XXVI

Лондон, 2006 год.

-Нам нужно спешить, милая,-приговаривала Элеонора, быстро ступая вперёд по холодной улице.

-Но я устала,-измученно протянул ребёнок, еле волоча за собой ноги.

-Потерпи, ещё совсем чуть-чуть.

Элеонора крепче сжала свободную от куклы ручку дочери и, поправив горло дорогого бежевого пальто, ускорила шаг. Тэсс не знала, куда её ведёт мать, и даже не успела спросить, когда ранним утром Элеонора приказала гувернанткам собрать её как можно быстрее. Затем они спешно запрыгнули в машину, и сейчас, когда та остановилась на старой пустынной улице, почти бегом направлялись к каменной церквушке.

-Веди себя тихо,-почти одними губами произнесла Элеонора, предостерегающе поглядев на запыхавшуюся дочь, и распахнула перед ней дверь.

Всё ещё сонная, Тэсс медленно оглядела помещение и тихо ахнула. Ей доводилось бывать с родителями на воскресных мессах, но те были ничем не примечательные часовни, которые не шли ни в какое сравнение с настоящим храмом, в котором она сейчас находилась. Но впечатлили Тэсс далеко не размеры этого места, а старинные филигранные витражи на высоких средневековых окнах, величавые каменные надгробия так полюбившихся ей доблестных рыцарей и приятно ласкающий обоняние запах ладана, пропитавший стены этого места.

-Тэсса,-Элеонора нежно положила руку на её плечо, оторвав внимание дочери от завораживающих витражных рисунков,-Побудь здесь, а я пока поговорю с отцом Феликсом.

Тэсс покладисто кивнула и крепче прижала к себе новую игрушку—Молли—изысканную фарфоровую куклу, которую Элеонора заказала в Париже, специально на её первый день рождение в Лондоне. Конечно, Тэсс нравился этот подарок, но холодные карие и в обоих смыслах стеклянные глаза крошки Молли иногда наводили на неё ужас.

—...Разумеется, пастор,-донёсся до неё мягкий и дрожащий то ли от страха, то ли от нервов голос матери. Элеонора стояла у исповедальни рядом с высоким мужчиной в преклонном возрасте, облаченным в тёмную рясу и с пониманием и неким снисхождением взирающим на чем-то очень взволнованную женщину.

Но Тэсс быстро потеряла интерес к их разговору и подошла к одному из надгробий, тут же почувствовав от многовекового камня слабый холодок. «Уильям Маршалл 1-й, Граф Пембрук, 1219»—гласила надпись на могиле бравого рыцаря. Теперь он покоился в старинной церкви, а величие его было навеки запечатлено на побитом временем камне, из которого было соткано его боевое одеяние и удивительно умиротворённое лицо. Тэсс с присущей детям мечтательностью осознала, что перед ней—настоящий рыцарь, о каких читал отец. Рыцарь, спасавший принцесс, борющийся с недругами королевства, сражающийся за справедливость и слабых. Глаза её заблестели от восторга, и Тэсс уже во всех красках представляла сэра Уильяма Пембрукского, скачущего на гордом белом английском коне под знаменем своего правителя через растоптанное боевое поле. В руках его сияет меч, не уступающий силой и грацией самому Экскалибуру, в глазах—столько же храбрости, сколь у Ричарда Львиное сердце.

-Он был великим воином,-раздался позади голос матери,-лучшим из нас.

-Из нас?-непонятливо переспросила Тэсс, поглядев на возвышавшуюся над ней женщину.

-Из людей,-быстро ответила Элеонора,-он спас от смерти саму Алиенору Аквитанскую—одну из величайших принцесс того времени.

-Алиенора звучит почти, как Элеонора,-заметила Тэсс, с интересом взглянув на мать,-прямо, как ты.

-Вот ведь совпадение,-словно и вправду удивившись такой неожиданности, улыбнулась женщина,-хотелось бы и мне побыть принцессой.

-И мне,-с сожалением вздохнула Тэсс, вновь взглянув на лицо настоящего рыцаря—сэра Уильяма, быть спасённой которым так мечтала сама и который вряд ли пришёл бы ей на помощь.

Ведь рыцари приходят лишь к принцессам, а Тэсс ни за что не стать одной из них.

Она была здесь в детстве.

Тэсс осознала это только сейчас, с умиротворением сидя на церковной скамье и ожидая мать, которая, словно в странном дежавю, взволнованно беседовала с отцом Феликсом. Коротая время, она с интересом разглядывала яркие витражи, на которые прежде не обращал должного внимания—в свой прошлый визит Тэсс была слишком растеряна, чтобы заметить резные средневековые окна с искусными картинами, на которых была изображена ценная история.

Сквозь толстое, богатое поблекшими красками стекло, они пропускали лучи колючего, весеннего солнца, окрашивая их в красный, зелёный, синий, и те касались своим теплом холодных каменных полов церкви, скамей из красной древесины и надгробий доблестных рыцарей, разбавляя тусклость церковного освещения своей яркостью.

