

Она что-то невнятно пробормотала в ответ, переворачиваясь на другой бок.

— Эй, ребенок!

— Отвалите, — простонала Нильде, хватая подушку и пытаясь заглушить звуки.

— Гномик, дверь открой! — присоединился к раздражителям обманчиво мягкий голос Вильяма.

— Да Бога ради! — Нильде швырнула подушку на пол, вставая с теплой кровати с не прекращаемым ворчанием.

«Придурки! Трудно самим дверь открыть?!» — она была все еще в ночной рубашке, потрепанная ото сна и ужасно злая.

Нильде терпеть не могла, когда ее будили рано.

А сейчас — судя по тому, что солнце еще не встало — было определенно даже не девять!

«Сволочи, редкий день, чтобы выспаться перед выходом на учебу завтра, испоганили...»

Девушка наспех натянула на себя футболку и шорты и вышла из комнаты.

— Дверь открой уже, мелочь! Голова и так трещит, — позвал Дэниел, и она едва сдержалась, чтобы не запустить в него ближайшим тяжелым предметом.

«Будто у меня не трещит голова! Надоеды кругом одни!»

— Сами открыли бы! Нахер вы меня разбудили? — рявкнула Нильде.

Кай спал намертво — способность Йохансена отрубаться в любом месте, где приспичит и когда — заставляла Нильде завидовать. Она просыпалась от любого шороха.

Риз точно зависал в душе, поскольку его голос перебивал звук воды.

Вильям не соизволил выйти из комнаты, а Дэниел важно сидел в гостиной, печатая что-то на своем макбуке.

Судя по его позе и тому, что парень не отрывал взгляда от экрана монитора, он даже не собирался вставать с царского места.

«Конечно, куда проще разбудить меня, чем поднять ленивую задницу с дивана!»

— Вот вы гады, — фыркнула Нильде, направляясь ко входной двери.

— Я все слышал, — буркнул в ответ Дэниел.

— Бесишь ты меня, — процедила девушка сквозь зубы. — Неужели так трудно открыть самому?

— Я работаю, — возмущенно выдал Стаймест, бросив на нее холодный взгляд арктических глаз. — В отличие от тебя.

С трудом сдержав крепкое слово, Нильде вернула внимание к двери.

Звонили беспрерывно, и голова ее начала уже раскалываться от противного звука.

— Да иду я, иду!

Дверь открылась, являя человека, которого она не видела почти два года.

Нильде просто смотрела на него, пока мир вокруг замер под оглушительный грохот в груди.

— Кто там? — нетерпеливо спросил Дэниел.

— Николай... — прошептала девушка, вглядываясь в родное лицо.

Он был таким же, каким она помнила.

Широкоплечий, высокий, красивый.

Те же волосы цвета песочного печенья.

Те же прекрасные глаза. Карий и светло-голубой. Они смягчились, встречаясь с ее взглядом.

Те же губы, которые слегка приподнялись в такой родной улыбке.

Тот же шрам, по которому она любила вести пальцем...

— Ни... — произнесла тихо девушка, не веря своим глазам.

Нильде боялась, что между ними повиснет неловкость, что все станет сложно, когда они вновь увидятся после той ночи...

Девушка воспроизводила их встречу сотни раз в голове.

В действительности же она стояла перед ним, глядя в родные глаза, ямочки на щеках, светлые потрепанные волосы, ощущая, как сердце затапливает волна нежности.

Обида, злость, ничто не имело больше значения.

Он был здесь. Николай дома. Остальное неважно.

— Iskorka, — он раскинул руки в стороны, и она, не раздумывая, влетела в его объятия.

— Мой котенок, — ласково пробормотал парень, прижавшись губами к ее виску. — Как же я по тебе скучал.

Слезы хлынули из глаз, до Нильде медленно доходило осознание, что это не сон. Николай и правда вернулся.

Она обхватила шею брата так сильно руками, как только могла.

— Ты вернулся, — всхлипнула Нильде, уткнувшись ему в куда-то в ключицы носом. Он был гораздо выше ее, даже наклонившись.

— Вернулся...

Она боялась отпустить его. Боялась, что если разожмет руки, то Николай исчезнет. Пропадет. Растворится бесследно, как уже однажды.

Он чувствовал, как Нильде дрожит. Как прижимается к нему крепче. Боялась потерять. До спертого дыхания в легких.

«Котенок мой...»

Ник поднял ее за подбородок, нежно глядя в глаза.

— Дай мне посмотреть на тебя, сестренка. Я мечтал об этом слишком долго.

Нильде тоже смотрела на него, отчаянно, словно жаждала запечатлеть в памяти каждую черточку.

— Ты в порядке, Нильде? — просто спросил он.

Этот вопрос был вовсе не о ее физическом состоянии прямо сейчас.

Гораздо глубже.

Была ли она в порядке? По-настоящему?

Было ли ее сердце исцеленным? Спокойной душа?..

Нильде лишь покачала головой. Она боялась разжать объятия.

«Ник мой тут...»

— Iskorka моя.

Он, тихо посмеиваясь, обнял ее крепче.

— Если снова уедешь, я тебя убью. Найду и убью! Понял меня? — пробормотала девушка ему куда-то в шею.

— Не уеду.

— Не смей снова меня бросать, Ник. Я чуть с ума не сошла...

— Прости меня, котенок, — виновато прошептал Николай. — Прости.

— Ты хотя бы вспоминал обо мне? Хоть раз...

— Постоянно, — его голос растерял остатки веселья. — Каждый гребаный день. Спроси меня, переставал ли я думать о тебе хоть на мгновение...

— Переставал?

— Никогда, — Ник обхватил ее лицо руками, серьезно всматриваясь в глаза сестры. — Нильде, прости.

— Ты сделал мне больно. Своим отъездом. Это меня убивало, — она отвела взгляд, не вынося его сочувствующего взгляда.

Он наклонил голову, нежно целуя выступившую ямочку на ее щеке.

— Боже, даже просто смотреть на тебя... Я чувствую себя дома. Боль прекращается, — Ник коснулся губами второй ямочки, его пальцы зарылись в ее ярких локонах, слегка запрокидывая голову девушки назад.

Она смотрела на него с такой теплотой, смешанной с отчаянием и лаской, что внутри Ника все переворачивалось.

«Как в тебе помещается так много заботы? Доброты ко мне? Как ты можешь смотреть на меня так, словно я чего-то стою? Словно я не грязный, извращенный и...»

Нильде снова уткнулась носом ему в ключицы, тихо всхлипнув.

— Я думала... Когда тебя не было полгода... Думала, ты погиб... Попал в плен или...

Его сердце разрывалось на части от ее слез.

— Я говорила себе: мой Ник, если был бы жив, непременно со мной бы связался... Он не был бы таким жестоким... Я...

— Маленькая, — Нику хотелось пнуть себя.

«Придурок я. Трус. Не хотел делать тебе больно, только не тебе...»

Он гладил ее по волосам, утешая, до тех пор, пока дрожь в теле девушки не стихла.

А потом, конечно, весть о его приходе пронеслась по всему особняку Жнецов.

Вскоре Николай стоял лицом к лицу со своими друзьями.

«А друзья мы до сих пор? Считают ли они меня другом?.. Если скажут убираться прочь, я уйду».

— Уходи, — словно предвидя его мысли, произнес Риз.

— Да, тебе здесь не рады, — бросил Дэниел, холодно смерив Романова глазами.

Вильям даже не произнес ничего. Просто стоял, сверля лучшего друга полным ярости взглядом. На его лице отражалась почти ненависть, жажда причинить боль. Было очевидно, что он на что-то держал обиду.

Ник недоуменно нахмурился.

«Какого черта с Ви происходит? Сам на себя не похож».

— Проваливай. Нахер. Из. Моего. Братства, — повторил скучающе Риз, почти нараспев растягивая слова. — Оглох? Или забыл английский, пока шнырял по своей России?

— Если прогоните его, уйду я, — возмущенно заявила Нильде, встав перед Николаем. — Я уйду вместе с Ником. Это братство — его дом. Точно такой же, как для каждого из вас.

— Не вмешивайся, Нильде, — процедил сквозь зубы Кайден, который до этого хранил молчание. — Он получает то, что заслужил.

Ник вздрогнул, как от удара.

— Кай, послушай, ты же мой брат...

— Может, я никогда не хотел такого брата, как ты, — острые слова выбили воздух из груди Ника.

Он перестал дышать, ошеломленный волной боли, которая накрыла его с головой.

— Мне подсунули тебя, даже не спросив, хочу ли я того.

— Что ты несешь... — попыталась образумить старшего брата Нильде, но Кайдена уже понесло.

— Ты бросил нашу семью и уехал, заботясь только о своем благополучии. Ради мести, ради собственных целей. Даже не счел нужным предупредить родных. Ты думал о том, как твой отъезд отразится на маме? На папе? — рявкнул Кайден, дав волю гневу, который уже давно в нем копился. — Можно ведь было по-человечески поступить. А не как ты. Мы тебя почти похоронить успели. Считали мертвым полгода, ты как сквозь землю провалился. Папа был сам не свой, у него все с рук валилось. Ты хотя бы представляешь, как много горя принес моей семье? — продолжил он. — А обо мне? Про меня ты думал? Нет. Конечно, мы ниже амбиций Николая Романова. Он всегда будет одержим местью за семью, которая давно погребена под землей. Ты мстишь, тонешь в яде, не замечая, что теряешь нас — своих родных. Уже потерял. Потому что брата у тебя больше нет.

Для Кайдена период времени, когда они не могли найти Николая и считали мертвым, вернул старую травму. Вернул в детство, когда он так же похоронил отца, а потом тот оказался жив.

Но если мотивы папы он прекрасно понимал и зла не держал, то Николая простить не мог.

Ник хотел что-то ответить, но слова застревали в горле. Не шли. Он судорожно вдохнул, сжав руки в кулаки, чтобы скрыть дрожь.

Ему было плохо. Правда плохо.

Видеть неприкрытую ненависть в глазах Кая... Равноценно выстрелу в сердце.

Ненужный.

Лишний.

Разочаровывающий.

Маленькая рука ласково скользнула по запястью Ника, прежде чем сжать его пальцы.

Прикосновение Нильде отогнало удушающие тени, опутавшие сознание Николая, вставшие поперек глотки.

Он не отвечал, и это только сильнее раззадоривало Кайдена.

Он ждал хоть какого-то опровержения своих слов, объяснений, чего угодно. Но наткнулся на пустоту.

— Может, твоей первой семье повезло... — усмехнулся Кай. — Что они умерли и не увидели, каким предателем ты вырос. Мне стыдно за тебя.

Нильде не выдержала. Она бросилась на Кайдена, толкнув его в грудь.

— С ума сошел?! Что за бред ты несешь? — закричала девушка, пока Николай оцепенел, находясь в странном состоянии полного омертвения.

Его глаза в упор смотрели на Кая, тусклые, лишенные эмоций.

Нильде перевела взгляд на Жнецов, надеясь заметить на их лицах сочувствие или понимание, но те не смягчились. Будто были согласны с Кайденом. Будто тот только что не напал на Ника самым низким и оскорбительным образом. Это ее убивало.

— Тебя не было рядом, когда мы нуждались больше всего, — бросил Вильям, наконец. — Я пробыл в тюрьме почти два года. Но ты об этом даже не знаешь, не так ли?

Ник все еще молчал.

— А ты думал, как будет — вернешься и мы тебя примем с распростертыми объятиями, как ни в чем не бывало? — насмешливо протянул Риз. — Еще и место одного из лидеров вернем? Нет. Ты теперь чужак, Ник. Кто знает, на чьей ты стороне. Кто знает, кем ты стал. Мы тебе не доверяем. Ты здесь не останешься. А если и останешься, то не будешь больше одним из правящих.

— Отвечай! — потребовал Кайден, теряя терпение. Он отстранил от себя Нильде и подошел к младшему брату. — Открывай свой рот и дай мне ответ. При всех.

Николай ничего не произнес.

Секундой позже в его лицо прилетел кулак.

Он стоял там неподвижно, как тряпичная кукла, позволяя Кайдену бить себя.

Будучи двухкратным чемпионом мира по боксу, очевидно, Романов мог легко дать отпор и отправить в нокаут любого, но... Он стоял, намеренно позволяя.

«Будто считал... Что заслуживает боль... Заслуживает быть избитым...» — ужаснулась Нильде, прекрасно понимая его.

Николай терпел, пока удары прилетали один за другим.

Кай разбил ему нос.

Удар, удар, удар.

Во рту взорвался металлический привкус.

Николай сплюнул полный рот соленой крови на пол, все так же стоя перед Кайденом, вынося побои.

Не дождавшись отклика, Йохансен швырнул его к стене.

Ник не сопротивлялся. Он больно врезался спиной, но лишь стиснул окровавленные зубы.

Нильде не могла просто стоять и смотреть на насилие, как за шоу, которым наслаждались Жнецы. Нужно было что-то предпринять.

— Вильям, прошу, разними им... — она коснулась руки парня, но Тернер пренебрежительно скривился.

— Это не твое дело.

— Он мой брат!

— Херовый у тебя брат, — выплюнул Вильям, и Нильде поняла, что он скорее присоединился бы к Кайдену, чем палец о палец ударил, чтобы помочь Николаю.

Дэниел, самый собранный и беспристрастный из них, выглядел совершенно необеспокоенным происходящим.

Нильде казалось, что она сходит с ума — Николай истекал кровью, пока Кай его бил головой об стену, а остальные ничего не делали, глядя на кровавую театральную постановку. Словно это было чем-то нормальным.

