Сет Фейрен.

– Дорогие ученики академии Нортвейн, клуб журналистики предоставляет вам возможность прочесть новые выпуски нашей еженедельной газеты! Помимо них журналы и брошюры так же имеются в наличии. Налетай, славный народ! – В очередной раз, проходя мимо холла гуманитариев, в уши бьет женский голос Эмили Уайлт. Всегда удивляло её стремление к этому делу. Не каждый был бы рад каждую неделю так надрывать голосовые связки.

Энергично и неистово радостно Эмили стояла у своей стойки, накрытой белоснежной тканью с золотыми оборками. Подле неё толпилась почти вся академия, чуть ли не дерясь за несчастную прессу. Горящие глаза подростков показывались каждый вторник, когда объявлялся новый спорный тираж. Высокие и просторные помещения и то еле справлялись с популярностью секции.

– Лия, неси скорее новые распечатки! Всё почти раскупили! – Слышалось где-то в густом шуме учеников.

– Представляешь, я видела это собственными глазами! Он так ей и сказал. Неужели последствий не боится? Вот идиот, ха-ха! – Девушка с голубыми глазами высокомерно ухмыльнулась, проходя мимо.

– Хэй, Том, ты многое теряешь. Вступить в баскетбольную команду было моим лучшим решением за весь год! – Парень в школьном бордовом пиджаке круто подбросил невидимый мяч, изображая трюк.

Агрх, как же шумно, черт возьми! Неужели им и вправду нечем себя занять? Нет, я серьезно. Только языками чесать и умеете. – Сет Монуэль скривил лицо так, что не понять его негодования было невозможным. Его короткие, но пушистые пряди весело подскакивают при ходьбе, а в руке он сжимает учебник истории.

Проходя вразрез с какой–то компанией ребят, Сет плечом подцепил случайного мальчишку. Слегка отшатнувшись, юноша выше Монуэлья высокомерно прищурился к силуэту, воскликнув:

– Эй, у тебя, что глаза на затылке? Ха? – Кареглазый, с русыми волосами в уложенной прическе. Парень недовольно стиснул зубы, выжидающе скрестив руки на груди. Неизвестный тип в толпе буркнул что-то о невоспитанности нынешнего поколения.

–Ник.. Пойдем дальше, не стоит обращать внимание на всяких... – Справа от пострадавшего прошептала девушка в белой кофте.

Сет застыл, пройдя полметра. Стычка была не совсем в подходящее время, совсем скоро должен был прозвонить звонок, возвещающий о начале урока. Подавив навязчивое желание смыться как можно скорее, обладатель крашеных волос тряхнул шевелюрой.

– Хей, когда к тебе обращаются нужно смотреть человеку в глаза, мелкий. – С силой развернув собеседника лицом к лицу, проговорил сверстник. Судя по цвету аксессуаров школьной формы, он учится на том же направлении, что и Сет. – На проблемы нарываешься? Как-то грубо толкнуть кого-то и просто так свалить. Извиниться не думаешь?

Изумрудные зрачки устремились на парня, снизу вверх, эксцентрично съязвив:

– Только не такому уроду как ты. И вообще, отпусти меня, чудак. Как можно так злиться из-за простого столкновения в гребанной толпе? – Попытавшись вырваться, чужие пальцы только сильнее впились в плечо, прожигая кости чудовищной хваткой. По спине пробежались мурашки, а челюсть свело от напряжения.

– Хм? А не много ли ты говоришь для своей репутации? Кто тут ещё урод, сопляк. Ты же этот.. Тот самый. – Ярость отражалась в натянутой из последних сил улыбке блондина. Парни подле них стали странно перешептываться, а девушка прикрыла ехидную ухмылку, едва завидев Сета. Конечно, из-за пепельно-розового цвета волос на него часто косо смотрели, но эти взгляды были слегка неестественными. Неизвестность холодной тенью промелькнула в глазах прохожих. Сглотнув, студент снова перевёл внимание на пустослова.

– Чего по сторонам смотришь, звезда ты наша? Или сам ещё не в курсе событий? – Он схватил за воротник, притянув не совсем вежливого академика. Воротник сдавил шею, помялся и растянулся в воздухе. В силу разницы в габаритах, носки в элегантных туфлях еле доставали до серой плитки на полу. Карие зрачки расширились, лишь уловив намек на удивление в отстраненных зеленых орбитах.

– Да неужели?! Фейрен, да ты не представляешь, что о тебе говорят в последние дни! Жалко, что ты всегда такой..  немногословный. Мне даже стало интересно! – Снова тараторя что–то не совсем ясное, восклицал сокамерник. –  Второго сына маркиза Монуэля видели с парнем! Какая же мерзость.

Глаза Сета расширились, пребывая в нечитаемом состоянии. Он полностью замер, перестав сопротивляться. Последние слова сплетника он уже не разбирал, всё смешалось в слепом тумане. И чужие лица, и разговоры за спиной и этот идиот. Всё бессмысленно. Обратно на землю его вернула другая фраза.

- Получается, ты же у нас прямо парень легкого поведения. Хм, как- то знакомо звучит. А, точно, ты же весь в свою мамоч...

Не успев договорить, в лицо оппонента прилетел плевок. Противная жижа неприятно потекла вниз по щеке.

– Ах ты, сукин сын! Ты хоть знаешь, кто я?! – Его взор нервно дрогнул, а спина сгорбилась.

– Да хоть король, мне по боку. Не смей упоминать эти нелепые слухи. Лишь такому имбецилу как ты, без капли собственной личной жизни, взбредёт в голову поверить в эти ничтожные заголовки. Вся эта контора держится на раздувании из мухи слона. Клуб журналистики просто дразнит нас всех, держа за полоумных. А им ведь только бы читателей  заграбастать, продажи идут - а значит остальное не важно. Да, Эмили? Вы же так любите скандалы из пальца! А после закрываете глаза на последствия.. Разве же так можно? – Губы взмыли выше по щекам в хитрой ухмылке, ожидая реакции девушки.

Прилавок стоит в нескольких шагах, а за ним подавленно – удивленная Эмили. Радость медленно, но бесследно пропала с её лица. Потупив взгляд в стену пару мгновений, девушка продолжила работу с клиентами, как ни в чем не бывало, будто и не слышала такого громкого заявления в адрес её действий. Учеников возле кассы ничего и не смутило. С его уст слетел смешок, гордый и самоуверенный.

– А то что? Очнись, узколобый. Эта твоя Кэролайн не достигла бы ровно ничего в индустрии без её спонсоров. С её-то данными ей даже таким образом было бы тяжело пробиться в люди, понимаешь? – Уже отпустив край чужой толстовки, неистово вовлечено болтал русый, жестикулируя так, словно находился на сцене. Толпа однокурсников, и не только, собралась вокруг них.

Ладони сжались в кулак, да так, что ногти впились в кожу. Мышцы лица все перекосились, зубы готовы рассыпаться из-за давления. Учащенное дыхание вмиг пропало.

– Что, сказать больше нечего? Ха–ха! Сенсация, второй сын маркиза – шлю.. – Снова не успев договорить, тираду парня перебил Сет, только на этот раз за него говорил его кулак, смачно врезавшийся в челюсть богатого, но не особо тактичного мальчишки. Голова чуть не слетела с шеи, а корпус всецело развернулся в сторону, едва не упав на землю.

