«Человеческий разум - как большая закрытая комната».

Наступил день долгожданного бала, которого всем сердцем ждала Эвелина. Когда я поднялся к девчонке в комнату, то увидел, что Идалия накручивала ей локоны. Лица на жене Виктора будто бы не было, а вот Лина вся сияла и делилась с матерью мыслями, на которые вторая реагировала пассивными ответами. Странно, ведь это совсем не в стиле Идалии. Младшая Ленская встала и посмотрелась в зеркало, похлопав в ладошки.

- Как красиво! – жизнерадостно улыбнулась, покружившись, - Мне так идёт, да?

- Да, солнце, - Идалия пронзительно взглянула на длинные и густые волосы дочери.

- А ты меня накрасишь? – девочка достала косметичку из ящика и протянула в руки матери, - Пожалуйста, просто я так аккуратно не сделаю, как ты.

- Лин, - она посмотрела на часы и прикусила губу, - Мне ко врачу надо, ты сама справишься, я уверена, - Идалия поспешила покинуть комнату, даже меня немного оттолкнула, но поздоровалась кивком, а девочка бросила на пол косметику и села на кровать.

- Эвелина, можно зайти? – постучал по открытой дверце ради приличия.

- Ага, - под ногами валялись тушь, разноцветные флакончики помады, тональное средство и белая пудра с палеткой теней.

- Ты чего расстроилась? – я сел на корточки, собирая всё в небольшую косметичку, - Не надо так кидать свои вещи, - приоткрыл палетку теней, где рассыпался красный цвет.

- Я хотела, чтобы она это сделала! – девчонка прикрикнул, а затем стыдливо опустила глаза, будто бы не могла разрешить себе разозлиться полностью.

- Но у неё же дела, - почему-то мне захотелось встать немного на сторону Идалии.

- Конечно, у неё теперь вообще на меня времени не будет, - раздражённая интонация заставила меня отвлечься от укладывания косметики, взглянув на Эву, она же тихо добавила себе под нос, - Как и всегда, - послышалось печальное и раздосадованное шмыганье носа, и я тут же подошёл к ней, положив косметичку на кровать рядом с Ленской.

- Эй-эй, а ну, - прикоснулся ладонью к плечу, - Посмотри на меня. Таким глазам не идут слёзы, особенно сегодня, - она еле-еле сдерживалась от подступающихся слёз, - Лина, ну, давай так, ты меня слышишь? – пауза, - Я могу тебе помочь с макияжем.

- Ты? – она потёрла покрасневшие и немного опухшие глаза.

- Да, сделаю из тебя крутую бунтарку, хочешь? Тебя никто не узнает.

- Чучело из меня сделаешь? – Эвелина улыбнулась.

- Нет, ты чего? У меня в этой памяти, - она закатила глаза и тяжело вздохнула, - Стоп, ты хочешь сказать, что я себе организовал вид чучела? – усмехнулась, сохраняя молчание, - Короче, я умею пользоваться косметикой, но мы тебе сменим имидж тогда немного. Согласна?

- Ну, - согнулась, положив локоть на коленку, а подбородок оперся на сжатый кулачок, - Можно, - вздох.

- Я не слышу тебя, - строго произнёс, спрятав руки в карманы серых джинс.

- Давай! – она это крикнула настолько громко, что из соседней комнаты послышался возмущённый возглас Антона, который велел нам быть тише.

- Но, - я взял нежно её локоны, - Придётся попрощаться с образом милой девочки, - Эвелина уверенно кивнула с улыбкой, вытирая остатки слёз с щёк, - А про чучело было обидно.

- Это всего лишь шутка.

- Нос откусить можно за такие шутки, - уложил тёмные локоны на плечи девочки.

Сразу пришлось попрощаться с локонами – я выпрямил волосы и начесал их. Пришлось замаскировать веснушки Эвы, которые делали её слишком милой. Я взял в руки подводку, чтобы прокрасить ей верхнюю и нижнюю слизистые глаз. Следом в руки мне попалась палетка, с помощью которой я нанёс ей тени цвета мокрого асфальта, а под глазами – серебристого металлика. Немного отойдя, я посмотрел на неё ещё раз и подумал, что делать с её тонкими губами? Блестящая персиковая помада – отличное решение. Я запретил Эвелине смотреться в зеркало, но понял, что такой макияж не подходил под её платье.

- У тебя есть не такая нежнятина?

- Посмотри в шкафу, - вздохнула, разглядывая флакончики духов на своём белом комоде.

