Глава 7. «Превентивные меры»

Опять помехи... Связь еле держится – звука нет вовсе, только искажённая картинка. Лицо Кейена, затем вспышка света, и всё расплылось в беспорядочные красно-зелёные артефакты – поток бессмысленных байтов.

Оператор №27 щурился, пытаясь разглядеть на экране хоть какие-то значимые детали. Синт-рояль подавляет нейронные связи – система перенасыщается шумом.

– Что за хрень, – пробормотал он, тщетно двигая туда-сюда ползунки на экране.

Прошла пара минут прежде, чем картинка вновь плавно приобрела читаемый вид. Оператор попытался подогнать параметры транскодера, подкрутить частоты. Самое неприятное – нейроэффект начисто блокирует обратную связь. Имплант не воспринимает мотивирующие сигналы, система впадает в ступор.

– Ну как там концерт? – послышался сквозь наушники голос соседа. Оператор №14, мужчина лет 45 с заспанным лицом, пододвинул к себе чашку с остывшим кофе.

– Концерта не слышно. Ничего, мать его, не слышно, – отозвался №27. – Сплошные помехи. Кейен исчез, а девчонка осталась. Хотел ее поднять, но имплант не реагирует. Глухо, как в танке.

Он устало снял наушники и от нечего делать открыл профиль трекера-носителя. Быть может, автоматические модули что-то обновили. №27 знал этот профиль почти наизусть, но всё равно листал. Ему вспомнилось, как на гражданке он постоянно мониторил в соцсетях странички знакомых девушек.

Тилия Кастер, 20 лет, студентка Лестенского. Носитель транскодера 1 год и 4 месяца.

Тилия ему нравилась: в обычное время она очень удобный трекер, почти не сопротивляется. Иногда он отправлял ее на прогулки по городу, и она послушно шла в указанном направлении – так №27 мог посмотреть достопримечательности Лестена, не вставая со стула, словно в компьютерной игре. Вообще-то такое не поощрялось начальством, но №27 оправдывал моционы пользой для здоровья девушки. Профилактика депрессий, улучшение тонуса.

Оператор лениво скользил взглядом по данным в профиле. Ничего нового: стандартные биометрические показатели, маршруты за последние несколько дней, список посещённых мест... Всё выглядело нормально, и тем не менее его не покидало ощущение, что он что-то упускает.

– Ты видел когда-нибудь такой лаг от нейроэффекта? – спросил он коллегу.

– Ребята из третьей группы что-то такое упоминали. Бывают сбои в показателях.

– Это не то. У неё... не сбой. Тут словно сам транскодер не по протоколу работает.

– А это вообще возможно?

Он промолчал, повернувшись обратно к монитору. Он был не инженер, не аналитик – лишь глаза и уши системы. Тилия уже была в какой-то толпе. Вечеринка, что ли? Отсутствие звука раздражало – без него сложно понять, о чём она думает.

– Слушай, а как там продвигается чтение мыслей? Есть успехи? – поинтересовался №27 у коллеги. – Ты говорил, что знаком с руководителем проекта.

– Пока ничего нового. Это страшный долгострой, сам понимаешь.

Транскодер Дескайта-Бетады-Мардинера работал со зрительной корой и височной долей, он не мог считывать мысли напрямую – над этой сложнейшей задачей бились лучшие нейрофизиологи Академии, но пока без особого успеха.

Оператор снова посмотрел на экран. Тилия слушала речь Элмерина Диттены, но звука всё ещё не было.

– Говорят, что мысль, пока её не озвучили, остаётся чистым шумом, – задумчиво проговорил №14. – А вот попробуй её поймать и расшифровать.

– Знаю я эту философию, – фыркнул №27. – Но нам-то от этого не легче. Работаем вслепую.

Несколько минут он всматривался в передачу, пытаясь прочитать слова музыканта по губам. Бесполезное, конечно, занятие – но какое-никакое развлечение.