В ушах стоял неимоверный звон, перекрывающий посторонние шумы. Губы сжались до посинения. Каждую клетку организма охватил накал страстей. Тело чувствуется легко, но в какой- то степени неконтролируемо. Зубы сводило до чертиков, а кровь наоборот залила сосуды, ободряя силой. Жутко хотелось сказать ещё пару ласковых слов, но нет, даже собственный рот не подчинялся разуму. Локоть продолжал неистово замахиваться, нервозно колотя тушу мощными кулаками на эмоциях.

Сет не видел ничего. Он не видел ни своих рук; ни пола, на который свалился парень; ни одноклассников, пытающихся оттащить его подальше. Он видел только собственную ярость, трепещущую и взбудораживающую.

– Пожалуйста, кто-нибудь, вызовите учителей! Тут драка! Эй, Сет, хватит уже, он так на тот свет отправиться! Прошу, прекрати ты уже.. – Какой-то полу - знакомый человек отчаянно старался схватиться за бушующего парня, однако бесчисленные замахи не давали даже подойти к нему ближе, чем на метр.

– Боже, что тут происходит?..

– У него вообще тормозов нет? Это же тот самый Николс.. Ему точно крышка.

– Что за? Он одержим или больной? Как можно так жестоко бить людей. Не понимаю я таких монстров. – Столпотворение становилось всё больше и больше, кто-то даже достал смартфон и снимал всё безобразие на камеру, самым наглым образом комментируя процесс. Голоса вокруг имен ребят, кряхтение Николса, лежащего на холодной мраморной плитке, превращались в однородный звон, трескающийся в ушах раздражающим писком.

В один момент молодой человек всё же опомнился, он застал себя наносящим удар уже в бесчисленный раз. Фоновые движения его уже не волновали, однако тревожили его же руки. Костяшки на руках едва покраснели, кожа пульсировала от боли, но, не в этом вся суть. Состояние этого подонка, скрючившегося под его весом, оставляло желать лучшего. Из чужого носа хлестала кровь, алая, текучая. Красная жидкость, противно отдавала запахом металла. Ладони, покрывшиеся слоями старых мозолей, вовсе залило кровью.

В уши, среди прочего шума, ударило тяжелое, знакомое дыхание. Он тут. Возможно, снова смеётся. Бесстыдно смеется, как и в любой другой раз. Это бессовестное существо, крутящееся вокруг, напоминающее жалкого лиса без капли стеснения. Наверняка прибежал на шум, изображая величественного представителя рода, члена студенческого совета, и просто прилежного ученика. А на деле всего лишь безответственная мразь, не удостоившаяся сдержать язык за зубами. Эти его шелковые локоны, что хвалит весь народ, эти его зеленые впадины такого же цвета, что и в зеркале - однозначно раздражают. Он точно стоит там. – Голова резко обернулась, разглядывая толпу и вглядываясь в разнообразные силуэты людей.

Его руки тряслись, никто бы и не подумал, если бы Сет не знал его так хорошо. Взгляд бегал по плитам пола, по помятой одежде и.. красной жидкости, залившей небольшую лужу под жертвой избиения. Каждая клеточка организма напряглась, а кисти судорожно снимают очки со лба. В глазах виднеются эмоции от шока до стыда. Может, кто-то в скоплении уже разболтал причину потасовки, отчего у того аж кровь застыла в жилах.

Мне конец. – Определенно читается в выражении лица этого человека.

Шесть часов вечера. Постепенно загорается закат. Заместитель директора задержал молодого человека и лично сделал выговор. Конечно, никто детей аристократов и пальцем не тронет, однако администрация обязалась сообщить об инциденте родителям. Оказалось, что этот некий Николс, тот ещё нахал безобразный, – ребенок какого-то там безумно влиятельного богатея. А случай этот окрестили избиением, так как никто не хотел выпускать слухи дальше двора академии. Ситуация не из приятных, особенно когда барышня Соната прознает о таких оплошностях.

Величественные ставни столовой отворились с характерным скрипом. Слегка измученный парнишка переступил через порог. – Прошу прощения за задержку. Больше такого не повториться.

За столом сидела Соната Монуэль и её дети, отца семейства на ужине видно не было. Они, мирно обсуждавшие определенную тему, по мановению руки затихли. Госпожа лишь изящно использовала платок, протирая лицо, а потом дернула его так сильно, что стол едва не треснул. Из-за грохота один из служителей кухни чуть не выронил кувшин, наливая напиток присутствующим. Лоуренс быстро опустил глаза на стол, дрогнув кистью с вилкой. Послышался душераздирающий цокот о покрытие пола, направляющийся в сторону выхода из зала.

С напряженной руки слетел удар, попавший прямо по щеке парня. Сила была такой ужасающей, что и рука, и щека пульсировали от боли.

– Да как ты смеешь нас так позорить?! – Рассержено вопрошала миссис. – Избиение, срыв урока риторики, что дальше? Убить нас собираешься?! А, Сет Фейрен? Что это значит? Отвечай, говори. Совсем от рук отбился! Как у тебя рука поднялась на своего же одноклассника. О чем ты вообще думал?! Думаешь, мы нужны, чтобы за тобой подчищать?

– Мне стыдно за это, я сожалею. – Безучастно прокомментировал студент.

– Ах, стыдно тебе? Ещё было бы не стыдно! Неблагодарный ребенок. Мы тебя и кормим, и поим, и деньги вкладываем, а ты нам так платишь. Позже с тобой поговорит отец, а до тех пор сиди в своей комнате! Не видать тебе, Фейрен, ужина. Будет тебе уроком. Кто-нибудь, проводите его. – Она подозвала к себе человека поместья и указала за дверь. Тихий мужичок в костюме радушно поспешил выполнять приказ.

В принципе, могло быть и хуже. Не так уж и сильно мне хотелось идти на это семейное застолье. Не сейчас. В горло ничего не полезло бы. – Он достаточно быстро отказался от ужина.

Тучи сгущаются, по стенам и крыше поместья Монуэлей барабанят капли дождя. Холод застигает всех врасплох, заставляя одеваться теплее. За пеленой теплых одеял и крепкого кофе люди часто ошибочно считают холод привлекательным. Фонари безмятежно включаются в ночи, освещая ливень яркими лучами. По стеклу прозрачному скользят водные оползни, иногда сплетаются в течение, иногда разветвляются по поверхности.

Вязко, мокро и привычно, время течет и плывет мелодично. Гром раскатами страшит, да вот нисколько не боязно, поник, угрюмый обидой и тоской человек совсем уж молодой. Забьется в угол и молчит, проверит связь да убежит.

Зрачки блестят при свете телефона, краснеют, бледнеют не охотно. В верхнем углу экрана отображается непривычное «Мать», а на картинке номера не язвительная блондинка, а энергичная шатенка. Кэролайн Кэндл. С её яркими розовыми волосами, волнистыми кудрями и радостной улыбкой.

Прошлое сообщение было прислано на прошлой неделе.

«Сет, прости уж, на этой неделе никак. Если не приду на встречу по работе, коллеги не то подумают. Но, ты не расстраивайся, погуляй с братом, или с друзьями. Ну, что там? Может, девушку уже нашёл? Хехе, интересно мне с кем там мой сын развлекается. Ладно, не буду тебя доставать, слышала детям в твоем возрасте нужно личное пространство. Не зевай на уроках, учись, гуляй пока молод».

Всё отправлено разными облачками, в некоторых предложениях отсутствуют знаки препинания, зато везде расставлены смайлики и всевозможные сердечки. Кэролайн поддерживает связь с ребенком даже будучи в разводе. По общим соображениям Сет Фейрен остался с маркизом ради светлого будущего.

