Глава 5

The Cut That Always Bleeds — Conan Gray

Нильде — 15, Ардену — 18 лет.

Эльф: «Жду тебя внизу. Поедем кататься».

Куколка: «Ура! Буду через минуту!»

Сердце взволнованно заколотилось в груди.

Предвкушение, радость, легкая нервозность — в последнее время каждая встреча с Арденом заставляла ее переживать бурю эмоций.

Нильде была по уши в него влюблена, поэтому все казалось ярче, чем раньше. Мир освещался, когда он наклонялся, чтобы заправить прядь волос ей за ухо. Когда Арден переплетал их пальцы, мягко гладил по костяшкам, как и всегда — девушке казалось, что она лишится чувств, в животе порхали обезумевшие бабочки. Когда они сидели рядом, Нильде не могла оторвать от парня глаз, когда смотрели вместе фильмы или читали, ее взгляд то и дело скользил по ровному профилю, задерживался на его губах.

Он, в свою очередь, ничего не замечал.

Оставался все тем же Арденом, который ласково трепал ее по волосам, терпеливо слушал все жалобы, давал советы и заваливался в постель смотреть вечерами сериалы, прежде чем подоткнуть одеяло и уйти.

Мальчик, который стал ее первым другом.

Мальчик, который забрал ее первый поцелуй.

Мальчик, который стал ее первой любовью.

Нильде хотелось надеяться, что он не станет первым, кто разобьет ей сердце...

«Он определенно воспринимает меня как младшую сестренку. Это бесит!» — иногда девушка была готова разрыдаться от досады.

Но рискнуть признаться — значит поставить на кон все. И потерять.

Арден с таким трудом подпускал к себе людей...

Они годы потратили на то, чтобы построить крепкую дружбу, подвести их отношения к той точке, в которой сейчас находились.

Полного доверия, привязанности, особой душевной близости, которая так редко встречалась в холодном мире...

Что, если ее признание все разрушит?

Нильде знала это наверняка — читала ответ в его темных глазах.

Он заботился о ней, берег, любил, как мог — но только не в том смысле, что она его. Больше как часть своей души, родного, самого важного человека.

Его глаза никогда не разглядывали ее тело, во что бы Нильде ни оделась. В них не было ни похоти, ни вожделения.

Без разницы, была Нильде в джинсах или юбке.

Если Арден и смотрел, то тем же взглядом, что бросал на картинку в телевизоре или на уличных кошек.

Лишенным чего-то грязного или запретного.

«Знаю, что я младше на три года, но раньше ведь он меня целовал! Когда мне было восемь, а Ардену одиннадцать. Он обещал, что поцелует, когда мы вырастим. Сколько мне ждать?»

Иногда Нильде, преодолевая страх, пыталась предпринять крошечные шаги. Задерживала объятия дольше, чем обычно, старалась касаться незаметно — то одежду поправит, то по волосам погладит, а однажды и вовсе села ему на колени — так он после этого неделю не приходил!.. Только сообщения свои присылал, напоминая о лекарствах.

Нильде долго анализировала эту ситуацию.

Когда она полезла ему на колени, то Арден аккуратно обхватил ее талию руками и пересадил обратно на кровать, как пушинку.

Ничего не произнес, продолжая смотреть фильм, как ни в чем не бывало, но его дальнейшее избегание показало больше, чем слова.

Нильде была благодарна за то, что Арден не сделал ситуацию еще более неловкой, не стал отчитывать или ругать, не посмеялся над чувствами наивной девочки, а спокойно обозначил свою позицию. Безмолвно, но весьма однозначно.

И даже так Нильде не ощущала себя ненужной. Потому что это все еще был ее заботливый эльф. Он никогда не позволял ей почувствовать себя навязчивой, лишней или неважной.

Знала, что значит для него целую вселенную. Арден улыбался только ей. Он учился произносить ее имя — пока Нильде не слышала этого, но парень признался, что за последние месяцы делает успехи — у него уже получалось издавать отдельные звуки и он терпеливо старался соединить их в слоги.

Нильде не торопила его. Она ждала, пока он будет готов этим поделиться с ней. Сколько бы времени ни понадобилось.

«Неужели я однажды услышу голос моего эльфа?» — от одной мысли дух захватывало.

Девушка уже переоделась в джинсы и черную толстовку, захватила сумочку и стала спускаться по лестнице, когда перед ней возник старший брат.

— Куда ты идешь? — Николай перегородил дорогу.

— Ник, почему ты не спишь?

В последнее время они постоянно спорили. Брат категорически был против ее общения с Арденом. Он и родителям это пытался внушить, Нильде в свою очередь сопротивлялась, и это выливалось в конфликты.

— Вопросом на вопрос не нужно мне отвечать, — блондин обхватил ее плечи руками, серьезно вглядываясь в лицо девушки своими разноцветными глазами.

Нильде знала, что лгать не имеет смысла. Ник все равно докопается до правды. Да и оправданий у нее не было — все знали, что кроме Ардена, она ни с кем не дружит.

— Говори, — приказал парень.

— На прогулку иду.

— На ночь глядя?

— Сейчас вечер, Ни, — Нильде старалась сохранять спокойствие и не огрызаться, но получалось плохо. — У тебя часы сломались? Всего семь.

Раньше Ник если и протестовал против Ардена, то не в таких масштабах. Но в последний год Романов словно с цепи сорвался.

Первое время Нильде старалась как-то объяснить все Николаю, не провоцировать, решать мирным путем, но ничего не помогало.

Парень, как заведенный, твердил, что Брут безумен, что он опасен, что причинит ей боль.

Нильде не желала в это верить.

Она знала эльфа лучше, чем остальные.

Лучше, чем даже он сам.

Нильде не тешила себя ложными надеждами — она понимала, что Арден не ангел во плоти, знала о его темной стороне, о том, что парень проявлял жестокость к людям, например, когда ввязывался в драки. Когда отвечал своим обидчикам.

Но Нильде не помнила ни одного случая, чтобы парень проявил бессмысленную жестокость.