– Слушай, Четырнадцать, а тут, кажется, что-то интересное, – Тилия шла за Элом в какой-то подвал. – Смотри, у них там куча «железок», впервые такие вижу.

№14 подвинул стул к столу соседа.

– Сканируют ей что-то... Может, сообщим?

– Успеем, давай сначала посмотрим.

Они внимательно наблюдали, как Тил надела волносниматель и села напротив музыканта в тесной комнатёнке.

– Как думаешь, что это? – спросил №27.

– Что-то старое, но явно не игрушка, – задумчиво ответил №14. – Может, одна из разработок Веннера? Уж больно похоже на его прототипы.

Экран потемнел – Тилия закрыла глаза. Через несколько минут кривые на панели датчиков взлетели вверх, сигнализируя о резком скачке нейронной активности.

– Охренеть... – пробормотал №27, увеличивая окно с метриками. – Впервые вижу такое!

– Это же почти как... – №14 на секунду замолчал, будто не веря своим глазам. – ...как у тех, кто осознаёт свой статус!

– Этого не может быть, – №27 сдавленно выдохнул. – Она не знает. Не должна знать!

– Всё, давай, отключай её, – пробормотал №14. – Это уже опасно.

– Погоди-погоди! Давай запишем побольше данных, вдруг пригодятся?

– Ты же так чип сломаешь! Знаешь, что тебе за это будет? Вырубай, тебе говорят! – №14 выхватил у него мышь и нажал кнопку на панели управления.

Экран резко заполнился белым, а затем погрузился в черноту. Система молчала – транскодер больше не передавал данные. Графики на панели слежения вытянулись в прямую линию.

– Отключилась полностью, – подтвердил №14, нахмурившись. – Мы перекрыли канал, но, похоже, перегрузили имплант. Надеюсь, не сдох... Ладно, давай, пиши докладную, не теряй времени.

– Если что, я скажу, что это ты нажал отключку.

– Ладно, ладно... Но надо как-то объяснить, почему мы сразу не вмешались.

– Скажем, что собирали данные для анализа.

– «Для анализа», ага, – усмехнулся №14. – Нас самих первыми проанализируют, случись что.

– А что тогда писать-то?

– Пиши, что связь была плохая, имплант медленно отвечал.

№14 встал со стула и начал нервно ходить по кабинету.

– Сейчас ещё поднимут всех ребят, когда узнают, что у Диттены эта хрень. Головы полетят у кого-то. Давно надо было к нему трекера приставить...

Внезапно раздался громкий звуковой сигнал, на экранах операторов появилось уведомление.

– Что ещё за чёрт? – №14 кинулся к своему столу. – Второй уровень готовности? С чего бы?

***

– Как ты себя чувствуешь? – спросила Хьялла, когда машина тронулась.

– Нормально, – ответила Тил. – Голова слегка кружится.

Нит вел свой серебристый «Кронер S4» сосредоточенно и уверенно, умело петляя между полосами. Мимо проносились разноцветные огни. Ночная Метрополия впечатляла: отблески неоновых вывесок превращали улицу в световое шоу.

– Почему так много людей? – пробормотал Нит, сбавляя скорость.

На перекрёстке – пробка. Слева и справа мигали габариты, кто-то нервно сигналил. Нит свернул в боковой переулок – узкий, полутёмный. Вскоре они уткнулись в дорожное перекрытие. Пришлось выехать на обочину и остановиться.

Впереди была толпа народу. Черные стекла витрин отражали мерцание полицейских мигалок.

– Что там происходит? – насторожилась Хьялла, приподнимаясь и вглядываясь сквозь лобовое стекло.

– Кажется, митинг, – отозвался Нит.

Мимо, выкрикивая лозунги, прошла группа демонстрантов. Мелькнули плакаты: «Долой диктатуру Стады!», «Нет 144-й!», «Свободу сети!». Зазвучали сирены, подъехали два фургона сил безопасности. Нит вышел, чтобы поговорить с одним из полицейских.