Я с силой открыл гардероб на всю, чтобы оглядеться. Моё внимание привлекла короткая кожанка чёрного цвета с ремешками, а вот и оно – платье. Коротенькое и тёмное с принтом белых и мелких цветочек, напоминающих ромашку. Я положил это всё на кровать и вышел из комнаты.

После двух стуков от Эвелины я зашёл и обомлел: никогда не мог подумать, что ей подойдёт такой стиль. Ленская мило улыбалась в зубки и подбежала обнять меня. Такие тёплые и добрые объятия – хорошо, что ей понравился образ. В ладони у неё были сжаты масляные духи с изображением вишни.

Кот сверлил меня серьёзным взглядом, будто осуждая. Он облизнулся и уселся поглубже на кровати. Маленькая бунтарка достала телефон и сделала со мной селфи, отчего я рассмеялся. Ещё долго меня радовала её широкая и лучезарная улыбка, но, к сожалению, пришлось покинуть комнату, так как она начала разговаривать с кем-то по телефону.

Вышел на проход перед лестницей, а комната, в которой находился Антон будто бы заманивала меня. Внутри что-то коробило: хотелось высказаться и промолчать одновременно. Шаг за шагом ноги сами направлялись всё ближе и ближе к Новожилову. Он лежал на кровати, расположив ступни на подушку, глядел задумчиво в потолок.

- Можно зайти?

- Ты уже зашёл, Чарли.

- Ах, - я неловко улыбнулся, - Да. Верно подмечено, - проскочил нервный смешок.

- Что-то хотел?

- Наверное, - в голове стали прокручиваться десяток вариантов дальнейшего развития событий, - Блин, не знаю, как начать даже, - назову его так, как это делал Мстислав, - Антонио, встаньте, пожалуйста.

- Даже так, - он тяжело вздохнул и сел, уставившись на меня, - Я весь твой. Что же у нас случилось?

- Я не знаю, - взял компьютерное чёрного цвета кресло, - Антон, дело в том, - сел перед ним, - Я вспомнил всё, что знал Мстислав.

- Понятно, - улыбка натянулась на его лице, пальцы его правой руки застучали по колену.

- Ваш брат, - пауза, - Ему очень было печально, что, - дальше меня перебили.

- Быть этого не может, - послышался тихий смех.

- Антон, - я пододвинулся поближе, - Уделите этому вопросу пару минут, прошу, - мне казалось очень важным донести те последние мысли, что хранила в себе память Мстислава.

- Плохая шутка, Чарли.

- Я не шучу, Антон. Действительно помню всё, весь тот день, - создатель опустил голову, разглядывая паркет, - Отраву эту на заброшке. Вашего деда помню, и как Вы с братом развлекались постоянно в деревне его у пруда. Антон, можно? – он молча взглянул на меня, подняв голову, - Простите его, что бросил Вас со всем разбираться в одиночку. Я видел видения, - отрицательно покачал головой, - Наваждение. В них Слава хотел взять надо мной контроль, но, - снова не дали договорить.

- Симуляция или реальность, - прошептал мужчина, - Или всё же поломка?

- Что? – я отодвинулся.

- Души не существует, - взялся за лоб, - Никто не мог желать контроля над тобой.

- Дело не в этом, понимаете, - его усмешка заставила меня замолчать.

- Не знаю, - глаза немного засверкали, - Наверное, ты просто сломался.

- Но моя память, - вздохнул, - Она же реально. Вы перенесли все воспоминания и характер своего брата в меня.

- Я не знаю, как проверить реальность твоего сознания. Сыграл ли я в Бога или...

- Или он сыграл с Вами, - перебил уже я Евгеньевича.

- Чёрт, - отвернул голову к окошку, - Не понимаю. Что же по итогу происходит сейчас в твоей голове? – цокнул.

- Вы только не разбирайте меня.

- Какой бред, - он закатил глаза, - Я и не собирался.

- Даже, - я сжал руки в кулак, - Если Вы не верите в успешность переноса сознания, то я всё равно хочу сказать. Не вините себя в смерти брата. Он умирал без ненависти к Вам.

Из глаз по щекам Антона Евгеньевича потекло несколько слёз. Поправив свой бардовый свитер с длинными рукавами, мои руки потянулись для утешительных объятий. Его пальцы буквально вцепились в меня. Он глубоко и быстро задышал, что я перепугался: это могла быть паническая атака. Впервые увидел его таким. Мужчина быстро схватил меня за плечи и отодвинул. На лице сверкнула маска безразличия. Реальность или симуляция? А какая разница? Марсель абсолютно прав.