Что-то светлое и такое яркое разлилось по телу, вызывая странные чувства в груди. Что-то родное и настоящее, далекое, но греющее душу. Мягкое и заживляющее. Пожалуй, именно эти воспоминания и взбодрили юношу, даруя новые силы.

Настенные часы в стиле давних времен буржуев указывают примерно сорок три минуты от шести часов.

Грозные шаги разносятся по паркету, плитам и заглушаются коврами. Вмиг сбились дверцы с замка, раскрывая ему проход в чужие покои. Комната такая же, как и у первого сына, однако, мебель вся светлее, да обросла причудливыми узорами золотых полос и изображений. В дальнем углу сидит он, Лоуренс Нэра, всё причесывается за столом у зеркала. Оглушительный стук заставил вздрогнуть всё тело и чуть подпрыгнуть от неожиданности.

–Лоуренс, твою мать! Ты совсем берега попутал?! – Начал тот, медленно подходя к брату сбоку. – Какого черта? Я думал, что ты уже вырос и перестал видеть во мне соперника во всем! Почему я вдруг узнаю о том, что в академии про меня распускают эти грязные сплетни?! Притом, что единственным поводом могла послужить только моя ориентация, о которой, блять, знаешь только ты!

– Воу-воу!... Сет, полегче, я тебе сейчас всё объясню, только потише, пожалуйста.. – Зашипел было тот, прислонившись корпусом к спинке стула. В волосах у него застряла расческа, брошенная на полпути.

– Нет уж! Я не куплюсь на твои ссаные разговоры и попытки меня отвлечь. Ах ты кусок дерьма несчастного! – В следующую секунду брюнет оказался позади блондина и одним движением руки стукнул второго об стол, не щадя ни волос, ни лба. Деревянная расческа выпала с чужой шевелюры и шлепнулась на пол.

Скоростная атака не дала и мгновения на раздумья, кровь, словно по инерции хлынула назад, а корпус импульсом полетел вперед. Лоб прожгла оглушающая боль, заставившая прикрыть глаза. В какой-то момент у бедняги даже вестибулярный аппарат вышел из строя, потеряв себя в расплывчатом пространстве. Он скривился над столешницей, стараясь не упасть.

– Слабак. Жалкий слабак, не стоящий своих слов. – Едва различимо донеслось до барабанной перепонки, а после этого и глухой хлопок двери.

Он зол. И не просто зол, он кипит изнутри, желая врезать ещё кому-нибудь. Это отлично передает его походка, агрессивно шагающая по тихим коридорам, залитым тошнотворно сладким светом. Ещё один поворот, и парень едва не летит на того самого мужичка, сопроводившего его до комнаты.

– Ох, Фейрен. Вот вы где. Вас ожидает маркиз в своем кабинете. Он послал меня за вами, но там вас не было. Пройдемте скорее! – Так же великодушно сообщил старичок, обращаясь к Сету, как к дитю малому.

– Да. – Коротко ответил парень и поспешил проследовать за ним.

Служитель отклонился сразу же, как довел подростка до двери, ссылаясь на не политые цветы в саду и безответственность садовника.

– Отец. – Приветственно кивнул мальчишка, зайдя в кабинет. Сделано здесь всё чересчур вычурно, темное дерево, прозрачная отделка, будто из кристаллов и даже стол в центре пестрит своим дизайном. Монуэль славится своим безупречным вкусом не только в архитектуре. А также он глубоко презирает минимализм. Это особенно видно при рассмотрении его проектов.

Сейчас он, похоже, только пришёл. В утонченных ладонях виден телефон с темным чехлом, а сам он снимает с себя черный пиджак.

– Фейрен. До меня дошли вести от директора. – Томно проговаривает Клэр. Он говорит серьезно, размеренно, но никак не злобно. – Ты ведь понимаешь что натворил? Избиение это не шутки.

– Да. Я понимаю свою ошибку. Я, правда, сожалею о произошедшем. Но, понимаете, этот человек меня вынудил.

– Понимаю. Сет, я не дурак. Я вижу и слышу. Эти бесконечные скандалы в узких кругах обыденное дело. Но, сейчас это всё зашло слишком далеко. Придурок, которого ты удачно побил, оказался тем ещё врединой. Так ещё и сыном моего инвестора.

– ... – Губы стиснулись сами по себе, не давая проронить ни слова.

–  Знаю, ты не глупый ребенок. И, наверное, знаешь, что за свои поступки надо брать ответственность. Администрация боится больших разбирательств и не хочет иметь проблем с семьей того ученика. Тебя исключили из академии Нортвейна.

Последнее предложение прозвучало как посмертное заключение, ударившее ниже пояса. Да, он предполагал такой исход, но боялся его так же сильно, как и игнорировал.

Хотя сейчас он не слышит криков, не слышит угроз или вообще какой-то агрессивной интонации. Лишь тяжелый вздох, убивающий сильнее любого оскорбления.

– Может, мы просто плохие родители. Повторюсь, я не идиот, я знаю, что среда высшего общества не самая лучшая для воспитания детей. Однако у нас просто не было выбора. Мы поговорили с твоей матерью. Не Сонатой, а с Кэролайн. Твоей матерью.

Чего-чего, а вот имени родной матери Сет уж точно не ожидал встретить в разговоре с отцом, забывшем её после той ссоры.

– Она беспокоится о тебе. И тебе, и нам будет лучше, если ты уедешь к ней. Может, на время. Может, до твоего выпуска. Во всяком случае, тебя никуда не возьмут в середине учебного года. Только если в обычную региональную школу. Этот год доучишься, и пойдешь сдавать экзамены в хорошее учреждение, а оттуда и выпускаться будешь. За полгода любой конфликт уляжется, каждое солидное заведение с радостью примет бывшего ученика Нортвейна с такими высокими оценками.

Ну что, готов взяться за ум и самому принять ношу вины за содеянное? – Строгий взгляд мужчины покосился на парня. Бледная кожа чуть ли не светится на контрасте волос и бровей.

– Да. – На автомате вылетело с языка. Машинальное согласие ошарашило как маркиза, так и ответчика.

– Хорошо. Я тебя услышал. Я ещё свяжусь с Кэролайн и обсужу детали. – Он подошел ближе и положил руку на чужое плечо. – Всё ещё впереди. Не вешай нос.

И ушел. Оставив шокированного студента наедине с мыслями.

– Правда?.. – Практически неслышно выдавил Сет.

После хмурого дождя, туч и смога, закат сменит восход. И вновь взойдет солнце, раскрывая небосвод. Гром стеснит урчанье мелких вод, луж и капелек расы на растениях. Холод сменит погода, теплее да бодрее. Снова запрыгают кузнечики, запоют соловьи и распустятся самые нежные цветы. Коль снова ты вернешься к началу, не бойся, не робей, не реви, всё будет хорошо, и красок в жизни не сосчитаешь вновь.

– Вы точно всё взяли? Помните, в третьем округе вещи могут быть меньшего качества, а некоторых брендов там просто нет. – Интересуется провожающий, на этот раз человек средних лет, вроде, родственник того старичка.

– Да. – Уверенно ответил тот. Пальцы сжимают чемодан с базовыми принадлежностями, по типу одежды и зубной щетки.

Этот день настал. Переезд к Кэролайн.

«Когда-нибудь и мы уйдем, радостно воспевая свой дух, не задерживаясь в гнилых воспоминаниях и черствых гнезд. Мы вместе покинем грустное начало и так же сможем летать. И всё будет хорошо».