– Зря мы сюда свернули. – сказал он девушкам, вернувшись. – Весь центр оцепляют, надо разворачиваться, пока мы тут не застряли.

Он начал сдавать назад, но в тот же миг все фонари вокруг вспыхнули и одновременно погасли. Неоновые вывески мигнули в последний раз и исчезли, будто кто-то оборвал шнур, питающий весь квартал. Улица провалилась во тьму.

На экране бортового компьютера вспыхнуло уведомление: «Нет связи с навигационной службой». Нит нахмурился и быстро скользнул пальем по сенсорной панели, чтобы отключить автоматику и перейти в ручной режим. Но внезапно экран выдал сообщение о критической ошибке и погас. Нит вынул из слота карточку водительских прав и снова вставил, чтобы перезапустить систему, но ничего не произошло – машина не подавала признаков жизни. Он сжал зубы, пытаясь удержать хладнокровие.

– Похоже на удалённую блокировку. Либо это какой-то сбой, либо... нас заперли здесь специально, – сказал он, пряча карточку в карман.

Тилия молча вглядывалась в толпу в заднее стекло, и в груди у неё вдруг похолодело. Слишком знакомое чувство: будто за ней наблюдают. Будто кто-то знает, что она здесь – и ждёт.

Выглянув на улицу, Нит заметил, как силовики в черной броне и зеркальных шлемах продвигались вперёд, вытесняя толпу. Послышались хлопки – сначала редкие, а затем один за другим. По проспекту разнеслось эхо взрывающихся светошумовых гранат.

– Вот чёрт! – выдохнула Хьялла. – Пошли отсюда, а?

В этот момент раздался стук в дверцу.

– На выход! – бесцеремонно приказал гвардеец Корпуса безопасности, не поднимая забрало шлема.

– Что происходит? – спросил у него Нит. – У нас тут всё вырубилось.

– Превентивные меры, – коротко пояснил силовик. – Останавливаем движение в центре.

В его голосе не было раздражения или угрозы – он просто выполнял приказ.

Нит пробормотал под нос очередное ругательство и открыл дверь. Пришлось подчиниться.

– Я бы вас проводил до блок-поста, но я не могу оставить позицию, – гвардеец внезапно решил проявить участливость. – Идите к метро, там скажете, что машину тут оставили. Права предъявите – вас пропустят.

Нит кивнул, и все трое, обойдя заграждение, направились к ближайшему подземному хабу.

***

– До сих пор ни сигнала, ни обратной связи, – №27 торопливо пробегал глазами по документу с регламентами. – Тридцать восемь минут полной тишины. Как будто ее просто не существует.

– А она существует, – сухо заметил №14, не отрывая взгляда от данных на своем мониторе. – Есть подтверждение с камер. Она в центре, к северу от площади Мейма Сартены.

Сзади щёлкнула магнитная дверь. В кабинет вошёл супервайзер №11, высокий седой человек с идеальной выправкой. Его шаги звучали как метроном.

– Докладывайте.

№27 на мгновение замешкался, но быстро собрался.

– Субъект К-988. Потеряна связь. Пропал сигнал с транскодера. Возможно, ошибка в протоколе... Местоположение зафиксировано по камерам наружного наблюдения.

Супервайзер прищурился.

– В протоколе нет и не может быть никаких ошибок.

– Может, аппаратная неисправность? – вмешался №14.

Супервайзер не ответил. Он медленно подошёл к рабочему месту №27 и наклонился, вглядываясь в чёрный прямоугольник окна, где раньше был зрительный сигнал Тилии.

– В обычное время это был бы... интересный случай для изучения. Отдали бы инженерам на анализ. Но сейчас экстренная ситуация – в городе беспорядки, – супервайзер поднял взгляд. – Оформляйте ордер на задержание. Формулировка: «Утрата доступа. Возможность вмешательства третьих лиц». И сразу мне на верификацию.