Антон попросил оставить его одного, и я следом выполнил эту просьбу. Выйдя из комнаты, я медленно спустился спиной по двери на пол. Прожигая глазами пол, я ударил вниз кулаком. Хруст. На полу остался след от удара.

Зачем вообще надо было создавать такое, что даже описать не в силах? И как мне дальше жить с этими вопросами? А что если это и вовсе не моя личность, а я просто её украл? Что я вообще такое? Или кто? Хочется просто убежать отсюда, куда глаза глядят.

Когда я сидел с Антоном, то в его выражении лица читались усмешка, печаль и отвращение. Он не верил этой памяти, которую сам же и перенёс вместе с характером. А я сам теперь себе не верю: механизм сработал или личность появилась. Мои глаза стали рассматривать дверь в ванную комнату, куда я и направился смывать каракули на руках. Не хочу существовать в качестве копирки.

Чёрт, лучше бы вообще с этим Антоном не говорил. Отражение в зеркале скривилось, я не видел в нём человека, личность. Противная и мерзкая кукла, чьи глаза без зрачков вселяли какой-то ужас. Бездушное существо и не заслуживало других глаз, так решило общество. Вспомнив пол и историю с роботом Виктора, я понял, что обладал просто чудовищной силой.

В нижнем ящике под раковиной лежали ножницы, которые я открыл и резанул себе по середине ладони. На миг я ощутил боль, но потом пригляделся и осознал, что она фантомная. Её мне вшили, да бы я избегал ситуаций, приводящих к лишней поломке. Почему я только сейчас осмыслил это всё? Не чувствую боли, обладаю огромной силой, могу научиться всему – что во мне от человека? В чём смысл моего существования, если я ничто?

Виктор поправил голубое полотенце на своём плече. Мужчина в белой футболке странно разглядывал меня, а потом подошёл к зеркалу, взяв зубную щётку. Он выдавил из тюбика мятную пасту, взглянул на моё лицо, а затем опустил взгляд на ладонь.

- Не говори, что тебе нужен теперь телефон доверия, - улыбнулся, но, заметив моё выражения лица, серьёзное выражения лица продолжил говорить тихим голосом, - Что случилось?

- Я с Антоном поговорил, - непривычно было видеть Ленского в серых шортах по колено, что я сделал паузу, - Рассказал, что вспомнил всё, что в меня вложили.

- А он?

- Реальность или симуляция, - нервно улыбнулся, - А может и поломка в целом. В конце он немного растрогался даже, но если говорить в целом, то чувство, что я для него неудавшийся проект.

- Понятно, - Виктор взглянул на выход, но потом снова пригляделся ко мне, - Хочешь это обсудить подробнее? – выплюнул пасту изо рта, набрав воды в ладони.

- А Вы собираетесь куда-то?

- Вообще-то, - промыл рот, - На мероприятие школьное позвали и родителей. Как раз оно после родительского собрания, откуда с нас будут вытряхивать деньги. Поделишься мыслями-то?

- Не хочу, - приподнятая бровь Ленского насторожила меня, и я добавил, - Мне нечего просто более сказать. Виктор, а если я действительно безвольная кукла, у которой просто иллюзия выбора?

- А он у кого-то вообще есть? – вымыл лицо, вытер следом же полотенцем.

- Но, - я наклонил голову и посмотрел на руки, - Вы же специально так говорите.

- А ты намеренно ищешь причины, чтобы страдать, - он мягко улыбнулся, - Пока что тебя не отличить от человека.

- Да? – внутри меня кипела злость, - Вы так всё легко объясняете, ещё бы своим советам следовали! Вы не понимаете меня, - я ударил по стеклу, а Виктор отодвинулся на шаг, - Смотрите, - я стал убирать осколки с руки и кидать в раковину, - А я даже сил не прикладывал. Очень человечно? Я настоящая машина. У Моро был робот, девочка, я уверен, что она помогала в таких делах, что трудно вслух даже произнести. Виктор, отдайте мне приказ, чтобы я понял, кто же всё-таки такой.

- Нет.

- Виктор, умоляю, я не выдержу этого. Пожалуйста, - я вцепился руками в его футболку и стал тянуть к себе, чтоб он немного наклонился, - Я ведь ничего у Вас почти не прошу, но тут. Молю Вас. Я всё равно и не тот Мстислав, который умер. Я и не Чарли, который обрёл собственную личность. Вы ведь понимаете? Я ничто. Пожалуйста, Виктор, я прошу. Вы же человек, поймите, что я тоже хочу это знать. Самый худший для меня вариант – незнание, кто я. Отдайте мне приказ. Я должен знать: ослушаюсь я или не смогу.