На одном из витражей Тэсс смогла четко рассмотреть лица героев истории, которую хотел поведать мастер: девушку в белом одеянии, умоляюще взирающую на воина, чья твёрдая рука удерживала над её головой острый меч. Губы его искажены от злости, рука крепко, уверенно сжимает рукоять оружия, но глаза так и кричат о помощи, о покаянии в том, что он вот-вот совершит. Боялся ли он гнева Господа? Или же не хотел убивать несчастную незнакомку? А если так, то зачем сделал это? И сделал ли вообще?

-Тэсса,-позвал чей-то голос.

Моргнув несколько раз, дабы вернуться в реальность, она повернулась на голос и встретилась с изучающим взглядом Уильяма. «Как долго он тут сидел?» смущённо подумала Тэсс.

-Куда ты ушла на этот раз?-шутливо поинтересовался он.

-Задумалась.

-Хотел бы я на несколько секунд оказаться в мыслях Терезы д'Эвуар.

-Поверь, ты этого не хочешь,-заверила его Тэсс. Она бы не пожелала такого даже самому злейшему врагу.

-Как ты себя чувствуешь?

-Совру, сказав, что не нервничаю. Но всё могло быть куда хуже,-с неожиданным оптимизмом ответила Тэсс,-скоро это закончится, и мы сможем во всём разобраться.

Уильям сумел разгадать вложенное в эти слова тайное значение и невольно улыбнулся в ответ на многозначительный взгляд Тэсс, напомнивший ему взгляд ребёнка, наконец разыскавшего спрятанный клад сладостей свой матери.

Но его радости препятствовала реальность—Уильям знал, что это не конец. Всё лишь только начинается.

-Расскажи мне про ритуал,-тихо попросила Тэсс после короткого молчания и взглянула на серебряное распятие, висевшее над алтарём.

-Что ты хочешь знать?

-Не знаю,-неуверенно ответила она,-хочу знать, чего мне ожидать.

В этом, казалось, непоколебимом спокойствии проскользнул холод страха, и Уильям отчётливо его почувствовал.

-Сначала ты предстанешь перед старейшинами.

-Старейшинами?

-Да. К обряду допускаются лишь они: Магистр Де Кроан, Кипер Маласпина,

Капеллан Тренкавè и Приор Калторпе.

-То есть...вас там не будет?

-Посторонним не разрешено присутствовать на церемонии,-с сожалением объяснил Уильям, чувствуя, как вина сжимает его горло с каждым словом,-но...

-Затем?-прервав его, потребовала Тэсс.

Уилл замешкался, но вскоре продолжил:

-Перед тобой будет поставлено три чаши—никто не знает, что в них, но тебе предложат выбрать лишь одну и выпить её содержимое до капли.

-А после...

-...очищение,-в заключении вздохнул Уильям.

Он не спешил продолжить свой рассказ, но пристальный и полный надежды взгляд Тэсс не оставил ему выбора:

-Последняя часть остаётся в тайне.

-В тайне?

-Никто не знает, что наступает после очищения.

-Кто-то должен знать,-растерянно проговорила Тэсс, чувствуя, как медленно подкрадывается паника,-родители...

-Никто не знает, Тэсса.

-Тебя там не будет,-это был не вопрос, а утверждение, пропитанное страхом и осознанием неизбежности,-Уильям, я...

-А вот и ты.

Тэсс проследила за растерянным взглядом Уилла, скользнувшим вверх к лицу женщины, что очевидно стояла за спиной Тэсс в узком проходе церкви.

-Миссис Калторпе,-слова слетели с её губ выдохом, когда она обернулась.

Тэсс никогда не доводилось общаться с Ванессой Калторпе, но из того, что она слышала, а также из тех редкий обменов приветствиями на светских раутах, в голове её образовался некий образ этой женщины.

Тэсс знала точно—Ванесса была одной из тех дам, что наводили страх одним лишь взглядом своих глаз—видимо, только так можно было выжить, будучи женой приора старейшего Ордена. На её тонких, словно нить, губах кроваво-алым сияла яркая помада, а синие глаза, так похожие на глаза её старшего сына, умело удерживали внимание, пока их обладательница высасывала из очередной жертвы всю нужную ей информацию.

Но в данный момент Ванесса Калторпе являлась для Тэсс лишь напоминанием о Мэттью: о его безжалостном взгляде, о его самодовольной ухмылке и о каменных плитах катакомб, залитых его кровью.

Всплеск, с которым его тело повалилось в реку, раздался в голове Тэсс оглушительным звоном, заставив её зажмуриться.

«Спроси об этом себя, принцесса».

-Тэсса?

Пульсация в голове мигом прекратилась, и Тэсс стремительным рывком вернулась в реальность.

-Простите,-неразборчиво проговорила она, поймав на себе обеспокоенный взгляд Уильяма,-это всё волнение.

-Твои родителя очень гордятся тобой, Тэсса, все мы гордимся,-низкий, вибрирующий голос Ванессы звучал почти гипнотизирующее,-ты и представить не можешь, насколько мы ценим то, что ты для нас делаешь.

-Я...я рада помочь, Мисс Калторпе.

-Ванесса,-к удивлению Тэсс поправила её женщина,-зови меня Ванесса, дорогая.

-Хорошо, мэм,-робко произнесла Тэсса, желая поскорее завершить эту беседу.

Но следующие слова Мисс Калторпе сковали её ледяным ужасом:

-Вы не видели Мэттью? Я пыталась позвонить ему, но он не берёт трубку.