№14 кивнул и молча начал вводить команду. Когда супервайзер вышел, он с плохо скрываемой нервозностью снова встал и начал мерять шагами кабинет. Это уже вошло у него в привычку.

– Нет ошибок... Чёрта с два!

№27 его понимал: предстояло выяснить природу феномена, похожего на нейроэффект, но в десятки раз мощнее. Таинственное устройство, которое Диттена использовал с Тилией, было серьёзной потенциальной угрозой для всего проекта.

Четырнадцатый внезапно остановился.

– Слушай... А как тебя зовут?

№27 удивленно уставился на коллегу:

– За такие вопросы... знаешь, что тут могут сделать? Наши старые имена тут звучать не должны.

Тот усмехнулся.

– Да брось, ничего не будет. Сколько уже работаем вместе, а ничего друг о друге не знаем.

– Ну, хорошо... Ардакс. Можно Арди. Фамилию, конечно, не скажу.

– И не требую! А я Винтон. Или просто Вин. Ты знаешь, я... Может, глупо звучит, но что-то захотелось на секунду вообразить себя нормальным человеком. Как будто мы с тобой сейчас доделаем дела, как обычные клерки из какого-нибудь офиса захолустного, сгоняем в бар, пропустим по паре пива...

Арди настороженно прервал его.

– Какое пиво, какой бар? Ты как вообще себя чувствуешь? Может, тебе в рекреационную камеру сгонять?

Операторам было строжайше запрещено покидать специальную зону. Срок стандартного контракта составлял семь лет, и в течение этого времени оператор безвылазно находился в этом секретном центре. Подписав контракт, он официально «умирал», а по завершении службы ему создавали новую личность с новыми документами.

Вин рассмеялся, хотя его смех звучал немного натянуто.

– Да шучу я, Арди. Правила есть правила, это ясно. Но просто иногда хочется представить, будто все это – лишь работа, а не вся наша жизнь. Не знаю, стены, что ли, давят. И ещё эти мои придурки... так надоели, если честно. У тебя вон хотя бы девчонка симпатичная... Слушай, а ты это... Смотришь на неё, когда она, ну... в ванной там или типа того?

Арди взъерошил себе волосы, отворачиваясь в сторону.

– Ну и вопросы у тебя, Четырнадцать, ей-богу...

– А что такого-то? Ну, смотришь или нет?

Арди в ответ надолго замолчал, раздумывая, стоит ли вообще поддерживать такой разговор.

– Слушай, Вин, ты тут уже шутки шутишь, как будто, я не знаю... забываешь, где мы с тобой находимся. Девчонка – не моя, и уж точно не для того, чтобы на неё пялиться. У неё своя жизнь. Свои дела, мысли... Мы тут с тобой не для этого.

Вин хмыкнул, и на его лице отразилось что-то среднее между шутливой жалостью и злым любопытством.

– Ну, так она сама вроде как... не для этого, Арди. Ты же понимаешь, что у неё по факту нет своей жизни? Она просто трекер, и я не особо понимаю, почему не...

Арди резко повернулся к нему.

– Заткнись, пожалуйста, а? Я не против твоих шуток, но вот это... Границу не переходи, ладно?

Вин промолчал и, махнув рукой, демонстративно уставился в свой экран.

– Вот и правильно, – буркнул Арди. – А то развёл тут непонятно что...

Он понимал, что вышел из себя, потому что Тилия действительно ему нравилась. Привязанность операторов к трекерам противоположного пола была распространённой проблемой проекта – многих из-за этого пришлось переводить на другие объекты, а их протеже отдавать кому-то ещё, и это вызывало многочисленные трудности адаптации. Поэтому Ардакс страшно боялся, что кто-то узнает о его тайной влюблённости. В последнее время ему становилось всё труднее отстраниться от личности Тил, от её слов, жестов и милых порывистых движений. Он пытался убедить себя, что это профессиональное наблюдение, и необходимо абстрагироваться от эмоционального восприятия, как велят правила, но с каждым днём у него появлялось всё больше тревоги, если её шаги вдруг замедлялись или она задерживалась где-то дольше, чем обычно. Её радости и разочарования передавались ему, как если бы он был с ней рядом.

