Глава 12. Вертикаль

 – ...И я вновь повторяю: у нас нет и не может быть повода для сомнений в высшей цели Академии Прогресса и Права, в задачах, поставленных перед нашим государством. Мы должны верить в наше общее дело, сплотиться вокруг наших общих ценностей. Будущее принадлежит нам!

Лехан Стада завершил выступление под оглушительные овации.

Фигура премьер-консультанта была незаметной на фоне гигантских дисплеев, демонстрировавших его лицо крупным планом. Создавалось впечатление, будто без вспомогательных технологий образ всесильного лидера растает, как фантом. Стаду нужно искусственно увеличить до великана, иначе он будет выглядеть карликом.

«Старик явно нервничает, – с улыбкой подумал Ингварт. – Если всё хорошо, и всё под контролем, то зачем делать упор на веру? Мы должны не верить, а знать».

Сейчас, однако, нужно тщательно спрятать скептицизм под маской лояльности. Успех Вертикали не остался без внимания премьера, и сегодня, здесь, в торжественном зале Дома Прогресса, Стада вручит государственные награды особо отличившимся аналитикам. Ингварт стоял в первом ряду зрителей в идеально выглаженной парадной форме – черной с синим. Эрид стояла по правую руку, Вилье – по левую. Наградят всех троих и, может, даже создадут для них особый спецотдел в центре.

– А теперь, уважаемые коллеги, – то, ради чего мы собрались здесь. Отметим успехи Академии за прошедший год и воздадим должное тем, кто этого заслуживает. Предоставляю слово Джармату Ноксу, советнику по социальной инженерии. Прошу вас, советник...

Джармат Белаи Нокс. Единственный член ЦК, которого Кадел уважал как профессионала. Совсем не старый – всего 46 лет, не намного старше его самого. Не дентонец и не лестенец, конечно, но какое это имеет значение, если человек знает своё дело?

Нокс поднялся на сцену, сверкая в лучах рамп золотыми пластинами орденов на лацканах. Его идеально подстриженные волосы были чуть тронуты сединой, а смуглая кожа эффектно контрастировала с белизной формы «единицы». Он был одним из немногих незнатных эдойцев, сумевших сделать высшую научную карьеру в Империи. Никому не известный медик из захолустного, разорённого войной городишки. Воистину, человек, сделавший себя сам – не без восхищения отмечал про себя Кадел. Джармат Нокс приехал в Метрополию лет пятнадцать назад защищать какую-то работу, быстро перешел из медицины в социальную инженерию, разработал новую эффективную методологию автоматизированного анализа общественного мнения – и получил кресло советника в 40 лет, став на тот момент самым молодым членом ЦК со времен Первой Океанической. Ингварта не покидало ощущение, что Нокс знает намного больше, чем могло показаться. Потенциал этого блестящего аналитика давно вышел за рамки задач социального планирования – дисциплины, прямо скажем, далеко не стратегической для АПП.

Смущал лишь один факт: Нокс проголосовал против резолюции №144. Почему – никто не мог понять.

Нокс подошёл к трибуне и, прежде чем заговорить, окинул взглядом зал. Его глаза задержались на первых рядах – ровно на мгновение, но Каделу показалось, что он посмотрел прямо на него.

– Мы вступили в эпоху, когда данные стали формой власти, – начал советник. – Но мы не просто используем их, чтобы эффективно управлять государством. Мы доказали, что машинный анализ данных – ключ к предсказанию будущего.

Пауза. В зале повисла напряжённая тишина. Нокс умел говорить так, что даже простые слова звучали как откровение, но сейчас речь шла о настоящем прорыве.

– Система «Вертикаль», разработанная в Министерстве человеческого капитала, – продолжил Нокс, – стала значительным шагом вперёд в деле укрепления общественного порядка. Она доказала, что хаос можно не только обуздать, но и предупредить. И за этим – труд тех, кто сумел соединить математику с интуицией.

Прожекторы выделили троицу ярким светом. Вилье опустил взгляд, Кадел и Эрид не шевельнулись.

– Сегодня мы, Центральный Комитет Академии, имеем честь вручить Орден Прогресса второй степени аналитикам Каделу Ингварту, Эрид Кайпер и Вилье Видене, – торжественно произнёс Нокс. – За выдающийся вклад в обеспечение государственной стабильности.