Тэсс могла почувствовать напряжение Уильяма за её спиной, то, каким тяжёлым и звучным стало его дыхание, и как даже воздух, витавший между ними, вдруг застыл в ожидании.

-В нашу последнюю встречу он упомянул о поездке в Данию,-первым заговорил Уильям, разрезав острым ножом осязаемое молчание,-должно быть, он отправился туда,-голос его—прямой и холодный, каждое слово произнесено чётко, без единого колебания, так уверено, что даже Тэсс на секунду поверила в эту явную ложь.

-Дэниэл будет в ярости,-тяжело вздохнула Ванесса и обернулась назад, словно её муж мог подслушать этот разговор,-что ж, боюсь я должна отлучиться,-она поспешила взять себя в руки, стерев с лица так неподходящее ему беспокойство и натянув широкую улыбку,-удачи, Тереза, надеюсь на нашу скорую встречу.

Тэсс провожала фигуру женщины застывшим взглядом, пока та не вошла в заднюю церковную комнату, скрывшись за её деревянной дверью.

Это было слишком близко. Сердце Тэсс отбивало бешеный ритм, лоб покрылся холодной испариной, руки превратились в ледышки.

-Куда ты идёшь?

На дрожащих ногах она встала с места и поправила свой шарф.

-Мне нужно подышать воздухом, я скоро вернусь,-сквозь обрывистое дыхание проговорила Тэсс и быстрым шагом направилась к выходу из удушающей церкви.

-Тэсса...

Но слова Уильяма остались за толстыми массивными дверями, захлопнувшимися за её спиной.

Всю дорогу до дома Симонетта не могла отвести пальцы от своих губ, приятным жжением ощущая на них недавний поцелуй. В ушах её раздавался взрыв фейерверков, перед глазами мелькали яркие огни, заполнявшие ночное тёмно- синее небо—в тот вечер над Флоренцией горели миллионы светлейших звёзд.

Поэтому легко можно было понять то разочарование, с которым Симонетта вошла в тихий, тускло освещённый уже потухающими свечами дом. Переступив через порог, она улыбнулась одной из прислуг уставшей улыбкой и прошла дальше, попутно стягивая с себя тяжёлую накидку. Стук её шагов о деревянную половицу казался оглушающим, каждый вздох звучал, словно дуновение ветра–Марко был у себя, так ей сказала служанка.

Волшебство вечера начинало медленно угасать по мере того, как Симонетта приближалась к комнате, а губы её стали гореть сильнее, заклеймённые поцелуем Джулиано меткой, которая наверняка не ускользнула бы от глаз мужа.

-Марко?-Симонетта вошла в комнату и отложила накидку на небольшой деревянный стул у окна,-это было замечательно, хотела бы я, чтоб и ты смог увидеть это зрелище.

Она чувствовала присутствие Марко, но старалась не смотреть на него, вместо этого обратив взгляд на свои тонкие пальцы, нервно перебирающие кайму рукава платья.

-Я рад, что ты хорошо провела время,-холод его голоса пустил мурашки по её позвоночнику.

«Он знает» вдруг подумала Симонетта. Но он не мог, ведь сама она до сих пор не осознала то, что произошло.

-Я не желаю, чтобы ты общалась с синьориной Донати.

Симонетта резко подняла глаза и впервые взглянула на Марко. То, что она увидела, оправдало все её худшие ожидания: он стоял у письменного стола, заваленного бумагами и одинокой, почти догоревшей свечой; тёмные волосы взъерошены, глаза красные и безумные, словно у разъярённого быка.

-Но, Марко,-дрожащим голосом заговорила Симонетта,-Лукреция была к нам так добра, она...

-Я не позволю своей жене разгуливать в компании шлюхи Лоренцо Медичи!-прокричал Марко, и от неожиданности Симонетта отшатнулась назад.

-Что на тебя нашло?-скованным от страха голосом проговорила она,-что с тобой творится, Марко?

-Ты думаешь, я глупец, Симонетта? Что я слеп?

-О чём...о чём ты говоришь?

-Как ты объяснишь это?-прокричал он достал из ящика серебряную подвеску,-такое ожерелье не найти на базаре, Симонетта, и я тебе его не дарил. Подобное обычно заказывают такие, как Лоренцо, чтобы заткнуть рот своим шлюхам.

Симонетта не слышала ни единого слова: слух её притупился глухим звоном в голове, словно она находилась глубоко под водой, задыхаясь без воздуха. Большой изумруд сиял в своём серебряном окаймлении и глядел на Симонетту, словно зелёное, хитрое око ящера.

-Я не слышу ответа, Симонетта.

Когда она пришла в себя, Марко оказался слишком близко, и Симонетта осторожно попятилась назад под его испепеляющим взглядом.

-Я не понимаю, о чём ты говоришь,-растерянно прошептала она и в панике взглянула на мужа  когда спина её встретилось с твёрдым деревом стены.

-Ты и Джулиано,-разъярённо прошипел он,-я знаю, что между вами происходит. Я вижу, как ты смотришь на него, как он пожирает тебя взглядом, знаю о ваших встречах у церкви, знаю, что сегодня ты была с ним,-его лицо сморщилось от отвращения.

-Кто тебе это сказал?

-Разве это важно?-ехидно усмехнулся Марко,-ты этого даже не отрицаешь.