Она не была принцессой, которая росла в стерильном пузыре. Девушка осознавала, кем был ее отец.

Нильде с детства воспитывали так, чтобы она могла за себя ответить.

И она знала, что ее любимый дедушка — бывший босс итальянской мафии. Тот огромный татуированный мужчина, который покупал дорогущую коллекцию барби, на которую она показывала пальчиком в детстве, звал принцессой и души не чаял — этот же самый любимый ее дедуля убивал людей, и глазом не моргнув. Эти руки душили, наносили удары ножом или зажимали курок, выпуская целую обойму в чужие тела.

Любила ли она Вито Кастелло за это меньше? Нет.

Отец Нильде не убивал — это было его моральным принципом, с которым Дамиан никогда не подступался, но он пытал людей.

Нильде знала, что многие содрогались от одного вида топора ее отца. Он пытал тех, кто занимался продажей женщин и детей. Тех, кого не задерживала полиция. Тех, кто обладал властью коррумпировать вышестоящие органы и избежать наказания.

И снова же — Нильде не испытывала отвращения. Напротив. Она своим отцом гордилась. Обожала его. Папа был ее героем.

Поэтому то, что Арден ввязывался в драки и стычки, не вызывало у нее шока и праведного гнева. Нильде, скорее, злилась, что теперь Арден от нее отдаляется. Злилась, что у него другие друзья. Злилась, что одной ее теперь ему недостаточно. Злилась, что их интересы разошлись. Но никак не осуждала лицемерно за то, что совершили бы и ее близкие.

— Что, пса подкармливать своего пойдешь? — поддел Николай.

В Нильде поднялась волна ярости, смешанная с защитой. Так было всегда, когда кто-то осмеливался говорить об Ардене плохо.

— Не смей его так называть! — она толкнула Романова в грудь. Парень выпустил ее, отшатнувшись от неожиданности. — Я серьезно, Ник.

— А как мне еще называть... этого? — выплюнул Николай, испепеляя младшую сестру взглядом.

— Он ничем не хуже тебя, меня или Кая! Арден прекрасный.

— Не иди с ним никуда. Пожалуйста, Нильде, — парень опустил голову, на миг прикрыв глаза, как будто ему стало больно. — Просто поверь мне.

— Поверить тебе? — она стиснула зубы. — Да ты такой же, как он! Думаешь, я не в курсе, что ты работаешь с папой? Что «наказываешь» предателей? Что учишься быть палачом? Так чем Арден хуже вас? Что такого жуткого он сделал, что ты считаешь себя достойным общения со мной, а эльфа — отбросом?

— Я не считаю себя достойным. Если уж на то пошло, тебя никто не достоин. Уж точно не люди, у которых руки испачканы кровью, — тихо отозвался Николай. — Я твой старший брат. И просто пытаюсь остановить все это между ним и тобой, пока ублюдок не разочаровал тебя. Пока ты не потеряла веру во все хорошее. Пока не... — он запнулся, неуверенно глядя на сестру. Ник не хотел ее обидеть, но Нильде уже вскинулась.

— Пока я не «что»? Не влюбилась в него? Тогда спешу тебя разочаровать — я уже это сделала! Я влюблена в него! Очень сильно. И это не твое гребаное дело!

— Ты ребенок! — что-то, сродни ужасу, мелькнуло в каре-голубых глазах. — Если ублюдок посмел тебя коснуться...

— Никогда, — отрезала Нильде с ноткой горечи. — Он никогда не касался. Никогда даже не смотрел на меня, как парень на девушку. Арден ведет себя уважительно. Всегда.

Николай просканировал ее взглядом, но, убедившись, что Нильде не лжет, немного расслабился.

— Послушай, сестренка...

— Отстань от меня, Ник. Правда. Оставь меня в покое со своими нравоучениями! — к ее глазам подступили слезы. — Я сыта по горло. Продолжишь в таком духе, и я вообще перестану с тобой разговаривать.

— Iskorka... — тихо прошептал он.

Обычно ласковое, драгоценное слово, которым Ник обращался к ней одной, растопило бы сердце девушки. Но не сегодня.

Ответом ему послужил лишь громкий хлопок двери.

Нильде выбежала на улицу, сердито вытирая слезы.

Каждая ссора с Николаем ранила. Сегодня он пресек все грани допустимого.

Назвать Ардена псом!..

К черту брата и его вечные предостережения.

Ее все это порядком достало.

Пока у Николая не было вразумительных объяснений — эти слова были пустой тратой времени и ее нервов.

«Сколько можно цепляться к Ардену? Самому не надоело?!»

Рычание мотора сотрясло воздух.

Глаза девушки загорелись.

— Эльф! — она бросилась к черному мотоциклу, с разбегу влетая в объятия Ардена. Привычка с детства.

Все тревоги улетучились. На душе сразу стало легче.

Сильные руки опустились на ее талию.

Нильде обняла его за шею, вдыхая запах ливня и вишни.

Парень снял шлем. Уголки его губ дернулись вверх, острые черты лица смягчились. Так происходило только рядом с ней.

— Куколка, — его улыбка медленно погасла. — Кто тебя обидел?

Он протянул руку, обтянутую перчаткой, ласково вытирая слезы с ее лица.

— Покажи пальчиком, и я от него избавлюсь.

Нильде не ответила, только снова уткнулась ему в шею, сопя.

Арден вздохнул, гладя ее по волосам. Мягко перебирая огненные пряди. Не хотел давить. Если куколка не желала говорить — то значит ей так комфортнее. Он всегда уважал ее выбор.

Поэтому молча обнимал в ответ, поцеловал в макушку, утешая, слегка раскачивая в объятиях.

— Запрыгивай, принцесса.

Она хихикнула, когда Арден заботливо надел на нее черный шлем и закрыл визор.

— Посади ты, — послышался приглушенный голос, и Нильде потянула к нему руки.

Он был готов поклясться, что куколка ухмыляется под шлемом.

Арден усмехнулся в ответ, легко поднимая ее с земли и сажая на заднее сиденье мотоцикла.

