Пролог

Сиэтл. Штат Вашингтон  1999 год

В тот день, все изначально шло как-то не так. Весь вечер родители только и делали, что что-то оживлено обсуждали на кухне. Я же, подобно безмолвному зрителю стоял и наблюдал за всей этой картиной со второго этажа. Ссоры в нашем доме - были далеко не самым редким явлением. Они, как обычно препирались друг с другом, до тех пор, пока отец бегством ища спасения от разгорающегося конфликта, не принялся собираться на работу. Последние годы, я наблюдал эту ругань чуть ли не каждый день моего пребывания в этом доме. Порой, мне даже казалось, что вся наша семья держится на этих беспорядочных и гневных криках, причиной которых являлось нечто сокровенное, неведомое ребенку вроде меня.

— Пожалуйста, пап, — подбежав к нему, я осторожно потянул отца за рукав. Где-то в глубине души я надеялся, что он все же услышит мои молитвы. — Не уходи...

— Боже... Голова уже от тебя кипит. Не сын, а нытик какой-то! Ты что, не видишь что я занят?!

Всхлипнув от бессилия, я склонил свою голову вниз, а по моим щекам невольно полились горькие слёзы.

— Малькольм, ему всего семь лет. Он ведь просто хочет провести с тобой время, зачем ты так? — подойдя ко мне, мама присела на корточки и обняла меня. Я, как испуганный зверек, уткнулся в ее плечо своим крохотным носом, не имея и малейшего желания смотреть на разъяренного отца.

— А ты тут на что тогда? Не можешь сама с ним посидеть, пока твой муж вкалывает как проклятый, чтобы потом у него же было светлое будущее?!

— Ты постоянно на своей работе. Диасу нужна не только я, но и отец! — ответила она, окончательно разозлившись. — Ты что, и правда этого не понимаешь?!

— Сейчас есть вещи поважнее детских хотелок.

Не выдержав, я легонько оттолкнул маму и побежал в свою комнату.

— Диас, подожди! — прикрикнула она, тотчас повернувшись в сторону отца. — Вот видишь, до чего ты его довёл!

— Ничего, поплачет и перестанет. Может хоть на этот раз что-нибудь, да поймёт.

С тех пор, я так ничего и не понял. Какого это, услышать от родного отца, что в его жизни есть что-то поважнее собственного сына? В особенности, если этим чем-то является всего-лишь работа. Я узнал это от того, кого любил и уважал всем своим наивным детским сердцем, несмотря ни на что. С того самого дня, я твердо решил для себя никогда не подходить к отцу с подобной просьбой. Заметив во мне изменения, он наконец порадовался тому, что его сын повзрослел в его глазах. Но, пожалуй, никто в этом доме не знал, что на самом деле - это обернулось для меня ничем иным, как точкой невозврата в наших взаимоотношениях.

Будучи подростком, отец всегда давал мне деньги на карманные расходы. По моим меркам, этих сраных бумажек мне выдавали даже больше, чем достаточно. В то время я считал, что таким образом, он лишь пытался откупиться от меня. «Дал денег и можно и дальше забыть про мое существование» – да, именно так я и думал. Единственным человеком, который всегда поддерживал меня, как и прежде оставалась мама. Она без конца говорила: «Диас, отец любит нас, просто не умеет этого показывать» и прочую чушь. Я поддакивал ее словам, дабы не расстраивать и без того вымотанную маму, в глазах которой читалось лишь одно: бессилие. Но мнение мое было непоколебимо - я не верил в это.

Принимая деньги от отца, я принципиально их не тратил, и когда со временем накапливалась неплохая сумма денег, вносил пожертвования на благотворительность. В отличие от Бейкера старшего, я делал это от чистого сердца, а не ради фарса перед светскими львами.

Все мои мысли были заполнены навязчивыми грезами о том, как поскорее перестать как-либо зависеть от отца и уберечь мать от его бесконечных нападок. Я стремился к самостоятельности с самого детства, в тайне подрабатывая официантом на другом конце города, да кем угодно, лишь бы по скорее избавиться от его денежных оков. Приходилось скрываться от родителей, вернее от главы семьи, которая как и прежде боялась потерять свой статус среди таких же отморозков, как и он. Однажды, отец все же узнал о моих похождениях, и был крайне недоволен моим отношением к его «заботе». «Я тебе что, денег мало даю? А если бы мои партнеры тебя там увидели? Ты хоть представляешь какие бы слухи понеслись по всему городу?» – ворчал он в тот день. Несмотря на кучу матерных слов в мой адрес, я лишь демонстративно хмыкнул в ответ и продолжил там работать.

Так я и прожил весь период обучения в  «элитной» школе, время от времени замечая на себе косые взгляды одноклассников. Им было невдомек зачем мне все это, учитывая то, что мой отец был довольно влиятельным человеком в этом городе. Тем не менее, их взгляд был пропитан черной завистью, прячущейся за беспристрастной улыбкой лжи. Мне хотелось понять: к чему весь этот восторг, при всем при том, что они совершенно ничего не знали ни о моей жизни, ни о том, что действительно в ней происходит. И тогда, я неожиданно для себя понял: в большинстве случаев люди видят только то, что сами бы хотели считать правдой. Границы между вообразимым и реальностью стираются, потому и истина становится неважна. Меня рассматривали на роль наследника «прекрасной» жизни, но никак не как человека. По их мнению, я, как в каких-то нелепых фильмах, был обязан перенять его ношу в будущем. Вопреки их догадкам, я знал, что этого никогда не произойдет. Ведь больше всего в своей жизни, я боялся по итогу стать похожим на него.