-Между нами ничего не было, Марко, клянусь тебе...

-Твои клятвы не стоят для меня ни гроша!-Симонетта резко зажмурилась, когда удар кулака Марко пришелся на стену, в миллиметрах от её лица, проделав в дереве дыру.

Его горячие дыхание неприятно касалось её лица, и Симонетта не могла решиться  раскрыть глаза, пока не почувствовала приятную пустоту—Марко отошёл назад, к другому концу комнаты, и взял в руки несколько бумаг. Она осторожно наблюдала за каждым его действием, молясь, лишь бы он не подходил ближе.

-Я бы никогда так с тобой не поступила.

Симонетту удивляла та простота, с которой ей давалась ложь. Она не чувствовала ни капли вины, и осознание этого если не пугало, то сильно её тревожило.

-Мы встречались в городе, это правда, но лишь по чистой случайности—синьора Фиори может подтвердить это.

Тяжёлое дыхание Марко стало утихать и, полностью отойдя от недавней вспышки гнева, он наконец посмотрел на Симонетту, и та испуганно встретила его полный недоверия взгляд.

-Пусть так,-сказал он—голос сиплый, полный ненависти и злости,-но я вижу, как он смотрит на тебя, Симонетта, и не позволю ни одному Медичи брать то, что ему не принадлежит.

-Марко...

-Риарио был прав на их счёт всё это время.

-Что ты наделал?

Симонетта уже знала ответ на этот вопрос, но отчаянно надеялась, что была неправа.

-Ты всегда мечтала о вилле на побережье, о большом саду и семье,-в устах Марко её светлые мечты звучали грязно и порочно, когда он, с лицом, охваченным безумством, медленно подходил всё ближе,-и скоро мы сможем себе это позволить. Скоро мы получим то, что заслуживаем.

-Ч-что ты имеешь в виду?-еле слышно прошептала она.

-Через несколько дней всё решится раз и навсегда,-Марко оказался совсем рядом и, грубо приподняв голову Симонетты за подбородок, взглянул ей прямо в глаза,-скажешь кому-нибудь хоть слово, любовь моя, и вся Флоренции будет оплакивать свою нимфу. Уж я-то об этом позабочусь.

-Нет, Мистер Виллерс. Да, Мистер Виллерс, к-конечно, всё будет готово к четвергу,-Айвен устало выслушивал тираду о разочаровании своего профессора, разгуливая по пустой квартире с телефоном,-я вас не подведу, Мистер Виллерс, ещё раз спасибо за предоставленную возможность. Хорошего вам...-вместо недовольного голоса пожилого мужчины в телефоне раздались гудки,-...дня,-вздохнул Айвен и откинул мобильный на диван.

Он уже не помнил последний раз, когда ему довелось нормально поспать или же поесть что-то, кроме хлопьев—по миске на каждый приём пищи. День и ночь Айвен думал либо о злополучном реферате Мистера Виллерса, либо о разговоре с Керолайн, мысли о котором часто вызывали цепную реакцию, и вот университетская работа оказывалась далеко позади за бесконечными догадками о том, связалась ли Керолайн с Оливером.

Это не давало ему покоя.

Именно поэтому Айвен чуть было не уснул над кофеваркой, наслаждаясь дурманяще терпким и таким желанными запахом напитка. Но разбудило его далеко не это, а непрерывная серия стуков в дверь, какие обычно бывают в фильмах ужасов, когда обречённые герои пытаются найти убежище, и в конце концов попадают в лапы убийцы из-за эгоистичности тех, кто находился по другую сторону баррикад.

Айвен же считал себе одним из хороших парней, а потому, зевнув, тем самым отогнав навязчивую дремоту, направился на подмогу бедному скитальцу.

-Тэсс?-если бы чашка с горячим кофе находилась у него в руках, она бы наверняка разбилась о пол, окрасив кремовый ковролин, который с такой тщательностью выбирал Оливер, в элегантный коричневый оттенок.

-Можно войти?-со сбивчивым дыханием и нехарактерно румяными щеками, Тэсс напоминала олимпийца, пробежавшего марафон.

-К-конечно, проходи.

Айвену потребовалось несколько секунд на то, чтобы осознать, что происходит и закрыть дверь за Терезой д'Эвуар, только что вошедшей в его квартиру, куда в любую минуту мог нагрянуть Оливер. Тогда два мира Айвена неизбежно столкнуться и вызовут ядерный взрыв, который сотрет в пыль всё, что было ему дорого.

-Прости, я просто...

-Что-то случилось?-Только сейчас Айвен заметил, что на Тэсс было лишь тонкое платье и шарф, который давно развязался из-за быстрого бега,-ты вся дрожишь.

-Я тебя не отвлекаю?

-Нет,-Айвен покосился на ноутбук и стопку бумаг, покоившихся на письменном столе, а затем вновь взглянул на Тэсс. Её нос слегка покраснел от холода, во взъерошенных волосах таяли последние зимние снежинки—она выглядела слово десятилетний ребёнок, на славу порезвившийся в снегу, и это не могло не позабавить Айвена. Ровно до той секунды, пока он не вспомнил, что ему предстояло сделать и что случится, если он не наберётся на это смелости.

-Айвен?