«Смотришь на неё, когда...». Конечно, он смотрел. Много раз. Это не было запрещено. И он сам себя ненавидел за это. Это было аморально и жутко – какой-то машинный вуайеризм. Но весь этот проект аморальный и жуткий!

Когда ему предложили подписать контракт, он думал, что придётся наблюдать за какими-нибудь настоящими преступниками, членами группировок. А здесь сотни обычных людей – даже тысячи, десятки тысяч. Большинство, правда, «спящие» – так называли пассивных носителей транскодера, через которых не велось наблюдение. Резерв, так сказать. Арди управлял двадцатью трекерами, но никто из них не интересовал его так, как Тил. Когда она оставалась одна, когда её движения становились более свободными, а лицо – таким живым и настоящим, Арди не мог не смотреть. И особенно ему нравилось, как она любуется своим телом в зеркале...

Оператор тряхнул головой, стараясь не думать о таком в рабочее время. Вот он сидит в этом проклятом центре наблюдения и мучает свою любовь – заставляет её идти, куда нужно, разговаривать с теми, кто мог выдать необходимую информацию. Арди был частью системы, которая превращала людей в живые видеокамеры. А Тил... она, бедняжка, ничего об этом не знает. Живёт в своём уютном мире книжек и музыки, вечеринок и курсовых, свиданий и прогулок под дождём...

Арди понимал, что эта любовь – иллюзия, что их жизни на самом деле не соприкасаются, и он лишь механическое звено в этой чудовищной машине, построенной для того, чтобы держать под контролем сложное общество. Они с Тил никогда не встретятся. Даже если бы он захотел это сделать по завершении контракта, агенты Стады ему бы не позволили. Но не мог же он просто выключить свои чувства, как выключает какой-нибудь канал данных на мониторе по сто раз на дню?

Он откинулся на стуле и задрал голову, уставившись в потолок. На него внезапно навалилась вся тяжесть службы здесь. Было трудно понять, где в нём проходит граница между Арди, живым человеком, и роботоподобным оператором №27. Вообще-то Вин по-своему прав – он оказался слишком нормальным для всего этого.

***

– А с машиной-то что теперь? – ворчал Нит. – Разрисуют ведь или стёкла выбьют.

– Ничего с ней не будет, – успокоила его Хьялла. – Снимут блокировку, сразу автопилотом её домой отправишь.

Они двигались быстро, лавируя между протестующими. В воздухе почему-то висел запах жжёной пластмассы.

У входа в подземку толпилась длинная очередь. Люди нервничали, кто-то спорил с охраной, размахивая документами. Над рамками металлодетекторов мерцал жёлтый свет аварийных табло.

– Твою ж мать! – протянул Нит. – И куда мы тут сунемся? «Права предъявите», тоже мне, советчик.

– Внимание, граждане! – шумно объявил один из полицейских в громкоговоритель. – Метро в этом секторе временно обесточено. Поезд в ближайшие 40 минут не прибудет. Просьба разойтись.

– А как нам выйти из сектора? – крикнул Нит. – Мы не из протестующих, у нас там машина осталась...

– Молодой человек, отойдите от заграждения. Сказано, сорок минут.

Толпа начала беспокойно шевелиться, обсуждая объявление. Одни громко жаловались на полицейский произвол, другие уже отчаянно искали альтернативные маршруты.

– Надо всем вместе на блок-пост идти, тогда пропустят, – предложил кто-то.

– Дело говоришь... – отозвался другой голос. – Нас много, пусть попробуют остановить.