«Кайден же свихнулся, он не в себе... Они не видят этого?! Это не Кай...»

— Дэниел, прошу тебя!

— От меня помощи не жди. Как еще относиться к человеку, который исчез, когда был нужен нам всем? — голубые глаза смотрели на Нильде холодно. — Что до нас... Он даже своего родного брата бросил.

— Не его вина, что Кай проявил слабость или Вильяма посадили!

— Не его, только дружба познается в беде. А в беде его рядом с нами не было.

Тратить время на бесполезный спор с Дэниелом Нильде больше не собиралась.

Очередной удар.

Голос Кая, который допытывался до брата.

Его молчание в ответ. Рваные выдохи.

Нильде казалось, что каждый удар приходился по ней самой.

До скрежета зубов и острой боли за ребрами.

«Больно... Я не могу больше...»

— Останови его, пожалуйста, — взмолилась Нильде, дернув Риза за рукав толстовки. Ее последняя надежда.

Тот помотал головой.

— Пускай.

— Пожалуйста, Риз, я умоляю... — Нильде чувствовала, как сама находится на грани панической атаки.

Это прекрасно видели все, но никого не волновало ее состояние.

Пока она разрывалась на части, задыхаясь от слез, никто даже не пошевелился.

И только сейчас Нильде с ужасом поняла: всем плевать.

Всем плевать на ее чувства, на Николая, на этот оживший кошмар.

Но будь на ее месте Белла или Ариэль, Дэниел и Вильям, непременно, отреагировали бы по-другому.

«Не прощу... Никогда вас за это дерьмо не прощу...»

Сердце билось в груди, неправильно, как-то ломано. Она тянула Риза за руку, пока он ее не оттолкнул. Вышло грубовато.

— Нет, Нильде. Иди в свою комнату. Просто уйди, ребенок, — добавил он, чтобы как-то смягчить свой поступок.

— Да пошел ты! — прошипела девушка и бросилась к Каю.

«Плевать, если попаду под горячую руку...»

Она изо всех оттолкнула его от Ника, вцепившись в Кайдена намертво.

— Хватит! Это подло, бить того, кто сдался! Прекрати делать Николаю больно... Хватит... — крикнула Нильде, игнорируя вспышку боли, когда Кайден, не ожидавший ее приближения со спины, случайно попал по ней.

Сильно попал.

Девушка отшатнулась, схватившись за ушибленное плечо.

— Черт! Ты ненормальная?! Зачем влезла!.. — Кай мгновенно вскинулся, с беспокойством осматривая Нильде, но та уже была в истерике.

— Не подходи ко мне! — выдавила она из себя, заплаканная.

— Не глупи, дай мне посмотреть, не поранил ли я тебя, — нахмурился Кай.

— Я боюсь тебя, понятно? — прошептала Нильде сквозь слезы. — Я тебя боюсь, Кайден.

Он изменился в лице.

Словно только осознал, что натворил. Наконец, отпустил Романова.

Отошел на пару шагов, дезориентированный.

Плечо болело, но Нильде было плевать. Она бросилась к Николаю, который прижал ладонь к носу, пытаясь остановить кровотечение.

Сердце продолжало биться неправильно, пропуская удары, и Нильде ощущала, как воздух пропадет. Паника и страх за Николая перекрывали все остальное.

Несмотря на то, что он сам был весь в крови, Николай сразу же нацепил на себя улыбку, чтобы хоть немного утешить Нильде.

— Iskorkа, маленькая, мне не больно... Тшш... Котенок мой, все хорошо... Честно... Не болит... — соврал он, обхватив ее руками, успокаивая. — Тише, моя хорошая... Мне не больно... Не больно... Ты только не плачь, пожалуйста...

Он слегка раскачивал ее в объятиях, говорил с Нильде мягко, нежно, утешая, гладил по волосам, пока девушка рыдала у него на плече, совершенно расклеившись от стресса.

«Моя маленькая...» — у Николая сердце разрывалось от ее слез.

Нику было совершенно плевать на свои раны, он сейчас думал только о состоянии сестры.

К моменту, когда она успокоилась, в комнате никого не осталось, кроме них и Кайдена.

Нильде вытерла покрасневшие глаза, оглянувшись по сторонам.

«Хватило ума свалить нахер».

Она хотела поговорить с Кайденом. Потому что все, что произошло ранее... Об этом было невозможно молчать.

Николай понял ее. Он вытер слезы с лица сестры и прошептал:

— Мне уйти? Ты в порядке?

Она кивнула.

— Только не уходи далеко.

— Не буду. Пойду умоюсь и приведу себя в порядок. Ладно?

— Ладно, — она разбито улыбнулась ему, в груди все еще жутко болело.

Убедившись, что девушка справится, Ник вышел из гостиной, оставив ее наедине с Кайденом.

— Кто просил тебя вмешаться в чужой конфликт? — бросил сердито Кай.

— Потому что хотела помочь Нику! Как вообще можно было оставаться в стороне?!

Нильде убивало, что Кайден в упор не видел проблемы. Еще и ее обвинял!..

Она пока не осознавала всего масштаба произошедшего. Находилась в состоянии шока.

— У тебя синдром спасателя, Нильде! Ты лезешь ко всем, не понимая, что им нахер твоя забота не нужна! Я сыт этим по горло.

— Да? Даже тебе, который истекал кровью? — парировала девушка.

— Я не просил тебя спасать меня! Не строй из себя героиню!

— Ты слепо защищаешь Николая, в то время как...

— Как что? Должна быть на твоей стороне? — она горько усмехнулась. — Может, мне хочется разделить тепло и заботу с человеком, который доверил мне сокровенное. Я не только твоя, черт побери, сестра. Я точно так же сестра Николая. И если ему нужна поддержка сейчас, когда его подло бросили все друзья— сюрприз, по моей гребаной вине это произошло два года назад — я буду рядом с ним. И даже не потому что я, как ты выразился, хочу спасать всех. Или что он нуждается в защите. Просто я делаю это как раз ради себя. Потому что мне хочется проводить время с Ником! Я хочу стать ему таким же другом, каким он был для меня до отъезда! Хочу узнать его лучше, хочу, чтобы мы сблизились. Потому что я очень люблю его. Я люблю своего брата. И если мои попытки сблизиться с тобой, на самом деле разрушили тебе жизнь — извини, Кай.

— Нильде, я не то имел в виду... — выдавил Кайден. — И что значит, из-за тебя уехал? В каком смысле?

— Сюрприз — когда не желаешь открыться кому-то, будь готов, что и второй человек тебе не откроется. У нас с тобой не настолько доверительные отношения, чтобы я тебе рассказала, — улыбнулась Нильде сквозь пелену слез. Она поняла это только сейчас. Благодаря этой ситуации. У нее открылись глаза. — Ты хотя бы раз за эти прошедшие два-три года интересовался мной? Моим состоянием? Ты хотя бы знал, что надо мной... — она резко выдохнула, наткнувшись на шокированное выражение лица брата. — Неважно. Это все — неважно. Я неважна. Если бы не эльф два года назад, я бы умерла, наверное. Он смог меня вытащить из адского состояния. Хотя, думаю, смог бы и ты. Если бы хоть раз подумал не о себе. Побыл не «спасателем», а просто не эгоистом. Но ты эгоист. Прирожденный. Весь мир крутится вокруг Кайдена Йохансена. Ты настолько отвык от того, чтобы заботиться о других, что видишь в моей доброте жертвенность. Мне жаль тебя. Мне жаль, что ты не способен ценить хорошее. Но больше всего мне жаль себя. Мне жаль, что я все свои подростковые годы потратила на то, чтобы хранить твои секреты, — Нильде вытерла подступившие к глазам новые слезы. В горле снова ком стоял, но она продолжала говорить, даже когда голос задрожал, — Мне жаль, что моя доброта переросла в навязчивый страх тебя потерять. Потому что ты перерезал себе горло. Думая только о себе, как и обычно. Но, Кай, мне не жаль, что я тебя спасла. Мне не жаль, что я оказалась в нужное время в нужном месте из-за, как ты сказал, моего синдрома спасателя. Мне не нужна была твоя благодарность. Я сделала это, потому что была должна. По крайней мере, это спасло тебе жизнь, и я теперь знаю, почему ты бесишься. Потому что гордость не позволяет. Душит твое эго. Как это так — великий Кайден Йохансен проявил слабость. Оказался неправ. Как это так — какая-то глупая младшая сестренка, обычная девчонка спасла его? Поэтому ты даже мою заслугу пытаешься принизить, — продолжила она разочарованно. — Если ты откроешь глаза, то увидишь парня, который заботится только о своем благополучии. Парня, которого лишний раз боялись потревожить мама и папа. Перед кем вечно на цыпочках ходили, лишь бы Каю было комфортно. Ты был на своих съемках, когда у мамы случился приступ гипергликемии. Сказали ли мы тебе? Упаси Боже. Ведь нельзя беспокоить драгоценного Кайдена, он же у нас суперзвезда, — продолжила Нильде, не замечая, как он перестал на миг дышать. — Кого мы позвали? Конечно, Ника. Он был рядом, сидел с мамой в больнице. Утешал меня, пока я рыдала на его коленях. Кому я рассказала о том, что произошло со мной два года назад? Николаю. Потому что он мне доверился. Потому что он рассказал мне, что пережил сам. Это называется доверие, Кай. Так строятся связи. Любые. Дружеские, братские, семейные. Долгие годы я считала, что ты мой друг, но раз за разом натыкалась на мертвую холодную плиту. Ты был рядом, но всегда далеко. Оказывается, я врала сама себе. Ты не любил, когда я присоединялась к твоим друзьям в детстве. А Ник меня звал. Он научил играть на приставке, освобождал место на диване, когда другие уступать не хотели. По ночам, когда я была маленькой, он часто сидел у кровати, держал меня за руку, прижимаясь пальцами к пульсу — считал, чтобы убедиться, что со мной все в порядке. Он поднимал трубку даже во время своих вылазок, даже с друзьями, даже посреди спарринга. Просто потому, что звонила я. Кай, я молчала долго, но если я херовая сестра, потому что у меня синдром спасателя, то ты просто плохой брат, — выплюнула она на эмоциях. — Спасибо, что открыл мне глаза. Может, если ты начнешь думать о ком-то, кроме себя, то заметишь, как много всего упускал за эти годы. И, быть может, осознаешь, как до сих пор больно Скорпиону. Как было больно было ему задолго до того инцидента — потому что ты его заменил новыми друзьями, отталкивая, как отталкивал меня. А о Нике ты хоть раз думал? Ты интересовался его прошлым, его целями по жизни или вообще — состоянием? Ты думал о том, что его подтолкнуло к тому, чтобы уехать? Нет, конечно. Есть же только твои «загоны». Твоя травма. Твоя трагедия. А остальные только фон, второстепенные персонажи, массовка, как в твоих фильмах. Проснись уже, ты не в кино. Ты живешь эту жизнь.

— Нильде... — попытался Кайден что-то сказать, но она не позволила. Слишком многое накопилось за эти годы.

— Скажи мне, как такой эгоистичный человек, как ты, смеет вообще осуждать Николая или меня? Начни, черт возьми, с себя.

— Ниль, прошу... Позволь мне... — Кайден хотел дотронуться до ее руки, но Нильде отшатнулась, словно от огня.

«Ты не остановился, когда я тебя умоляла там, при всех... Пока унижалась прилюдно, пока задыхалась от слез...»

— Больше нет. С меня хватит. Как ты и сказал, теперь я буду выбирать себя. Я больше не буду тебя спасать. Решай свои проблемы сам. Видимо, моя помощь сыграла злую шутку. Ты всегда был уверен, что в случае чего тебя прикроют. Но это уже не так.

— Пожалуйста, сестренка... — он тяжело сглотнул. — Не уходи.

— Позволь Николаю остаться здесь.

— Нет.

— Тогда и мой ответ: нет, — дверь открылась, и Ник неуверенно застыл у порога.

Он не хотел портить привычный уклад ее жизни, не хотел мешать, не хотел, чтобы Нильде было некомфортно, не заставлял ее выбирать. И оттого выбор был очевиден.

— С таким отношением к Николаю, не смей звать меня своей сестрой. Сегодня ты потерял не только его, но и меня.

— Твое плечо...

— Мои раны больше не твоя забота, — произнесла тихо девушка и повернулась к двери. — Даже если их нанес ты.

Кайден вздрогнул, чувство вины и стыда нахлынуло на него.

«Я не хотел делать тебе больно, сестренка... Прости меня, пожалуйста...»

Но если что он и знал о Нильде, так это то, что если она принимала решение, то ни за что от него не отрекалась. Его слова ничего не изменили бы. Или же так себя убеждал Кайден, не желая принимать ответственность за свои действия...

— Iskorkа, ты уверена? — мягко спросил Ник, не глядя в сторону Кая.

— Да, здесь меня ничего не держит, — не оборачиваясь, она подала руку Николаю.

Он сжал ее пальцы, уводя из дома.

На улице сразу стало легче дышать.

Ник не говорил этого, но был ей благодарен. Всем сердцем.

Сейчас, когда его отвергли все, внутри все болело. И абсолютная преданность Нильде было единственным, что не позволило ему сломаться.

— Тебе нужно забрать какие-то вещи?

— Потом попрошу отослать Ариэль или Беллу. Не хочу туда возвращаться, не хочу собирать вещи, не хочу видеть никого из них, — выдохнула Нильде. — Как ты?

— Со мной все хорошо. Не волнуйся за меня, малышка.

Она подняла голову, рассматривая лицо Николая. Он выглядел намного лучше. Если не считать струйки крови, стекающей по его носу, лицо было в порядке.