День, когда эти слова смогут стать явью.

– Мы будем очень сильно по тебе скучать. Пиши нам частенько. – Снова льстит мадам Соната, но и, ни секунды не теряет для укола. – Надеюсь, усвоив урок, ты не станешь опять такое вытворять.

– Конечно.

Вся семья дружно толпилась у выхода, до калитки провожая Фейрена. Несколько неожиданно, но вполне мирно. Водитель загружал багаж в машину. Лоуренс и слова не проронил, то и дело, что стоял отстраненно, поджав хвост. Анабель как ей свойственно тоже молчала, разве что как-то волнуясь. Наверное, стоило уделять ей больше внимания как сестре. В силу своей робости и отстраненности, с ней Сет никогда нормально не контактировал, лишь «Доброе утро», «Как дела», «Хорошо» и на этом всё. Она теребила пальцы, ленточки на платье, да и сама как-то мялась.

– До свидания. – Кивнула Сэра неловко, сжимая руки в замке.

– Пока. – Парень улыбнулся ей в привычной для себя манере. Уважительно, не броско, но изящно.

– Береги себя! – Явно переигрывая, восклицает вслед миссис Монуэль, отходя от дороги на пару шагов.

За машиной тянется пространство, сады летят назад, солнце слепит через окна, а ветер насыщает легкие кислородом. Листва шуршит, переливается под солнечными лучами, радуется весне и просто покачивается, как ей вздумается. Голубое небо взмывает над нами, белоснежные долины удалились за горизонт. Сеет только искры теплые – солнце, наш любезный друг.

За элегантной деревянной верандой сидит беленькая шляпа. Края её резвятся по воздуху, а украшена она черной летной. Из под неё выглядывает женщина, почти девушка, молодая да красивая. Только лицо всё осунулось, кожа совсем высохла. Выражение лица никакое, тонущее во мраке мыслей. Чуть дальше, на скрипучих досках, сжался ребенок. Вроде бы мнется, а вроде и молчит. На голове у него проступают короткие черные волосы.

– Мам, а папа скоро вернется? Я боюсь бабушку.. Она же успокоится, если папа придет? – Наивно бубнит мальчик, теребя в руках плюшевую игрушку. Белого кролика с сердцем в руках.

Ноги у ребенка свисают с подъема, глядя прямо на лужайку, где планируется доработать сад. Садовник переговаривает с серьезным на вид мужчиной в рабочей жилетке на фоне. Шелест травы заглушает половину разговора. На дворе лишь утро, солнце ещё не разогрелось, следственно и не печёт как умалишенное. Приятная тень от сооружения и деревьев в округе умиротворяют в прохладе.

Женщина едва замирает, не зная, что и ответить. Взгляд в пустоту и никакой реакции. Губы слегка приподнимаются в усталой улыбке, проступают ямочки на щеках. Измученная гримаса будто сделана сквозь последние силы и борьбу. И хоть с бездушными глазами всё это выглядит не так уж и прекрасно, мальчишка глядит на мать с ожидающими глазками.

– Мгм.. Сет, всё будет хорошо. Папа придет и поможет нам. А пока нам придется немного потерпеть, хорошо? Просто делай то, что говорит бабушка и тётя.. Я уверенна.. – На пару минут она собиралась духом, а после хрипло произнесла. – Они хотят как лучше.. Для нас.

Доверия эти страдания над мимикой не вызывали. Однако после маминой улыбки и легче стало. Маленький мальчик, худой, бледный, привстал и пошел в сторону скамьи. Колени его отчего–то все в ранах и пластырях.

– Хорошо. Я.. постараюсь, мам. – Тихо произнес он, крохотными ручками обнимая тело женщины в летнем платье. Детское личико уткнулось ей в живот. – И всё будет хорошо.

– Мм.. – Неоднозначно вырвалось с уст. Женские руки обвили его голову, прижимая к себе. – Кстати, разве бабушка не говорила тебе выкинуть эту игрушку? Она же сказала, что плюшевые зайцы не должны быть интересны мальчикам.

– Но.. Мам, он мне нравится. Это же просто зайчик. Смотри, какой он милый. – С характерной для ребенка энергией протянул маленький Фейрен, показывая этот комок ниток за лапы. Сдержанно, но достаточно радостно, с ухмылкой котика.

– Ладно, только бабушке не показывай. Это наш секрет. – Она ткнула указательным пальцем в его нос, показательно прикрывая рот да шипя. Черные пряди госпожи летят по направлению ветра. Дуновение пронеслось по веранде, заставляя край шляпы вновь вздернуться.

– Что это такое?! Сет Фейрен Монуэль, я спрашиваю вас, что это за непослушание? – Бойкая женщина стоит напротив и нервно восклицает, указывая на игрушечного зайца в руке. А второй рукой она силой тянет племянника за рукав, чуть ли не поднимая его над полом. Ещё несколько посторонних лиц следят за процессом воспитания, матери рядом нет.

– Больно! Больно–больно! Тётя, не надо! Отпустите, пожалуйста! – Вырывается мальчишка, дергая костлявыми конечностями над поверхностью пола.

– Негодник! Думал, я не узнаю об этом? Бабушка же уже говорила с тобой насчет разрешаемых игрушек. И зайца этого вшивого поручила выкинуть. Никаких бесполезных игрушек в этом доме! Только развивающие. Такой хлам нужно с детства сортировать и выбрасывать. Хлоя! – Окликнула она какую–то девушку в рабочей форме, похоже, слугу или няню. – Иди сюда и разрежь эту хр.. эту раздражающе сопливую игрушку. Быстро.

– Нет, тётя... Не надо, пожалуйста.. Этот заяц же не виноват! Я, я сделаю все, что вы мне скажете, только не надо портить игрушку.. У–у... – Невольно начал он хныкать, а барышня как дернула его за руку, что тот сразу все эмоции с лица стёр.

– А ну, цыц, ты ведь наследник! Первый ребенок маркиза и продолжение рода! Как ты можешь быть таким позором своей семьи?! Ты же не девчонка чтобы нюни распускать. Вон, гляди. Тебе следует усвоить одну простую правду. Ничего в этом мире не будет идти, так как тебе хочется. А если ты осмелишься возразить как в этот раз.. – Его глаза прищурились от обиды и нахлынувших слез. Девушка Хлоя стояла с огромными ножницами, хоть они и были обычного размера, детский мозг воспринял их именно такими. Большие лезвия прошлись по животу игрушки. Мисс помедлила, не понимая резать ей или нет.

– Не надо!.. – Ломано и так умоляюще взвизгнул ребенок, пытаясь отдернуть свою левую руку и второй дотянуться до любимого зайки.

– Поздно. – Нисколько не сожалея, она холодно расправилась с тканью и пухом, раздирая нитки несколькими взмахами. Его изумрудные радужки вмиг погасли, грустно разглядывая остатки наполнителя и разорванного материала.

– Поделом тебе. Будешь знать, как родню не слушать! – Победно заявляет женщина, всё не отпуская бедного ребенка.

– Да как.. – Приглушенно начал мальчик, набирая воздух в легкие. – Как вы смеете так с нами обращаться?! Тётя, а я знаю, что мама грустит из–за вас! Что это вы её так запугали и... наверное, побили... Она постоянно плачет, когда уходит папа и приходите вы! Это из–за вас.. Это всё из–за вас!

По просторной комнате раздался шлепок, удар прилетел на губы и щеку.