Толпа начала растекаться, но внезапно в очередь у метро врезалась большая группа митингующих, преследуемая силовиками. Кто-то упал, роняя ограждение. Мгновенно началась паника. Люди закричали, пытаясь удержаться на ногах и не попасть под натиск как активистов, так и охраны.

– Назад, назад! – заорал один из полицейских, удерживая вход в метро, но его голос утонул в шуме.

Нит схватил Хьяллу и Тилию за руки и потянул в сторону от давки.

– Быстрее, уходим! – крикнул он.

Но прежде чем они успели сориентироваться, над кварталом раздался глухой хлопок, и в воздухе разлился резкий запах газа. Светошумовая граната. Люди начали рассеиваться, врезаясь друг в друга. Кто-то упал прямо под носом у Тил, и она отпустила руку Нита. Силовик со щитом вклинился между ней и остальными, разбивая толпу.

– Тил! – закричал Нит, пытаясь протиснуться к ней сквозь толпу.

Гвардеец толкнул его щитом, не обращая внимания на девушку, зажатую к дверям метро.

– На землю! Лежать! – прогремел властный голос из громкоговорителя, и сразу несколько полицейских начали растаскивать людей, выкручивая руки самым неугомонным.

Нит бросился к Тилии, но тут охранник подземки резко схватил её за плечо и рывком оттащил в сторону. Сам он тоже почувствовал жесткий рывок сзади – его схватили за плечи и отшвырнули назад.

– Стоять на месте! – приказал другой силовик, наставив на него дубинку.

Нит застыл на месте, сердце бешено стучало. Хьялла вцепилась в рукав его куртки, но Тилии уже не было рядом. Пытаясь отделить толпу у метро от протестующих, гвардейцы действовали быстро, но наобум – через пару секунд фигура девушки скрылась за дверцей тёмно-синего фургона.

***

Даннакс Хальд в окружении телохранителей спускался по ступенькам, ведущим ко входу в Дом Прогресса. Периметр здания охраняли гвардейцы с автоматами. У подножия лестницы политика обступила группа журналистов.

– Господин Хальд! Как вы можете прокомментировать события?

– Извините, господа, я советую вам дождаться официального заявления пресс-службы.

– И всё-таки, господин Хальд... Всего пару слов... Как вы считаете, резолюция вступит в силу?

Дэн нехотя остановился и посмотрел в камеру.

– Я понимаю, что многих беспокоит этот вопрос, что люди видят в ней угрозу своим правам. Поверьте, я на стороне наших граждан. Решение по резолюции ещё не принято.

Мы с коллегами делаем всё возможное, чтобы вернуть проект на доработку с учетом общественного мнения. Если мы сумеем цивилизованно отстоять свою точку зрения, то резолюция точно не пройдёт в её нынешнем виде. Но если этот протест перерастет в беспорядки, все наши усилия окажутся напрасными... Я призываю наших граждан не превращать политический процесс в хаос. Мы живём не для того, чтобы разрушать, а для того, чтобы строить.

С этими словами он сел в автомобиль, и охранник закрыл за ним дверцу.

Дэн ехал в сопровождении своих ближайших соратников из ЦК, Прейтона Восса и Градии Дальтер. Советник Восс был плотным 55-летним мужчиной с проседью в коротко стриженных волосах. Его лицо выражало хладнокровие, как будто ничего происходящего не могло выбить его из равновесия. Восс был мастером дипломатии и обладал безупречной репутацией среди элиты Империи. Его голос, всегда спокойный и убедительный, мог загипнотизировать кого угодно.

Рядом с ним сидела Градия Дальтер, энергичная женщина лет сорока. Её острый взгляд и утончённая внешность вызывали уважение даже у тех, кто едва был с ней знаком. Дальтер славилась умением находить слабые места у противников и использовать их в интересах своих союзников.

Дэн, расслабившись на заднем сидении, откинул голову на подголовник и закрыл глаза.