Но Нильде помнила, как Кай бил его затылком об стену. Поэтому подозревала, что парень геройствовал перед ней, чтобы не расстроить сильнее.

— Покажи мне голову.

— Я в порядке...

— Покажи, — потребовала она хмуро.

Нику пришлось нагнуться, чтобы она проверила.

Девушка ахнула. Рана была ужасной.

— Да тут швы накладывать надо! Поехали в больницу!

— Не надо, котенок, само срастется, — отмахнулся он от нее, за что получил ощутимый толчок под ребра. — Ай! За что?!

— В больницу, Романов! Немедленно! Иначе я тебя свяжу и вызову скорую сама! — пригрозила девушка. — И отдай ключи от машины, поведу я, за руль ты таким не сядешь, — заявила Нильде деловито.

— Ладно, босс, как пожелаете, слушаюсь и повинуюсь, — Нико поднял руки вверх в знак капитуляции. — Иначе, чую, устроишь мне нагоняй.

Будучи главой русской мафии, он не привык кому-то подчиняться, но...

«Это же моя Ниль. Ей можно все».

— Конечно. Я прямо сейчас маме позвоню и доложу, если не поедешь в больницу, — пригрозила девушка.

— Сдаюсь! — он бросил ей ключи, и она поймала их в воздухе.

— О, новенький Bugatti, — Нильде запрыгнула за водительское с огромным удовольствием. Машина была последнего выпуска, золотистого цвета и представляла внутри абсолют роскоши.

— Удобно устроился?

— В своей тачке, между прочим, — пожаловался Ник. — Не люблю я на пассажирском кататься.

— А я не люблю, когда моему брату разбивают голову, — проворчала Нильде. — Так бы и втащила Каю. Почему ты не сопротивлялся?!

Ник неопределенно пожал плечами.

— Заслужил. Не знаю. Все сложно.

— Все, что он сказал — неправда. Особенно про семью.

Ник тяжело сглотнул и попытался улыбнуться. Вышло криво, фальшиво.

— Неважно.

— Важно, — не дала ему соскользнуть Нильде. — Ты не лишний. Ты не позор. Ты гордость нашей семьи. И твоя мама, и дядя Дмитрий тоже бы тобой гордились. А еще ты мой герой, Ни, самый лучший брат на свете, — Нильде потянулась к нему и чмокнула в щеку. — Веришь мне? Я очень-очень люблю тебя.

Его взгляд смягчился, теперь улыбка была искренней.

— Верю, Нильде.

— Пристегнись, братишка. Вожу я специфично.

— Бога ради, только не разбей новую тачку. Отвалил за нее кучу денег, — предупредил Ник, натянув ремень безопасности.

Он весьма настороженно относился к ее навыкам вождения, поскольку прекрасно помнил, как безумно каталась Нильде на своем мотоцикле.

— Держись, мы взлетаем.

Машина буквально рванула с места, заставив Николая вжаться затылком в сиденье.

— Решила меня сразу к праотцам отправить?! — ахнул парень.

Ответом ему послужил лишь ее веселый, беззаботный смех.

Он и сам засмеялся. Впервые за эти два года.

***

Только убедившись, что у Николая не было жизненно опасных травм, Нильде смогла выдохнуть.

Она боялась, что у него могло открыться внутреннее кровотечение.

Но после МРТ успокоилась.

Ушиб ребер, пара ссадин. Правда на затылок пришлось наложить швы, как она и подозревала.

«Но, главное, сотрясения нет».

Четыре шва, и врач строго-настрого запретил нагрузки. Хотели госпитализировать, но Ник наотрез отказался. Нильде взяла с него слово, что со спортом парень повременит, пока не поправится. Он неохотно согласился.

Она собиралась проследить за тем, чтобы Романов провел ближайшую неделю дома, под ее присмотром. И если уж выезжал куда, то точно не на бои свои.

Когда они вернулись в машину, Николай погрузился в мысли.

— Ни? О чем думаешь? — спросила Нильде.

— Больше всех я ранил тебя... Так почему ты... — его голос был тихим, неуверенным.

— Потому что ты важнее гордости или каких-то глупых обид. Потому что я понимаю, почему ты так поступил, — она запнулась. — Кай тоже должен понимать.

Ник стиснул зубы.

— Знаешь, мне нужен был этот толчок, чтобы все осознать. Перестать спасать всех вокруг, — продолжила Нильде.

— Надеюсь, ты не оправдываешь Кайдена? — не выдержал Ник. — Ты осознаешь, что произошло сегодня?

Девушка печально улыбнулась.

— Поверь, я этого не забуду. Просто говорю, что из этой дерьмовой ситуации извлекла для себя урок на будущее.

— Да. Выбирай себя, Нильде. Это единственный правильный путь. Выбирать себя, но при этом любить близких, свою семью, дарить им тепло. Я тоже сделал свои выводы. Осознал, что для меня по-настоящему важно... Вот давай прямо сейчас и начнем. Чего бы тебе хотелось?..

— Сделать то, что хочется мне... — повторила за ним Нильде и задумалась. — Хочу запеченные роллы и большую колу. А потом сесть смотреть «Игру престолов». А ты?

Ник усмехнулся:

— Холодного пива и каких-то снеков.

— Ты же посмотришь со мной сериал? — похлопала девушка ресничками, и он рассмеялся.

— Безусловно, котенок.

— Кстати, был уже у родителей?

— Еще нет.

— Давай навестим?..

— Прямо сейчас?

— Да. Сделаем сюрприз. Что думаешь? — Нильде взъерошила его волосы, и Ник усмехнулся.

Давнишняя привычка. Раньше он за это ее в шутку ругал.

— А давай. Думаю, мама и папа будут удивлены моим приездом. Я ведь никому еще не говорил.

— Я тоже давно не была у них в гостях! — обрадовалась Нильде, хлопнув в ладоши и заводя машину. — А по поводу твоего лица и головы...

— Сестренка, я лидер русской мафии. Очевидно, что можно наплести, мол, попал в передрягу или приехал после боя. Они покупались на это кучу лет...

— Мы плохие, — вздохнула Нильде.

— Поверь уж мне, у мамы с папой больше скелетов в шкафу, чем ты думаешь.

***

— Что это? — ошеломленно переглядывались Николай и Нильде.

— Не это, а ребенок! — поправил их возмущенно Дамиан.

— Кто кому еще сделал сюрприз, да, Ник? — заговорщически шепнула брату Нильде, и тот тихо рассмеялся на ее шутку.

— А ну не перешептываться тут мне! — закатил глаза Дамиан.

Нильде крепко обняла маму.

— Поздравляю, мамочка! Я так рада за вас!

— И я рад! — присоединился к ней Николай.

Эви обняла своих детей, с ее лица не сходила улыбка. Она вся сияла.

Теперь, когда их семья была в полном составе — вернулся Николай — ее больше ничего не тревожило.

— И, вау, вы переехали в наш старый дом! А я-то думала, папа его продал, — удивленно заметила Нильде, рассматривая родной дом.

Дамиан усмехнулся.

— Это я для маминого спокойствия так сказал.

Их детство прошло здесь, и для каждого члена семьи это место было особенно дорого.

— Вы тут и останетесь? — уточнил Николай у родителей.

Те неопределенно пожали плечами.

— Пока не знаем. Как получится.

— Как решит Огонек, так и будет, — Дамиан нежно погладил жену по щеке.

— Ты после боя приехал, Нико? — поинтересовалась Эви.

— Да, мамуль, — соврал парень, не моргнув и глазом.

— Чем собираешься заниматься теперь? — серьезно приступил к расспросам Дамиан.

Нильде сидела рядом с братом, положив голову ему на плечо. Она слишком сильно по нему скучала все это время, чтобы отлипать.

— Работать, папа. Буду заниматься своим... бизнесом.

— Но ты забросил учебу, когда уехал. Собираешься возвращаться?

— Да, мне осталось отучиться год, — кивнул Ник. — Собираюсь на днях подавать заявление на зачисление.

— Со следующего семестра? — вклинилась в разговор Нильде.

— Считай, дело сделано. Завтра же они примут тебя там без лишних вопросов, — уверил Дамиан. — Я все сделаю.

— Спасибо, пап, — Николай искренне улыбнулся. — Я могу и сам.

— Мне приятно о тебе заботиться. Позволь хоть что-то сделать для тебя, Нико. Ты всегда был очень самостоятельным, всегда справлялся со всеми своими проблемами. Даже когда сам их и создавал, — сверкнул ямочкой на щеке Дамиан. — Я горжусь тобой, сынок. Ты моя опора. Всегда знай это.

Горло Николая сжалось.

Он был готов позорно расплакаться, поэтому отвел взгляд, выдохнув.

Дамиан редко откровенничал, но когда это случалось, то открывал сердце нараспашку.

Эви вытерла слезы, притянув к себе Николая.

— Мой малыш, больше никогда не исчезай. Мы места себе не находили от волнения.

— У вас были Нильде и Кай...

— Вы не замена друг другу. Каждый из вас — наш полноценный ребенок, наша плоть и наша кровь. Наш смысл жизни.

— Даже если я...

— Если ты «что»? — мягко спросил Дамиан.

«Мне подсунули тебя, даже не спросив, хочу ли я того...»

«Может, я никогда не хотел такого брата, как ты...»

«Может, твоей первой семье повезло... Что они умерли и не увидели, каким предателем ты вырос...»

«Как много горя ты принес моей семье...»

— Даже если я не ваш по крови? — произнес потерянно Николай.

Он никогда не касался этой темы.

За прошедшие восемнадцать лет — ни разу.

Как только попал к Йохансенам шестилетним малышом — как только назвал их через пару месяцев папой и мамой, признал своими родителями — больше вопрос о погибшей семье не поднимался.

Разумеется, Дамиан время от времени рассказывал Николаю о прошлом, о Дмитрии, о том, каким прекрасным человеком тот был, о их дружбе, но это преподносилось как обычные разговоры о родственниках.

Дамиан сразу посерьезнел.

— Ник, о чем ты? — хмуро спросил он.

— Пап, ты когда-нибудь жалел о том, что забрал меня?

Эви ошеломленно моргнула, не веря тому, что слышит.

Мужчина выглядел так, словно его ударили.

— Блядь, что за... — выругался Дамиан и тут же подсел на диван к Николаю ближе. — Ты мой ребенок. Как я могу жалеть о том, что ты мой сын? — у него даже в голове это не умещалось. Произносить подобные слова было чуждо, странно. — Жалеть о том, что ты придал нашей с Эви жизни смысл?

— Без меня ничего не поменялось бы. Вы были бы, возможно, даже счастливее... И с Нильде бы не произошло то, что произошло из-за меня, — выпалил он.

Николай говорил о ее психических проблемах, которые возникли после того, как Нильде пристрелила наемника в пятнадцать, тем самым спасая жизнь своему брату.

Нильде сглотнула ком в горле. Ей хотелось кричать о том, что она еще сто раз бы выстрелила в того придурка, что она абсолютно не жалела ни о чем, что не обвиняла его, что этот инцидент не перекрывал десятилетия счастливой жизни. Что она прошла бы еще раз через самые худшие моменты, если бы пришлось, только чтобы не потерять его... Что это могло произойти и без Николая. Что могли напасть на Кая или на нее, что она поступила бы точно так же, что это не было виной Ника, что так просто сложились обстоятельства...

— Послушай, солнышко, — Эви обхватила лицо сына руками, сморгнув слезы. — Ты ошибаешься во всем. Мы не были бы счастливы. Когда ты появился в моей, нашей жизни... Я была убита горем. Едва не умерла, когда в меня выстрелил сумасшедший маньяк, почти лишилась способности стать матерью. Мне вырезали некоторые органы, я чувствовала себя потерянной, в ужасе. Было очевидно, что завести ребенка не смогу долгие годы. И тут появился ты. Наше чудо. Появился и сказал, что выбрал нас. Доверился нам. Это был самый большой и лучший подарок в нашей жизни, — твердо и искренне произнесла она. — И я почувствовала с тобой связь гораздо раньше того дня. Тогда, когда ты спас Нильде у бассейна. Я что-то испытала. Это трудно объяснить, но я понимала, что передо мной кто-то родной.

— Ник, иногда я бываю строг, но даже в самом кошмарном сне подумать не мог, что в тебе живут такие сомнения, — Дамиан положил руку на плечо сыну, мягко сжимая. — Я помню момент, когда понял, что ты мой родной сын. Когда прижимал тебе к груди, выносил из того склада... Я уже знал, что ты наш. Хочешь верь, хочешь не верь, это чувство родилось во мне внезапно, резко. Так было, когда я встретил впервые пятилетнего Кай. Или увидел Нильде в коляске. Точно так же и с тобой. Когда я нашел тебя, среди крови и трупов... Когда посмотрел в твои глаза, я видел не просто потерянного ребенка. Я видел своего ребенка.

Николай судорожно выдохнул, борясь с давящим чувством внутри. Болью и одновременно чем-то теплым.

Дамиан и сейчас помнил момент, когда осмыслил все. Он говорил правду.

— Сегодня мой День Рождения, — голос Николая надломился. — Мне исполнилось шесть.

Язык не поворачивался поздравить его.

— Я ненавижу мой День Рождения, — процедил сквозь зубы мальчик.

— Я свой тоже, — горько отозвался Дамиан.

«Ведь в этот день умерла моя мама...»

Сердце Дамиана сжалось. И он вдруг отчетливо понял.

Николай поднял голову, доверчиво глядя Дамиану в лицо.

Это была гребаная судьба.

Этот мальчик был их с Эви судьбой.