- Я по-русски выразился, - Виктор надел будто бы каменную маску, - Нет. Я тебе никогда не был настоящим хозяином ранее, а становиться сейчас им тем более не собираюсь. Просто живи дальше, как можешь.

- И это говорите мне Вы? Вы хотя бы уверены, чей ребёнок по итогу будет? Со светлыми или тёмными глазами?

Виктор дал мне пощёчину рукой, что являлась протезом, а я застыл на месте. Ленский прикусил губу и хотел подойти ближе, приоткрыл рот, чтобы что-то сказать, но я просто убежал на выход. Бегом спустился по лестнице. Он что-то кричал мне вслед, но я рванулся прочь из дома.

Дул холодный ветер и вовсю шёл снег. Снежинки застревали на ресницах. Я прошёл дальше, а затем рухнул спиной в сугроб, изучая глазами облачное небо серого цвета. Через пару минут на лицо прыгнул кот, которого я тут же испугал возгласом, и он убежал обратно в дом, где я оставил приоткрытую дверку. Послышался свист, и я приподнялся – рядом стоял Варфоломей. Младший Ленский присел на корточки, поправив белую зимнюю куртку.

- Ты чего? – он доброжелательно улыбался.

- Ничего.

- Что ж вы все меня тут игнорируйте и не воспринимаете, - глядел прямо в глаза, - Ты же явно сейчас на распутье каком-то внутреннем, так?

- Вы зрите в корень.

- Тогда рассказывай в чём дело, Чарли, - поправил мою чёлку.

- Тут, - я улыбнулся, - Такая длинная и запутанная история. Если позволите, - вздох, - Я же могу не вовлекать Вас во все подробности?

- Можно. Пока я здесь, то со мной можно обсудить, что хочется. Я даже советом могу помочь, хоть и не являюсь примером для подражания.

- Почему? А, - вспомнил про его девушку, - Точно, простите. А как Вы живёте с таким грузом?

- Выбор небольшой. Я за это уже поплатился, поэтому, - он отвёл взгляд, - Надо жить дальше, как бы не было тяжело. Хорошо, что в прощении не нуждаюсь. Просто хочу новую жизнь.

- А как можно жить по-новому?

- Принятие, - кивнул, - Я просто принял это, потому что другого варианта нет. А что? – его голос звучал грустно.

- Варфоломей, - мне словно хотелось плакать, а к горлу подступал ком, - Я так жить хочу по-настоящему и по-новому. Мне очень сильно хочется смотреть в зеркало и наблюдать взросление, завести друзей, быть с ними рядом и разделять счастливые моменты. Понимать и ощущать это всё на себе, а не со стороны. Хочу быть, как все. Почему это невозможно?

- Бедный, - уголки губ мужчины печально опустили, - Бедный ты ребёнок.

- Я не понимаю, - дыхание стало тяжелее, - Почему нельзя было меня сделать просто пылесосом? Зачем мне сознание? К чему вся эта чужая человечность? Я же мог просто выполнять обязанности, но меня намеренно наделили чужой личностью, - Варфоломей вопросительно взглянул на меня, но решил не задавать вопросов.

- Это награда, а не проклятие. Думать и мыслить, - младший Ленский посмотрел на небо, а потом на меня и улыбнулся, - Это же прекрасно. У тебя тоже ведь есть свои плюсы: ты никогда не заболеешь, не испытаешь боли, не узнаешь, что такое смерть. Для тебя открыты многие дороги, которые ты пока что не можешь разглядеть.

- Может Вы и правы.

- Или нет. Вот время пройдёт, - он погладил меня по голове, - И узнаем.

Я пододвинулся поближе к Варфоломею и обнял его, чего он вообще не ожидал. Его руки так и не коснулись меня, но я чувствовал, с какой силой билось его сердце, и какое тепло отдавало человеческое тело. А я, наверное, был холоден, как лёд из-за погоды. Стоило мне отодвинуться, как послышалось мяуканье кота, который запрыгнул на мои колени и заставил гладить его пушистую шёрстку. Варфоломей встал, отряхнулся и молча направился в дом с улыбкой на лице. Кот начал мурлыкать, а я, видимо, сошёл с ума.

- Почему мне так одиноко, котик? – взял в руки толстого кота, выставив перед совим лицом, - Какой вывод мне теперь сделать? Никто не хочет принимать меня, потому что я чужой для всех.