Аплодисменты в этот раз были более сдержанными. Ингварт шагнул вперёд. Нокс достал из кармана небольшой чёрный футляр и, продолжая улыбаться, извлёк из него ордена, а затем поочередно приколол их на лацканы награждаемых. Орден Прогресса второй степени выглядел как серебряный ромб с инкрустированным в него обсидиановым квадратиком.

После этого Нокс пожал всем троим руки, и они собирались было вернуться на свои места в зале, как вдруг Стада поднял руку.

– Аналитик Ингварт, я прошу вас задержаться.

Ингварт повиновался, взглянув на него не без удивления. Премьер сошёл с трибуны и, приблизившись к краю сцены, произнёс:

– Я хотел бы кое-что добавить, пользуясь своими полномочиями. Советник Нокс подобрал весьма точную метафору нашему методу – «соединить математику с интуицией». Сегодня мы как нельзя лучше видим, что одной лишь науки недостаточно, чтобы справиться с вызовами времени. Нужна воля, решительность, непоколебимая вера в общественные идеалы – и, конечно, интуитивное понимание ситуации. Аналитик Ингварт доказал, что обладает этими качествами. Поэтому я, как премьер-консультант Академии Прогресса и Права, объявляю: аналитик Кадел Ингварт повышается с третьего ранга до второго и получает почётное звание генерала Корпуса Безопасности.

Зал отреагировал громом аплодисментов. Ингварт не верил своим ушам: он теперь «двойка»!

– Коллеги, это ещё не всё! – улыбнулся Стада. – Специальным указом я с сегодняшнего дня учреждаю Особый Отдел Безопасности, в задачи которого войдёт претворение Резолюции №144 в жизнь. Главой Отдела назначается уважаемый генерал Ингварт... Я полагаю, вы назначите инспектора Эрид Кайпер своим заместителем? Впрочем, ладно, оставим эти вопросы до следующего заседания Большого Совета. Поздравляю вас, Ингварт! Блестящая работа!

Пожав ему руку, Стада, вернулся к трибуне, а Ингварт в недоумении спустился в партер.

– Генерал, охренеть! – шепнул ему на ухо Вилье. – Вот это я понимаю, взлёт. Надо отметить!

– Обязательно... – рассеянно пробормотал Кадел, который всё ещё не мог поверить, что это не сон.

Особый Отдел? Генерал КБ? К чему они там готовятся? Неужели они знают нечто такое, что недоступно даже Вертикали?

Джармат Нокс стоял позади премьера, не сводя глаз с Кадела, но улыбка кинозвезды исчезла с его лица. В этом взгляде не было ни зависти, ни восторга. Ингварт вдруг понял, что награда может быть и предупреждением.

***

Веннер! И снова он.

Арди, как всегда, сидел перед монитором, уставившись в вывод зрительного канала Тилии. Звук за последние недели так и не появился, но изображения было достаточно, чтобы сделать выводы.

Имя легендарного отца-основателя Проекта в последнее время всплывает слишком уж часто. Тот факт, что учёный сотрудничает с Диттеной, общеизвестен, хотя до последнего времени Академию не слишком интересовал этот тандем. Но теперь... Синхро, значит? Всё, что известно на данный момент: Маркон Веннер работает над прямой передачей информации между двумя мозгами, и Диттена готов вкладывать в этот проект внушительные личные средства. Оставалось загадкой, какую роль тут играет Тилия Кастер – Субъект К-988.

Если абстрагироваться от личной привязанности, думал Арди, в этой девчонке нет ничего особенного. Она просто случайный человек, которого по критериям психологической совместимости выбрали для наблюдения за Нортом Кейеном – потенциальным членом хакерской группировки. Но нельзя не заметить, что в последнее время Кейен отошёл для начальства на второй и даже на третий план. С самой Тилией что-то не так! Рядом с ней сеть, которая обычно работает, как часы, начинает словно сходить с ума. Эту аномалию никто не может объяснить, и очевидно, что Веннер тоже что-то подозревает.

Частные исследования, в том числе с людьми, в Империи формально не запрещены, однако это всегда была серая зона – а теперь, на пороге новой эпохи, когда нейротехнологии вот-вот покинут лаборатории и станут массовыми, государство просто не имело права бездействовать. Что-то явно назревает, воздух наэлектризован предстоящей грозой перемен – Арди чувствовал это даже здесь, в изоляции от мира. Это значило, что медлить больше нельзя.

– Эй, Арди!

– Чего тебе, Вин?