Он знал, что никогда не сможет его бросить.

Они заберут Николая и разорвут круговорот ада.

Дамиан видел будущее вместе. Видел его своим ребенком, как Кайдена или Нильде.

Чувство защиты захлестнуло его.

Потому что от одной мысли, что он отдаст Николая кому-то другому, кто может ему навредить, внутри все бунтовало...

— Когда я смотрю на тебя сейчас, Нико, то вижу одновременно того чистого маленького ребенка, которым ты был. Но вместе с тем я вижу, каким сильным и ответственным ты вырос. Я вижу мужчину, который отомстил за смерть Дмитрия. Я вижу борца, вижу того, кто всегда защищал Нильде и был прекрасным братом для Кайдена, вижу двухкратного чемпиона мира по боксу и сына, который напоминает мне пить лекарства. Вижу лидера, который сумел возглавить русскую мафию в таком молодом возрасте и одновременно нашего малыша, который каждый день приносил цветы маме. Я вижу человека, на которого всегда могу положиться. Кому могу доверить жизнь. И ради кого отдам свою, даже не раздумывая.

Николай уронил голову на плечо мужчине, обнимая его.

— Я люблю тебя.

— И я тебя очень сильно люблю, сынок.

Когда парень слегка отстранился, Эви улыбнулась.

— Готов стать еще раз старшим братом?

— А то!

Нильде вытерла глаза и присоединилась к ним.

— Я впервые стану старшей сестрой! Мечта сбылась! Все детство уговаривала вас...

Дамиан усмехнулся.

— Как вы думаете, кто будет?

— Мальчик! — самоуверенно заявила Нильде.

— Угадала, — смущенно подтвердила Эви, положив руку на живот.

— Ура!

— Доча у нас будет единственная, — Дамиан поцеловал девушку в лоб. — Надеюсь, у тебя нет никаких проблем сейчас, моя королева?

— Нет, папочка, — соврала она, но тут же наткнулась на полный сомнений взгляд отца.

— Да откуда?!

— По глазам же вижу, когда врешь мне.

— А почему вы ложь Николая никогда не просекаете?! — простонала она.

— Эй! А меня-то за что топишь?! — шутливо вскинулся Романов. — Пап, мам, не верьте ей!

Дамиан и Эви рассмеялись.

— Так что произошло?

— Папуль, мамочка, я хочу переехать из братства, — объявила Нильде громко.

Николай кивнул, подбадривая ее взглядом.

Хотел, чтобы она знала: он поддержит любое ее решение и поможет.

— Разве тебе не будет удобнее... жить с друзьями? С Каем? — осторожно уточнила Эви. — К тому же, это безопасно.

— Я тоже так считал. Держаться всем вместе хорошая идея. Учитывая, как сильно оно защищено. Сейчас неспокойные времена. Чую, случится скоро что-то, — Дамиан потер переносицу. — Так куда ты собираешься, доча?

— У меня есть квартира в городе, помните? — Нильде слабо улыбнулась, когда Ник взял ее за руку. — Точнее, коттедж. Вы дарили нам всем на совершеннолетие.

— Припоминаю, вроде там целый комплекс. Кажется, совмещенный.

— Да-да, как раз Николай сможет за мной приглядывать, в случае чего, — подтвердила Нильде, глядя на отца полными надежды глазами. — Пожа-а-алуйста, папочка.

— Вы что, с Каем поругались? — догадался мужчина.

— Нет, просто я хочу научиться самостоятельности. Устала вечно жить под опекой. И опекая, в свою очередь, других. Время пришло.

— Ты же только полгода жила со Жнецами. Уверена, что уже готова? — Эви нахмурилась, обмениваясь с мужем озабоченным взглядом.

— Мам, я буду рядом, Нильде со мной в безопасности, — вмешался Николай. — Все будет в порядке.

— Ты собираешься тоже въехать? — Дамиан чувствовал, что они от него что-то скрывают. — Почему не в братство?

— Потому что уже не Жнец, — Николай тяжело сглотнул. — Я тоже вырос. И привык жить один за эти годы. У меня теперь свои обязательства, свой клан, свои люди, своя территория.

Дамиан переводил взгляд с Ника на Нильде, о чем-то думая и придя, судя по всему, к решению.

— Хорошо. Если вам понадобится дополнительная охрана, я предоставлю. Сегодня же коттедж будет оснащен лучшей системой наблюдения. Доступ ко всему, разумеется, будет только у вас.

— Папочка, спасибо! Ты лучший! — Нильде бросилась ему на шею.

— Все для моей любимой принцессы. Ты же знаешь, я никогда не могу тебе отказать.

— Ты слишком ее балуешь, — улыбнулась Эви. — Впрочем, как и я. Но как иначе? Это же наша драгоценная Ниль.

Девушка счастливо улыбнулась, ямочки на ее щеках отражали те же, что появились на лице отца.

Ник тоже был рад. Он ощущал себя любимым. Нужным.

«Моя настоящая семья. Вот она, передо мной».

***

Дома было уютно.

Здесь все давно обставили по вкусу Нильде, начиная от мебели, заканчивая книгами в шкафу.

Теперь она жила в собственном доме, разделенная от Николая стенкой. Он был рядом.

Это успокаивало. Нильде чувствовала себя защищенной.

Она опустилась на край своей новой постели.

Застеленной розовым бархатным одеялом с бантиками. Красиво.

Нильде провела рукой по приятной поверхности, и отчего-то глаза ее наполнились слезами.

«Кайден меня ударил...»

Эта мысль ее уничтожала. Нильде храбрилась перед Николаем.

Сделала вид, что ничего не произошло там, в братстве... Не придала значения, но это...

Рука болела до сих пор.

Но не сильнее, чем дыра, оставленная в груди.

Она взялась за лезвие.

И надавила на сгиб локтя, позволяя ему проникнуть под кожу, распоров ее. Кровь брызнула во все стороны, но Нильде не остановилась.

«Он не остановился, когда я умоляла... Кай пытался убить Ника, он разбил ему голову... А Жнецы просто смотрели. У меня нет среди них друзей. Они даже не позвонили... Им всем плевать на меня... Кайден никогда не считал меня близким человеком. Он даже никогда мне не доверял...» — она повела лезвием ниже, безобразно уродуя кожу.

Нильде редко так делала. Боялась шрамов. Что заметят. Но сегодня ей было плевать.

— Ниль, я... — послышался голос Ника.

Ужас захлестнул ее.

Она не успела спрятать лезвие или закрыть дверь.

Он вошел в комнату.

— Занес твои вещи вниз и...

Его глаза распахнулись, Ник остолбенел, глядя на ужасную картину перед собой.

Нильде буквально истекала кровью и совершенно точно нанесла себе рану сама.

Лезвие было крепко зажато в ее кулаке. Она цеплялась за него, как за спасательный круг.

Ник вздрогнул от выражения ее лица.

Совершенно пустого, лишенного эмоций.

— Он ударил меня. Кайден ударил меня, — пробормотала Нильде, странно улыбаясь. — Это ведь неправда, да? Мне просто все это приснилось.

Парню хотелось вернуться в братство и врезать Каю. Не за себя — за то, что посмел причинить Нильде боль.

— Сестренка, — осторожно произнес Николай, боясь, что она снова себе навредит. Он подавил вспышку паники, стараясь двигаться к ней медленно, чтобы не спугнуть. Не спровоцировать на новый приступ агрессии. — Малышка, отдашь мне это?

Девушка покачала головой.

— Он бил тебя головой об стену. Хотел убить. Я хочу умереть, только бы не видеть, как тебе больно. Что ты сомневаешься в том, люблю ли я тебя... Что ты важен...

— Тихо, тихо, Iskorka моя. Давай сядем, хорошо? Сядем и поговорим об этом, — ласково произнес Николай.

Она замерла, раздумывая над его предложением.

— Хорошо...

— Вот так, умница моя, — он сел на край постели и усадил девушку к себе на колени, незаметно раскрывая ее ладошку и отбирая лезвие.

Погруженная в свои мысли, Нильде не заметила пропажу.

— Ударил... Ненавидит, он меня ненавидит... Меня все ненавидят... Я себя ненавижу...

— Я люблю тебя, люблю тебя, люблю, люблю, люблю, — повторял Николай, крепко обнимая Нильде. Он обхватил девушку руками, опуская подбородок на ее плечо. — Я люблю тебя.

В горле ком стоял.

Он едва мог вынести это все.

Лучше бы Кайден к черту переломал ему все кости, чем видеть Нильде, которая резалась, причиняла боль своему телу и ненавидела себя...

— Как давно ты делаешь это с собой?

— Я начала в ту ночь, когда ушел ты. До этого я делала это, когда надо мной надругались. Твой уход... Он стал моим концом. Я хотела себя наказать за твое исчезновение... — выдавила из себя Нильде. — Я ненавидела себя. Ненавидела за то, что испортила тебе жизнь. За то, что не могла ответить на твои чувства... На то, что разрушила твою дружбу, довела до того, что... — она всхлипнула. — Прости меня, Ник.

— Тшш, не извиняйся, — Николай прижался лбом к ее лбу. — Это ты меня прости, котенок. Ты не сделала ничего плохого. Ты не виновата. Я должен был попрощаться, должен был предупредить папу или маму, тебя и Кая...

— Ник, я не выдержу, если ты снова уйдешь. Мне нужен брат. Мне нужен друг. Мне нужен ты, — призналась Нильде. — Я не смогу...

— Не уйду. Клянусь тебе, — пообещал парень твердо. — Но и ты должна мне дать слово.

Девушка шмыгнула носом, когда он нежно вытер слезы с ее лица.

— Это последний раз.

— Что?

— Сегодня, сейчас, здесь. Последний раз, когда ты причиняешь себе боль, — он взял ее за руку, разглядывая кровоточащую рану. — Я научу тебя справляться с этим по-другому. Грушу бить будешь.

— Хочешь возобновить наши занятия боксом? — улыбнулась девушка. — Будешь моим личным тренером?

Ник серьезно кивнул.

— Обещай.

— Я...

— Обещай, Нильде. Иначе я папе расскажу.

— Эй! Шантажист.

Наткнувшись на выражение лица Ника, лишенное юмора, девушка тяжело сглотнула.

— Слово даю, Ни. Это последний раз, когда я причиняю себе боль.

Он повел ее в ванную, промыл рану и обработал.

Осторожно перевязав руку сестры, уложил ее в постель, намереваясь оставить Нильде одну.

Но она удержала его за ладонь.

— Не уходи, Николай.

Парень послушно остановился.

— Ляжешь со мной? Я хочу поговорить...

Когда Романов лег в постель, Нильде подсела к нему, положив голову на плечо брату.

— Я не хочу, чтобы мы отдалились снова друг от друга. Раньше я тебя отталкивала, замыкалась в себе после пережитой травмы. Не хочу повторять этих ошибок. Хочу, чтобы мы попробовали восстановить нашу связь, дружбу, все, что у нас с тобой было раньше, в детстве. И для этого нужно доверие. Важно открыться друг другу. Я готова это сделать, Ник. А ты готов?

Он ощутил необычное тепло внутри себя, боль, поселившаяся в груди, отступила.

В этом мире не было никого, кому бы Ник доверял сильнее, чем ей. Нильде годами хранила его секреты прошлого. В ней он не сомневался.

И, если подумать, он безумно нуждался в душевной связи с кем-то.

— Да, готов. Я хочу быть твоим старшим братом, Нильде. Не тем, что видит тебя раз в полгода, с кем обмениваешься дежурными фразами и кого не подпускаешь к себе по-настоящему.

Нильде мягко улыбнулась.

— Начну я, наверное...

Она рассказала ему все. Абсолютно все.

Начиная от инициации мятежников, заканчивая последними событиями. Рассказала о Кайдене. О видеозаписи, которую разыскивала. О попытках его самоубийства. О том, как она пыталась добраться до правды и защитить Кая все это время.

Было слишком тяжело хранить все тайны. Она уже задыхалась под непосильной ношей.

Теперь же, когда знал еще и Николай, стало гораздо легче.

Будто с души камень пропал.

— Моя храбрая сестренка, — он погладил ее по голове. — Горжусь тобой. Ты так отчаянно защищала Кая... Делала все, чтобы ему помочь... Такая умничка, Ниль. Знаешь это?

Девушка слегка покраснела от похвалы.

— Это мелочи.

— Вовсе нет. Ты проделала огромную работу. Без ничьей помощи. Одна. Совершенно.

— Не хотела подвести Кайдена... Предать его доверие...

— И не предала. Я его брат. Родной брат, — Ник печально улыбнулся. — Даже если он не хочет этого. Я никогда не использую данную тобой информацию против Кая. Никогда не причиню ему боль. Но ты должна понять важное — он способен за себя постоять, Ниль. И на этом все. Ты должна остановиться. Подумать о себе. Кайден взрослый мужчина. Даже когда ты отнесешь ему эти записи — дело ведь совершенно не в них. А в нем самом. Он должен отпустить прошлое, перестать за него цепляться. Только так Кай излечится.

— Я не привыкла так... — Нильде вздохнула. — Мне нужно... Господи, я только сейчас осознала, что делала это, потому что патологически зависела от нужды служить кому-то. Спасать кого-то. И теперь, когда мне не больше не требуется это делать, ощущаю себя пустой...

— Потому что в тебе нет тебя, как бы парадоксально это ни звучало, — Ник перебирал ее волосы. — Вот скажи мне, о чем ты мечтаешь?

Нильде задумалась.

— Стать врачом.

— Не такая мечта. Настоящая. Твоя мечта. Какая она?