– Тихо. Ты не вправе раскрывать пасть перед взрослыми в таком неблагопристойном тоне. И мать твоя.. Недостойна. Но мы, если ты такой недалекий ребенок, пожалели её и приняли в семью самого маркиза! А теперь иди и получи свое наказание, постоишь немного на горошке, мигом в чувства придешь. – Кожа на его лице покраснела и неприятно кольнула. – Ишь, паясничает! Слишком мы тебя разбаловали в последнее время. А я говорила бабке, что так из него достойный наследник не вырастет. 

Мадам Хлоя лишь швырнула останки игрушки на стол, а сама ушла провожать мальчика с тётей по коридору. И останется навеки нелюбимым бедный зайчик.

В очередной раз слипаются глаза, покачиваясь при тряске машины.

– Приехали. – Невзначай бросает водитель, поправляя зеркало над головой.

– С.. спасибо за работу. – Парень сонно протирает глазницы, опомнившись и придя в себя. Рубашка немного помялась, руки забегали по креслу, прежде чем он вспомнил про то, что чемодан в багажнике. Несколько назойливых волосков щекотали лоб. Не такая уж и тяжелая сумка быстро передается из рук в руки, ветер треплет кожу лодыжки. Над головой что–то шуршит.

Рава - так называется этот регион, находится округе Кэнзи. Регион недалеко от большого города Сива, три - четыре часа езды на машине и вы на месте. Место достаточно тихое, если так вообще можно назвать город Иллориана. Высоких зданий не так много, молодые люди уезжают в города для образования, люди в возрасте доживают старость, народ работает. Есть несколько промышленных зданий, ничем не примечательные серые коробки внушительных размеров. Жизнь вроде как спокойная.

Вокруг простираются обычные, ничем не примечательные улицы. Простые коробки без особых деталей, с почерневшими стенами, обжитыми балконами. Не привычно тесные дворы, не привычно громкие соседские дети, кричащие на всю округу «Пасуй! Пасуй!». Не привычным был и внешний вид. Он долго думал над ним, выбирал между официальным стилем и школьной униформой. Но все равно выбрал какую–то старую, как минимум для аристократа, слишком большую рубашку в желтую полоску. Жаркое полуденное солнце светит сквозь неотесанные, размашистые ветки деревьев.

М... Мама?.. Написала и расписала всё про подъезд ещё полдня назад. Бетонные стены с царапинами, какими–то надписями маркером, строгое крыльцо с белыми подписями и детскими рисунками. Повсюду под ногами какая–то скорлупа от семечек, бумажки и неизвестный мужик, спящий где–то в кустах чужого дома. Но, несмотря на это всё подписано, и найти шестой блок не составило труда. Суббота на дворе, улица забита детьми, резвящимися по всем окрестностям.

Ключей у него ещё не было, однако в ту же дверь зашла маленькая девочка с младшим братом. Ростом она была не больше Анабель, а глазки такие любопытные. Она молчаливо отворила дверь и посмотрела на молодого человека заинтересованным взглядом, а после убежала вместе с совсем малюсеньким ребенком, который, судя по всему, недавно научился ходить.

Внутри всё так же оставляло желать лучшего. Обшарпанные плитки, выковырянные дырки в стенах, есть ящики для почты. Подъезд такой же маленький, с небольшим окошком, откуда пролезал свет. Лифт уже закрылся, кряхтя, когда Сет подошел к дверям. Лестница тут тоже была, за углом. Ступеньки желтовато–сероватые с зелеными полосами, стены здесь зеленые, отцветшие все. Чемодан бился о края ступенек, шаги эхом разбивались о границы стен.

Четвертый этаж, величает указатель рядом с кряхтящим устройством передвижения по этажам. Здесь даже больше надписей. Все они неразборчивые, где–то разбросаны наброски рисунков, где–то нецензурная брань с чужими именами. Стук в темную дверь, на которой синим маркером, подписан номер триста первой квартиры. Тишина. Ничего не происходит.

Её нет?.. – Устало думается Фейрену. Но, никто так и не выходит, не открывает дверь и вообще не реагирует. – Может, моется, может спит. А тут человек, в общем–то, помирает. Спать хочу.

Ноги опускают корпус ближе к земле, прислоняясь к стене напротив. Коричневый чемодан стоит рядом. Локти свернулись в калачик, поддерживая голову, смотрящую на окно в конце коридора. Золотые лучи проникают в дом, не доходя до ног юноши. На какие–то серые провода встают птицы, возможно, принимая их за ветки соседнего дерева, бьющегося в закрытую форточку.

Во сне слышатся шаги, обеспокоенные, спешащие. Цокот каблуков обуви несется по старым, серым плиткам. Черные ресницы приоткрываются.

– Сет? – Она подошла к двери, разглядывая чужую крашеную шевелюру. – Ах, ты простофиля. Я же сказала написать мне, когда придешь. Я бы и поспешила после работы–то. Ну как ты? Спишь что – ли?

– М... – Спросонья бормочет подросток.

– Заходи в квартиру скорее. На матрасе поспишь. Я тебе и стол передвинула побольше. – Откуда–то сверху слышится щелчок дверного замка. В полудреме он плетется через порог. Квартирка небольшая, уютная однако. Где–то картинки какие–то, где–то сувениры по типу дешевых декораций как деревянный петушок на столе. Прихожая и развилка в две комнаты, спальня и гостиная, сбоку ещё одна дверь в туалет.

– Помнишь, я тебе фотографировала дом, теперь и объяснять не придется. Я бы и приготовила чего–нибудь хорошего, но, боюсь, даже доставка будет слишком поздно. – Она снимает пиджак и кладет на стул, пытаясь высмотреть время на настенных часах.

– Не надо готовить. Ты же устала, наверное. Я бы и поспал просто. – Он оставляет сумку на колесах у двери, а сам, разуваясь, идет в ванну.

– А ну никаких голодовок! Кто тебя там научил ужин пропускать?! Вот сейчас руки помоем и в магазин сходим. – Женщина, находясь в кухне – тире – гостиной, кричит ему в туалет. А заодно и в телефоне копошится, то ли смотря чей–то статус, то ли баланс на счету.

– Хорошо.

На улице постепенно темнеет. Кэролайн переоделась в домашние брюки и собрала свою прическу в хвост. Магазин стоял прямо на углу дома, минимаркет с низкими потолками, полки заполнены всем, чем только можно, людей достаточно много, а какая–то муха явно лежит на кассе лапками вверх уже не первый день. М.. мать приобрела пачку лапши быстрого приготовления и ещё несколько булок или пряников на чай. По дороге домой женщина засмотрелась на магазин одежды. А после оглядела Фейрена с головы до ног. Слишком уж модно. Тем более для такого района и для похода в ларек.

– Сет, подойди–ка. – Она дотрагивается до первых попавшихся шорт на вешалке, проверяя ткань.

– М? – Протягивает парень, сжимая в губах яркий пакет конфеты, которую ему купили без его согласия. Оказалась чересчур приторной, но фруктовой.

– Да вот думаю, прикупить тебе одежды что – ли?.. На выход у тебя, разумеется, есть, а вот дома как? Не пачкать же понапрасну. Какой у тебя размер, а ну ка напомни.

– Ну, ладно.. – Пальцы теребят край рубашки, вжимаясь в себя ещё больше.

– Девушка, а нет таких на пару размеров больше? А то это совсем на детей..

В подъезде был замечен кот. Он прислонился к ноге и тёрся, мурлыча. Он черный такой, ласковый, с мягкой шерсткой, с выразительными зелеными глазами. – Прямо как у Лоуренса. – Сразу вспомнил молодой человек.