- Почему ты так говоришь? – знакомый голос с эмпатичной интонацией послышался со спины.

- Что? – я повернул голову назад и увидел блондина со снежинками на ресницах и чёрной шапке, - Аркаша? А что ты, - дальше меня перебили.

- Да, это я, - подошёл поближе, - Не узнал меня в этой дурацкой шапке? – показал указательным пальцем на помпон, а потом рассмеялся.

- Что ты здесь делаешь?

- Так уже середина дня, - он стал приглядываться ко мне, - Новогодний бал. Лина попросила меня её забрать, потому что хочет быть для Марселя сюрпризом.

- В смысле середина дня? – сколько же я летал в мыслях.

- Так, - Кошко встал впритык и потрогал мой лоб, - Жара не наблюдаю, - улыбнулся, - Ты чего? Вставай, - он протянул мне раскрытую ладонь, - Давай же.

- Может мне остаться? – я всё же поднялся с его помощью.

- Ты пойдёшь с нами, приятель. Мы же команда, да?

- Да, - я тихо проговорил, - Наверное, - но впереди уже идущий к дому Аркадий этого не расслышал.

В дом я так и решался зайти, поэтому всех дождался на улице. Вместо Виктора с нами пошла почему-то Идалия, которая решила даже накраситься. А я думал, что у неё всё-таки неотложные дела, а, может быть, уже освободилась.

Во время нашего пути Эвелина что-то громко обсуждала с Аркадием, а вот наша матушка молчала, словно воды в рот набрала. Она то и дело скручивала в руках ремешок чёрной сумки. Я глядел на неё, поддерживая молчание.

Так мы и добрались до школы. Почему я только сейчас заметил, что люди вокруг частенько оглядывались на меня? Мне очень сильно захотелось спрятаться, и я пододвинулся к Идалии, пока немного не притолкнул её. Она наклонила свою голову, потом посмотрела вокруг и взяла меня за руку. На улице быстро потемнело и послышался раскат грома.

Огромный коридор, запах хлорки, которой помыли полы, доски почёта и огромные пластиковые окна – добро пожаловать в школу. Маленькие дети тыкали в меня пальцем и шептались с родителями, а я же просто хотел спрятаться, отчего всё сильнее и сильнее впивался в руку Идалии. Юбка-карандаш тёмного цвета, белая блузка и волосы в хвост – это была классная руководительница Эвелины. Она что-то обсуждала с Идалией, но я находился словно в тумане. В какой-то момент я стал слышать шёпот окружающих людей и усиливающийся гром. Повернув голову к окну, я увидел, как молния сверкнула в тёмном небе.

Внутри меня что-то дрогнуло, а глаза опустились на руку Идалии, которая посинела, а из-под моих пальцев была её кровь, но она всё так же продолжала разговор с учительницей. Я отпустил её и схватился за рот, побежал по широким школьным коридорам, повернув на лестницу, чтобы подняться наверх. Поскользнулся.

Так вот, что ощутил тогда Аркадий, когда падал с окна. Я кубарем повалился по ступенькам и головой треснулся об каменную стенку. И вот я лежу на полу, вспоминая мёртвого Мстислава, как он одиноко лежал на земле и помирал, напоминая крысу. Ему было страшно, холодно и очень одиноко. Лампа на потолке мигала, а потом показались лица Виты и Савелия.

- Всё нормально? – рыжая макушка наклонилась ко мне лицом.

- Савелий, ты видишь, что он валяется, - грозная интонация, - Как у него может быть всё нормально?

- Ладно-ладно, - простонал Сава, - Эй, - он потыкал пальцем мой лоб, - Ты слышишь меня?

- Уходите, - промямлил я, - Идите на свой бал. Я потом подойду.

- Эм, - Савелий покосился на Виту, а та кивнула, - Тебе хотя бы помочь встать?

- Не надо, я справлюсь.

- В другом месте медитацию проведёшь, Чарли, - возмутился Сибирцев.

Савелий словно не прислушался ко мне и принялся поднять кучу металла, которая целенаправленно не хотела двигаться. С покрасневшим лицом и тяжёлой одышкой, но он справился. Я стоял на ногах, но отказывался присоединиться ко всем. Сава и Вита покинули меня, пройдя вперёд и по лестнице. Я же и дальше стоял на месте, пока не увидел Марселя. Он шёл с опустошённым выражением лица, даже не заметил меня.