Девушка потерянно смотрела на Николая, с горечью осознавая смысл сказанных братом слов.

— У меня нет мечты, Ник.

— Тогда мы ее обязательно найдем, — парень коснулся губами ее макушки. — Ничего страшного.

— А у тебя есть мечта?

— Да. Чтобы ты поправилась и была счастлива, — ответил он тихо.

— А своя?

— Это и есть моя.

— Значит, тебе тоже найдем, — девушка прижалась щекой к его груди. — Ни... Ты убивал?

— Приходилось. Только в целях самообороны, — признался он. — Там, в России. Когда меня пытались убить. Я сделал то, что был должен.

— Можешь больше не убивать? Ради меня, — она смотрела на него огромными, полными надежды и мольбы глазами. — Пожалуйста, Ни.

— Хочешь сорвать с меня еще одно обещание?

— Да. Сделаешь это ради меня? — в ее голосе было столько веры в него, любви и заботы, что Ник не смог отказать.

«Я готов сделать все, что ты попросишь, Iskorka».

— Как пожелает моя сестренка, — Ник улыбнулся. — Эх, как же я буду без убийств...

— Ник! — она ударила его в плечо. — Это тебе не шутки.

— Да знаю-знаю я, не сердись, — он рассмеялся, обхватив ее руками и перекатываясь на другую сторону постели, заставляя Нильде хихикнуть.

— Дурачок ты.

— Зато ты у меня умная.

— Побить тебя всегда могу, не сомневайся, — проворчала девушка. — Посмотрим сериал?

— Дай минутку, захвачу что-то вкусное с кухни для нас и вернусь.

Нильде проводила старшего брата радостной улыбкой.

На душе было так хорошо.

Она и не знала, как сильно нуждалась в этом всем.

«Просто в старшем брате... Раньше я часто болела, была младше, мешала разница в возрасте, но сейчас... Сейчас все может получиться. Я хочу быть ему близка. Хочу, чтобы у нас была особая связь... Мне и правда этого всего не хватало».

***

Арден ощущал себя опустошенным. Он бродил по улице, в голове стоял белый шум.

«Я не справился. Не смог спасти пациента».

Парень провел операцию по всем правилам, все как описано в учебниках, как его учили много лет.

Десять часов напролет. Беспрерывно.

Он рук не чувствовал.

Пациент все равно погиб от тромбоэмболии.

«Он был так молод... Вся жизнь впереди...Это я виноват. Почему не смог предугадать? Как допустил такой исход?..»

Обхитрить смерть — какая бесполезная затея. Ардену сказали, что то была не его ошибка, что врач не может контролировать непредсказуемые исходы осложнений, что дело было совершенно не в операции, а в самой аневризме аорты и исключительном случае, но...

Он все равно испытывал вину. Тяжелую, уродливую и отравляющую.

«Я хотел его спасти... Но у меня не получилось...» — Арден привалился к бетонной стене какой-то Богом забытой заправки, тяжело дыша.

«Если я не смог спасти его, то как собираюсь спасти куколку? Что, если она однажды тоже?.. Что, если я ее потеряю? Зачем я вообще стал кардиохирургом, если...» — кровь стекала по лицу Ардена.

После утренней операции, которую он проводил часы напролет на открытом сердце со вскрытием грудной клетки, измотанный, вкладывая всего себя в работу, он отправился прямиком на ринг.

И получил желаемое.

Только легче не стало.

Мысли никуда не исчезли. Лишь умолкли на время. Даже когда его избивали, боль внутри не унималась. Слишком глубоко. Не добраться им до нее.

Теперь же голоса опутали черепную коробку, застилая черной паутиной все перед глазами.

Арден чувствовал, как тонет.

Падает прямо в пропасть.

Заточенный в клетке ненависти, вины и снова ненависти.

Собственного ада, куда себя сам загнал.

Оттуда не было выхода.

Не было в этом мире никого, кто бы помог Бруту дышать.

Ни семья, ни брат или сестра, ни друзья — никто не мог вытащить его. Никого он не хотел видеть. Ни к кому не желал идти. Не хотел их помощи.

В момент саморазрушения, когда мир кругом рассыпался на осколки, он не хотел никого, кроме...

«Куколки. Если не прогонит...» — Арден сунул руки в карманы толстовки, быстрым шагом направляясь к своему черному мотоциклу.

«Поеду, будь что будет. Если погибать, то рядом с ней».

Эту боль могла прогнать только она.

Он робко и смиренно жаждал получить частичку ее света, доброты.

«Я нуждаюсь в ней, я не могу больше справляться сам, я так устал...»

***

Николай давно уехал, и теперь, оставшись одна, Нильде не могла себе места найти.

Она приняла душ, нанесла клубничный лосьон для тела, два часа укладывала волосы, только чтобы отвлечься от пожирающих ее тревожных мыслей.

После ванных процедур еще час девушка раскладывала вещи по шкафам, наводя уют в спальне.

И, наконец переодевшись в милую голубую кофточку и юбку, Нильде расположилась в постели, сделав себе какао с маршмэллоу и включив «Холостяка». Ей нравилось смотреть реалити-шоу, чтобы проветрить голову и забыть о проблемах. Забыть обо всем... что ей пришлось пережить.

«Сегодня я начинаю новую жизнь. С этим переездом, с тем, как я открылась Николаю и...» — мысль оборвалась.

«Эльф мой... Скучаю по нему...» — после того, что между ними произошло в машине, все изменилось.

Нильде не хотела возвращаться к старой модели поведения.

«Нужно поговорить. Обо всем. Выяснить, что же случилось все-таки два года тому назад...»

Она отправила ему свой новый адрес в сообщении, потому что никак не могла дозвониться. Арден не отвечал на звонки весь день.

После того, что они разделили в домике у озера, Нильде его не видела.

Но хотела. Не ради того, чтобы выпытать информацию о Кайдене, использовать его, а просто потому, что...

«Он все еще заботится обо мне. Я важна для него. И той ночью я видела моего Ардена...»

Стук в дверь вырвал ее из раздумий.

«Странно. Ни же уехал по делам своим...»

Романову было нужно наладить связи на территории, которой он теперь управлял.

Нильде отложила ноутбук с колен и встала с кровати.

Послышался новый стук. И еще один.

— Минутку!

Она посмотрела в камеру и замерла.

Послышался щелчок.

Замок открылся.

За дверью стоял Арден.

Сердце заколотилось в груди, словно обезумевшее.

Парень промок до нитки, вода стекала с его темных волос.

Его уязвимость разбивала ей сердце.

Красивый, чистый, преданный эльф.

Струйка крови стекала по его рассеченной брови, смешиваясь с каплями дождя.

Избитый, раненый, замерзший под ливнем. Он пришел к ней.

Безмолвно отдавая себя на милость единственному человеку, который значил для него целую вселенную.

Рухнув на колени, он отчаянно прошептал:

— Мне б...больше н...некуда было п...пойти...

Внутри Нильде все перевернулось.

Он прижался щекой к ее животу, обхватив талию девушки дрожащими руками.

— Он умер... Я с...сделал в...се, чтобы его с...спасти, но он в...все равно умер... У м...меня не п...получилось... Я не смог... — выдавил из себя Брут.

Нильде нежно погладила парня по волосам, утешая. Сердце болело за него.

«Мой Арден...»

Она не знала, что именно с ним произошло, но то, как он заикался на каждом слове, его прерывающийся хриплый голос... Это ее уничтожало.

— Эльф, идем домой. Хорошо? Тебе нужно согреться, — девушка помогла ему встать и пройти внутрь.

Повела Брута в ванную, смывая кровь с лица парня.

Он рассказал ей о проведенной операции. Нильде внимательно слушала, не перебивая. Совсем как в детстве, когда Арден чем-то с ней делился.

Убеждаясь, что других серьезных ран не было, Нильде на скорую руку обработала каждую царапину.

— Подрался?

— Подпольные бои, — показал он на жестовом языке.

— Зачем? Ты же не профессиональный боксер, — нахмурилась девушка, прижимая ватку, пропитанную антисептиком, к его брови.

Он не прошипел, даже не вздрогнул. Послушно замер, не мешая ей заботиться о нем.

— Хотел себя наказать за то, что не смог спасти жизнь пациенту.

«Он настолько обеспокоен... Для Ардена чужие жизни не ерунда. Он пока сам этого не понимает, но в нем живет бескрайняя сострадательность. Не только к зверькам или детям, но и к любому живому существу. Я ошибалась на его счет раньше... И другие тоже ошибались... Он же такой...» — слов не хватало, чтобы передать все, что она испытывала сейчас.

Нильде обвила руки вокруг его шеи, пытаясь передать этим объятием все, что не могла выразить словами.

— Ты вовсе не виноват в том, что произошло, Арден. Это не твоя вина. И я глубоко восхищена тем, что ты сделал от себя все возможное, чтобы спасти ему жизнь, как и подобает достойному врачу. Ты провел блестящую операцию. Но не все в этом мире в твоих руках. Все, что ты можешь, это стараться изо всех сил делать рабту правильно. Верная техника, прекрасное обладание теоретическими знаниями и отточенное клиническое мышление. Но это предел. Понимаешь?

Он медленно кивнул, осмысливая сказанное.

— Это была моя первая смерть.

Некоторое время они молчали, погруженные в свои мысли.

Наконец, Нильде отстранилась от него.

— Снимай одежду.

Парень растерянно моргнул.

— Зачем?

— Ты заболеешь, эльф! — Нильде потянула за край его промокшей черной толстовки. — Раздевайся.

— Если хотела меня видеть голым, можно было и без всяких оправданий, — дразняще ухмыльнулся Брут.

Нильде закатила глаза.

— Снимай с себя уже все, — проворчала она. — И немедленно.

Парень послушно стащил через голову толстовку. Следом стал расстегивать ремень.

— Поможешь? — послышался хриплый голос, который она так любила. Пробравший ее до бабочек в животе. — Пальцы замерзли. Не могу сам.

Арден не врал. Руки его были ледяными.

Он вел мотоцикл без перчаток и защиты, под проливным дождем.

Замерз до костей.

Нильде потянулась к его ремню, расстегивая. Следом потянула вниз молнию на ширинке.

— А теперь иди в душ. Я пока высушу твою одежду, — скомандовала она важно.

— Даже так, — парень приподнял бровь, на его лице появилось предвкушающее выражение. — А ты случайно не пойдешь со мной?

— Имейте стыд, мистер Грейсон, — Нильде провела пальцами по его животу, ненароком поглаживая пресс. — Я, между прочим, приличная девушка...

Ему безумно хотелось закрыть ей рот поцелуем, но Арден сдержался. Игра его заводила.

«Здесь пока нет моих камер, но скоро будут».

И без ее сообщения, разумеется, он легко отследил бы местонахождение Нильде по мобильному и всему, чем мило напичкал ее ноутбук.

— Полотенце, — она подала ему ткань и буквально запихнула парня в ванную. — Как обращаться с душем сам разберешься.

Арден рассмеялся.

Он не стал запирать дверь изнутри на случай, если она вдруг передумает.

Когда послышался шум воды, Нильде с облегчением выдохнула.

Она не знала, что творит.

Если узнают родители...

Семья была категорически против Брута. Они не позволяли им встречаться два года назад, и уж тем более не позволили бы сейчас.

«А вдруг Ник вернется раньше времени и застанет нас вместе?.. Ему я о Бруте не рассказывала...»

Нильде ограничилась общей информацией. Подробности ее личной жизни никому не раскрывались.

Даже Мие она давала крупицы. Казалось предательством делиться какими-то вещами, которые касались только эльфа и ее.

«Это наше».

Нильде не была из категории людей, которые обсуждали размер члена с подружками.

«Да и к тому же, я ревную».

Пока он принимал душ, девушка высушила его вещи. Она не знала, останется ли Брут на ночь.

С одной стороны ей безумно хотелось этого. Чтобы они повторили одну из ночевок. Как раньше.

Внутренний голос искушал, нашептывая уговорить Ардена остаться.

Но с другой стороны...

Дверь открылась, и Арден вошел в спальню. Он был обнаженным, если не считать черного полотенца, обмотанного вокруг его талии.

Взгляд девушки скользнул по каждому дюйму татуированного тела.

«До неприличия красивый... Очень...» — ее раздвоенный язык скользнул по губам.

Широкие плечи, грудь, мышцы пресса, дорожка, ведущая к...

Она не могла оторвать от него глаз.

Даже зная, что нельзя. Что так не положено и...

— Можешь потрогать, — Арден подошел к ней, самодовольно улыбаясь. — Везде, где только захочешь.

— Ты стал смелее, эльф, — поддразнила она. — Я думала, тебя придется уговаривать. Упрашивать. Как раньше.

— Раньше тебе было семнадцать, и я хотел как хороший парень дождаться твоего совершеннолетия.

— А теперь?

— А теперь я хочу взять то, что мое по праву, — Арден обхватил ее затылок рукой, притягивая девушку к себе вплотную. — Я хочу обладать тобой. Хочу быть внутри тебя.

Ее щеки вспыхнули.

На мгновение девушка потеряла дар речи, не веря тому, что слышит. Ошеломленная его прямотой.

— Я слишком долго ждал. Больше не могу. Жажду осквернить тебя, — он оттянул ее нижнюю губу большим пальцем и следом укусил пухлую плоть. — Моя.

— Хочешь меня трахнуть? — губы саднило, но Нильде нравилась эта грубость. Нравилось все, что мог дать ей Арден.

— Нет, я хочу заняться с тобой любовью, принцесса, — он невесомо потерся губами об ее губы, а следом язык Ардена скользнул между ними.