Его напарник явно скучал: если дела продвигались вяло, и стратегический отдел не давал срочных задач, то и не было особой нужды сидеть и смотреть, как твои трекеры точно так же просиживают штаны на работе или убивают время бессмысленными разговорами. Вин надыбал где-то гражданский коннектор и делал снимки собственной физиономии.

– Ты замечал, что в зеркальном отражении мы выглядим слегка не так, как на самом деле?

Арди неодобрительно посмотрел на него.

– Ты этой штукой лучше не свети, нам запрещено их иметь. А фоткать – тем более.

– Да всем пофигу, Ард, что ты как в первый день? Если бы они нам не доверяли, мы бы здесь не сидели годами...

Вин работал уже четвёртый год, а Арди – только второй. Они были примерно ровесники и на одинаковых должностях, но Вин считал себя рангом повыше, словно они были в армии.

– Что, всё залипаешь на свою рыженькую? – ухмыльнулся Вин. – Ревнуешь, наверное, к мальчишке?

– Ничего я не ревную. И между ними ничего не было.

– Ну ты погоди, будет ещё.

– Вин, ты вообще о чем-нибудь думаешь, кроме секса и алкоголя?

Тот расхохотался.

– Знаешь, посидишь тут с моё, экватор пройдёшь, тебя тоже штырить начнёт. От осознания, что ещё столько же без тёлок. Без простых радостей жизни.

Арди молча посидел ещё несколько минут. Потом открыл «Повышенные привилегии» и ввёл заветные данные отставного супервайзера в открывшемся окне авторизации. Его рука чуть дрогнула, когда он навёл курсор на кнопку «Переопределить ключ шифрования».

***

Солёный ветер. Солнечный свет сквозь закрытые веки. Под ногами знакомо скрипит океанический песок. Она скидывает одежду и бежит к воде.

«Странно, – думала Тил. – Я ведь никогда не была на море. Откуда мне знать, какой там на ощупь песок?»

И всё же она знала. Помнила по чужим воспоминаниям. Это странное ощущение своей и в то же время не своей памяти стало для неё уже почти привычным, как и разговоры без слов.

Она могла войти в сознание моряка на корабле или торговки хлопком на рынке. Она видела острова на горизонте зоркими глазами местного юноши, мальчишки лет семнадцати – ныряльщика за жемчугом. С ним же она погружалась на дно лагуны и любовалась фантастическими видами коралловых рифов. Все чудеса Юга были её. Она могла «путешествовать» в любой уголок Империи, но ей нравилось именно здесь.

А иногда ей казалось, что не она выбирает, чьими глазами смотреть – будто какая-то неведомая стихия тянет её нитями чужих судеб.

Доктор Веннер так и не объяснил, что это за сверхспособность. И Эл молчит, и Норт словно воды в рот набрал. Но Тил не была на них в обиде. Перед ней открылся почти весь мир – какая разница, как это работает?

– Пусть девочка пока развлекается, – говорил Веннер. – Ей нужно сначала привыкнуть, а потом, когда освоится, приступим к делу.

Пролетел почти месяц. Родителям она сказала, что задержалась в Ритсе. Норт, наоборот, наврал своим, что решил остаться на лето в Лестене. Дело, о подробностях которого все так упорно молчали, было как-то связано с изобретением доктора – устройством для синхронизации сознаний. Норт и Тил жили в квартире Веннера, но почти весь день проводили в лаборатории. Доктор запирал кабинет на ключ, велел Мейрин никого не впускать, и часами наблюдал, как они с Нортом обмениваются мыслями, а системы мониторинга в это время собирали гигабайты данных. Чаще всего они представляли, будто гуляют по белым пляжам Истада, купаются в море, поднимаются на скалы. Тил любила шутить: вот и каникулы, которые они так ждали! Пусть и виртуальные.

Но когда она вселялась в чужие сознания, всё было реальным. Солнце, песок и волны – настоящие, а не воображаемые. Тил нырнула в бирюзовую бездну – юное мускулистое тело, которым она управляла, отлично держалось в воде.

И внезапно океан заволокло густо-чернильной тьмой. Кто-то «выключил» свет. Тил перестала чувствовать своё – вернее, чужое – тело, оказавшись в странной невесомости за пределами пространства и времени. Она уже испытывала нечто подобное под воздействием нейроэффекта от музыки, поэтому паники не было – только лёгкое раздражение из-за того, что её так грубо вырвали из рая, которым она наслаждалась.