Надел свой шлем, выкрутил ручку газа, и байк с диким рычанием сорвался с места, оставляя после себя облако пыли.

Нильде обвила его талию обеими руками, сцепив пальцы в замок, и доверчиво прижалась к спине парня головой.

Он специально ехал аккуратно, чтобы не напугать.

Это совершенно не походило на обычный его стиль вождения.

Брут любил гнать за триста, как бешеный, мотоцикл вечно заносило на поворотах, и он обожал это чувство — свободы, владения, адреналина. Риска на грани.

Сейчас Грейсон плавно набрал скорость, следил за тем, как ощущала себя Нильде.

Но она не цеплялась за него, не просила сбавить.

Не выдержав, напротив, стала подгонять.

— Арден, хватит плестись, как черепаха, — крикнула девушка. — Нас пешеходы скоро обгонят!

Он обернулся к ней и фыркнул от смеха.

Ветер заглушал все звуки.

На миг Нильде выпала из реальности, просто глядя в черные, полные теплоты, смеющиеся глаза.

Стрелка спидометра подскочила.

«Вот это уже другое дело».

В животе все перевернулось. Комкая его черную куртку в пальцах, она мертвой хваткой держалась за Ардена.

Мотоцикл несся по пустой трассе, словно объятый огнем.

Но Нильде не было страшно.

Впервые за долгое время она ощутила себя так, будто между ними ничего не поменялось...

***

«Я ошибалась».

Последние три месяца ее мотало, как на американских горках.

Их отношения омрачались ссорами, за которыми следовали недели мучительного игнорирования.

Он наказывал ее тишиной и молчанием, а она не могла уснуть без его присутствия.

— Прошу, не становись мятежником, — в очередной раз молила Нильде, пытаясь отговорить Ардена от вступления, когда они встретились на опушке леса.

Ходили слухи, что вот-вот состоится первая инициация, и это ужасно тревожило ее.

Парень стиснул зубы. На его челюсти проступили желваки.

— Это тебя не касается.

— Если я тебе дорога, ты так не поступишь.

— Куколка, — он покачал головой. — Не вмешивайся.

Она отвлеклась на звук.

Телефон. Кто-то переслал ей видео.

Нильде бы отложила просмотр, но это был Кайден.

А все, что касалось брата, требовало особого внимания.

Она не забыла о том, что он сделал в прошлом году.

Кровь, стекающая по его затылку... Ворот футболки, промокший насквозь...

Девушка немедленно открыла видео.

Подпись от Кая под ним гласила:

«Ты просила показать, что творят мятежники. Я нашел это для тебя, солнышко. Прости, если содержимое ранит. Люблю тебя».

Палец щелкнул по экрану.

Брут бил кого-то головой об стену.

Много крови.

Много криков.

Много смеха.

Нильде досмотрела ролик, не понижая звука. Не скрывая от Ардена. Она знала — почувствовала, как он встал позади нее, наблюдая за картинкой на экране. Не оправдываясь. Не возражая. Не возмущаясь.

Казалось, парень просто застыл.

Когда вопли стихли и экран погас, Нильде повернулась к нему лицом.

Арден внутренне весь сжался.

Он ожидал, что она закричит, ожидал, что назовет чудовищем, как звали другие, что в понимающих глазах девушки теперь наверняка появится разочарование в нем. Презрение. Отвращение.

Но то, что она произнесла, выбило воздух из его легких:

— Что ты делаешь с собой, Арден?

Брут замер. В груди разливалась боль. Обжигающим клеймом, разносясь по каждой клеточке тела.

От понимания в синих глазах, от заботы выворачивало наизнанку.

«Как ты умудряешься видеть меня среди всей этой темноты?»

— Ты даже не спросишь, кем был этот парень? — показал он отрывисто на жестовом языке.

— Я знаю, что ты никогда бы так не поступил без причины. И меня волнует больше твое состояние, не его, — голос Нильде задрожал. — Ты разрушаешь себя, Арден. Этими драками, новой компанией, тем, что закрылся. Я больше не знаю, о чем ты думаешь. Не знаю, что с тобой происходит. Единственное, что я вижу — тебе больно и ты пытаешься справиться с этой болью единственным известным тебе путем — насилием.

Слова что-то зажгли в нем. От них стало теплее.

Надежда. В нем за долгое время проснулась потерянная надежда.

«Неужели она и правда понимает меня?.. Брута?..»

Он уже собирался открыться, как Нильде продолжила:

— Это все делает Брут. Мой Арден не стал бы...

— Не разделяй меня и Брута, — черные глаза наполнились нескрываемым раздражением. — Ты заблуждаешься, если считаешь, что меня нужно спасать. Я не один из бездомных котов, что тебе лижут пальцы за крохи ласки. Брут появился, когда я был еще ребенком. Это не отдельный человек, чтобы на него спихивать все мои грехи. Это часть меня. Это и есть я.

— Неправда! — возразила Нильде, вытирая слезы. — Арден не такой...

«Будь нормальным. Веди себя, как обычный ребенок!» — сразу всплыли в сознании тошнотворные слова.

— Какой «такой»? — он начал терять терпение. — Я не могу стать нормальным! Я и не был никогда нормальным. Ты просто не видела. Или не хотела видеть. Ведь всегда легче любить существо, лишенное отрицательных качеств, не правда ли? — Арден сощурился, прожигая ее ледяным взглядом. — Это так примитивно. Красивая оболочка, чистая непорочность. Только я не отрекусь от Брута. Он защищал меня от ублюдков в приюте, в школе, повсюду. Он спас меня от сектантских мудаков. Всю мою жизнь мне пытались внушить, что я должен выпустить весь свет и затмить им мрак. Это мне повторяли каждый день, прежде чем вонзить мне нож в грудь и резать, резать, резать... — он горько усмехнулся. — Все хотели меня переделать. Потому что им так проще. Но правда в том, что с меня не нужно снимать заклятие. Потому что я не поломанный. Меня не нужно чинить. Не нужно менять, — парень отшатнулся от нее, и впервые за все эти годы Нильде ощутила себя абсолютно одинокой.