Нильде тихо простонала, ощутив, как пирсинг на его языке ласкает ее раздвоенный язык, небо, ритмично толкаясь в ее рот.

Это было так приятно... Внизу живота заныло.

Его тяжелое, сбитое дыхание...

Хриплый, вкрадчивый голос...

Вкус вишни и его собственный запах сводили ее с ума от желания.

— Ты только мой, эльф.

— Да, куколка. Я твой, — он спустился поцелуями к ее шее, проводя языком по смуглой коже. Наслаждаясь тем, какая она сладкая на вкус, как клубника, а после сильно кусая.

— Ай! Опять ты кусаешься...

— Раздвинь ноги, — приказал Арден, толкая девушку на кровать.

Он не потрудился снять с Нильде юбку.

Его голова сразу опустилась между ее бедер.

Брут отодвинул белье в сторону и провел языком по нежной плоти, пробуя на вкус.

Голова девушки откинулась на подушку.

— Эльф... — простонала она, поощряя.

Он прижался губами к ее клитору, атакуя чувствительный комочек.

Вырывая из ее горла тихие всхлипы. Брал ее языком и пальцами, нежно и одновременно — беспощадно. Не позволяя ей перевести дыхание, пока не стал трахать, проникая внутрь двумя пальцами, подготавливая. Чередуя это с легкими укусами и посасыванием.

— Брут... — прошептала Нильде.

Она словно чувствовала, что сейчас с ней был именно он.

— Да, сладкая, — промурлыкал он, целуя ее между ног с языком. — Моя девочка.

— Да, пожалуйста, еще...

— Арден или я? — от этого голоса с хрипотцой у нее кружилась голова.

— Оба, — прошептала она, прерывисто выдохнув, когда парень снова укусил ее внизу.

Брут грязно ухмыльнулся.

— Но это меня ты звала эльфом, — он провел губами по низу ее живота, нежно целуя, оставляя влажные следы. — У меня на тебя больше прав. Блядь, как же долго я тебя хотел... — Брут приподнял ее кофточку, покрывая поцелуями каждый участок смуглой кожи.

Его пухлые губы прошлись по ребрам, животу, поднимаясь к небольшой груди.

Он расстегнул кружевной бледно-голубой бюстгальтер, накрывая ее сосок ртом. Нильде зарылась пальцами в его темных непослушных волосах, выгибаясь навстречу.

— Такая отзывчивая...

Он добавил третий палец, растягивая ее сильнее. Ощущая, какая она там горячая, влажная и чертовски тугая. Лаская до тех пор, пока девушка не дошла до предела.

Дыхание Нильде стало прерывистым, она едва слышно простонала его имя, зажмурившись, пока низ живота сводило судорогой. Влажная плоть ритмично сокращалась вокруг его пальцев, и от этого Брут сам едва не потерял рассудок.

«Я хочу грубо. Хочу, чтобы она помнила только меня в себе».

Он обхватил ее грудь рукой, слегка сжимая. Взгляд опустился на крошечное серебристое колечко, и парень наклонился, оттягивая его слегка зубами, прежде чем вобрать сосок в рот, посасывая. Пирсинг на его языке дразнил ее.

— Ах... — спина девушки оторвалась от постели, пальцы дернули за его волосы, причиняя боль, но Ардена это лишь заводило сильнее.

Он не мог насытиться. Хотел поглотить ее целиком.

«Вашу ж мать...»

С влажным звуком он оторвался от ее груди, поднимаясь цепочкой поцелуев по горлу, выше, к губам.

— Ты пробуждаешь во мне голод, сладкая, — прошептал Брут.

Она притянула его к себе, целуя так, словно хотела его съесть.

«Я так сильно хочу, чтобы он стал моим первым... И единственным».

Он помог ей раздеться, полотенце Ардена швырнули на пол следом, и наступил момент, которого Нильде ждала так долго.

Оба ждали.

Парень вдруг нахмурился, глядя на ее плечо. Раньше, под задранной кофтой, ткань скрывала синяк, расползшийся по нежной коже.

Он наклонился, бережно целуя его.

— Ч...то п... произошло, моя Ниль? — спросил Арден обеспокоенно.

— Пустяки.

— Кто. Это. Сделал, — процедил сквозь зубы парень.

Его взгляд переменился, глаза угрожающе вспыхнули.

Брута слишком часто били в детстве и подростковом возрасте, чтобы он мог спутать такие следы.

— Это произошло случайно, — призналась она. — Брат попал неудачно.

— Блядь, — выругался Брут. — А можно я его убью?

— Ни в коем случае, — Нильде обхватила его лицо ладонями. — Этот инцидент и так причинил мне много боли. Пожалуйста, не позволяй ему... Испортить и нашу с тобой близость.

Но тут взгляд парня скользнул по ее руке.

— Какого хера... — он схватил ее запястье, рассматривая. — Что это?

— Эльф... — Нильде приподнялась в постели, ее глаза наполнились слезами. — Прошу, не спрашивай ничего сейчас. Я тебя умоляю.

Ее тихое, сбивчивое «умоляю» почти сломало его.

— Х...хорошо. Но мы в...вернемся к этому, — парень поцеловал маленькую ладошку, скользнувшую по его щеке.

Бережно прижался губами к повязке, скрывающей ее раны, и она улыбнулась сквозь слезы.

Брут не умел быть нежным, но она пробуждала что-то непривычное в его окутанной тьмой душе. Кроме чувства собственничества и желания заклеймить ее, гораздо глубже простого вожделения... Что-то особенное.

Он знал, что она — единственная постоянная в этом изменяющемся мире.

Единственная, к кому он приползал, когда был ранен.

Единственная, кого хотел видеть рядом с собой.

Его пара.

Единственный человек на свете, который принял все его стороны.

Единственная, кто не считала его монстром.

Единственная, ради которой чудовищу, незнакомому с обычными человеческими чувствами, хотелось стать лучше.

Единственная, для кого он был Арденом.

И она никогда не просила его меняться.

Они оба были полностью обнаженными, но прямо сейчас Арден знал, что дело не в телах. Его чувства были открыты нараспашку.

Впервые за долгие годы он чувствовал связь.

Не хотелось вранья, уловок. Ничего, что могло бы искалечить, изуродовать и замарать это хрупкое чувство, прочно закрепившееся между ними.

Он опустился на нее, позволяя их телам слиться. Кожа к коже.

Теплая. Такая маленькая, нежная... Это было удивительное приятное чувство — просто соприкасаться.

Арден погладил девушку по щеке, волосам, потерся кончиком носа об ее нос. Поцеловал веснушки, которые так сильно любил.

— Ты уверена? — спросил тихо.

Она облизнула губы, замешкавшись. Словно собиралась что-то сказать, но боялась или стеснялась.

Арден был внимателен к ее чувствам.

— Что такое, маленькая?

Нильде тихонько выдохнула, робко глядя на него.

Обычно уверенная и бойкая, сейчас она казалась неуверенной.

— Я должна тебя предупредить... Хочу сказать... Ну, думаю, ты должен это знать, прежде чем мы это сделаем... Да? Думаю, так будет правильно... — бормотала она бессвязно, обращаясь то ли к нему, то ли сама к себе.

— Знать что?..

— Это мой первый раз, — выпалила Нильде, слегка покраснев. — Я девственница.

Он моргнул, ошеломленный.

— Как? — выдавил из себя Арден. — Ты разве раньше не?..

— Никогда, — призналась девушка. — И ни с кем.

Внутри Ардена все смешалось. Радость, восторг, недоверие, замешательство... Он не мог понять ничего.

— А как же там, в л...лесу? Ты б...была с Романовым.

Нильде вздрогнула.

— Откуда ты знаешь?..

— Видел.

— Господи, — поморщилась Нильде. — Между мной и Ником ничего не было. Мы целовались, он снял с меня верх, а потом я простонала твое имя, — прямиком сообщила девушка, не стесняясь подробностей. Потому что он заслуживал знать.

Арден едва сдержал улыбку.

«Она не была ни с кем. Не предавала меня. Даже когда мы расстались... Моя Ниль не переспала с ним. Мы все еще можем стать первыми друг у друга...»

— Ты поэтому не ответил на мое сообщение?

— К... какое еще с...сообщение? — потрясенно переспросил Арден. — Ты м...мне писала?

— Конечно. Я просила тебя о встрече. Хотела объяснить все...

«Сколько же времени мы потеряли...»

Ему хотелось вернуться в прошлое и пнуть себя за упущенные возможности.

— Я не п...получал смс. Оно п...просто до меня не дошло. Я не игнорировал тебя, родная, — Арден поцеловал ее в лоб. — Прости меня.

— Исправь все. Сделай меня своей, — прошептала Нильде, глядя в его обсидиановые глаза.

Взгляд Ардена наполнился первобытным голодом.

Он не мог больше ждать.

Не тогда, когда пальцы Нильде впились в его спину, подталкивая.

Не тогда, когда он видел это идеальное тело под собой как идеальное подношение для осквернения.

Не тогда, когда ее синие глаза смотрели на него так же, как в детстве. Словно он был недосягаемым, кем-то бесценным, ее героем, тем же мальчиком, чей первый поцелуй она украла там, со светлячками, в лесу.

Девушка ощутила, как в нее уперлась раскаленная головка члена. Пирсинг на кончике дразнил ее, вызывая смесь страха и предвкушения.

Мгновение — и он двинулся вперед, проникая в ее маленькое тело. Осторожно, дюйм за дюймом.

Нильде ожидала резкую боль, но ее не было.

Она прислушалась к своим ощущением.

Внутри было непривычное чувство растяжения, нарастающее с каждым коротким рывком.

Арден не спешил, боясь причинить ей вред.

Он легонько поцеловал приоткрытые губы девушки.

— Моя Ниль, моя хорошая, — нежно произнес.

Она медленно расслабилась, тело привыкало к вторжению.

— Ты уже весь вошел? — спросила девушка растерянно.

Парень усмехнулся наивному вопросу.

— Сладкая, даже не наполовину. Я еще не вошел.

— Это вообще поместится во мне? — выпалила она. — Ты же огромный!..

Он тихо рассмеялся, уронив голову на ее плечо.

— Ты растянешься, принцесса. Идеально подойдешь мне. Поверь мне, — Арден дразняще прикусил кожу на ее горле, помечая. Когда под его губами появился багровый след, он удовлетворенно провел по нему языком, заставляя ее захныкать от нужды.

Парень двинул бедрами, пока не уперся в едва ощутимый барьер.

Одним скользящим, быстрым толчком он вошел в нее, легко разрывая преграду.

Нильде прошипела от боли, ногти вонзились в его лопатки.

— Прости, куколка, — он утешающе прижался губами к ее губам. — Очень больно?

Девушка зажмурилась, пытаясь справиться с пульсирующим, распирающим чувством внутри себя.

— Терпимо.

«Я думала, будет хуже...»

Она была сильно напряжена, зажимаясь, внутренние мышцы сводило, и от этого боль только нарастала.

Арден и сам едва мог пошевелиться, поэтому решил сделать все по-другому. Он перевернулся так, чтобы она оседлала его.

Могла двигаться в том темпе, который ей комфортен. Не боялась. Не ощущала себя загнанной в угол.

Нильде прерывисто выдохнула, привыкая к новой позе.

— Хочешь меня трахнуть? — ухмыльнулся грязно парень, подначивая.

Это сработало.

Нильде слегка поерзала на его бедрах, и он стиснул зубы от острого, невыносимого удовольствия.

Блядь.

Как же приятно.

Девушка наслаждалась его реакцией. Ее дыхание вновь стало неровным. Просто наблюдая за ним.

За тем, как вздымалась и опадала широкая грудь парня.

Как тяжело он дышал.

Как черные глаза Ардена полуприкрылись в блаженстве.

Как он пытался справиться с этим. Теряя контроль над собой.

«Только я могу делать это с ним...» — Нильде опустилась на его твердый член.

Теперь, когда она контролировала погружение, страх отступил.

Все это было для нее неизведанным, и девушка упивалась этим ощущением.

Нильде робко, неуверенно двинула бедрами. Пока он не уперся в нее до предела, а ощущение тупой боли смешалось с чем-то другим. Вызывающим ноющую, сладкую истому в ее животе.

Татуированные руки парня легли на ее бедра, помогая двигаться.

— Блядь, как же ты хороша, — низкий, соблазнительный голос. — Создана для того, чтобы сидеть на моем члене.

Его грязная похвала лишь сильнее ее заводила.

Она наклонилась, упираясь ладонями в его грудь, опускаясь и поднимаясь на нем. Твердый, горячий и...

Черт побери, она ощущала каждый дюйм внутри себя.

Чувствовала, как каждая из штанг на его эрекции упирается в ее стенки. Все семь.

Нильде ощущала себя удивительно наполненной. Был жар, была притупленная боль, чувство растяжения и это восхитительное трение, от которого темнело перед глазами. Усиливающееся, когда она стала на него насаживаться.

— Бля-я-ядь, — простонал он. — Куколка моя.

Понимание того, что только она может слышать его голос...

Это туманило рассудок почти так же сильно, как то, что Брут находился внутри нее.

Нильде продолжала двигаться, дразня его до тех пор, пока парень не перестал сдерживаться.

«Арден, моя очередь», — потребовал Брут в его голове.

«Иди к черту».

— Я больше не могу, мне нужно тебя трахнуть.

— А кто мне говорил, что хочет заняться любовью? — поддела его язвительно девушка, улыбаясь.

Брут накрыл ее рот своим, наказывая за дерзость.

Поднял руки девушки над головой, пригвоздив к кровати.