Прошло некоторое время. Раньше это состояние длилось не больше минуты, но сейчас, казалось, прошла целая вечность. Тил вдруг чётко осознала: именно здесь, в этом Ничто, она – это она. Неведомый кукловод, «паук», засевший в глубине подсознания, куда-то исчез. Девушка поняла, что именно он мешал ей обрести настоящую свободу. Она – это всё. И всё – она.

Тил ничего не видела, но мысленно ощущала, как через неё проходят потоки данных. Миллионы сознаний, объединённые в сеть, пульсировали, как одно целое. У этой сети была своя душа. Новое сверхсущество родилось из синергии индивидуальных разумов, как сам разум рождается из нейронов. Тил была его частью, но одновременно могла «наблюдать» его со стороны. Это был новый мир, недоступный пониманию отельного человека.

***

Было около полуночи, когда у Норта коротким вибросигналом загудел коннектор. Не его личный, а серебристый, всегда подключенный к M4, который ему передали хакеры.

Норт всегда держал его включённым и заряженным – на случай внезапного сообщения от Тени. Он даже показал устройство Веннеру, рассказав всё от начала до конца – тот лишь покачал головой и заметил, что хакерам доверять не следует, на том конце может быть кто угодно, вплоть до агента-провокатора из КБ.

Норт втайне надеялся, что Тень вообще больше не напишет, избавив его тем самым от мучительно сложного вопроса – кому больше верить?

Но вот оно – первое сообщение за целый месяц.

– Норт, нужно встретиться. Субъект с тобой?

– Субъект? Это Тилия, что ли?

– Для операторов она Субъект К-988. Нам невероятно повезло, парень, они её сейчас не видят. Иначе бы давно вас взяли. Не то какой-то сбой в протоколе, не то сами там напортачили. Короче, сейчас идеальный момент. Помнишь, я говорил про взлом? Мы можем подключить её к нашему железу и всё спокойно проверить.

Норт замешкался на секунду.

– Но... Сейчас это будет сложно сделать. Это долгая история. Я познакомился с одним учёным, он мне обещал помочь. Мы уже работаем, мы хотим обойти «Хаос» при помощи синхронизации.

– Ты что, всё рассказал кому-то?

– Мне пришлось! Понимаешь, я встретил Маркона Веннера, который разработал этот протокол! Это был один шанс на миллион. Либо он нам поможет, либо никто.

Ответ пришёл на сразу. Минута, вторая, третья.

– Ладно. Веннер не на стороне Академии, это точно. И синхро – это отлично, это может сработать. Сделаем вот как. Ничего ему не говори. Когда в следующий раз начнёте, напиши мне, а потом скажи Тилии этот код: 00 10 44 12 69 00. Он запускает что-то вроде отладочного режима. В нём транскодер принимает административные команды для перезаписи данных в прошивке. Мы попробуем удаленно подключиться и задать свой ключ доступа.

– А как именно вы подключитесь?

Тень не ответил. Норт вздохнул, отложил коннектор и закутался в одеяло, но о спокойном сне теперь не могло быть и речи. Что ещё за код? Что за отладочный режим? И что будет с Тил? Всё происходящее казалось ночным кошмаром, из которого невозможно проснуться.

***

Ингварт сел в высокое кожаное кресло, сразу заметив – материал натуральный. В Империи это редкость.

Динный узкий приёмный зал освещался рядами вертикальных ламп, вмонтированных в продольные стены, облицованные черным мрамором. Потолок терялся где-то в тёмной вышине. По центру размещался большой тяжелый стол из неизвестного Каделу материала, тоже чёрный, с такими же креслами. На столе ничего не было.

В этом помещении, которое своим минимализмом напоминало о научной строгости и безупречности технократии, премьер-консультант проводил закрытые встречи с высшими лицами государства. В зале было тихо – казалось, что само время здесь течёт иначе, по правилам, которые лично определял всесильный Лехан Алистен Гиммерин Стада.

Кадел прокручивал в голове всё, что знал о нём. Выходец из древнего дентонского рода, Стада начал свою карьеру как юрист. Однако связи с элитой уже в молодости позволили ему оставить профессию и организовать прибыльный бизнес по модернизации тогдашних систем связи в Метрополии. Его компания быстро стала ведущим подрядчиком АПП во многих сферах, касавшихся внедрения цифровых технологий. Госсеть фактически началась именно тогда – её не было бы, если не Стада с его идеями. «Новая эволюционная ступень государства» и «оплот экономики будущего» – клише со старых агитплакатов Академии, знакомые всем с детства, возникли из его лексикона. Когда Стада сделал госсеть бесплатной для всех граждан, он стал полубогом: жест невиданной во всём мире щедрости, настоящий символ прогресса и могущества Дентон-Лестенской Империи. Превратившись в ведущего цифровизатора страны, он стремительно поднялся по лестнице академической иерархии и фактически подчинил себе ЦК.