— Наверное, я лучше пойду.

Она ничего не ответила. Только проводила его спину полными слез глазами.

Наверное, именно тот день запустил цепочку разрушения.

Они оба пока не подозревали: худшее впереди...

***

Ардену было не по себе после ссоры с Нильде. Он места себе не находил. Да, раньше у них тоже случались стычки, споры, но никогда прежде Брут не чувствовал себя таким потерянным.

«Я скучаю по ней... Очень сильно».

Он сидел под их деревом, бездумно листая книгу.

— А давай будем приходить к нашему дереву, даже когда вырастим?.. Я буду приходить, и ты приходи. Даже если мы будем в ссоре. Хорошо?

— Обещаю, куколка.

Тихий шорох.

Хрустнула ветка.

«Не умеет куколка подкрадываться».

Арден не подал виду. Ждал, когда она сама решит показаться.

Слегка вздрогнул, когда она села с ним рядом.

Непривычно.

Нильде провела пальцами по коре дерева.

Там до сих пор осталось N+А.

Глупая надпись, которую она выцарапала, когда они оба были детьми.

Арден осторожно коснулся ее руки. От неожиданности девушка едва не подскочила с места.

— Куколка, прости меня, — показал он. — Я не хотел все испортить.

— И ты меня прости. Я не должна была вмешиваться, — Нильде покачала головой и слабо улыбнулась. — Мир?

— Мир, — Арден с облегчением вздохнул и сцепился с ней мизинцем.

Нильде не выпустила его ладонь, ласково сжимая в своей.

Это лишало его возможности говорить, но он не возражал.

Арден любил держаться с ней за руку.

Это был чистый и невинный акт близости, от которого он затаивал дыхание. Обсидиановые, мертвые глаза наполнялись светом. В них оживало целое полярное сияние. И внутри становилось так легко. Словно не было ни безумия, бушующего в костях, ни голосов, шепчущих о смерти, ни ран, оставленных злыми людьми.

Все затихало. Суживалось до простого ощущения.

Теплоты, которую она передавала. Вычерчивая на его ладони маленькие круги. Прослеживая каждую линию. Пробегаясь по разбитым костяшкам своими пальцами.

...А потом Нильде положила голову ему на плечо, и последние крупицы тревоги рассеялись.

— Я всегда по тебе скучаю. Даже когда ты рядом. Это глупо, да?

«Я по тебе тоже».

Он помотал головой. Пришлось высвободить руку, чтобы ответить:

— Вовсе не глупо. Ничего из того, что ты ощущаешь, не может быть глупым. Твои чувства ценные, куколка. Особенно для меня.

На ее щеках сверкнули очаровательные ямочки.

— Ты говоришь милые вещи, — поддразнила она и тут же выхватила из его рук книжку. — Ого! Булгаков. С чего вдруг? — искренне удивилась Нильде.

Арден предпочитал другие жанры книг. Он никогда не проявлял интерес к романам, особенно к «Мастеру и Маргарите», в отличие от Нильде, которая до дыр перечитала эту книгу, а также пересмотрела все экранизации по сотне раз.

— Я никогда не думала, что ты любишь Булгакова, — повторила девушка, не дождавшись ответа.

— Я не люблю, — наконец, показал Арден.

— Тогда зачем?

— Потому что ты любишь. Я хотел понять.

Она вздрогнула, натолкнувшись на его робкую улыбку.

Тяжело сглотнув, Нильде отвела взгляд, стараясь утихомирить сердце, готовое выпрыгнуть из груди.

Они просидели под старым вязом, читая книгу, до самого вечера.

Уже садилось солнце, когда Нильде завела разговор о школе.

Арден должен был выпускаться в этом году.

— Везет тебе, — вздохнула печально Нильде, глядя в оранжевое небо. — Старшие классы, наверное, ужасно интересные! Вся эта суматоха, перемены, посиделки в столовой, где можно обсудить новости... Сбегать с уроков, обсуждать книги и писать сочинения... А еще всякие лабораторные, тесты, опыты, разные приколы на занятиях. Наверняка так весело! Как в фильмах!

Арден пожал плечами. Он никогда раньше не обращал внимания на подобные мелочи, но теперь поймал себя на мысли, что она права. Им со Скорпионом и Туманом было хорошо вместе. Добавить ко всему баскетбол... Да.

Она ценила маленькие радости жизни. И учила этому его.

— А самое главное — выпускной! То, чего все ждут! — воодушевленно продолжила девушка. — Ты уже выбрал, кого пригласишь на бал?

Арден поморщился с отвращением. Весь его вид кричал о небрежном высокомерии. Окружающие считали его заносчивым и неприступным мудаком, и это было абсолютной правдой. Пара девушек решили попытать удачу и пригласить его, проявив инициативу, но он достаточно грубо отверг их. Одного пренебрежительного взгляда хватило. Кажется, они потом долго плакали в коридоре.

«Будто мне есть дело до чьих-либо чувств».

— Я не пойду на него.

Арден никогда не танцевал. Ему не нравились шумные места и скопления посредственных людей.

«Глупости какие-то».

— Ты чего?! Это же самое классное! — ахнула шокированно Нильде. — Я бы многое отдала, чтобы побывать на выпускном балу! Это мечта...

У Нильде такой возможности не было. И никогда не будет. Она была на домашнем обучении по состоянию здоровья. Под постоянным наблюдением докторов.

— О чем именно ты мечтаешь? Обычная тусовка. Причем весьма скучная, — скептично отозвался Арден, не разделяя ее энтузиазма.

— Ничего ты не понимаешь, — горячо возразила девушка. — Выпускной — он особенный! Я бы надела самое красивое платье, сделала отпадный макияж — все бы только на меня и смотрели! Я была бы красивой... — поток слов лился, но Арден внимательно слушал все, что она говорила. — А танцы? — ее глаза засияли влажным блеском. — Я бы танцевала. Это было бы просто волшебно... — девушка прикрыла веки, представляя картину, которой не было суждено сбыться. — Хотя, мне это все равно не светит, поэтому зря начала... — она попыталась отогнать печаль, но он все равно заметил.

