ГЛАВА 36

Они  подгребли к  острову,  где ожидали Кэнайна и  Джок.  Рори тотчас вскарабкался на  откос и  направил бинокль в  сторону ловушки.  Ничто не ограничивало ему поле зрения; такая крупная птица, как гусь, не могла бы ускользнуть от  внимания,  а  тем  более Белощек,  чье белое пятно белым флагом выделялось бы среди сумрачных зарослей. -  Отлично!  — сказал Рори.  — Скоро мы их увидим.  — Но в душе он не испытывал уверенности, которую хотел внушить другим. Все устроились по  своим местам и  приступили к  наблюдению.  Кэнайна лежала совсем рядом,  но  Рори почти не  обращал на  нее внимания.  Джок взобрался на откос и тоже лег на траву, молча покусывая травинку. Только П.  Л.  остался внизу,  на берегу. В бинокль Рори внимательно осматривал озеро во всех направлениях, — По-моему,  — как бы между прочим сказал Рори, — нет такой книги, из которой  в  английский  язык  перешло  больше  крылатые  слов,   чем  из "Дон-Кихота". — "Зачем потащили вы  меня  на  охоту за  диким гусем?"  -  мгновенно процитировала Кэнайна.  -  Откуда-то  из "Дон-Кихота".  Бьюсь об заклад, доктор Томас знает откуда.. Прелестная орнитологическая цитата! П.  Л.  быстро прошелся вдоль берега,  он упорно молчал и сел шагах в тридцати от них. "Невоспитанный старый олух", — подумал Рори. — Не извиняйтесь за него, — шепнула Кэнайна -Я привычна к такому. Кэнайна сняла красную куртку и лежала на боку, лицом к Рори, подложив куртку под  голову.  Опять она босиком,  как в  прошлый раз на  пляже на другом берегу озера,  и только теперь он заметил,  что брюки ее закатаны выше колен и обнажили гладкую смуглую кожу, "изгиб ее прелестных ляжек". С огромным усилием он отвел глаза в сторону. День  выдался  жаркий,  во  влажном воздухе была  разлита томительная лень. Бриз ослабел и наконец совсем улегся, и даже листва осин перестала беспокойно дрожать  на  тоненьких черешках,  листья  четко,  недвижно  и удивительно безмятежно вырисовывались на фоне бездонной, пустой небесной синевы.  Джок  спал,  П.  Л.  скорчился,  недвижный,  как  статуя Будды, подпирая ладонями подбородок. Рори то и дело подносил бинокль к глазам и вновь  и  вновь  обводил  взглядом  озеро.   Безрезультатно.  Его  глаза бесконечно притягивала растянувшаяся на траве Кэнайна,  и  всякий раз он силой отводил их в сторону,  чтобы не встретиться с ней взглядом. Они не говорили.  Порой ему  чудилось,  что  она внимательно наблюдает за  ним, будто в недоумении, что же случилось. Два часа...  три часа... Рори утратил всякое представление о времени, но чувствовал голод,  крестец болел от неподвижного сидения на месте,  а остроконечные тени елей,  тянувшиеся через все  озеро на  север,  теперь сдвинулись  к  востоку,  графически  вычерчивая медленный  путь  солнца, клонившегося к западу. Рори не раз замечал утиные семейства, проплывавшие у тенистых берегов острова;  сами  птицы,  впрочем,  оставались не  видны  в  тени,  но  их неизменно выдавали клинообразно расходившиеся волны,  тянувшиеся за ними по  темной воде.  Сейчас он  безучастно следил за одной утиной семейкой, наполовину не видя, почти как во сне. Утки находились уже подле острова, медленно  огибая  мысок,  из-за  которого  несколько  часов  тому  назад появилась Кэнайна. В полудреме Рори клевал носом. Он опустил бинокль. — Видишь? — тихо спросила Кэнайна. — Да. — Разбудить Джока и подготовиться к старту? — К старту? -Да. Там ман-тай-о! Дрему сняло как рукой.  Рори вновь поднес бинокль к глазам,  И теперь он и  в  самом деле увидел его:  длинная шея и  прямо посаженная голова, ослепительно белые пятна на ней,  серебром отливающие бока,  А чуть-чуть позади — канадка.  Он рассматривал их,  по крайней мере,  две минуты, не узнавая,  принимая за  уток.  