-Ты хочешь чего-нибудь? Кофе, чай? Чёрт,-он ударил себя по лбу, вспомнив, что Тэсс терпеть не может кофе,-прости, у меня нет мятного чая, но я могу...

-Обычный чай отлично подойдёт,-с улыбкой заверила его Тэсс.

-Отлично. А ты пока...-Айвен озадаченно оглядел заваленную книгами и эскизами Оливера гостиную,-...располагайся на диване. Можешь смело убрать каракули Оливера в сторону или сжечь их, как угодно. Если тебе интересно, я бы предпочёл второй вариант,-добавил он, заливая единственный чайный пакетик, что сумел разыскать, кипятком. Здесь чай пили лишь тогда, когда в холостяцкое логово наведывались родители.

-У вас всё в порядке?

Из гостиной послышалось шуршание бумаг, и Айвен был несказанно рад, что Тэсс не увидела его реакцию на этот вопрос.

-Не хуже, чем всегда,-удерживая две кружки, он проследовал к дивану, где уже удобно расположилась его гостья, и присел рядом с ней.

-Спасибо,-тихо проговорила Тэсс, принимая в руки горячую кружку.

-Принести плед? Ты, должно быть, замёрзла...

-Чая вполне достаточно, но спасибо.

-К-конечно,-Айвен нервно и, как он надеялся, незаметно постукивал ногой. Ненавистное молчание давило на его из без того расшатанные нервы, каждую долю секунды напоминая о том, что ему нужно рассказать Тэсс всю правду. И она больше никогда не посмотрит на него таким заботливым взглядом.

-Ты точно в порядке?

Айвен не сдержал искреннего смеха.

-Не думаешь, что этот вопрос должен задавать я?

-Не я веду себя странно, впадая в транс каждые две минуты,-пошутила Тэсс, сделав глоток чая.

-Сказала девушка, пересёкшая город в одном лишь платье в минусовую температуру,-констатировал Айвен, явно выйдя из этой игры победителем,-Не хочешь объяснить, что произошло?

Лицо Тэсс тут же помрачнело, и Айвен заметил, как крепко она ухватилась за кружку, словно за некий спасательный круг.

-Семейные проблемы,-только и ответила Тэсса, опустив голову вниз, дабы не попасться на своей явной лжи.

Айвен не стал задавать лишних вопросов—в этом не было необходимости, ведь он знал, что никогда не получит на них честный ответ. Но сейчас это заботило его в самую последнюю очередь.

Тэсс была здесь, сидела прямо перед ним, нужно было лишь начать говорить, принять верное решение, но как только Айвен собирался раскрыть рот, он представлял её улыбку и мысль о том, что он может больше никогда не увидеть её, тут же заставляла его замолкнуть.  Айвен отлично  понимал, что им руководил лишь чистый эгоизм, но ничего не мог с этим поделать—он слишком боялся потерять её.

«Не удивительно, что все они либо кончают жизнь самоубийством либо бывают убиты в процессе»—вспомнил он слова Керолайн, и по спине прошелся неприятный холодок. Тэсс была четвёртым элементом, а значит находилась в ещё большей опасности. Она должна знать. Это меньшее, что он мог ей дать.

-Тэсса.

-Да?

Айвен отвёл глаза, лишь бы не встречаться с ней взглядом, а затем вновь заговорил:

-Я должен кое-что тебе рассказать.

Пути назад уже не было, думал он, но всё же не мог заставить себя продолжить. Каждое сказанное им слово станет одним кирпичиком в стене, которая появится между ними после этого разговора, и Айвен отчаянно не хотел был тем, кто кто их закладывает.

-Айвен?

-Ты помнишь...помнишь тот день на выставке? Когда ты потеряла сознание.

-Да,-в замешательстве ответила Тэсс.

-А тот странный сон, что ты описывала?-он мог слышать, как под ногами раскалывается тонкий лёг.

-Айвен, что происходит?-Тэсс была не на шутку встревожена—это было видно по тому, как тут же потемнели её серые глаза.

«Ты бы никогда не стал ей больше, чем другом. Она просто использовала тебя, Айвен. Это жалко». Оливер ошибался. Тэсс было не всё равно—сейчас она смотрела на него с неподдельным волнением, и в эту самую секунду Айвен впервые в жизни принял собственное решение.

Оливер ошибался. И осознание этого простого факта придало Айвену той уверенности, что ему так не хватало. Теперь, когда он знал, что Тэсс было не всё равно, отпустить её казалось намного проще.

Но всё так же невыносимей.

-Я знаю, что это был не сон,-слова неподвижно повисли в воздухе.

-О чём ты говоришь?-Тэсс слышала свой голос, словно за десятки миль, словно он и вовсе ей не принадлежал.

-Я всё знаю, Тэсса.

Как бы она хотела не слышать этих слов, не знать из значение, не дать им подтвердить предупреждение Мэттью, которое она так убежденно игнорировала, не позволить им разрушить доверие к единственному человеку, в котором она никогда не сомневалась, и единственному, кого ей, как оказалось, действительно стоило опасаться. Тэсс не могла дышать—грудь будто придавили сотней камней, и неожиданно она почувствовала себя под тёмными завалами, окружённая лишь темнотой. Она хотела кричать, просить о помощи, но в горле застрял колючий ком, режущий своими лезвиями каждый раз, когда она пыталась произнести хоть слово.