Он чувствовал — она истекала для него, ее собственная влага смешивалась с кровью, пачкая простыни и его плоть.

Брут ухмыльнулся, выходя из нее только затем, чтобы окунуть член в кровь, смазывая себя по всей внушительной длине. Используя для того, чтобы легче в нее проникнуть.

Глаза Нильде распахнулись. В них отразился шок и одновременно с тем что-то темное. Похоть.

— Да, сладкая. Твоя девственная кровь — лучшая смазка.

Он обхватил ее бедро рукой, забрасывая себе за спину.

Чтобы овладеть куколкой по-настоящему.

Брут брал ее с неприсущей ему нежностью.

Которая, впрочем, очень быстро переросла в то, чего жаждали они оба. Он вдалбливался в хрупкое тело без остановки. Без пощады. Прикрывая веки от опьяняющего наслаждения.

Она все так же смотрела на него с обожанием, благоговением и бесконечной нежностью.

Такая чистая, такая доверчивая, такая отзывчивая...

«Я хочу вобрать весь твой свет в себя».

Он вышел почти целиком и толкнулся обратно. На всю длину.

Нильде сдавленно прошипела.

Острые ноготки впились в его влажную спину, исцарапав в кровь.

— Нравится, когда тебя имеют, сладкая? — Брут обхватил ее горло рукой, требовательно вторгаясь в податливое тело. Словно созданное для того, чтобы им обладали.

Ей нравилось. Чертовски сильно.

Потому что Нильде не ощущала себя подавленной. Она знала, какую власть имеет над ним, знала, что единственная, кто может его довести до безумия, вызывать в Бруте дикое желание.

Он сжал ее горло сильнее, толчки стали глубокими и грубыми.

До тех пор, пока она не потерялась в противоречивых ощущениях.

Ноющей боли и истомы, перерастающей в чистое удовольствие.

Он подтянул ее тело к себе, побуждая Нильде встать на четвереньки, и беря сзади.

Вышел и вонзился по самое основание.

Блядь, что же ты со мной делаешь, куколка. Превращаешь меня в животное, которое может думать лишь о том, как заявить на тебя права.

Брут ощущал, как она тяжело сглотнула. Ее горло слегка дернулось под его ладонью. Парень удовлетворенно ухмыльнулся.

Он намотал ее длинные волосы на кулак, потянув за них, выходя и толкаясь обратно.

Раз за разом.

Ее судорожные, лихорадочные всхлипы были лучшим звуком, который ему доводилось слышать.

Эти тихие «эльф...», «пожалуйста», «Арден...», «еще», а самое его любимое — «Брут, прошу...»

Он голову терял.

Ненасытно овладевая ею снова и снова.

«Принимаешь мою темную сторону, принцесса?»

Татуированная рука зарылась в огненных волосах, щека Нильде прижалась к простыням, дыхание шумно вырывалось с уст. Арден двинул бедрами, меняя угол проникновения, вбивая ее в кровать.

Все тело Нильде было как в огне. Она потерялась в бушующей стихии, сдаваясь на ее милость.

В какой-то момент это все показалось ей слишком, она инстинктивно попыталась отползти, но Брут прижался к ней всем весом и продолжил трахать сильнее.

И снова, и снова, и снова...

Низ живота свело сладкими спазмами.

Внутренние мышцы девушки стали сокращаться, и Арден кончил почти одновременно с ней. Вторгаясь быстрыми, грубыми толчками. Целуя куколку куда-то в шею, вышел из нее, доводя себя до финала.

— С другими тоже... так? — услышал он сквозь туман.

Сознание Ардена мгновенно прояснилось. Он повернул голову к девушке, которая смотрела на него в упор.

— Не было.

— Чего не было?

— Других.

Ошеломленный вздох слетел с губ Нильде. Сердце заколотилось в груди, словно сумасшедшее, вторя тиканью кардиостимулятора.

Не было... У Ардена никого не было...

— Это мой первый раз, — произнес Брут, глядя в сияющие синие глаза.

— Но как это возможно?.. — нахмурилась Нильде. — Я видела видео в социальных сетях... Той ночью позвонила Скорпиону, и он убедил меня, что ты лишился девственности с одной из девушек, — ее голос дрогнул.

— Я соврал, чтобы этот придурок перестал пытаться меня свести с кем-то. Он постоянно подсылал ко мне девчонок, это раздражало, — перешел Арден на жестовый язык. — А по поводу видео... Девушка поцеловала меня без спросу, меня потом вырвало. Я сразу понял, что не могу выносить никого рядом с собой. Купил цветы и приехал к тебе, но... — он горько усмехнулся. — Увидел тебя с ним. И все потеряло смысл. Я был... не в очень хорошем состоянии. Плохо помню тот промежуток времени.

Голова закружилась от информации.

Господи...

Эльф был невинным.

Все еще только ее.

— Ты не предавал меня, — прошептала Нильде, протянув руку к его щеке, и парень наклонил голову навстречу нежному прикосновению, ластясь, как котенок.

— Никогда.

— Прости меня, Арден, — она уткнулась ему в шею, и парень чмокнул ее в макушку.

— Ты т...тоже м...меня п...прости, — выдавил он. От волнения снова начал заикаться, но больше не волновался, как это воспримет Нильде. Потому что доверился. И помнил ее слова.

«Я люблю твой голос, Арден...»

Она слегка отстранилась, чтобы видеть, что эльф показывает.

— Я первый тебя оттолкнул. Разорвал нашу дружбу. В этом нет твоей вины. Я дал пищу для сомнений и извиняюсь за это. Я боялся твоих чувств... Меня до смерти пугало то, что ты меня...

— Я на тебя давила. Даже не нарочно, — Нильде виновато опустила глаза.

— Что по поводу твоих... чувств? — он произнес это голосом, без запинки. — Они до сих пор есть?

— А что, прорабатываешь очередной план побега? — отшутилась она, играя с его непослушными волосами. — Ты слишком любопытный, эльф, — Нильде слегка прикусила Ардена за нижнюю губу, заставляя парня прошипеть.

— Веди себя хорошо, — пожурил он ее. — Ты избегаешь ответа.

— Так может накажешь меня за это? — хитро улыбнулась девушка и вскочила с постели, обернувшись в простыню. — Я иду в душ.

— Бога ради, я только что был в тебе, зачем прикрываться, — закатил глаза Арден.

— Это другое, — фыркнула она и скрылась в ванной.

Второй раз повторять не пришлось. Он ринулся за ней следом, собираясь заставить ответить за нахальную провокацию.

***

Когда спустя несколько дней Нильде получила сообщение от Оливии Блэквуд, то сильно удивилась.

Они не общались несколько лет.

После того, как она оборвала связи с Арденом, контактировать с его семьей казалось неправильным.

Они оба причинили друг другу ненароком слишком много горя.

Тем не менее, Лив и раньше пыталась с ней поговорить. Но Нильде не была готова морально. Не могла слышать упоминание Ардена или, не дай Бог, с ним столкнуться — а это непременно бы произошло, поддерживай она связь с Блэквудами.

Только сейчас все наладилось, и Нильде решила, что сходит на встречу.

Лив пригласила ее к себе домой — родителей дома не было, можно было устроить девчачьи посиделки.

Мия пока болела и запрещала Нильде приходить к ней, чтобы не заразить. Она предпочитала сама справляться со своими проблемами. Впрочем, как и сама Ниль — когда у нее были проблемы со здоровьем, она никогда не вовлекала никого в них.

Возможно, это не вписывалось в тот концепт дружбы, о котором тайно мечтала Нильде, но... Они обе были сложными людьми.

Мия со своими секретами, буквально не впускающая никого в свой мир — Нильде даже не знала, какие порядки у якудз или кем работает ее брат. Даже то, что у Мии есть старшая сестра — она узнала об этом совсем недавно и была потрясена. Подруга неохотно поделилась этой информацией. Она с трудом открывалась. Одно дело — болтать об учебе, моде или мальчиках. Другое — о своей семье, где одно лишнее слово будет расценено как предательство кланом Гото. Это не был выбор Мии.

Тем более, учитывая, что их кланы враждовали... Нильде полностью ее понимала. Не обижалась на это. Только иногда в такие промежутки, как сейчас, ей искренне хотелось, чтобы между ними с Мией все обстояло по-другому. Чтобы они могли довериться друг другу. Полностью.

«Я ей не рассказывала про Кайдена. Все завуалированно. Если она и догадывается, то не показывает этого».

Будучи принцессой итальянской мафии, Нильде тоже осторожно подбирала слова.

«Но в дружбе так не должно быть...» — она печально вздохнула и обратила внимание на свой мобильный.

Оливия все еще ждала ее ответа.

***

Спустя час Нильде уже была у Блэквудов.

Их особняк был таким же роскошным, как она помнила. Он казался бесконечным с этими мраморными винтовыми лестницами, как из сказок Диснея, витражными окнами, фонтанами вокруг дома и искусственным маленьким водопадом.

Сейчас девушка сидела на огромной кровати Оливии, пока та рассказывала без умолку обо всем на свете, а потом вдруг притихла, глядя на Нильде.

— Я по тебе скучала.

Девушка без слов потянулась к ней, крепко обнимая.

— Я по тебе тоже, очень, Ливи.

— Мне жаль, что мы перестали общаться. Я хотела, но мне казалось, что я навязываюсь тебе, — грустно улыбнулась Оливия. — Ты не ответила на мой звонок, и я решила, что ты больше не хочешь иметь со мной дело.

— Отчасти так и было, но не из-за тебя, Ливи, клянусь, — честно ответила Нильде, — Я боялась, что, встречаясь с тобой, буду каждый раз пересекаться с Арденом. На тот момент это было для меня недопустимо. Прости меня, пожалуйста.

— Пускай это останется в прошлом, — кивнула Оливия. — Поговорим о чем-то хорошем...

— О твоем бывшем!

Девушка простонала.

— Черт, он пишет мне до сих пор! Чувак, мы же расстались пару месяцев назад, отцепись уже, — на лице Лив отразилось раздражение.

Нильде не судила людей по внешности, но на фоне ее бывшего парня Энди Лив выглядела слишком... другого уровня. По рассказам, он вываливал на волосы почти всю бутылку геля, прилизывая челку, носил очки намного больше своего размера с толстыми линзами, одевался в поношенные шмотки с секонд-хендов, но при этом вел себя чрезмерно самоуверенно, унижая Оливию при каждом удобном случае. Пересекал ее личные границы раз за разом, демонстрируя неадекватную ревность, собственничество, и все это было продиктовано не любовью, а тем, чтобы банально похвастаться своей девушкой среди таких же друзей-гиков. Будто она диковинный трофей. Оливия была слишком наивна, чтобы вовремя заметить красные флажки — это были ее первые взрослые отношения, и девушка закрывала глаза на многое, искренне считая его поступки заботливыми. Она терпела, пока он лез ее целовать при родителях и братьях, хотя Оливия много раз предупреждала, что публичное выражение чувств неприятно ей. Закрывала глаза, когда он критиковал ее игру на гитаре или фортепиано, хотя Энди никогда не занимался музыкой — он был программистом, считающим искусство чем-то ничтожным, не заслуживающим внимания. Последней каплей стало, когда он едва не сорвал ей музыкальное выступление, приревновав к партнеру по группе, хотя Лив даже повода не давала. Он был слишком не уверен в себе.

Нильде смотрела на невероятно красивую и умную девушку перед собой, недоумевая, как она вообще могла повестись на такого парня.

«Лив просто слишком добрая...»

У девушки была красивая душа, обернутая в не менее прекрасную оболочку. Русые волосы до талии, как у принцессы, пухлые, очерченные губы, серо-голубые глаза, слегка неровный, греческий нос — она была воплощением Афродиты.

— Да будь я парнем, любовалась бы тобой с утра до ночи! Что за придурок этот твой бывший!

Щеки Оливии слегка раскраснелись от похвалы.

— Спасибо, Нильде. Так вот, я с ним рассталась и теперь встречаюсь с хорошим парнем. Эмиль учится в медицинском, он спокойный и уравновешенный. С ним всегда есть о чем поговорить, — улыбнулась смущенно Оливия.

— Другое дело, — одобрила Нильде. — Покажи фотки!

Вскоре девушка уже листала их на телефоне Лив.

Парень был вполне симпатичным. Каштановые волосы, карие глаза, милая улыбка.

«Безопасный».

По внешности он походил на кого-то далекого от типичного американца, и Оливия подтвердила ее предположения — несмотря на британскую фамилию, парень был наполовину турком.

— Ты счастлива с ним? — спросила Нильде.

Но ее вопросу не было суждено получить ответ.

Дверь открылась, и на пороге возникла тень.

Блэквуд.

От него Нильде всегда было не по себе.

А после первой встречи, где сумасшедший грозился ее насадить на забор, ее страх перерос в ненависть.

Черный лонгслив обтягивал накаченное тело, выделяя мышцы на руках и прессе, снизу он был одет в черные шорты, темно-каштановые, слегка отросшие волосы были слегка влажными после душа.

Очевидно, парень собирался на тренировку.

Нильде вскинула голову, наткнувшись на прожигающий взгляд.

— Ры-ы-ыженькая, — протянул он, нагло рассматривая каждый дюйм тела девушки, задерживаясь на веснушках, покрывающих ее смуглое лицо. — Ты пришла ко мне в гости? А я даже не знал. Встретил бы, как положено.

— И правильно, она ко мне, — Оливия закатила глаза. — Иди в свой спортзал, как и собирался.

— Не указывай, что мне делать, младшая сестричка, — улыбнулся парень фальшиво, прежде чем подойти к Нильде. — Ведьмочка, — Хейд смотрел на нее так, словно хотел поглотить. — Ты красивая.