Кэнайна же  невооруженным глазом узнала их раньше,  чем он со своим восьмикратным биноклем. Даже теперь, охваченный возбуждением,  Рори не  мог надивиться остроте ее  зрения,  уловил он  и безмолвно выраженный,  глубинный смысл происходящего -  по крайней мере, наследственность определила ей совершенно иное существование, чем ему. — Джок! П. Л.! — позвал Рори. — Скорей! Они здесь! Джок заспанно потянулся,  П.  Л.  взбежал на откос и  присоединился к ним. Некоторое время Рори продолжал следить за гусями. Руки так дрожали, что он едва удерживал бинокль.  Потом быстро встал,  и все спустились за ним к каноэ. — Не шумите! — прошептал он. Спустив лодки на воду,  они заплыли за островок,  пустились в объезд, описав широкую дугу,  и  сперва под защитой зарослей удалялись от гусей, пока  не  отошли примерно на  милю,  а  тогда повернули и  направились к южному,  остававшемуся в  тени берегу озера.  Держась в тени,  плыли они вдоль берега,  пока не  подошли чуть не  к  самому лагерю,  и  тут снова повернули и стали заходить к острову, где находился Белощек, с тыла, как утром.  Прошло полчаса,  прежде чем  они наконец оказались за  островом. Каноэ остановились бок о бок. — Я выжду две-три минуты, — сказал Рори, — и подам тот же сигнал, что и прежде. Каноэ опять разошлись.  Лицо  Кэнайны было напряженно и  сурово.  Она волновалась сильнее Джока или П.  Л.  Рори высадил П.  Л.,  и  профессор бесшумно исчез в  зарослях.  Потом Рори стал медленно грести дальше и  у самого мыска остановил каноэ.  Кэнайне нужно больше пройти,  стало быть, надо обождать.  Он  стал считать секунды.  Прошло больше получаса с  тех пор, как они обнаружили гусей. Может, они уже опять уплыли? — Пора! — крикнул он. Рори с силой оттолкнулся веслом, и каноэ стремительно проскочило ивы. Кэнайна была уже там,  на  несколько секунд опередив его.  Он  тотчас же увидел гусей и  почувствовал необычайное облегчение.  Обе  птицы стояли, опустив головы в воду, искали в иле корешки. Рори и Кэнайна стали грести быстрее,  чтобы  отрезать гусям дорогу на  открытую воду.  Сперва поднял голову Белощек,  увидел Рори и  повернул от него с  испуганным гортанным криком "вак,  вак",  потом и  его  подруга-канадка тоже  заметила Рори и бешено припустила от него прочь.  Если они уйдут в  том направлении,  то вовсе не  попадут в  загон,  пройдут мимо  в  полусотне ярдов,  если  не больше!  Жуткий спазм  пронзил желудок Рори.  Кэнайна повернула каноэ  и яростно гребла,  стараясь обойти гусей опереди и заставить их свернуть в другую сторону,  но  гуси  били по  воде лапами и  утратившими на  время способность летать крыльями так,  что  вода  взбилась белой пеной;  гуси явно  обгоняли Кэнайну!  Они  достигнут берега прежде,  чем  она  сможет повернуть их назад.  Кэнайна низко согнулась,  весло сверкало на солнце, как  крылья ветряной мельницы,  и  каноэ  стремительно скользило вперед, едва касаясь воды. Гуси уже почти добрались до берега. Но тут появился Джок.  Как он туда попал,  Рори понятия не имел,  так как вынырнул Джок из  ивняка по  меньшей мере ярдах в  тридцати от  того места, где ему надлежало быть, и ринулся наперерез гусям. Гуси повернули обратно.  Джок медленно двигался напротив них,  не пуская их на берег, а Кэнайна и Рори заходили сзади.  Отрезанные с трех сторон, гуси больше не пытались спастись бегством и внимательно огляделись. Джок остановился, и гуси опять поплыли к  берегу.  Они все еще могли избежать ловушки.  Джок сделал еще  несколько шагов,  и,  хоть птицы не  испугались,  этого было достаточно,  чтобы  они  отошли чуть  поглубже в  заводь Поведение Джока заинтересовало Рори не меньше,  чем сами гуси.  Птицы оказались сбоку от них,  так  что  от  Рори и  Кэнайны требовалось только сидеть тихо и  не давать гусям уйти  в  озеро.  Истинная борьба разыгралась между гусями и Джеком,  так  как  только он  мог загнать их  в  ловушку.  