- Марси, что-то случилось? – я решил подойти к нему сам.

- Шарль со мной припёрся, - он улыбнулся, - А этого достаточно. Ты решил так же поразвлечься с нами? – удивлённо посмотрел на меня, наморщив лоб из-за поднятых бровей.

- Угу, - уголки моих губ приподнялись в добром расположении духа, - Пойдём?

- Конечно, - Марсель пошёл по лестнице немного впереди меня, - Приятель.

- Ты, кстати, решил не наряжаться? Просто Савелий был в классическом костюме, а Вита в коктейльном платье розового цвета.

- А, - он обернулся назад и показал зубы, - Я считаю, что белая рубашка уже для меня слишком официально, а джинсы ты видел мои? Они чёрные! Это уже классика. Я ещё сдержанно и празднично оделся, а то мог, как на похороны, - мы шли по коридору бежевого цвета, свернули в другое крыло, - А вот и актовый зал, - француз открыл дверь и пропустил меня вперёд.

Тёмный зал, в котором мерцали гирлянды. Громкая музыка раздавалась внутри меня настолько сильно, что будто бы механизм весь трясло. Куча людей, к чему я не привык. Страшно. Мне стало очень страшно, но Марсель подтолкнул меня вперёд. Я видел, как уверенно двигался Савелий под узорами света. Виталина же кружилась рядом, выполняя хрупкие и немного неловкие движения. Аркадий стоял в стороне и пил лимонад, наблюдая за всеми. В какой-то момент все остальные школьники вокруг посмотрели удивлённо на меня и перестали танцевать, послышались сплетни и разговоры. Эвелина же подошла и протянула мне руку с улыбкой на лице.

- Марсель разрешил мне потанцевать один медленный танец с тобой, - глаза засверкали в свете разноцветных гирлянд, - Давай, - положила руки мне на плечи, - Тебя вообще-то девочка позвала.

- Х-хорошо, - за большими окнами сияла всё так же молния, - Давай станцуем, - я положил ладони на её талию, - Раз, два, три, - прошептали мои губы.

- Раз, два, три, - продолжила она с игривой интонацией, напоминая кошку.

- Я так рад, что ты здесь. Лин, - голос мой немного дрожал, - Мне всё равно, какие у тебя цели и планы, что ты делаешь, - она прислушивалась сквозь музыку к моим речам.

- Почему же? – улыбнулась Ленская.

- Потому что ты всегда ко мне хорошо относилась, да и сразу приняла за человека.

- Конечно, ты же и есть человек, глупышка, - хихикнула, откинув женственно волосы назад.

- И знаешь, - что-то внутри кричало мне молчать, - Все конфликты, все вопросы и споры. Мне всё равно на это, потому что я, - покружил её, - Я люблю тебя, Эвелина.

- Что? – она остановилась, мигом убрала от меня руки и отодвинулась, - Чарли, ты, конечно, замечательный и славный, но, - дальше я не дал ей договорить.

- Боже.

- Нет, ты не подумай. Ты мне вначале очень понравился, но дело не в тебе, ты просто чудо.

- Но дело во мне, - снова перебил её я, - Хорошего вечера, - мои ноги направились к выходу, а руки захлопнули дверь актового зала, что раздался громкий хлопок.

Какой же я дурак! Мои ноги подкосило, и я медленно сполз на пол, выйдя в коридор. В ушах стало отбиваться механическое сердце, которое заставляло вздрагивать моё тело в ритм. Плечи то поднимались, то опускались. Неожиданно передо мной появился немного запыхавшийся Аркаша.

- Вот ты где, - он дёрнулся и широко раскрыл глаза, - В закоулок забежал. Что с тобой?

- Я не-не, - заикался, - З-знаю. П-помоги, - в глазах стало немного темнеть, - Мне-е, у-умоляю тебя-бя.

- Вставай, - он протянул мне руку, - Давай, молодец. Поднимайся, - Кошко стал держать меня за дёргающиеся плечи, - Я отведу тебя к коридору в служебный туалет, чтоб тебя никто не побеспокоил. Я схожу за папой, и мы тебе поможем. Только дождись, договорились?

- С-спасибо.

Я лежал на кафеле бледно-голубого цвета, пытаясь привести себя в чувства. Руки всё так же вздрагивали в такт плечам. В этой беспроглядной темноте санузла я услышал знакомый голос за щелью света. Взявшись за швабру, я попытался встать, но получилось только со второй попытки. Моя рука ухватилась за дверную ручку. В коридоре рядом стояли Шарль и Идалия, что-то бурно обсуждая. Ленская прикрывала шарфом свою руку, отчего мне становилось невыносимо больно и страшно. Они, возможно, не увидели бы меня, но я буквально рухнул на корточки. Шарль окликнул меня, а Идалия рванулась к моему поломанному телу. Дальше я плохо помню происходящее, только обрывки голосов.