Нильде обескураженно застыла от его бесстыдной прямоты. На миг она подумала, что он обращается к Оливии, но парень смотрел только на нее.

«Он мне?..»

— Тебе, — словно прочитав ее мысли, продолжил вкрадчиво Хейден. — Я считаю тебя безумно горячей. Не знала?

Нильде поморщилась, испепеляя Блэквуда недоверчивым взглядом. Она не привыкла получать комплименты от парней. Уж тем более, слышать их из уст Хейдена, который никогда на такое не разменивался.

«За дуру держит меня?»

— И такая чертовски невинная, — он протянул руку, обхватывая ее затылок и резко притягивая к себе вплотную. — Так и хочется испортить, слишком уж ты хорошая, — Хейд плотоядно улыбнулся. — Поиграешь со мной? — повторил он свои слова, сказанные на инициации, и наклонился к лицу Нильде.

От него пахло вкусно.

Ирисками.

И чем-то теплым, изысканным. Кардамон, соленая карамель.

Хейд обманчиво мягко заправил прядь волос ей за ухо.

Отчего-то у Нильде было стойкое ощущение, что говорил он вовсе не о безобидной игре, подразумевая под этим словом совсем другое. Опасное для жизни.

— Нет, — твердо ответила девушка, отвернув голову в сторону, избегая его прикосновений.

— А если я хорошо попрошу? Я умею быть убедительным. Если скажу, к примеру, что у меня есть записи, которые ты так упрямо ищешь?..

Нильде замерла. Внутри нее все похолодело.

«Откуда он знает?.. Или блефует, чтобы проверить мою реакцию?»

Девушка заставила себя непринужденно улыбнуться, нацепив на лицо скучающее выражение.

— О чем ты?

— Не собираюсь ничего говорить без платы.

— Платы?..

— Тебя. Я хочу тебя.

Оливия вздрогнула, как от пощечины, дрожащие руки вцепились в одеяло, дыхание застряло где-то в горле.

Потому что она видела в темных глазах Хейда неподдельный интерес. Рядом со своими девушками на ночь он реагировал совсем по-другому. Грубо трахал, меняя одну за другой, не задерживая взгляд на них лишний раз. Если и смотрел, то равнодушно или с грязной похотью.

А на Нильде... Глядел, не отрываясь, поглощенный всецело, словно она была самым занимательным, что его увлекло по-настоящему.

В его глазах не было ничего похабного или похотливого, не было и скуки. Хейд смотрел на нее с уважением, зная границы, но при этом не мог скрыть, как она занимала его мысли. Смотрел, как на равного себе. Соперника, человека, которого ненавидел, но жаждал заполучить для своих личных целей.

Именно поэтому внутри Оливии все изнывало от боли.

«Он увлечен. Ему весело. Интересно. Это отличается от тех, безымянных девиц...»

— Имел в виду, тебя в Мятежниках, — забавляясь, пояснил Хейд.

— Размечтался. Может, мне еще стриптиз станцевать для тебя? — огрызнулась Нильде, теряя терпение.

Ей хотелось как следует его огреть.

— Я уже видел тебя голой, но не прочь посмотреть еще раз, — ухмыльнулся он, медленно скользнув глазами по ее телу. — Да. Я помню все-е-е.

Нильде не понимала, врет он или нет.

— В своих извращенных снах?

— Конечно, — солгал Хейд.

— Не боишься, что Арден тебя расчленит? — Нильде скривилась. — Не лезь ко мне, Блэквуд. Серьезно.

— Я не против рискнуть, если это даст мне возможность овла... завладеть тобой, — исправился парень намеренно, наслаждаясь маленькой игрой.

— Ты такой романтик, Хейди, — промурлыкала Нильде. — Так и хочется тебе голову прострелить.

— Оу, ведьмочка, мы уже перешли на ласковые прозвища? — он слащаво улыбнулся, а потом наклонился ближе, его голос понизился до угрожающего шепота, — А я хочу опробовать на тебе мою кувалду. Так что мы квиты, девочка.

Оливия сглотнула проклятый ком в горле и резко выдохнула.

Она не услышала того, что парень шептал на ухо Нильде, но от хищного выражения лица Хейда ее замутило.

— Если ты перестал обмениваться любезностями с моей гостьей, будь добр покинуть мою комнату, Хейден. Нильде пришла ко мне!

— Ай-ай-ай, ведьмочка, никак тебя поделить не можем. Не зря Брут прятал тебя от моих глаз. Знал, что захочу попробовать, я всегда был падок на сук, — он ласково скользнул ладонью по ее щеке. — Даже если они выглядят как гребаные ангелы.

Ухмыльнувшись, Хейд отступил и, наконец, вышел из комнаты.

Нильде не воспринимала случившееся всерьез, для нее Хейден был врагом номер один, и она не сомневалась в том, что, подвернись удобный случай, ублюдок вонзил бы зубы в ее шею, перегрызая глотку. Весь его напускной флирт и остальное были лишь частью игры и образа. От Блэквуда исходила энергия хаоса, безумия и крови. Хейден был больным на голову. Он был слишком сложным, слишком закрытым, слишком непредсказуемым.

«От этого психопата можно ожидать чего угодно. Он протянет руку помощи только для того, чтобы самому меня столкнуть в пропасть».

В словах Хейда была и правда. Нильде не понимала, каковы мотивы. Что в его мыслях. Чего Хейд на самом деле добивается.

Вызвать ревность Оливии? Это уж вряд ли. Для этого не нужно цепляться к той, что дорога его брату. Зачем наживать проблем с Арденом? Можно было бы выбрать любую другую и играть с ней в любовь.

Нет.

Блэквуд был одержимо зациклен именно на ней. С самой первой встречи, если так подумать. Он мстил. Строил свои хитрые сети и расставлял ловушки, которые она предусмотрительно обходила.

«Чем я ему так насолила? И, чую, Хейден пока даже не начал играть в полную силу. Так, лишь забавляется... Но может напасть в любой момент».

— Лив, я... — Нильде резко выдохнула. — Прости.

— За что ты извиняешься? — девушка подсела к ней и обняла. — Ты не сделала ничего, чтобы меня расстроить. Я зла даже не на Хейда. На себя.

Нильде прикусила губу, размышляя, стоит ли говорить Оливии, что она знала об их отношениях с Хейденом. О том, что между ними произошло. О том, что у них была... близость. На что Хейден намекнул ей в той комнате.

Но Оливия решила дилемму. Она сама призналась:

— У нас с Хейдом раньше кое-что было. Но это давно в прошлом. Ничего не вышло, и было глупо вообще затеивать это все... Сейчас у меня есть парень. Ну, я уже о нем тебе рассказывала. Я с Эмилем. А Хейд свободный парень и волен делать, что пожелает, без осуждения.

Нильде решила скрыть свою осведомленность. В какой-то степени она странным образом не хотела нарушать доверие Хейда, который поделился с ней своей тайной.

Передавать его слова Оливии казалось неправильным.

«Почему я вообще защищаю этого придурка? Надо выдать, но...» — Нильде не могла себя заставить это сделать.

Она была человеком слова. Даже если вторая сторона того не заслуживала.

Лив ушла в свои мысли, и Нильде не хотела ее расстраивать расспросами, решив тактично обойти эту тему.

— Что насчет кино? Может, сходим на неделе? У меня парочка зачетов, а потом я полностью свободна.

— Супер! — обрадовалась Оливия.

Через мгновение ей уже позвонили, и девушка отлучилась.

— Да, милый, — подняла трубку Оливия. На ее лице сразу появилась улыбка. — Конечно. Сегодня?

Нильде сразу подумала об Ардене.

Она уже скучала по нему.

«Мой эльф работает сегодня допоздна... Надеюсь, вечером увидимся...»

Ей нравился статус их отношений сейчас. Они были определенно вместе. Нравилось, что никто не знает об этом. Не мешает.

Не хотелось огласки или слухов. Хотелось просто наслаждаться временем, проведенным вместе.

Они оба были публичными людьми, преследуемыми журналистами и папарацци, одно неверное движение, и их имена стали бы на слуху.

Ни Нильде, ни Арден не были готовы к такому нежеланному вниманию. По крайней мере, сейчас, когда только-только начали встречаться.

«Хочу, чтобы это было только нашим. Только я и мой Арден...»

Конечно, знал Николай.

От него Нильде решила не скрывать факт отношений.

Чтобы не было никаких казусов.

«И потому, что хочу связи с Ни. Нам нужно полное доверие. Если скрыла бы это от него, то ничего бы не вышло. А так... Все у нас теперь замечательно».

Она обожала проводить с ним время. Ник часто пропадал на работе, поскольку совсем недавно вернулся в Штаты, следовало утвердить свою власть, разобраться с бизнесом — со всем. И даже так он находил время для младшей сестры. Они виделись каждый день. Смотрели сериал или ужинали, или завтракали — в зависимости от занятости.

Эльф: «Сладкая, я закончил работу. Скоро приеду».

Куколка: «Жду тебя, мой эльф».

Он отправил ей сердечко в ответ, и она улыбнулась этой мелочи.

«Ты спрашивал о чувствах... Кажется, скоро я смогу дать тебе ответ».

***

Погода сильно испортилась в последнее время, и мотоциклетный сезон подходил к закрытию. Именно поэтому Арден вел машину, сосредоточенный на дороге.

Ему не терпелось как можно скорее увидеться с Нильде.

Он минуты отсчитывал до встречи с куколкой. Ради этого старался вдвое больше на работе и справился со своими научными опытами в лаборатории гораздо быстрее, чем обычно. Чертовски устал, но это того стоило.

Парень вырулил на повороте и вдруг...

Фигура в белом бросилась наперерез машине.

Он едва не сбил ее.

— Блядь! — Арден успел нажать по тормозам вовремя.

Машина с громким скрипом шин остановилась.

Человек никуда не исчез.

Она вцепилась в капот машины, словно это было ее последней надеждой на спасение.

Он пригляделся.

То была хрупкая девушка, моложе него на вид, испуганная до смерти, в окровавленном белом платье.

«Она ранена... Надо помочь».

Тем более, несчастная не отходила от машины. А ему, чтобы продолжить поездку, было необходимо убрать «помеху» с пути.

Арден вышел из машины и направился к ней.

— Пожалуйста, помоги мне, — прошептала она отчаянно, слезы стекали по бледному лицу.

Пепельно-белокурые волосы, чистые голубые глаза и веснушки, усыпавшие ее маленький носик и щеки. Она походила на фею в своем белом, кружевном платье и казалась настолько изможденной, что Арден боялся коснуться ее.

Он наспех напечатал «Ты ранена?», показывая экран мобильного девушке.

Она помотала головой. Светлые волосы рассыпались по плечам.

— Только побои... Ничего страшного...

«Очевидно, сбежала от кого-то...»

— Меня преследуют... Пожалуйста, помоги мне... Умоляю, моя семья тебя потом обязательно отблагодарит...

Брут нахмурился.

«Что, если она лжет? И втянет меня в неприятности?»

«Кто?» — снова напечатал он.

— Я расскажу по пути... Прошу! Они уже рядом!

Она не лгала. Обернувшись, Арден заметил свет фар.

Машина приближалась к ним.

«Это насколько ее мучали, что девушка готова довериться первому встречному и сесть посреди ночи в машину к мужчине, которого не знает, лишь бы сбежать?..»

Он мог отказать. Мог ее бросить здесь.

Но долг врача не позволил бросить ту, что нуждалась в его помощи.

Что-то в этих огромных синих глазах смягчило Ардена.

Он усадил ее в машину и надавил на газ. В делах погони Грейсон был специалистом. Скоро ему удалось оторваться от преследующей их машины.

«Кто ты такая?» — очередная пометка в телефоне.

— Элизабет. Элизабет Сальваторе, — это было последнее, что она сказала, прежде чем отключиться.

Арден быстро проверил ее состояние. Убедился, что дыхание нормальное, как и сердцебиение. Кажется, девушка просто уснула от того, как сильно вымоталась. Она впала в глубокий сон, и Арден знал, что будить ее сейчас бесполезно. И опасно. Это могло навредить, особенно при степени ее изнуренности. Она нуждалась, катастрофически сильно нуждалась в отдыхе.

Он не знал, куда отвезти Элизабет.

Не знал ее адреса.

Не знал, кто она такая.

Только фамилия казалась смутно знакомой.

Кажется, слышал ее от отца.

«Разве не так зовут его компаньона по игре в гольф? И у него вроде как раз была младшая дочь», — Арден задумался.

Он редко вслушивался во все, что говорил ему Итан. Думал о своем, вот информация и пролетала мимо. Бизнес не был интересен Бруту. Но фамилия Сальваторе прочно засела в памяти. Он знал, что не ошибается. Таких совпадений не может быть.

«Замечательно, у меня в машине девушка без сознания, и я понятия не имею, что мне с ней делать».

Не найдя лучшего выхода, он повез ее к себе домой. К семье.

«Раз уж папа знаком с ее родителями — а я почти уверен в этом — пускай сами решают эту проблему».

Когда они доехали до особняка Блэквудов, Арден вспомнил, что так и не написал Нильде.

«Черт, она, наверное, меня заждалась...»

Мысль исчезла так же быстро, как появилась. Сейчас было не до этого.

Припарковавшись во дворе, Арден вышел из автомобиля, открыл дверь с пассажирской стороны и отстегнул ремень безопасности.

Нужно было перенести девушку в дом.

Он взял ее на руки.

Незнакомка почти ничего не весила.

Арден остановился на пороге и постучал в дверь.