«Для принцессы это очень важно».

— Тогда представь, что он у тебя сейчас, — Нильде удивленно вскинула голову. — Потанцуй со мной, куколка. Я приглашаю тебя, — Арден встал и протянул ей руку.

— Ты же не любишь танцевать, — Нильде улыбнулась, вложив холодную ладошку в его.

От контакта ее пробрало до мурашек.

Его рука была теплой. Удивительно теплой. И сильной.

Дрожащие пальцы скользнули по запястью, центру ладони. Нежно осязая, прежде чем переплестись с его татуированными пальцами.

Он внимательно наблюдал за ласковым жестом, и редкая улыбка коснулась глаз Ардена, в уголках появились морщинки.

Внутри было так светло. Будто маленький светлячок запорхал в его груди. Совсем как тот, что однажды сидел на их руках, когда они оба были детьми. Тьма рассеялась.

Его сердце билось так сильно, что Арден почти слышал этот грохот.

Мгновение, и он включил песню на телефоне. Надел один наушник, а второй разделил с ней.

Нильде едва дышала, прижалась к нему ближе и опустила голову на плечо парню. А он бережно обхватил свободной рукой ее талию и повел в танце.

Уже была осень, и все кругом было ярко-оранжевым.

Солнце красиво отражалось на ее волосах, казалось, будто на них пляшет живой огонь. Лучи заката играли на ее веснушчатом лице, густых ресницах.

Арден наклонил голову, легонько целуя ямочку на ее щеке.

Зажмурившись, девушка радостно рассмеялась.

Ни макияжа, ни прически, ни нарядного платья, как и он без костюма — Арден был в привычной черной толстовке, но это все не имело значения.

Ни внешний вид, ни место.

Он исполнил ее маленькую мечту.

Ветер подхватил листья, а они медленно покачивались, слушая музыку, которая трогала что-то глубоко внутри.

«The cut that always bleeds,

But even though you're killing me, yeah,

I need you like the air I breathe...»

Здесь и сейчас Нильде не казалась себе неизлечимо больной, она ощущала, как стальные цепи, сжимающие ее душу, спали. Позволила себе вдохнуть. Глубоко-глубоко. Освобождаясь.

Он отступил назад, кружа ее и притягивая обратно.

С ней Брут не был сыном серийного убийцы.

С ней ему не нужно было искать жестокости, чтобы заглушить боль внутри.

С ней было тихо и радостно. Сердце исцелялось, верило и оживало.

Рука Нильде обхватила его плечо, вторая все также лежала в теплой ладони. Арден осторожно придерживал за спину, двигаясь вперед, не сводя глаз с ее лица. Ища и находя покой, которого был лишен. Понимание. Связь.

«I need, I need you more than me,

I need you more than anything,

Please, please...»

Брут наклонился, зарываясь лицом в ее волосах. Вдыхая сладкий запах клубники. Родного дома. Пристанища, которое давным-давно украло его оскверненное и испорченное сердце.

Он чувствовал себя простым парнем.

Без забот и обязательств, без клейма и предрассудков, без грехов и извечного чувства вины за то, чего не совершал и совершал.

Последний звук растаял в объятиях вечерней прохлады.

А они так и остались стоять, пока на его губах расцветала улыбка, полная сожаления.

«Прости...»

Потому что Арден знал: это в последний раз.

Скоро он ее потеряет. Навсегда.

Предчувствие никогда не обманывало его...

***

В домике на дереве было тихо.

Лишь вой ветра за деревянными перекладинами время от времени разрывал окутавшее их безмолвие.

Арден сидел, слегка сгорбившись, пока она перевязывала ему руку.

Сбитые костяшки пальцев засаднило, когда Нильде щедро вылила на ссадины антисептик, обрабатывая раны. Но он не дернулся. Терпел.

— Ты ненавидишь Брута, — показал Арден.

— Но не Ардена.

Молчание.

— Ты все-таки вступил в их группу.

Короткий кивок.

Она отстраненно уставилась перед собой, пытаясь принять новую реальность.

Реальность, в которой их больше не было двое.

Реальность, в которой он больше не нуждался в ней.

Реальность, в которой она больше не знала, кем был ее лучший друг.

***

Очередной день, когда он остался на ночь.

Нильде бросила нервный взгляд в сторону двери. Убеждаясь, что надежно заперла ее.

Кто знал, какую реакцию это могло вызвать у семьи.

Родители понятия не имели об их ночевках.

Часы показывали три ночи, но Нильде так и не смогла уснуть. Все ворочалась в постели.

И даже присутствие Ардена не смогло отключить воспоминания.

В голове раздавался выстрел.

Оглушительный звук, от которого едва не лопнули барабанные перепонки.

Снова и снова.

Грохот.

Запах гари.

Крик Николая.

Тело, осевшее на землю.

Окровавленное.

«Я застрелила человека...» — Нильде схватилась за горло.

Нападение произошло внезапно. Это был безумный инцидент — они с Николаем ехали в машине, когда дорогу им перекрыл мужчина в маске. И целился он определенно в ее брата.

Но не успел наемник нажать на курок, как Нильде прострелила дыру в его груди. Спасла Николаю жизнь, не раздумывая ни на одно гребаное мгновение.

И Кай, и родители, и Ник, и Арден — все в один голос твердили, что она лишь защищала свою семью, что она не совершила преступление, что она не убийца, но Нильде тошнило от себя.

«Я хочу стать врачом... Но я отняла чужую жизнь...»

Мысли, словно ядовитый туман, отравляли, съедая заживо.

Паника начала подступать, воздух сгустился.

Нужно было отвлечься. Зацепиться за что угодно.

Взгляд Нильде скользнул по спящему парню.

— Плотские утехи меня не интересуют. Чтобы насытиться, мне нужно гораздо больше. Кровь, чужие вопли и мольбы о пощаде. Адреналин. В чем наслаждение просто засунуть в кого-то член? Этого недостаточно. Поэтому я тусуюсь с ними, гоняю на сумасшедшей скорости на своем байке, набиваю татуировки, курю и дерусь. Много и часто. Это возбуждает меня.

