Глава четвёртая. Луч света

Глава IV

Великий зал Академии был озарён мягким, почти святынным светом. Лучи заката преломлялись сквозь высокие окна, расписанные древними символами, отбрасывая на стены отблески магических знаков. Здесь пахло старинными книгами, воском и пыльной славой былых времён.

Я стояла у самой стены, стараясь не встречаться взглядом ни с кем. Пусть я была здесь уже не первую неделю, ощущение чуждости не покидало ни на миг. Студенты смотрели на меня как на загадку, на случайность. Я не прошла Испытание, как они. Не проявила магии в раннем возрасте. Моё присутствие здесь — не заслуга, а... приговор Совета.

Селестия. Без родов, без фамилии. То, что я теперь звалась Блэквуд — не больше чем память. Фамилия моего учителя, Каллена Блэквуда, который заменил мне семью. Настоящая фамилия моя погибла вместе с матерью. А детство... детство прошло в церковной тиши, под куполом храма, где священник по имени Беатрин приютил меня как сироту.

Именно он заметил мою силу. Он не понимал её, но не испугался. Он молился, когда я во сне поджигала свечи. Он улыбался, когда мои пальцы притягивали свет. И однажды он отдал меня в руки того, кто мог научить — мастера Каллена. С ним я узнала, что магия — это не дар, а выбор. Оружие, которое режет не только врага, но и душу.

И всё же я стояла среди них.

На возвышении — Артемий Феллгар, мастер магии света. Высокий, в мантии цвета запылённого золота, с серебром в волосах и глазами, в которых будто отражалась сама Истина. Его голос был глубоким и ровным — как звон колокола во тьме.

— Магия света, — произнёс он, обходя зал, — требует от мага не только силы, но чистоты воли. Это сила, что судит, а не просто защищает. Она не прощает лжи... даже если ты лжёшь себе.

Он остановился на несколько шагов от меня. Я чувствовала его взгляд, прежде чем он произнёс:

— Селестия Блэквуд. Подойди.

Великий зал, словно замер. Несколько студентов повернули головы. Шёпот прошёлся по рядам, словно лёгкий сквозняк. «Почему она?» — читалось в их лицах. Я сама этого не знала.

Я шагнула вперёд, чувствуя, как манжета рукава цепляется за пальцы — скрывая тот самый знак на коже, тот, о котором никто здесь не знал. Клеймо прошлого. Или, может, будущего?

— Да, мастер, — ответила я, выпрямившись.

— Покажи нам простейшее заклинание света, — его голос был почти мягким, но глаза не отпускали. — Пусть твоя магия говорит за тебя.

Я опустила взгляд. Не на пол — внутрь себя. На ощущение. На странное, горящее, живущее внутри тепло, которое всегда было со мной, как дыхание.

Медленно подняла руку, ладонью вверх.

— Lumen ardens, — прошептала я, чувствуя, как кожа нагревается, как магия вздымается по венам.

Сначала — вспышка мягкого света. Он собрался в шар над моей ладонью. Но вместо того чтобы спокойно затихнуть, он вспыхнул ярче. Слишком ярко. И — распался.

Пламя вспыхнуло. Настоящее, обжигающее, алое, как кровь. Оно вырвалось вверх, охватив мою руку, превратившись в пылающую спираль, и сорвалось в воздух. Над залом пронёсся жаркий ветер, и в куполе прозвучал тревожный скрип магических барьеров.

Кто-то ахнул. Кто-то отшатнулся. Даже Феллгар, казалось, на миг напрягся.

— Достаточно, — произнёс он.

Слово было не выкриком — командой. Как удар плети.

Я тут же опустила руку, заклинание рассыпалось, а вместе с ним — ощущение жара, гордости и страха.

Тишина. Слишком долгие мгновения тишины.

Феллгар не сводил с меня взгляда.

— Интересно... — наконец произнёс он, как будто не ожидал этого ни от меня, ни от самой магии. — Очень интересно.

Я стояла, не зная, следует ли покраснеть, извиниться или исчезнуть. Но он лишь махнул рукой:

— Можешь сесть, Селестия.

Я вернулась в свой ряд под тяжестью взглядов и сплетённого между строк молчания. Сердце стучало в груди как боевой барабан. Что это было? Я звала свет... но вышел огонь.

Когда урок завершился, и студенты один за другим начали выходить, ко мне подошла Ливия. Без её обычной живости. Она смотрела на меня как на загадку, что стала ближе — но при этом ещё опаснее.

— Ты в порядке? — спросила она тихо.

— Не знаю, — ответила я.

— Это было... необычно, — она помолчала. — Но красиво. Как звезда, что вспыхнула и исчезла.

Я кивнула. Больше ничего не могла сказать. Не сейчас.

⸻

Позже, в покоях, я нашла на своей кровати свёрток. Ткань была дорогая, небесно-синяя, украшенная серебряной вышивкой. Платье. К нему — сапфировое ожерелье и туфли, лёгкие, как перо.

— Откуда это? — спросила я, растерянно глядя на Ливию.

— Я думала, это ты знаешь, — она села рядом. — К завтрашнему балу?

— Я никому не говорила о бале. И тем более — о размере платья.

— Значит, кто-то очень внимателен.

Я смотрела на свёрток, как на загадку. Может, подарок. А может — знак.