– Не гладь его, он, скорее всего вшивый. Постоянно норовит в подъезд проскочить.

– Хорошо. – Грустно выдохнул Сет, да встал с корточек, следуя за барышней.

Кипяток, наконец, вскипятился, и с чайника донеслись дикие завывания. На столе красочная скатерть в цветочек, на нём разместились несколько деревянных фигурок, сахарница и прочая «важная» посуда для декора. За стеклом почти ночь, и только уличный столб светит. Под открытой форточкой жужжит мошкара, в стакане плескается сладкий напиток. Крайне странный сок, хоть и сладкий.

Сету поручили приготовление лапши, точнее, вскрытие упаковок и размещение всего в глубоком блюдце.

– Ох, да это же первый раз у тебя. Небось, только дорогущей пастой и питался! Сейчас мать тебе покажет гастрономический класс! – Кэролайн вышла с туалета, стряхивая с рук оставшиеся капли воды.

– Мгм. – Не особо заинтересовано глянул парнишка, откинувшись на спинку по–настоящему скрипучего стула.

Здесь.. странно. Никто не кричит. Всё спокойно плывет во времени. На меня не давят и я, наконец, могу просто поесть то, что хочу. Могу съесть дешевую конфету, полную сахара и прочей вредной химии. Могу, не боятся расслабить спину. Это всё слишком ново и неожиданно. Заслуживаю ли я такого обращения после того, что сделал? Точно ли это наказание, а не проверка?

– Сет. – Вновь она назвала меня по имени, не строго или слащаво, а по простому. Уютно. – Смотри. Если дома ничего нет, а в кармане пусто, ну, или просто захотелось специй, заваривай такую лапшу.

– Мам.. Я не идиот.. Я вполне могу прочитать инструкцию к.. – Черт. Опять я не держу язык за зубами.

– Знаю, знаю. Дай мне повыпендриваться тем, что ты не знаком с народной пищей. Ух, откормлю я тебя, наконец. А то вон, какой хилый, миленький, конечно, весь в меня, но, какой–то больно худой.

– Чего? Но, Соната говори... А мне кажется я не совсем уж и худой. Не преувеличивай.

– Что ты сказал? Соната? Эта закомплексованая старая леди? Да ей самой не помешает от тараканов в голове избавиться. Скажешь тоже. Кстати.. – Она стояла лицом к кухонной гарнитуре, нарезая огурцы на салат. – Ух.. Прости, я хотела спросить что–то вроде «Как дела в школе?». Совсем забыла.. Скучаешь по академии, наверное.

– Хм? Нет. Вообще нет. – Отрезал тот, глотая следующую порцию жидкого сахара.

– Ох, ну и ладно тогда.

Спустя пару минут и сама лапша приготовилась, разварившись в кипятке. На вкус она довольно специфичная, острая. Не совсем в моем вкусе, но, не так уж и плохо. На половине чашки, мадам вдруг спросила:

– Как сам–то? Я слышала, что ты с кем–то подрался. Не поранился сильно? – Обеспокоенно протянула женщина, но, как–то с некоторой долей несерьезности.

– Эм.. Нет. А почему ты это спрашиваешь? Это же явно было избиением. С моей стороны. – Правда всё равно вскроется, лучше уж самому сказать.

– Ой, да какое избиение. Клэр сказал, что это был ровесник, к тому же, парень. Конечно, это была драка. Не думаю, что такой богатенький сынок может быть непопулярным изгоем.

– Он не смог нанести ни одного удара. Или не захотел. – Вилка снова потянулась к супу.

– Не верю. Или он был настолько слаб и жалок. Что же, ты просто научил его жизни. А может, он спровоцировал. В вашем возрасте драки – это нормальное явление, подростковый бунт и так далее. Ну, раз уж повреждений у тебя нет, значит выиграл! Ха–ха! Будет знать, как доставать тебя! – Весело заключила миссис Кэндл, победно поднося ко рту кусочек огурца.

– Наверное. – Подумал он, даже не замечая собственной улыбки.

– Кстати, Сет, как себя чувствуешь? Не нужно немного отдохнуть перед переводом в другую школу? Твой отец уже приметил государственную рядом с домом и настаивает на том, что следует подать документы и сразу же начать посещать занятия. Но, теперь ты имеешь выбор. По крайней мере, пару дней перед выходными сможешь пропустить. Обосноваться нормально можно будет.

– Всё нормально. Думаю, там не будет так сложно. Я справлюсь. – Он снова сделал серьезное лицо и выпрямил осанку.

– Ну да, это же не Нортвейн, в конце концов, осмотришься, усвоишься. Нагрузки тут меньше, но, хотя бы друзей сможешь завести. Тоже опыт! – Похоже, Кэролайн пребывает в хорошем настроении. Голос её звучит спокойно, благозвучно и по-настоящему умиротворяет.

– Прости. – Внезапно выдает она, резко меняя атмосферу. Теплое освещение на кухне перестало ощущаться теплым. Оно стало тяготить и агрессивно давить на гланды.

– Что?.. – Не желая воспринимать этого или даже слышать, выдавил парень.

– Прости. Прости меня. Я.. я могла сделать это раньше. Я могла тебе помочь. Я так виновата. Все эти годы я бежала от тех дней. Я оставила тебя тогда.. совсем одного. – При этом речь была ровной, она не давилась слезами, не схватилась за сердце, а просто изрекала сожаления. Резво и .. холодно?

– Знаю. Зная, как тяжело тебе может быть я оставила тебя там. Я прикрывалась тем, что с отцом тебе будет лучше. Что он сможет дать тебе то, чего не смогу дать я. Но.. Я всегда знала о гуманности воспитания в аристократических семьях. Я собственными глазами видела, как ты рос в боли и покорности. «Но я не могу ничего с этим поделать»  - думала я. А потом взяла и ушла. Я просто надеялась, что с тобой все будет хорошо. Сет, ты.. сможешь меня простить? – Карие оболочки глаза посмотрели на него. Без какого либо сожаления, звезд и раскаяний. Юноша ведь встанет, ведь подойдет. И крепко обнимет её.

– Конечно. – Сухо прошептал он, не смотря на неё.

– Спасибо. – Мать аккуратной ладонью погладила подростка по спине. Все, так же как и раньше, бесстрастная сцена с унылыми выражениями лиц. Как и всегда.. Хах.

Старые шрамы заныли с новой силой. Потому - что Фейрену известно об этой ситуации, так как никому другому. Кэролайн Кэндл – в прошлом великая актриса, как минимум не плохая. Она была энергичной, жизнерадостной девушкой, но, к сожалению, обычной сиротой. Не было особых связей, о помощи и поддержке можно было не вспоминать. Таким образом, в люди ей было бы не пробиться. Однако Кэндл удалось привлечь спонсоров, основным из которых был маркиз Монуэль. Кэролайн об этом никогда не рассказывала, только вот Сет уверен в том, что не собиралась актриса беременеть. И скорее всего его рождение на свет было ошибкой. Последствие небольшого романа.

Народ Иллориан имеет свой менталитет, придерживающийся строгих традиций. Тем более, когда речь идет о высшем обществе. Родственники со стороны Монуэль насильно выкрали тогда ещё молодую девушку и выдали замуж за мужчину.