-Умоляю, скажи что-нибудь, Тэсса-еле слышно попросил Айвен, но Тэсс сидела, словно окаменелая, глядя в свою кружку.

—Значит, это правда,-разочарованно вздохнула она после мучительного молчания,-ты из Коммуны,—это было скорее утверждением, чем вопросом.

-Да, но всё не так, как ты думаешь...просто выслушай меня, ладно?

-Ты лгал мне всё это время,-пропустив его реплику мимо ушей, произнесла Тэсс пропитанным болью голосом. Казалось, она не могла поверить даже собственным словам.

-Тэсса, пожалуйста...

-Поэтому ты со мной заговорил?

-Нет!-слишком громко воскликнул Айвен,-Тэсса, клянусь, тогда я понятия не имел, кем ты была. Я узнал об этом только в день твоего дня рождения.

-Так вот зачем ты явился на тот приём,-усмехнулась Тэсс, вспоминая ту «забавную случайность».

-Я не знал, чей это был приём, пока не увидел тебя,-понуро добавил Айвен, понимая, что ничего из того, что он может сказать, не изменит ситуацию.

-Не могу поверить, что он был прав,-тихо проговорила Тэсс и поднялась с дивана.

Она не могла находиться рядом с ним.

-Тэсса, прошу, останься...

-Зачем? Чтобы ты смог выудить из меня ещё больше информации? Передать её Коммуне и гордиться тем, что тебе удалось заполучить главный трофей?

-Я понимаю, как это выглядит, но ты должна выслушать меня, Тэсса. Что бы тебе не рассказал Орден—им нельзя верить, они сделают всё, лишь бы получить желанное.

-Ты не в том положении, чтобы говорить о доверии, Айвен.

Тэсс не понимала, почему всё ещё выслушивает его оправдания. Наверное, в глубине души она отчаянно надеялась, что одно из них окажется достаточно убедительным, и они смогу оставить это позади. Но чем больше он говорил, тем сложнее было сохранять эту надежду.

-Они лгали тебе всю твою сознательную жизнь.

-Они делали это, чтобы защитить меня от Вас и не дать вам закончить начатое тринадцать лет назад,-прошипела Тэсс, начиная медленно терять своё терпение.

-Это они тебе сказали?-Айвен встал с дивана следом,-что твоих родителей убила Коммуна?

Он знал, что Орден запудрил ей мозги, но даже и предположить не мог, что они полностью исказили её реальность.

-Мы далеко не святые, Тэсса—на руках Коммуны не мало крови, но кровь твоих родителей на руках тех, кто так удобно оказался рядом после их смерти.

-Что?-Тэсс невольно попятилась назад,-что ты несёшь?

-Орден подстроил это, чтобы заполучить тебя в свои лапы, Тэсса, всё это время ты жила с убийцами, с теми, кто отнял у тебя всё, взамен отдав лишь фикцию, макет идеальной жизни—

-Хватит!-воскликнула Тэсс,-прекрати, Айвен, я не стану выслушивать, как ты поливаешь грязью людей, которые дали мне всё.

-Лишь отняв всё остальное. Как ты можешь быть так слепа, Тэсса?

-С меня хватит,-она подхватила сумку и направилась к двери,-я ухожу.

-Нет, ты не можешь—

-Не подходи ко мне,-Тэсса окинула его предостерегающим взглядом красным от подступающих слёз глаз,-не то я вызову полицию.

-Умоляю, Тэсс,-из последних сил упрашивал Айвен,-ты в большой опасности.

-Ты и Коммуна мне противны,-процедила она сквозь стиснутые зубы, бесстрастно глядя на умоляющее лицо Айвена,-Орден не узнает о нашем разговоре, но я хочу, чтобы ты убрался из моей жизни, Айвен. Я не желаю тебя видеть.

Дверь с грохотом захлопнулась, оставив Айвена по её пустую, холодную сторону.

«Через несколько дней всё решится раз и навсегда»—эхом раздавался в голове пропитанный ядом голос Марко. Его грубые руки на её коже. Его пугающий взгляд.

-Синьорина?

Симонетта сделала вид, что не услышала назойливый голос женщины, так надоевший ей за время этой короткой поездки, и вышла из повозки, ступив на мокрую от дождя каменную плиту. Синьора Фиори что-то пробурчала ей вслед и кое-как выбралась наружу, каждую секунду сетуя на тяжкую старость, хотя было ей всего тридцать семь.

-Какая ужасная погода,-всё жаловалась она, морщась от влаги, оставленной дождём,-Скорей бы укрыться в церкви.

Джулия Фиори приходилась Марко дальней кузиной из Венеции. Несколько лет назад она вышла замуж за блудливого купца, а затем переехала во Флоренцию, и тогда Марко решил, что Симонетта непременно должна поддерживать с ней отношения. Делать это было нелегко, ведь Джулия была самым невыносимым и неприятным человеком из всех, знать которых имела несчастье Симонетта. Оставшись вдовой с приличным состоянием за пазухой, она считала Флоренцию своей игровой площадкой, а людей–куклами, плясавшими под сладкий звон монет в её карманах. И если раньше их встречи состоялись лишь за редкими совместными ужинами, то в последние несколько дней Джулия стала тенью сопровождать Симонетту везде, куда бы она не пошла, не спуская с неё странного недоверчивого взгляда.