Она часто прокручивала его слова в голове.

С тех пор Ардена Нильде ни с кем не видела. Если он и был с девушками, то скрывал это, чтобы не ранить чувства куколки, о которых догадывался.

Брут посещал психотерапевта и принимал препараты.

Некоторые из них имели мощный седативный эффект.

Кажется, тяжелые транквилизаторы.

Девушка подалась поближе к его телу.

Арден спал, как убитый.

— Ну почему ты родился таким красивым?.. — Нильде провела подушечкой большого пальца по полным губам парня.

Ей безумно хотелось вкусить его.

Зажать нижнюю между зубами, лизнуть.

Приступ удушья сменился чем-то... другим.

Напряжением. Темным голодом.

Она огладила линию его лица, прежде чем скользнуть к шее.

Осторожно оттянуть ворот черной футболки. Прослеживая линии татуировки в виде шипов, набитых полукругом.

«Красиво».

Рука Нильде легла на живот парня. Ощущая, какими восхитительно твердыми были мышцы его пресса.

Она мечтала задрать футболку и убедиться в этом, но...

«Это уже слишком».

Нильде не осмелилась пересечь эту границу.

Поэтому бессовестно трогала через одежду.

«Да, я плохая. Просто ужасная...»

Нильде ощущала жар его тела даже через тонкую ткань. Слегка царапая живот парня длинными ногтями.

Наклонившись, она прижалась губами к его горлу, оставляя хаотичные, влажные поцелуи вдоль ключицы. Прокладывая тропу по бледной коже, помечая.

Его лицо оставалось таким же беззаботным. Дыхание — глубоким.

Из-за лекарств он был в полной отключке.

«Прости, эльф...» — на миг возникло в ней чувство вины.

Хотелось укусить Ардена, но она с трудом сдержалась.

У него могли позже возникнуть вопросы. Вдруг догадается?..

А этого Нильде допустить не могла.

Пахло сладкой мятой. Немного сигаретами.

Она протяжно провела языком по всей длине подставленной шеи, пробуя на вкус. Слегка посасывая.

Недостаточно сильно, чтобы оставить метку, но удовлетворяя внутреннюю жажду.

«Вот бы его заклеймить...»

Нильде нежно поцеловала парня в шею, смягчая свои нападения.

Он не отреагировал, только сонно поморщился и сгреб ее в охапку. Привычно зарываясь носом в волосах девушки.

«Обломщик. Даже во сне умудряется быть недотрогой...»

***

Сегодня были первые игры, которые лидеры братства проводили вместе.

Скорпион, Туман, Хейд и Брут.

Последний помогал продумать новые испытания, ужесточая идеи Стерлинга.

Суть была одной: выживание.

Каждый вошедший в парк аттракционов обязывался подписать договор о неразглашении и отказ от ответственности. Риск получения травм был очевиден, и участники добровольно принимали решение рискнуть собственной жизнью.

Никого не волокли — одним из самых важных правил был осознанный выбор человека.

Обязательно совершеннолетнего.

В базу вносились их паспортные данные. Без этого регистрация была просто невозможной.

А потом следовал тщательный отбор.

Был октябрь. Глубокая прохладная осень.

Адреналин захлестнул Ардена при виде толпы, которая топталась у входа.

Наконец-то.

Он даст волю внутренним церберам, выплеснет постоянную злобу и скуку. Поглотит их страх и насытит свою жажду крови.

— Ты поставил камеры, Робби? — прошептал один из парней в белых масках, спрятавшись за углом.

Его товарищ кивнул. Глаза вспыхнули в прорезях маски.

Третий мальчик возбужденно рассмеялся.

— Мы сольем это в сеть. Я уже включил прямую трансляцию. Все, что попадет в кадр скрытой камеры, автоматически будет передаваться в эфир.

— Это принесет нам популярность, вот увидите!

Троица обманом проникла внутрь, слившись с настоящими участниками.

Потому что они были младше.

Гораздо младше допустимого возраста.

В поисках острых ощущений были готовы рискнуть, не подозревая, что могут попрощаться с жизнью. Для детей это все было игрой.

Тени заползали внутрь. Кошмары ожили.

Арден держал в руках лом.

В голове ревели голоса. Шептали и подстрекали.

Пульсируя в висках с каждым рваным выдохом.

«Давай, напади на них... Они пришли поиграть с тобой... Искалечь, разрушь, поглоти...»

Он как обычно стал наступать.

Простая игра.

Не дать им пройти к колесу обозрения.

Хейд, Скорпион и Туман разбрелись, кто куда.

Каждый контролировал свой оговоренный участок.

Черная тень вышла из дома страха.

«Вот ты и попался...»

Брут резко бросился к нему, отрезая путь к отступлению.

И удивился, когда обнаружил, что «тень» была не одной.

Трое.

Разбежались врассыпную, но Арден успел попасть ломом по ногам последнему.

Тот рухнул на землю, как подкошенный.

Фигура была высокой, на фут ниже него самого. И, после удара, стала отползать. Не теряя надежду добраться до колеса.

«Не в мою смену».

Арден ударил снова.

Он особо не целился. Бил, куда получалось.

Важно было лишь помешать игроку осуществить задуманное.

Поверженный все равно отказывался поднять руку и подать знак «сдаюсь». Не остановился.

И Брут наступал на него, пока тот тащился по земле, оставляя за собой окровавленный след.

— Ты жалкий... Трус... — послышался сдавленный голос. — Давай, ответь мне, дефектный мусор. Что, не можешь?.. — насмешка. — Отвечай! Или только бить умеешь, ублюдок?

Мы должны вытащить из тебя тьму.

Кричи.

Давай, открой рот и закричи.

Тогда мы остановимся.

Мы прекратим. Только закричи. Скажи что-нибудь.

Не хочешь? Значит это не закончится.

— Давай! Говори, уродец!

Он заблудился в самой темной части своей души.

Скажи хоть слово, и я прекращу убивать Рекса.