Молодая мать гнила на глазах, теряя былую жизненную силу. Не выдержав тоскливой жизни под тиранией родственничков, в основном свекрови вдовы и старшей сестры мужа, Монуэль ушла. Она закатила невероятный скандал, и попыталась подать в суд, но как итог – безуспешно. По меньшей мере, мадам смогла выйти из этого тумана былых времен и ушла из шоу бизнеса. Она прогорела, и не смогла осуществить, казалось бы совсем близкую мечту. Из-за него. Конечно, кто бы в таком случае мечтал вновь встретиться с ошибкой всей её молодости.

– Мне надо проснуться пораньше, если что не шуми, хорошо? Спокойной ночи. – Этот удивительно неожиданный голос, в который раз звучит в его черепной коробке. Она говорит это слишком непринужденно. Такие хорошие слова.. они не должны произносится так часто, определенно.

В ночи гуляют тени региона, вывески и странные рекламные постеры зажигаются удивительно ярко. Огибая квартиру всего за пару шагов, вместо той энергозатратной прогулки по всему поместью, юноша чувствует себя чересчур не в своей тарелке. Темные помещения прекрасно освещает улица. Контрастно зеленые и желтые цвета ложатся на мрачные потолок и стены.

Маленькая, невзрачная, вся обжитая и заставленная хламом, так можно было описать это место. Но здесь чисто, прибрано, если так считают обычные люди. Привыкший к лучшему Сет постоянно терялся в этой обстановке. Крошечная спальня, раньше использовавшаяся в качестве гостиной. Исписанный, пожелтевший рабочий стол, деревянная табуретка с изорванной подстилкой. Скрипучий диван, застеленный под кровать.

«Интересно». – Молодой человек упал на диван спиной, разбрызгивая кудри по всей подушке.

Распустятся цветы: под окном, на обветшалой детской площадке, прорастут и через густой асфальт. Каким-то бутонам повезет, а кто-то, являясь сорняком, будет пытаться выжить посреди шумного города. Затопчет, зальет летним дождем, взъерошатся листья на ветру, однако останется стоять крепкий росток. И снова взойдет по зову солнца, покроется расой, расцветёт красками и вновь обрадуется следующему дню.

«Сходи за канцелярией и продуктами сам, пожалуйста. Прости, меня снова вызвали в выходной и мы не смогли провести достаточно времени вместе.. Надеюсь, ты там не заскучаешь. Погуляй по району, посмотри, что, где сразу, чтобы не потеряться. Деньги на столе, купи все, что нужно для учебы. И да, присмотри себе что-нибудь из одежды, боюсь, ты будешь выбиваться из общей картины со своими-то нарядами.. Думаю, ты понимаешь».

Сообщения, написанные в спешке, с ошибками, как в грамматике, так и в орфографии. Снизу чуть более понятный список продуктов. На кухне, на цветочной скатерти лежат купюры и бумажка - «Можешь сдачу себе оставить». И вновь сердце. Розовое сердце со звездами.

Ощущения совсем незнакомые. Шаги не чувствуются камнем о землю, желудок не урчит от голода и пустоты внутри. Обувь не сжимает бедную стопу, от неба не хочется закрываться. Даже после этих серых, бежевых и белых домов картина мира не сгущается в сырые тона. Вечерняя прохлада освежает, и, никто не плетется за тобой в пять утра, чтобы сводить в академию или ещё на какие-то курсы. – Я и забыл, как приятно же гулять.

Тротуар весь в дырах и неровностях, усеян пухом и одуванчиками, прорывающимися с небольших ограждений перед газоном с зеленой травой. Алое небо хвастается чистым обличием, пушистые облака плывут в вышине. Поход в магазин был отложен на вечер, так как наш, наконец, отдохнувший подросток проспал практически до середины дня. А днём поздняя весна не щадит никого. Даже сейчас, духота до сих пор способна довести до обморока.

Людей на улице много, магазинов с надписью «Канцелярия» и продуктовых с самыми разнообразными названиями тоже. Внутри они заставлены товаром по самое не хочу, некоторые коробки даже лежат на полу, не давая пройти эти узкие коридоры. С рутиной среднестатистического гражданина Фейрен справился. Все продукты куплены, ручками запасся, можно и домой плестись. Пересекая двор, Монуэль почувствовал вибрирование в кармане. Парень встал под свет подъездной лампы, чтобы лучше увидеть содержание сообщения, по привычке, не желая повышать яркость экрана. Мошки особенно ясно зажужжали под освещением.

«Захвати ещё молока, из головы вылетело совсем».

Чудно. – Он разворачивается и снова плетется по этой тьме к перекрестку у минимаркета. У стены какого-то дома, под крыльцом, чего-то поджидает группа подростков. Общаются так странно. Уж больно фамильярно.

– Блять.. Я щас с голоду подохну. Где этот урод? Как можно так долго копошиться. Я бы и за пять секунд вернулся. – Тянется один из ребят, свесив ноги с бетонного подъема через ржаные перилла. Брюнет, азиатский разрез глаз, в растянутых джинсах и в синей кофте на несколько размеров больше.

– Заебал под ухо пиздеть, Рин, завались. Я из-за твоего нытья отвлекаюсь! – Рядом, на кортах под подъемом, согнувшись втрое, сидит ещё один, в очках. В его смартфон подглядывает сосед, тоже играющий во что-то. – Твою же мать! Опять сдох! Да как ты постоянно выигрываешь в дуэлях?!

– Может, ты просто даун, не умеющий играть? – Сверху вниз улыбается брюнет. Похоже, очкастого это очень уж зацепило. Он агрессивно передал телефон знакомому и встал перед азиатом, закатывая рукава кофты и приговаривая «Нарываешься?!».

– Тихо. – Вдруг выдал до этого молчаливый курильщик, прислонившийся к стене. Может, лидер, раз все действительно смолкли. На щеке несвежий порез, волосы потускнели и даже позеленели на краях, видимо, из-за неудавшегося осветления. Говорит он медленно, с характерными паузами. – Я, блять, в следующий раз тебя отправлю, если выёбываться будешь. Усёк?

– Да чё я-то сразу? Вон, лысый не против. – Рин закатил глаза, а потом покосился на другого юношу, сидящего рядом с игроманом. Дальше его слова не воспринимали всерьёз.

Шатен поспешил удалиться, дабы закончить данное ему задание и вернуться уже в дом. В минимаркете парня поджидал огромный выбор вариаций молока, в тетрапаке, в картоне и ещё дай бог триста брендов.

Лампа в потрепанном магазине мигает, выключаясь каждые две секунды. Какая-то пенсионерка выбирает хлеб, так будто собирается с ним на войну. И.. подозрительный парнишка у стенда со снеками, преимущественно с чипсами. В закрывающей всё лицо толстовке и с дрожащими руками. Кажется, Фейрен даже заметил капли пота стекающие с пальцев юноши.

Уже на кассе, передавая наличные в чужие руки, молодой человек засмотрелся на кассира. Довольно симпатичный он, со спокойной аурой и уставшей миной. Ровесник самого Сета. Скорее всего - подрабатывает.

– Спасибо за покупку. – Дежурно бормочет тот, будто пытаясь спрятаться в собственной челке. На лице очки с толстой оправой, добавляющие шарма выраженным скулам.

Бывший второй сын маркиза краем глаза заметил удаляющуюся фигуру в темной толстовке, шуршащую чем-то под одеждой. – Ха. Не моё дело. – Подумалось ему сразу. Однако не успел он сообразить, как кассир вдруг вскочил. Буквально.