Говорят, что никто не знает госсеть лучше, чем Стада. Среди «троек» ходит легенда, что все протоколы и алгоритмы сети создавались так, чтобы он имел собственные каналы доступа к любой информации. Кадел не был программистом и не знал, возможно ли это технически. Его больше интересовала психология. Как может один человек держать под контролем сложнейшую систему, не сходя при этом с ума?

Наконец, дверь в противоположной стене тихо открылась, и появился Лехан Стада, одетый в свою привычную чёрную мантию – так одевались научные советники старого Дентона. Он неспешно прошёл вдоль стола и сел напротив Ингварта.

Выглядел он иначе, нежели на билбордах и в торжественных залах. В стерильном свете газоразрядных ламп перед Ингвартом предстал измождённый сухой старик с костлявыми запястьями и дрожащей обвислой кожей под подбородком. За прошедшие недели он, казалось, состарился лет на десять. Молодыми в нём были лишь глаза: они выдавали если не мудрость, то, во всяком случае, изощрённый интеллект. «Человек сначала стареет глазами, – подумал Кадел. – У всех стариков взгляд пустой и бессмысленный, словно им в мире больше не на что смотреть. Но не у этого».

– Добрый вечер, генерал. – Стада вяло улыбнулся, устраиваясь в кресле поудобнее. – Я надеюсь, что не оторвал вас от важных дел?

– Вовсе нет, господин премьер-консультант. Да и какие дела могут быть важнее разговора с вами?

Стада усмехнулся и поднял кверху палец.

– Разговоры по определению не важнее, чем дела. Да и я не самый приятный собеседник. Однако я не стал бы назначать эту встречу, тем более в нерабочее время, если бы речь не шла о судьбе страны.

Он положил на стол небольшой планшет и нажал на кнопку разблокировки. На экране возникла фотография девушки с волнистыми рыжими волосами.

– Я полагаю, вам знакома эта молодая особа?

– Конечно. Тилия Кастер.

Премьер кивнул.

– Она же Селия Рейн, она же Субъект К-988. Это прозвучит странно, но она в настоящее время – самый важный и опасный человек в Империи, а значит, во всём мире.

– А как же Скорпион? – Кадел поднял бровь. – Разве не он наш главный враг?

– Того, кого все называют Скорпионом, не существует. Это миф, созданный нашими настоящими врагами.

Ингварт к этому моменту уже догадывался, что величайший хакер в истории – это, как минимум, не один человек, а, скорее всего, команда. Но чтобы миф?

– Так кто же они? И причём тут эта девушка?

– Вы могли бы догадаться сами, генерал Ингварт. – Стада откинулся в кресле. – Наши враги здесь. В этом самом здании, рядом с нами.

– Заговор в правительстве? Внутри Академии?

– Именно. И не просто заговор, а тайное общество. Параллельная власть, природа которой не ясна даже для меня. Именно они ввели Эркада в кому, хотя я и не знаю, как именно... Понимаете, Ингварт, я не случайно выбрал вас руководить Особым Отделом. Я мог бы доверить это советнику Ноксу или кому-нибудь из его людей – много кому. Беда в том, что я не доверяю им. Я не доверяю никому в ЦК. У них слишком много возможностей. Любой «единица» – потенциальный предатель.

– А почему я не могу оказаться предателем?

Стада помедлил с ответом.

– Скажем так, я это знаю из источника, в надёжности которого могу не сомневаться. Вы уникальный аналитик, Ингварт, и сами не догадываетесь об этом. Вы – один из немногих, кто не пытается доказать свою лояльность. Вы преданы не начальству, а идее. А если у человека есть идеал, он не может его предать.

Он несколько секунд внимательно смотрел на Кадела. Взгляд серых, как ноябрьское небо, глаз премьер-консультанта пронизывал насквозь.

– Но давайте вернёмся к делу. – Стада кивнул на планшет. – Вы ведь уже знаете о Проекте, не так ли? Мы используем людей, которым вживлён транскодер Дескайта-Бетады-Мардинера, для слежения за подозрительными лицами.