– Вы говорили со Стадой? – спросила Градия, нарушив тишину.

– Нет. Он упорно молчит и никого не принимает. Как будто то, что происходит на улицах, его никак не касается.

– Он не сможет вечно игнорировать ситуацию, – рассудил Восс. – Резолюция зависла в воздухе, нам нужно инициировать голосование по её отмене. Он ведь понимает, что чем дольше мы тянем, тем сильнее провоцируем радикалов?

– Возможно, он как раз этого и добивается, – холодно заметила Градия. – Чем хуже обстоят дела на улицах, тем легче оправдать жёсткие меры как решение проблемы.

Дэн приоткрыл глаза и взглянул на своих соратников.

– Это не его стиль. Стада не любит непредсказуемость. Если он рассчитывает подгадать идеальный момент для давления на ЦК, то рискует потерять лояльность правительства. Министры привыкли к чётким планам и инструкциям. Здесь нечто иное – возможно, в его руках больше ниточек, чем мы думаем. И этот странный несчастный случай с Эркадом... Вам не кажется, что цепь этих событий имеет свою внутреннюю логику?

– Медики говорят, что Эркада «взломали», – заметила Градия. – Его тело напичкано искусственными органами. Но нет ровным счётом никаких зацепок, которые указывали бы на связь со Стадой. Я полагаю, он хочет использовать этот инцидент как повод для бескомпромиссной войны с хакерами.

– Да, это очевидно, – согласился Дэн. – Но если Эркад придёт в себя, не будет формальных причин не проголосовать заново. Я хорошо знаю Гилана, он собирался проголосовать против. Стада слишком спокоен для человека, который ничего не контролирует, он как будто знает, что Гилан Эркад уже не очнётся. Поэтому либо он сам стоит за этим, либо точно знает, кто это сделал.

– Если в этом замешана третья сторона, – сказал Восс. – то мы имеем дело с профессиональными диверсантами. Я не верю, что это могли сделать обычные сетевые хулиганы.

– И вот тут план Стады становится ясен, – добавил Дэн. – Он выставляет хакеров врагами государства и в то же время использует их как инструмент для своих целей. Он может играть с этим огнём сколько ему нужно, пока не переманит на свою сторону всех «единиц».

Градия кивнула:

– Стада создает систему, в которой нейтралитет становится равносилен поражению.

Дэн взглянул на них обоих, его глаза сузились.

– Нам нужно срочно выяснить, кто проводил анализ. Я хочу знать все имена – врачей, техников. Хакеры должны были оставить какой-то след – люди Стады могли его скрыть. И ещё... Мы должны разбудить Гилана, пока это возможно. Нужно найти хорошего нейрофизиолога. Главное – чтобы он был не из Академии.

Градия нахмурилась:

– Это будет непросто. Все лучшие специалисты так или иначе связаны с АПП. Они контролируют ключевые медицинские центры.

– Но не все, – уверенно сказал Дэн. – Лет десять назад у нас была программа по психической обработке преступников. Над ней работала команда талантливых учёных. Они зашли слишком далеко в своих экспериментах, и мы тогда решили заморозить этот проект до лучших времён.

– Что-то связанное с глубоким нейроимплантированием и изменением восприятия реальности, – уточнил Восс. – Весьма спорные разработки с точки зрения этики. Мы решили, что общество к такому ещё не готово.

– Да, – подтвердил Дэн. – Но один из ведущих специалистов той команды, доктор Маркон Веннер, не прекратил работу. Он уволился из АПП и ушёл в частный бизнес.

Градия слегка наклонилась вперёд:

– Вы уверены, что ему можно будет доверять?

– Большого выбора у нас сейчас нет... К тому же, мы можем пообещать ему поддержку. Например, выдать лицензию на медицинское производство или ещё что-то в этом роде.