Симонетта знала– в этом был замешан Марко. Но она не могла позволить себе вызывать подозрения, а потому старалась избегать выходов в свет, ограничив их лишь безобидными воскресными походами в церковь, тем самым создавая картину верной католички.

Церковь Оньиссанти сияла посреди серой дождливой улице, являя собой желанное убежище для двух девушек. Джулия вошла первой и сразу же перекрестилась перед иконой святой Марии, словно та могла замолить её бесчисленные грехи, а затем прошла к дальше, к алтарю, и преклонилась перед Святым отцом Флорином. Симонетта поражалась её умению ловко менять маски на своём, казалось, уже давно забытом лице, заставляя людей видеть то, что они хотят. Но было ли это столь плохо—скрывать себя от всего мира?

Симонетта заставила себя отвести глаза от этой приватной беседы и тихо прошла к свободной скамье, когда на другом её конце вдруг заметила знакомую фигуру. Сэр Бернард Харрингтон в одиночестве сидел у одной из икон, отстранённо её разглядывая, и Симонетта, вновь оглянувшись на Джулию и убедившись, что она всё ещё отвлечена беседой, тихо подсела к английскому послу.

-Синьорина Веспуччи,-не без удивления поприветствовал он,-я надеялся на нашу скорую встречу. Как поживает ваш муж?

При его упоминании Симонетта в панике, которую отчаянно пыталась скрыть учтивой улыбкой, обернулась назад,  дабы убедиться, что внимание Джулии всё ещё занято отцом Флорином. Она не могла увидеть их вместе—Марко тут же узнал бы об этом, а значит неизбежно узнал бы и Риарио—этого нельзя было допустить.

-У меня мало времени, сэр Хартингтон.

Взволнованный взгляд Симонетты тут же встревожил мужчину.

-Всё ли в порядке, синьорина? Вы вся дрожите.

-Вы должны помочь мне, синьор Хартингтон, иначе произойдёт нечто ужасное,-в панике шептала Симонетта,-синьорина Донати сообщила мне, что вы находились в Ватикане до приезда во Флоренцию.

Сэр Хартингтон в замешательстве оглядел девушку и неуверенно заговорил:

-Я провёл десять дней с его Святейшеством.

Она знала. С той ночи голоса неустанно твердили Симонетте об одном лишь человеке—они звали его чумой Италии, монстром и узурпатором, и на ум ей приходило только одно имя—Сикст IV.  По всем республикам о нём ходили пагубные слухи, что Бог давно его оставил, а значит покинул и всю Италию, оставив нас во владение Сатаны. Симонетта знала, что если Риарио замышляет нечто ужасное, его дядя непременно поддерживает его грязные махинации, если и вовсе в них не участвует.

Ничему не ускользнуть от папских глаз.

-Тогда вы должны знать, по какому поручению был послан Риарио,-Симонетта понимала, что рискует, произнося эти слова, ведь сэр Харрингтон мог оказаться одним из них. Но что-то в его искренне встревоженном взгляде убеждало её в обратном.

-Прошу вас,-взмолилась Симонетта, обратив взгляд на охваченное сомнениями лицо мужчины.

-Я не знаю, каким было поручение Папы, но одно могу сказать точно,-Бернард подался вперёд,-оно не было связано с делами Республики.

-С чем же оно было связано?

-Во время моего прибывания в Ватикане я своими глазами видел Якопо Пицци, покидающего покои Его Святейшества,- почти беззвучно проговорил Бернард,- на следующий день гонца отправили в Милан.

«Якопо Пацци, разумеется». Симонетта вспомнила схватку Джулиано и Франческо, и фразу, брошенную последним после унизительного поражения «Медичи поплатятся за всё».

-Синьорина Веспуччи?

Она хотела было ответить, но вдруг почувствовала на себе прожигающий взгляд кошачьих глаз Джулии. Та уже какое-то время глядела в их сторону с призрачной улыбкой на губах, наверняка предвкушая, как будет докладывать об этом своему кузену.

-Никому об этом не рассказывайте,-прошептала Симонетта. Она быстро встала с места и, сохраняя спокойствие и грацию, хоть ослабшие от страха конечности ели держали её на ногах, направилась к выходу.

Впервые в жизни Уильям д'Эвуар не знал, что делать. Будучи адвокатом, он всегда с лёгкостью находил выход из любой ситуации, без труда разыскивал лазейку, которая могла бы ему помочь. Сейчас же он бездельно сидел у алтаря и отчуждённо глядел на распятие, ожидая, что двери церкви вновь распахнуться, и Тэсс вернётся.

Но этого не произошло ни в первый, ни во второй и даже ни в третий раз, когда в церковь вошёл его отец. Уильям давно ожидал его появления и, с тяжестью вздохнув, приготовился к моральной атаке.

Филипп в своей привычной, почти театральной джентльменской манере поздоровался с другими гостями и пастором Феликсом, и присоединился к сыну на отдалённой скамье.

-Не вижу радости на твоём лице,-тон его был пропитан едким сарказмом.

Уилл никак на это не отреагировал, лишь упорней вглядевшись в одну из икон.

-Где она?