Парнишка, не теряя ни секунды на осознание, раздраженно выплюнул – Стой, сука! – Он откинул ограждение кассы и магазина, выбежав за вором. У Сета аж волосы дыбом встали от такой ситуации. Не помнит он, что тогда стукнуло в голову, но, тем не менее, он рванул следом, отложив здравый смысл с пакетом продуктов.

Шум машин, проезжающих в метре от тебя, прохожие, отходящие подальше, прохлада темных улочек, всё это вызывает невероятные ощущения. Особенно погоня.

– Вор, ловите его! Да какого всем по барабану!? Мне самому с этим.. – На этих словах неизвестный кассир схватился за бок, не в силах бежать дальше. Выдохся, наверное. И тут перед его лицом пролетает второй силуэт, бегущий за вредителем. Что-то розовое мелькнуло в глазах, бедняга подумал, что у него в очках рябит просто. Какого же было его удивление, когда он понял, что это настоящий человек, несущийся за воришкой.

– Я его поймаю! – Выкрикнул Сет, шевеля коленями даже быстрее чем на спортивных занятиях. Ветер развивает завитки, направляя их в обратную от движения сторону. Он терялся в пространстве, не понимал зачем, в общем-то, бежит, но бежал. На самом деле обычные люди бегут слишком уж медленно, к тому же быстро растрачивают энергию, отчего сам зачинщик уже задыхался.

– Стоять немедленно! – Молодой человек, не желая терять и мгновения, повалил вора в толстовке, всем своим весом прижав к сухому асфальту. Оказывается человек этот весь в соплях, чуть ли не плачущий. Парень весь в веснушках, прямо как Лоуренс. Только вот этот имеет довольно полную комплектацию, которую уже догнавший их кассир прокомментировал.

– Свинья тухлая! Быстро вернул товар! Это уже не первый раз. Из-за таких как ты, хулиганов, меня уволить уже хотят! – Он всё так же держится за бок и покачивается по дороге.

Шатен, безусловно, первым делом прощупал особо выступающие части кофты, отбирая нагло украденные чипсы или сухарики. Не найдя ничего другого, зеленые орбиты обратили внимание на состояние мальчишки.

– Ик.. ик.. Х-хватит.. Больше ничего там нет. – Весь заплаканный, воришка пытался высвободиться. Сет послушно встал с человека, подняв руки с отобранным товаром.

– Хэй, ты за меня или нет? Не отпускай его! – Над ухом слышится охрипший голос. Брюнет попытался схватить пухлого, прежде чем Сет шикнул в его сторону.

– Нет у него ничего другого. – Безэмоционально подытожил тот.

– А тебе это откуда известно? С ним работаешь что - ли? – Недоверчиво покосился гражданин.

– Просто.. это и так ясно. – Они вдвоем наблюдали за тем, что воришка скрылся в той самой подворотне, из которой пришел Сет. Один стоит, потирая бок, второй на коленях, сжимая снеки.

– Ладно, ну и поделом этому идиоту. Давай сюда эту несчастную пачку. – Парнишка тянется к чужим рукам. Это было мгновенное осознание. Никакая сценка с вором не заставит забыть тот факт, что перед ним стоит такой типаж. Вот он и отдернул кисти, не осознавая, что творит.

– Я на тебя в суд подам. Я честно больше не собираюсь бегать. Ух, устал я. – Ворчит сверстник.

– Отдам ее, если поцелуешь. – Честно говоря, в этот миг его мозг просто отключился, поплыл совсем и собирался потечь изо рта. Как же сильно эта фраза ударила по самому Сету. Тысяча и одна навязчивая мысль пробежались в разуме, толкаясь и создавая такую бессмыслицу, что уму непостижимо.

– Хах? – Низкие частоты вновь ударили в мозг. Или в сердце?

Боже, как можно было сморозить что-то подобное в этой ситуации? Это же совершенно незнакомый человек, а вдруг он больной на голову? Хотя даже если и псих, как можно быть таким милым? Аргх, черт, я пока бежал, все свои умственные способности обронил? Лучше уж умереть. Прощай, Кэролайн, ты была неплохой матерь.. – Не успел кончиться внутренний монолог как на щеке почувствовалось странное тепло. Это определенно его губы, такие сухие.

– Тьфу! – После этого контакта сам инициатор начал плеваться, вытирая рот.

У Фейрена вся жизнь перед глазами пролетела. Да так, что когда он опомнился кассир уже ушел восвояси.

– Что. Стой! Подожди меня.. Хэй, я оставил там пакет с продуктами! – Вытряхиваясь от грязи с пола, выкрикивает крашеный шатен.

Слава богу, он не придал этому значения.. – Успокоившись, вздыхает парнишка. – Думаю, рационально будет пытаться его избегать. Хоть он и сказал так.

«Мне по барабану уже. Вали отсюда, у меня тут очередь, между прочим.»

Он просто ушел. Помог вернуть товар и ушел, прямо как типичные супер герои в фэнтези. – Однако пробежка была веселой. И этот незатейливый поцелуй.. – Лицо молодого человека раскраснелось до такой степени, что в тени оно начало сливаться с цветом волос.

– Как можно было не справиться с ебучим кассиром?! Ну, конечно, с таким-то пузом бегать, наверное, неудобно. – Та же подворотня, те же пейзажи, и, то же хулиганье. Мальчишка в синей кофте, снова громче всех. Что-то топчет и бормочет злобно. – Что? Настолько кишка тонка? Хочешь, чтобы сам Рин от голода помер в этом ссаном подъезде?

Парень в веснушках согнулся на земле, закрывая голову от разъяренных ударов. Не рыпается. Только хнычет тихо, боясь шевельнуться.

– Отвечай, гнида! – Восклицает Рин, кроссовкой надавливая на чужую дрожащую кисть. – Блять.. Хоть здесь поем..

– Ты ему ещё ожогов от сигарет оставь! – Подбадривает кто-то из банды.

А Рина хлебом не корми, дай помучить кого-нибудь. Он выхватил сигу с рук курильщика, нагнувшись к жертве.

– Ииии!... – Разносится по всей округе. Истошный крик, пробирает до костей.

–Ха-ха. Звучишь как свинья. – Весело замечает парнишка, склонив голову. Оскал до ушей. – Тише только. Не хочешь же проблем, да?

Он надавил сильнее, и так задыхающийся подросток стал захлебываться собственной слюной. Абьюзер же наблюдал с живым интересом, не убирая эту глупую рожицу удовлетворенности.

– Рин, не переборщи. Здесь есть посторонние глаза. – Курильщик кивнул в сторону Фейрена, мирно идущего домой. Несколько голов неохотно развернулось в его сторону.

– Опа, а кто это у нас тут? Решил в героя поиграть? Чё вылупился? – Всё ещё в сидячем положении ухмыльнулся незнакомец.

Сету в принципе хватило приключений на голову, не хватало ещё стать жертвой буллинга. Он иногда ведется на эмоции, и всё же не суицидник. Парень лишь ускорил шаг, избегая любой стычки и искры, способной обратить ситуацию в пожар.

– Эй, я ещё не закончил! – Грозно замахал молодой человек.

В проходе у перекрестка показалась высокая тень, громко рыкнувшая на толпу малолетних разбойников. – Чего шумим?!

– Уходим. – По команде лидера все ребята скрылись из виду, бросив беднягу в ожогах на сыром полу. Скрылся и Монуэль.

Ненормальные! – Вбегая в свой подъезд, думает шатен, чуть не снося детей у двери. Тяжелое дыхание сбивается от бега. Ноги почти ватные. – Вот и сходил в магазин.. Хаа...