Джок двигался уверенно,  с  непревзойденной ловкостью,  ведомый  охотничьим инстинктом бесчисленных  поколений.  Два-три  шага  -  остановка,  два-три  шага  — остановка,  он  подводил гусей все ближе и  ближе к  ловушке.  Казалось, прошла целая вечность.  Рори  дрожал.  Неужели Джок должен двигаться так медленно? В любой миг гуси могли повернуть и проскочить мимо каноэ. А  потом они  оказались у  самой ловушки.  Джок  коротко кивнул Рори, давая понять,  чтобы тот правил к берегу. Теперь гуси видели перед собой берег,  который  казался  им  безопасным.  Канадка  первой  поняла  это, бросилась из воды и скрылась в ивняке, оплетенном сетями, расставленными в  виде клина.  По  крайней мере,  ее  они  заполучили.  Однако Белощек, боязливый и  недоверчивый,  держался позади,  выписывая зигзаги у самого берега.  Внезапно Рори  проникся глубоким сочувствием к  нему.  Большая, величественная птица, сбитый с толку изгнанник, зачем тебя занесло сюда, разве место тебе здесь,  за тысячи миль от бескрайних горизонтов океана, в  этой  илистой заводи с  тепловатой водицей,  зажатой со  всех  сторон лесом, куда ты загнан, словно глупая утка с гумна? Рори  медленно  продвигался  к   берегу.   Белощек  вышел  на  берег, приостановился на  миг,  оглянулся на  озеро и  вслед за  своей подругой ринулся в заросли ивы и ольхи. Кэнайна и Рори выпрыгнули из своих каноэ. Джок и П.  Л.  обошли сеть сбоку,  и все четверо пошли вслед за птицами. Сквозь густую листву Рори  вновь  увидел гусей почти перед самым острием клина,  а потом уже в загоне и быстро побежал вперед,  чтобы те не могли уйти через воронкообразный вход, которым туда вошли. Тяжело дыша, стоял Рори у входа в ловушку, в шести футах от него гуси барахтались  в   сети,   тщетно   пытаясь   прорваться  наружу.   Только один-единственный раз видел он белощеких казарок так близко -  много лет тому  назад на  Барре,  в  тот  самый вечер,  когда,  сидя под  одеялом, наблюдал,  как  прямо  перед  ним  на  махэйр  опустилась кормиться стая белощеких  казарок.   И   вновь   его   глубоко   поразила  великолепная серебристо-серая  окраска спины  и  боков,  придававшая птице,  когда ее рассматриваешь вблизи, изысканную, царственную красоту. Рори  разложил на  земле  сумку с  окольцовочным материалом,  вошел в загон и  быстро поймал Белощека.  П.  Л.  тоже вошел и помог ему держать гуся,  пока Рори щипцами соединил и закрепил алюминиевое кольцо на левой лапке птицы.  П.  Л. достал из сумки полоску ярко-желтого пластика с фут длиной,  повязал  вокруг  шеи  Белощека и  закрепил так,  чтобы  тот  не цеплялся ошейником за  кусты или будылья и  чтобы лента не мешала птице. Потом связал на  шее узел сокольничих,  оставив свободный конец длиной в четыре-пять  дюймов,  некое  подобие галстука.  Рори  начал  обследовать клоаку гуся. -  Запишите для меня на  последней странице,  -  сказал Рори;  П.  Л. вытащил записную книжку и  карандаш из  сумки;  Рори диктовал:  -  Вид — белощекая казарка,  Branta leucopsis Пол — мужской.  Возраст — один год. Пенис — юношеский,  обнаженный. Клоачная слизистая сумка налицо. Кольцо- № 508-03723. Лента на шее — желтая. Кэнайна держала Белощека,  пока  Рори и  П.  Л.  проделывали такую же процедуру с  канадкой.  Исследование было чистой формальностью,  так как относительно пола  сомнений не  было,  хотя  с  помощью этого метода они получали  необходимое  подтверждение возраста  гусей.  Рори  снова  стал диктовать: — Вид — гусь канадский,  Branta canadiensis interior.  Пол — женский. Возраст — один год.  Влагалище закрыто перегородкой.  Клоачная слизистая сумка налицо.  Кольцо №  508-03724.  Лента на шее — желтая.  В паре с B. leucopsis В. № 508-03723. Они отнесли гусей обратно на берег и выпустили,  птицы быстро поплыли в  открытое  озеро.  