Вместо ответа Ингварт достал из кармана футляр с транскодером и положил на стол, пододвинув в сторону Стады.

– Да-да, классическая ранняя модель времен доктора Веннера. Третья, если не ошибаюсь. – премьер открыл футляр и поднял чип перед собой, рассматривая через просвет. – Вы знаете, сейчас они уже в пять-шесть раз миниатюрнее. Откуда он у вас?

– От самого Маркона Веннера.

– Ах, Маркон, мой старый друг! Мне так жаль, что мы с ним перестали разговаривать. Светлейший ум! Но он не понял всю глубину моего замысла. Зациклился на психиатрии, на узкой специализации... Вы же понимаете, что это изобретение изменило всё? Оно сделало возможным то, к чему Академия шла все эти столетия. Транскодер делает ненужными старые неуклюжие инструменты власти. – Стада вздохнул. – Политика, Ингварт, – это каменный топор, а у нас появился хирургический скальпель. И десять лет назад гениальный хирург бросил свой скальпель мне под ноги со словами: «Я ухожу». Мне пришлось взять инструмент в свои руки. Я, конечно, не такой большой специалист, как Маркон. И всё же я верю в это...

Он положил чип обратно в футляр, закрыл его со щелчком и протянул Ингварту.

– Я верю в это больше, чем в человека.

Кадел спрятал футляр во внутренний карман, где всегда его носил, а затем посмотрел на планшет.

– Тилия Кастер – носитель транскодера, верно? Через неё вы следите за Нортом Кейеном. Но зачем, если, как вы утверждаете, Скорпиона нет, и хакеры не представляют для нас реальной угрозы?

– Нас, разумеется, интересует не сам студент Кейен. Через него мы хотим выйти на внутренних врагов. Есть люди, которые действуют от имени Скорпиона, но мы почти ничего не знаем о них. Это могут быть даже члены ЦК! Но самое страшное... – Стада почти перешёл на шёпот. – Они знают о Проекте. И не просто знают, а используют его в своих целях. Я не знаю, чего они добиваются, но сеть транскодеров уже не та, что прежде. Кто-то или что-то манипулирует ей изнутри, недавние протесты – тому доказательство. Это только моя интуиция – до сих пор у нас не было средств для анализа этих аномалий. Но когда я узнал о вашей Вертикали... Это новый скальпель, Ингварт. Ещё острее и тоньше. С этим инструментом мы опередим наших врагов. Они не смогут скрыть от нас побочные эффекты своих действий. Если мы можем предвидеть будущее, то мы будем сильнее!

Стада на секунду замолчал и снова кивнул на устройство.

– Тилия Кастер – это ключ ко всему. Я сейчас скажу вам то, чего не знает никто, кроме меня. Она единственный человек, который может управлять своим транскодером силой мысли. Я не понимаю природу этого феномена, и бьюсь об заклад, ни один нейрофизиолог не дал бы объяснения. Мы месяц изучали данные от неё – ни во что не вмешивались. Но сегодня утром она просто исчезла. Выпала из нашего поля зрения. Сигнал пропал, словно имплант отключился или сгорел, хотя его нельзя полностью отключить, только поставить в спящий режим.

– Где она сейчас?

– В квартире Веннера. Сама она ни о чём не подозревает, иначе сработал бы протокол самоуничтожения. Операторы доложили, что Маркон проводит собственное исследование, но мы не знаем всех деталей – проблемы со звуком. Кейен тоже с ними. Мы могли бы арестовать их прямо сейчас, но Маркон сотрудничает с Элмерином Диттеной – поднимется лишний шум. Скальпель не для того, чтобы махать им наотмашь. Вот поэтому вы мне и нужны. Мы должны каким-то образом изолировать девчонку, но так, чтобы никто не узнал об этом. Вы получите весь стратегический кластер Академии целиком. Я дам вам высший доступ к сети транскодеров – подключите её к вашей Вертикали.

В этот момент Ингварт понял: этот человек видит его наскозь. Они впервые беседуют с глазу на глаз, но Стада каким-то образом догадывается о том, чего Ингварт не говорил никому, даже... Стоп! Эрид – она знает всё! Неужели через неё?

– Не теряйте времени, генерал, – продолжал Стада. – Используйте всё, что считаете нужным, но поверните ситуацию в нашу пользу!

Кадел кивнул.

– Да, господин премьер-консультант. Я сделаю всё, что в моих силах.