Скажи, сынок.

Произнеси один звук, и его мучения прекратятся.

Он выживет.

Ты сможешь его спасти. Просто мычи. Говори!

Вспышка ярости ослепила его. Тьма поглотила сознание.

Арден замахнулся и попал человеку по пояснице.

Один раз.

Кровь оросила землю. Целая лужа.

Он отшатнулся.

Парень лежал в неестественной позе. Лежал неподвижно. Пугающе тихий.

Лом выскользнул из ослабших пальцев.

Со звоном упал и скатился по влажному асфальту.

Брут помотал головой, словно отгоняя кровавое наваждение.

«Что я наделал?»

Он потянулся к маске, срывая с лица игрока.

И оцепенел. Наполняясь ледяным ужасом. До самых костей пробрало.

Потому что там не был его ровесник.

На земле лежал ребенок.

Может, двенадцати или тринадцати лет.

Просто ребенок.

Зеленые глаза. Чистые. Они смотрели на него, полные боли. А потом медленно закрылись. Слезы стекали по бледным щекам.

Арден резко отшатнулся. Тошнота подкатила к горлу, и он вывернул содержимое желудка прямо на землю.

Его трясло. Так сильно, что стучали зубы.

Нет, нет, нет... Пожалуйста, нет... Не умирай... Я не хотел... Я не хотел делать тебе больно... Я думал, это игра. Думал, ты сильнее... Прости меня...

Он бросился к мальчику, судорожно ощупывая пульс.

Был.

Следом онемевшие пальцы набрали скорую.

Бруту оставалось лишь молиться, чтобы ребенок выжил. Но он знал: эти глаза, этот взгляд он не забудет никогда.

***

Конечно, произошла утечка тех самых кадров.

Позже Блэквуды уничтожили все доказательства. Разобрались с последствиями, компенсацией и прочей дрянью.

Позже Туман выяснил все слабые места их системы и ужесточил меры безопасности при вступлении, чтобы больше никто не смог сфальсифицировать свою личность. Избавился от предателей в охране.

Позже они изменили правила игры.

«Поздно».

Потому что ребенок...

Остался инвалидом. Навсегда прикованным к коляске.

Брут повредил ему позвоночник. Задел нерв, который вызвал парез нижних конечностей.

Арден стоял у старого вяза с опущенной головой.

Как приговоренный к казни, ожидающий, когда палач вынесет приговор.

Ожидая ее.

Сегодня было особенно холодно. Даже в черной водолазке и куртке, пальцы обледенели, и он прятал их в карманах.

После того, что Арден натворил, Йохансены прервали с ним любые связи. Его не пускали домой, а когда парень пытался ждать у ворот, как раньше, охрана выставила прочь взашей.

Нильде не выходила на связь.

Читала его сообщения, но не отвечала.

И только сегодня, спустя неделю ада, назначила ему встречу.

Арден ужасно волновался и радовался одновременно. Куколка никогда еще не отказывалась его выслушать, но он надеялся, что она все же даст ему шанс все объяснить. Сказать, что сделал это непреднамеренно, что мальчик нарушил правила и обманул их, что это был несчастный случай...

Накрапывал дождь.

Арден понял все, как только ее увидел.

Нильде даже в глаза ему не смотрела. Только натянула капюшон толстовки, бредя в сторону дерева.

Серые тяжелые тучи заслонили небосвод.

— Я пришла, чтобы попрощаться, — тихий голос прозвучал громче выстрела.

Он вздрогнул всем телом.

— Я знаю, что ты сделал, Брут.

Легкие сдавило, дыхание застряло в горле.

— Почему ты зовешь меня Брутом? — показал он дрожащими руками.

— Потому что я больше не вижу Ардена, — печально улыбнулась она сквозь слезы.

Дождь усилился.

Нильде сглотнула ком в горле. Оправданий не было.

Ничего из того, что он скажет или сделает, не в силах стереть произошедшего.

Брут не раскаивался. И даже наказания не понес. Блэквуды откупились от всего. Ожидаемо.

Прямо сейчас она оплакивала не монстра. А мальчика, который не смог вовремя остановиться. Мальчика, которым он был когда-то. Мальчика, который всегда освещал ее жизнь, как самая яркая звезда, лучшего друга, первую любовь и того, кто теперь останется похороненным в воспоминаниях. Как самое светлое и лучшее, что было у нее.

— Николай был прав. Ты все-таки чудовище.

— Куколка, позволь мне... Я... хочу объя-с-с... н-не х... — от волнения он даже путал жесты, паника обрушилась на Ардена, как поезд, несущийся с откоса.

— Ты мальчику жизнь сломал. Ты сделал это с невинным ребенком. Хотя бы осознаешь это? — закричала она. — Ты поступил так же, как твой отец... Уже не играет роль, почему, — голос Нильде надломился, стихая до едва слышного шепота.

Ардена затошнило. Желчь подкатила к горлу.

Она смотрела на него, не узнавая.

Как другие.

Страх, отвращение, презрение.

Все то, к чему он привык.

Это убивало.

Только не она... Только не куколка... Не смотри на меня, как на монстра... Это же я... Это все еще я...

На горизонте небо разорвала молния — и буря только усилилась.

Ветер налетел, подгибая кроны деревьев, холодная вода полилась с пугающей, яростной силой.

Струи ливня хлестали по земле, отяжелевшей оранжевой листве.

Стекали по его кожаной куртке, попали под воротник, намочили водолазку. Она промокла, как и он, до нитки, но все еще стояла, словно желая в последний раз...

«Прощается, она со мной прощается...» — пришло ужасающее осознание.

Я теряю ее. Я теряю куколку...

Нет, нет, пожалуйста, не бросай меня...

Пожалуйста, не уходи...

И Арден сделал единственное, чтобы ее остановить.

— Н... ни... нл... — попытался выговорить он ее имя.

— Не усложняй все, — всхлипнув, Нильде прижала ладонь ко рту парня, вынуждая молчать.

Ты не заслуживаешь голоса...