- Вы куда его уносите? – послышался голос папы Аркадия.

- Волновать тебя это не должно, - ответил Шарль, у которого я был на руках.

Позже я уже оказался в салоне автомобиля Моро, где еле-еле открывал временами глаза. Тёмно-синее небо, мокрый снег и вспышки молнии – это всё вызывало жуткий страх. Чья-то нежная рука гладила мою голову и приговаривала:

- Потерпи, пожалуйста, малыш, - это был голос Идалии.

- Так что случилось? – спросил Шарль, повернув голову в бок.

- А? – ответил спереди сидящий человек, - Я не знаю, - интонация Лины дрожала и выдавала страх, - Ничего такого не было.

- Он, вроде, падал, - оказалось, что Марсель сидел сзади вместе со мной и Идалией, положив мои ноги на свои колени, - Савелий сказал, что он буквально кубарем скатился и шлёпнулся головой об стенку.

- Тогда свернём в объезд, - старший Моро резко крутанул руль, что все дёрнулись.

Я не знаю, сколько мы ещё ехали, но я буквально потерял почти сознание. Вся поездка была настолько тихая, что можно было расслышать, как капли мокрого снега стекают по стеклу автомобиля. Когда мы приехали, то я окончательно отключился.

Открыв глаза, я увидел перед собой грустное лицо Антона и непроглядную ночь за окном. Он провёл рукой мне по плечу.

- Вытяни руки, - я выполнил команду создателя, - Хорошо. Память не отшибло?

- Нет.

- Отлично, - выдох, - Больше не бей свою голову об каменные стены и лестницы. Понял?

- Спасибо, - дальше послышался шум из кухни, - А что происходит?

- Если можешь встать, то посмотри, но не советую.

Конечно же, я буквально рванулся туда. Виктор стоял у плиты, а Идалия сидела за столом, пока Эва составляла ей компанию, пристально смотря на своего отца. Ленский раздражённо улыбался, приподняв одну бровь, взглянул на меня.

- Она же мне изменяла, да? – так вот о каком принятии стороны была речь. Я посмотрел на Идалию, которая буквально умоляла меня молчать своим блеском больших глаз, но я кивнул, - Вот. Ты меня за идиота не держи. Завтра же соберёшь свои вещи и свалишь, я понятно выразился? Мне нагулянных детей и лапши на уши не надо. Моё терпение закончилось.

- Виктор, но я же люблю тебя. Лина, уйди, пожалуйста, вместе с нашим мальчиком.

- Мама, я никуда не пойду, пока этот алкаш решил тебе что-то выразить, - на эти слова Виктор ухмыльнулся.

- Такие сказки ты говорила про меня ей, Ид? Давно настраивала дочь против меня? Жертва, да? А я самый плохой и ужасный, тогда тем более вали отсюда, чтобы в жизни больше мои глаза не видели твои.

- Но, - она встала, - Витя.

- Виктор.

- Я же, я – со щёк катились слёзы, - Так сильно тебя люблю. Мы не сможем без тебя. Милый, дорогой, прошу, - вздох, - Ради семьи. Не надо ради меня, только ради нашей семьи.

- Твоя вина.

- Что?

- Ты сама разрушила всё своими руками, - голос его оставался всё таким же жёстким и холодным, - Эй, - он посмотрел на меня, - Выгони Эвелину из кухни.

- Да какое право ты имеешь! – она встала, опрокинув назад стул, - Ты мне не отец. Никак меня не воспитывал, а тут объявился, папаша чёртов, да и командовать вздумал. Давно от бутылки оторвался?!

- Ты с ней уедешь, кстати, - Ленский перевёл взгляд на Лину и шире улыбнулся, - Раз я такой плохой. Ид, - лицо снова стало серьёзным, а ладони он сложил будто в мольбе, - Пожалуйста, уходите. Я буду помогать материально Эвелине, а если ребёнок другой будет моим, то и ему помогу. Если они захотят, то даже общаться буду, принимать у себя дома. Но, Идалия, пожалуйста, ты разрушаешь мою жизнь.

- Витя, - слёзы полились с новой силой, - Ты не можешь меня не просить, - лицо нахмурилось, - Мы же любим друг друга. Ты же шутишь?