Восс вздохнул:

– Но даже если он согласится, нужно быть готовыми к последствиям. Вмешательство в мозг на таком уровне – опасная затея. Эркад может очнуться совсем не тем человеком, которого мы знали.

Дэн слегка улыбнулся, но его глаза остались холодными:

– Нам нужен не сам Эркад. Нам нужен его голос.

***

Нит стиснул зубы, глядя, как активистов волокут к фургону КБ.

– Чёрт, что теперь делать? – Нит остановился у стены, задыхаясь от усталости и злости.

– Мы же не можем её бросить! Надо сказать им, что это ошибка.

– И что ты предлагаешь? Получить по голове дубинкой и очутиться рядом с ней в автозаке? – Хьялла тяжело дышала, но держала себя в руках. – Они сначала бьют, потом разбираются. Мы вытащим Тил, но для этого нам нужно остаться на свободе.

Выбора не было – пришлось уходить без неё. Они двинулись дальше по улице, пока не вышли к одному из второстепенных блок-постов. Здесь было меньше людей и техника не казалась такой внушительной. Нит притормозил, напряжённо вглядываясь в патрульных.

– Что теперь? – он бросил взгляд на Хьяллу.

Та достала коннектор.

– Скажу отцу. Представляю, конечно, какой скандал будет, он терпеть не может такие ситуации... Но ничего больше не остается.

Они шагнули вперёд. Патрульный с хмурым лицом остановил их жестом.

– Документы и цель вашего передвижения.

Хьялла, сохраняя невозмутимость, подняла перед собой коннектор со включенной громкой связью.

– Говорит Вальдар Хойнер, председатель совета директоров «Хойнер-Астард». Это моя дочь, пропустите.

Полицейский моментально изменился в лице. Ему явно не хотелось разбираться, правда это или нет, но он не мог и сразу сдаться.

– Подтвердите личность, – сказал он в рацию. – У нас на посту девушка, утверждает, что её отец – Вальдар Хойнер.

Раздался сухой голос дежурного:

– Ожидайте подтверждения. Никого не пропускать, пока не дадим отмашку.

Хьялла безмолвно смотрела на патрульного, в её глазах не было ни капли страха – лишь усталость и раздражение. Тот пытался сохранять серьёзный вид, но его взгляд заметно избегал прямого контакта с Хьяллой. Она стояла, как статуя, с лёгким оттенком презрения, ожидая, когда её отец уладит дело.

Время тянулось медленно, Нит, стоявший чуть позади, чувствовал, как его ладони начинают потеть. Он не мог расслабиться, глядя на полицейских с дубинками и бронежилетами, словно они только и ждали повода начать действовать.

Наконец, рация снова ожила:

– Личность подтверждена. Пропустить.

Патрульный коротко кивнул и, отступив в сторону, жестом пригласил их пройти.

– Можете идти. Держитесь подальше от беспорядков. Следите за обстановкой.

Хьялла, не удостоив его ответом, убрала коннектор в карман и быстрым шагом направилась мимо блок-поста. Нит, всё ещё напряжённый, пошёл следом, оглядываясь на патрульных.

– Ну и нервы у тебя, – пробормотал он, отдышавшись. – Я думал, они нам допрос устроят.

– Я привыкла, – холодно ответила Хьялла. – Но отец точно будет в бешенстве.

Они свернули за угол, где на узкой улице стояла пара припаркованных такси.

– Хочешь, скажу, как на это отреагирует папа? – Хьялла взглянула на Нита, когда они забрались в машину. Не дожидаясь ответа, она продолжила саркастическим тоном. – Он прочитает мне лекцию о том, как я легкомысленно поступаю, не думая о репутации семьи. О том, какая это ответственность – быть Хойнером...

Нит устало усмехнулся.

– Удивительно, как ты ещё не сбежала от такой жизни.

– Это было бы слишком просто. – отозвалась девушка, откинувшись на спинку сиденья. – А я не ищу лёгких путей.