Арден попытался что-то робко показать, но девушка сразу схватила его за руки, унизительно лишая последнего способа общения. Сжимая пальцы с такой силой, что ему стало больно.

— Я не хочу тебя слышать. Твой голос мне противен.

Его просили сотни людей заговорить. Новая семья. Друзья. Старший брат. Сестра. Случайные девушки.

Но он не хотел делиться с ними. Не хотел никого подпускать.

А единственный человек на свете, которому он хотел отдать свой голос, отказался его услышать. Лишил даже попытки.

— Пожалуйста, куколка, я... — Арден освободил руки, пытаясь неуверенно показать слова.

— Сегодня для меня Арден умер. А с Брутом ничего иметь общего мне не хочется, — выдавила она, сталкивая его в бездну.

Сокрушая всего лишь одной простой фразой.

Арден остолбенел. Казалось, тело его парализовало.

— Это конец. Сегодня ты сделал это с ребенком. А завтра сделаешь со мной?

Арден отчаянно помотал головой. Никогда. Он скорее умер бы, чем навредил куколке.

Как ей объяснить, что он не знал о казусе? Не имел понятия, что дети проберутся на игры? Она все равно не поверит...

От бессилия и беспомощности, охватившей его, хотелось завопить.

Арден отошел и отрешенно показал:

— Никогда больше не попадайся мне на глаза.

Но внутри все сжалось. Он мысленно взмолился:

«Пожалуйста, пожалуйста, не слушай меня. Пожалуйста, не прогоняй меня. Пожалуйста, не ненавидь меня...»

— Не волнуйся, не буду, — ее улыбка разбила сердце Ардена. Разрывая его в клочья.

Выжигая на душе рану, которая никогда не заживет.

Шаг.

Шаг.

Еще один шаг.

Она уходила. Оставляя его позади, как нашкодившего пса.

Точно так же, как сделали все его предыдущие приемные семьи.

Отказываясь.

Арден заставил себя остаться на месте. Не броситься вдогонку.

«Если встреча со мной была плохой частью твоей жизни, прости...»

Он тяжело сглотнул.

Ливень прекратился.

Парень брел домой, опустив голову.

Глядя на свои черные ботинки, утопающие в воде.

Опустошение было настолько сильным, что он едва осознавал, где находится.

Перед глазами все расплывалось.

Почему?..

Дождь ведь стих.

Арден привалился к стене, стараясь дышать.

Выходило плохо...

Плечи судорожно затряслись.

Он закрыл лицо руками, плача, как ребенок.

Одинокий, брошенный и ненавистный всем.

— Ты как темный эльф из сказок.

Арден зажмурился, как от удара.

Я не хочу тебя слышать. Твой голос мне противен.

Я не хочу тебя слышать. Твой голос мне противен.

Я не хочу тебя слышать. Твой голос мне противен.

Полные ненависти слова раздавались в сознании снова и снова.

А он не мог перестать думать о том, какой красивой была улыбка, которую Нильде ему подарила во время их первой встречи...

***

Тихий стук в дверь.

— Можно?

— Конечно, — Николай поднялся с кровати.

Нильде тут же бросилась на шею брату, нуждаясь в утешении. Было так больно, что она едва могла вынести.

— Иди ко мне, котенок, — он поцеловал ее в лоб и прижал к себе, позволяя выплакаться. — Тшш, я с тобой, Iskorka.

Она долго лежала, спрятав лицо на его груди. Устроив беспорядок из-за мокрой одежды, испортив постельное белье, но он не возражал.

Николай вытер ее слезы с протекшей тушью краем своей белой футболки.

— Испачкаешь...

— Плевать, — он аккуратно очистил лицо Нильде и погладил по щеке. — Моя хорошая, ты не одна.

Она шмыгнула носом.

Ник ехидно не подколол, не бросил «я же тебе говорил», вместо этого искренне произнес:

— Я надеялся, что ошибаюсь. Что он не ранит твое сердце. Мне жаль.

— Мне тоже охренеть как жаль...

Той ночью Нильде впервые за год госпитализировали.

***

Арден поднимался по трапу.

Здесь даже воздух был особенным.

Сухим, прохладным, пропахшим озоном от кондиционеров.

Под ногами слегка пружинили ступеньки лестницы.

Он был последним в очереди, поэтому наблюдал за людьми впереди.

Деловая женщина печатала последние сообщения на телефоне, ее каблуки отстукивали дробный, озабоченный ритм. Двое влюбленных, переплетаясь пальцами, смеялись чему-то своему. Пожилая пара двигалась медленно, осторожно, будто боялась провалиться сквозь искусственный мост. Маленькая девочка хихикала, прижимая к груди плюшевого медвежонка. Она обернулась, одарив Ардена широкой улыбкой.

Сердце его кольнуло. Почему-то казалось, что он не заслуживал доброты...

Парень сделал шаг. Еще один. Ботинки глухо постукивали по синтетическому покрытию.

Настала его очередь. Стюардесса проверила билет. Пригласила в салон.

Брут прошел мимо нее, выкатив чемодан.

Самолет был огромным. Просторным.

Свобода.

На секунду он обернулся назад, по длине всего трапа, в стеклянную стену терминала, где осталась его прежняя жизнь.

Арден поступил в самый престижный в мире университет.

Один из лучших для той специальности, которую выбрал.

И улетал не в другой город.

В другую страну.

На другой гребаный континент.

Потому что больше не мог выносить... Просто не мог.

Ему нужно было исцелиться.

«Ты веришь, что это возможно?» — ядовито протянул внутренний голос.

«Не знаю. Но мне хочется надеяться».

Десять часов полета.

В Оксфорд.

Арден положил багаж на верхнюю полку, занял свое место у окна.

Он отказался от предложения родителей отправиться в путешествие на частном самолете.

Оставалось лишь пару минут до взлета. Брут пристегнулся.

Пальцы забегали по экрану телефона.

Эльф: «Не забудь выпить лекарство».

Он откинулся на спинку сиденья, закрывая глаза.

«Если бы каждая мысль о тебе становилась звездой, моя ночь превратилась бы в вечное сияние, куколка».