- Нет, Ид, я абсолютно серьёзен. Пойми...

- Витя, - она перебила его, - Драгоценный мой, родной и любимый, - её тонкие пальцы ухватились за серую мужскую толстовку, - Дай мне шанс.

- Больше не могу.

- Ты же любишь меня?

- Люблю, но...

- Но что?

- Но не настолько, чтобы страдать. Ида, - он взял её за запястья, - Отпусти меня, пожалуйста, - послышался всхлип от Эвелины, и она убежала, оставив нас втроём, а Ленский продолжал, - Если ты меня и вправду любишь, то отпусти.

- Витя, пожалуйста, я умоляю. Не надо. Не бросай меня. Хочешь на колени встану? – Идалия медленно опускалась на колени и обняла ноги бывшего супруга, - У меня никого дороже тебя нет, прошу.

- Идалия, - он стал её через силу поднимать, - Ида, услышь меня, прошу. Я никого не бросаю, всегда вам всем помогу, даже тебе, но, - он тяжело вздохнул, - Твоей любви мне не надо, оставь её другим.

- Но я живу тобой, Витя, твоей любовью. Нет, не бросай меня, - застонала, - У нас будет полноценная семья. Витя, меня никто больше так не любил никогда, как ты.

- Но тебе было мало.

- Я не знаю, - слёзы полились уже водопадом, она напоминала ребёнка, - Вить, милый, сокровище моё, - она крепко его обняла, но он просто поднял руки вверх, - Пожалуйста, мы же семья. Если ты не веришь в этого ребёнка, то Эвелина же твоя копия.

- Я не отказываюсь от семьи, - Виктор отодвинул Идалию, - Я отказываюсь от любви твоей. Пожалуйста, дай мне шанс на нормальную жизнь. Я хочу быть счастливым, но с тобой. Боже, - громкий выдох, - Послушай меня и не перебивай. Я безумно люблю тебя и Эвелину. Сильнее и дороже вас для меня ничего нет. Я смотрю на твоё лицо и чувствую спокойствие, потому что ты моя семья, моя любовь.

- Я думала, что ты меня не любишь...

- Не перебивай. Я любил тебя, да и люблю, но мы не можем быть вместе. Я не в состоянии дать тебе один столько любви, сколько нужно тебе. Ты же не в состоянии не давать мне столько боли, сколько выдержит моё сердце. Ида, хватит унижаться, послушай меня хоть раз по-настоящему. Вытри слёзы, выдохни и иди собирать вещи, успокоив нашу дочь. Я безумно зол на тебя: люблю и ненавижу. Люблю тебя, а ненавижу твои поступки и предательства. Подумай над этими словами, когда будешь, - пауза, - Хватит отрицательно качать головой и плакать, я не поменяю решение. Давай, - он рукой стал вытирать её слёзы, - Вдох-выдох. Успокойся, пожалуйста. Ты прекрасный человек, который достоин любви, но принимать её ты так и не научилась.

- Нет, нет, нет, - задыхаясь тараторила себе под нос.

- Идалия, моя ты радость, - Виктор убрал рукой короткие волосы с её лица, - Возненавидь меня за это или пойми. Другого варианта для тебя не придумаю. Мы всегда останемся близки, ты сможешь со мной пообщаться, но через время, дай мне остыть. Нет, - он потряс её за плечи, - Шанса ещё одного не будет. Предлагаю тебе максимум дружбу, но не самую крепкую и хорошую. Любви своей я больше тебе не дам, даже через силу не проявлю ни капли. Я уважал тебя всё это время и понимал. Так вот теперь моя очередь сделать то же самое, но по отношению к себе. Давай, оставь меня и подумай.

Идалия прикусила губу, вытерла слёзы, отряхнулась, прикрыла рукой рот и поспешила быстро на выход из кухни. Виктор же смотрел в окно, где во всю царствовало ночное небо. Когда пошёл снег, то мужчина глубоко выдохнул. Лампочка на потолке немного замигала, а Ленский закрыл лицо руками, плечи его задрожали, послышались всхлипы. Я сделал пару шагов вперёд и крепко обнял его, а он ответил взаимностью. Послышался вздох, а моя верхняя одежда стала пропитываться слезами когда-то самого спокойного и стойкого человека в доме.

- Прости меня, Чарли, за всё, - Виктор ещё крепче прижал меня к себе.

Так и закончился этот чёртов день под снежную метель за окном, хотя почему-то и дома стало невыносимо холодно.