Желтые  ленточки  ярко  выделялись на  синих  водах Кишамускека. Не спуская глаз с удалявшихся гусей, Рори спокойно сказал: — Ну, дьявол с Барры, где ты вынырнешь в следующий раз? Джок  пошел  вброд  за  каноэ Кэнайны,  которое в  суматохе унесло от берега. П. Л. кивнул в его сторону: — Этот болван индеец,  -  сказал он,  -  из-за  него мы  чуть было не упустили их,  торчал там как столб и пялился,  вместо того чтобы загнать их в ловушку. — Этот болван индеец,  — возразил Рори,  — сделал все в лучшем виде и фактически изловил их в  одиночку.  Я очень рад,  что гуси поплыли в его сторону,а не в вашу. П. Л. больше ничего не сказал. Кэнайна откровенно улыбалась. Они разобрали загон,  намотали сеть на  колья и  уложили ее  в  каноэ Рори. Близился вечер, а они с завтрака ничего не ели. Отчалили, и, когда островок остался позади,  Рори,  осмотрев озеро,  увидел в  мареве между островами,  далеко на западе,  две неясные,  сверкающие точки. Он быстро направил на них бинокль и  еще до того,  как смог различить,  что это за птицы, увидел, как пылают желтые ленты на их шеях. -  До них не меньше мили,  никак не меньше мили,-  сказал Рори,  -  а ленты на  шеях видны очень ясно.  Зимой гуси непременно должны броситься кому-нибудь в глаза. Рори отвел бинокль назад, на болото. -  Канадские гуси до сих пор там,  -  сказал он.  — Поедим,  проводим Кэнайну и, когда стемнеет, поставим на берегу ловушку на завтра. Внезапно мысль о том, что Кэнайна поедет домой в Кэйп-Кри в одиночку, вызвала неотвязное, заманчивое желание. Решимость держаться вдали от нее поколебалась.  П. Л., совершенно очевидно, питал к индейцам беспричинную ненависть,  так  должен ли  Рори идти на  поводу у  профессора?  Это его личное дело, и он должен сам все решить. Они вышли на песчаный берег,  где разбили лагерь Рорн и П. Л. Кэнайна с Джеком развели костер, Рори достал банки с консервами. П. Л. с угрюмым видом сидел на песке.  И опять Рори дрогнул.  Оставить ее.  Держаться от нее подальше.  Все равно придется ее  покинуть.  Чем дольше тянуть,  тем труднее будет. Склонившись у огня,  Кэнайна пекла лепешки.  Весь день он старался не смотреть на нее,  а  теперь вдруг покорился своему влечению и  глядел на нее с восхищением.  Потом рывком, импульсивно поднялся, пошел в палатку. У входа еще раз оглянулся. П. Л. по-прежнему сидел у озера. Рори схватил сумку  с  окольцовочным материалом,  вытащил  щипцы  и,  завернув  их  в пуловер,  сунул  на  дно  рюкзака.  Потом вышел с  расстегнутой сумкой в руках. — Потерял щипцы,  — сказал он и показал на пустой кармашек в сумке. — По-видимому,  когда ловили гусей.  А в кустах целый день проищешь,  пока найдешь. — Разве нет запасных? — спросил П. Л. — Есть, да не здесь, а у меня в Кэйп-Кри. — Тогда придется съездить за ними. — Да,  видно,  ничего другого не остается. Но те гуси на болоте могут за  это время перекочевать в  другое место.  Надо бы  нынче же поставить ловушку.  Вы могли бы заняться этим с  Джеком,  а завтра к тому времени, как загонять, я вернусь. П.  Л.  ничего на это не сказал, но Рори заметил, как задергались его волосы.  Потом  коренастый,  приземистый профессор  торопливо  поднялся, вошел в палатку и через минуту вновь появился,  уже в джинсах, сапогах и рубашке цвета хаки. За едой почти не разговаривали. Когда трапеза кончилась, Рори взглянул на Кэнайну. — Готова? — спросил он. Она кивнула. Он вошел в палатку взять рюкзак, следом за ним в палатку вошел П.  Л.  Затягивая ремни, Рори заметил, что П.  Л.  занят тем же.  Од остановился и уставился на П. Л. Загорелый лоб профессора снова судорожно дергался. -  Неужели вы думаете,  что я  на целую ночь останусь здесь наедине с этим дикарем? — оказал П. Л. сдавленным, тихим голосом. — Я еду с вами в Кэйп-Кри.