8 глава

Ах, черт возьми!

Ну почему, почему он такой потрясный?

Меряя шагами конференц-зал, я украдкой взглянула на Пэйтона. Мне  захотелось неприлично выругаться, но я сдержалась. В отрочестве я тоже глумилась над ним и обзывала Красавчиком — за  волосы. Теперь юношеские патлы сменила стандартная короткая стрижка, но на лоб упрямо свисали несколько мятежных завитков. Их цвет с тех пор потемнел, но они по-прежнему напоминали мне  хлопья «Чекс» — липовый мед с пшеницей. Черты его лица теперь отвердели, подбородок казался чеканным. Вежливая улыбка обнажала ослепительно-белые зубы. Глаза остались темно-карими, и в них угадывались некие тайны, надежно запертые за семью печатями. А тело!..

Пэй  и раньше не мог долго усидеть на месте. Сейчас он непринужденно прохаживался перед мной, и превосходно сшитые серые брюки то собирались складками, то разглаживались, подчеркивая мускулистость его длинных ноги крепких ягодиц. Рыжевато-коричневый джемпер с V-образным вырезом вполне годился и для рабочего дня, и для деловой встречи в воскресенье.

Но некоторые части его тела явно неуместно смотрелись в этом офисе. Сильные жилистые руки. Широкие плечи и атлетическая грудь под рубашкой. Бронзовый загар, словно парень долгое время проводил на солнце. Звериная грация движений. Пэйтон Мурмайер возмужал, и он больше не был тем прежним Красавчиком. Он превратился в стопроцентного мачо, но на меня  он по-прежнему глядел как на малолетнюю подружку сестры. В его взгляде я  не встретила ни признания, ни одобрения — лишь учтивое дружелюбие, какое выказывают стародавней знакомой.

Что ж, да я лучше застрелится, чем даст ему почувствовать, что находит его привлекательным! И характер у него все такой же дрянной! Зануда с большой буквы «З»! Тупица с большой буквы «Т»! Весь он — один большой…Эту мысль я  поспешно прогнала прочь. Меня нервировало само его присутствие, потому что при нем я смущалась и начинала терять почву под ногами. Всего неделю назад я ворожила на любовь, и Мать-Земля услышала мою  мольбу. Теперь я получу необходимые ей деньги и сможет спасти фамильное гнездо. Но список-то мой полетел ко всем чертям! Парень, стоявший перед мной , перечеркивал собой все, что было мне  дорого. Нет, для него это не более чем сделка, откровенная и элементарная, а потому совершенно бездушная. Извлекая из тайников памяти их первый поцелуй, я не сомневалась, что у парня тот случай давным-давно вылетел из головы. Меня просто корежило от унижения — ни за что на свете… Неужели Мать-Земля не уступит мне  хотя бы первый пункт в списке? Я с трудом перевела дух и сказала:— И еще одно…

— Да?

— Ты смотришь бейсбол?

— Естественно.

У меня  внутри все напряглось.

— И у тебя есть любимая команда?

— В Лос-анджелесе только одна команда, — как-то особенно глумливо ухмыльнулся парень.

Меня  поборола приступ дурноты и отважно спросила:

— Какая же?

— «Энджерес», конечно. Только они и выигрывают. Это единственная стоящая команда.

Я начала дышать животом, как ее учили на занятиях по йоге. Смогу  ли она выйти замуж за болельщика «Энджерес»? Неужели я способна отказаться от своих морально-этических принципов? И удастся ли мне  ужиться с человеком, сделавшим себе из логики кумира и включившим моногамию в разряд женских штучек?

— Алекса, что с тобой?

Я жестом попросила на минуту оставить ее в покое и снова начала расхаживать взад-вперед, тщетно пытаясь найти ответы на свои вопросы. Если я  сейчас уйду, то у мамы не останется другого выхода, как продать дом. Да я потом буду мучиться угрызениями совести, потому что оказалась столь эгоистичной и не пожертвовала собой ради родных! И разве у нее есть выбор?

— Алекса!Я  резко обернулась. На лице Пэйтона  отражалось нетерпение. Невзирая на его внешнюю чувственность, он остался все тем же долбаным занудой, каким был в отрочестве. Он наверняка расписывал свой день по минутам и, похоже, не вполне понимал смысл слова «спонтанность». Разве она выдержит с ним целый год под одной крышей? И не растерзают ли они друг друга раньше, чем истекут положенные триста шестьдесят пять дней? Что, если «Энджерес» в этом сезоне выиграют чемпионат страны? Мне придется терпеть его противную заносчивость и снисходительные ухмылки. О господи!..

Пэйтон скрестил на груди руки и сказал:

— Можешь не объяснять. Ты болеешь за «Доджес».

Его тон покоробил меня .

— Я отказываюсь обсуждать с тобой бейсбол. И не смей при мне надевать шмотки с символикой «Энджерес». А без меня можешь рядиться во что тебе угодно. Понятно?

Повисло неловкое молчание. Я робко покосилась в его сторону. Пэйтон глядел на меня так, словно у меня на голове вместо волос появились змеи, как у горгоны Медузы.

— Ты шутишь?

— Нет! — самодовольно покачала головой я.

— Мне что, и бейсболку «Энджерес» носить нельзя?

— Вот именно.

— Ты чокнутая.

— От такого же слышуА потом я увидела нечто невероятное — сродни давнишнему происшествию, когда соседский хулиган свалился с велика и вдруг разревелся, как девчонка.

Пэйтон Мурмайер рассмеялся — не скривил губы в ухмылке, не просто развеселился, а неудержимо расхохотался во всю мощь своей глотки. Его радостный смех загремел на весь конференц-зал, и я сама с трудом удержалась от улыбки, ведь потешался-то Пэйтон над ней. Черт возьми, какой же он душка, когда снисходит со своих вершин…

Наконец Пэй успокоился, видимо успев за это время обдумать ситуацию и принять решение.

— Я не буду носить символы «Энджерес», но то же самое касается и тебя. Никаких штучек-дрючек с «Доджес». Не желаю видеть в своем доме ни кофейных кружек с их эмблемой, ни даже брелка для ключей. Ясно?Я почувствовала, как во мне  закипает раздражение: мои  требования вдруг обратились против меня самой.

— Я не согласна. Моя команда не выигрывала чемпионат страны с восемьдесят шестого года, поэтому я имею право их поддерживать. А твоей и так хватает славы. Больше просто некуда!

— Тонкий ход, — скривил рот Пэйтон , — только я не чета тем метросексуалам, к которым ты бегаешь на свидания. Нет «Энжерес», нет и «Доджес» — выбирай!

— Я с метросексуалами не встречаюсь!

— Воля твоя, — пожал плечами парень .