Он вновь ответил молчанием.

-Уильям?

-Я не знаю,-наконец устало пробормотал он.

Филипп в понимании поджал губы и вздохнул:

-Насколько всё плохо?

-Она ушла почти два часа назад.

-Что же ты ей сказал?

-Ничего,-резко ответил Уильям, стрельнув в отца грозным взглядом потемневших от волнения и злости глаз,-она...

И словно знак свыше, в кармане его вдруг завибрировал мобильный.

-Мне нужно ответить,-сухо кинул Уилл и, поднявшись со скамьи, отошёл в отдалённый угол,-Коул?-он оглядел сонное царство, коим сейчас казался церковный зал, чтобы убедиться в отсутствии нежеланных свидетелей.

-Ты когда-нибудь пробовал Оахакантскую траву, бережно выращенную в горах трудолюбивыми латиноамериканцами?

-Коул—

-Что за вопрос, конечно нет. Но тебе повезло, Уилли, потому что я привёз немного волшебной пыли из своего «альпийского пансиона». Хранил и лелеял её для особого случая,-в его голосе слышалась широкая, довольная улыбка.

-Ты что-то нашёл?-сделал вывод Уилл из почти эйфорического настроения Коула и снова оглядел зал.

-Скажем так, у меня две новости: плоха, хорошая и просто отличная.

-Это уже три, Коул.

-Чем больше тем лучше,-радостно протянул парень,-так с какой начать?

Не получив от Уильяма ничего, кроме напряжённого молчания, Коул продолжил:

-Ладно, начну с плохой. Итак, оказывается, мой отец действительно верит, что может замолить свои грехи Библией.

-Выходит, в ней ничего не было?

-Именно, что подводит нас с хорошей новости,-торжественно проговорил Коул,-ты знал, что Дэниэл Калторпе хранит фотографию своих сыновей у себя в кабинете? Я был так тронут,-драматично вздохнул он,-слёзы подступили к глазам...

-Коул, переходи к сути.

-Как оказалось, Уилли, самой сакральной вещью в его кабинете оказалась именно она. «Как же ты узнал это, Коул?»—спросишь ты. Видишь ли, Уиллс, после попытки расхищения я слишком спешил покинуть пещеру Аида и случайно разбил эту самую фотографию,-с приближением кульминации голос Коула становился всё громче и громче, но Уильям не обращал на это внимания—он был слишком взволнован,-угадай, что я нашёл?

-Он у тебя?-ещё тише произнёс Уилл, вновь оглядев зал с подступающей паранойей.

-Я сейчас на него смотрю.

-Коул, тебе нужно спрятать его, если...

-Уильям, слава Богу.

Уилл был напряжён до той степени, что еле удержал в руках телефон, услышав голос за своей спиной. Он судорожно нажал на отбой и быстро обернулся, надеясь, что на его лице не осталось ни следа испуга.

Он чуть было не попался.

-Элеонора,-собравшись с мыслями, поприветствовал Уильям свою тётю.

Элеонора выглядела измученно и тускло в своём непроглядно чёрном одеянии—сегодня она носила траур. Траур по своей дочери, по былой жизни, которая скоро будет потеряна.

-Это была Тэсс? Она возвращается?

-Я...-так характерная для Уильяма собранность подвела его в самый важный момент,-мне жаль, она не отвечает на мои звонки.

-Господи,-переполненная чувствами, вздохнула Элеонора, и глаза её заблестели от слёз,-что же мы наделали, Уильям?

-Элеонора...

-Знаешь, часть меня хочет, чтобы она не возвращалась,-растерянно проговорила она,-я готова потерять её, зная, что она будет в порядке, нежели держать при себе и наблюдать, как день за днём в ней что-то умирает.

Уильям лишь стоял рядом, с давящим сожалением глядя на убитую горем Элеонору. Он не мог ничего сделать, не знал, что сказать, как утешить её: все его эмоции прятались за стиснутой челюстью и опущенными в пол глазами.

-Они хотят отправить за ней гончих,-шёпот её больше на походил на гневное шипение,-словно она преступница.

-Кто отдал приказ?

-Дэниэл говорит, что это не было его намерением, но мы оба знаем, что ложь.

До этого момента Уильям не думал, что кто-то, кроме него, мог испытывать такую ненависть к Ордену. Сейчас же, глядя на искажённое горем и яростью лицо Элеоноры, Уильям осознал, насколько заблуждался.

-Твоему отцу удалось уговорить совет дать нам немного времени, но Уильям, их терпение скоро подойдёт к концу. Ты связывался с её друзьями? К кому она могла пойти?

Уильям отлично знал, что единственный человек, к кому она могла обратиться, пропал без вести, а кроме...

-Мне нужно сделать пару звонков,-неловко проговорил Уильям и, извинившись, отошёл в сторону.

-Уильям?-раздался удивлённый голос после нескольких гудков,-что-то случилось?

-Лилиан, Тэсс с тобой не связывалась?

-Н-нет,-подумав, ответила Лили,-мы не разговаривали с ней с того вечера. Уильям, что происходит? Почему вы не на церемонии?

-Тэсса сбежала,-сказал он после долгой паузы.

-Сбежала? Как это сбежала? Куда?

-Уже как несколько часов назад. Никто не может с ней связаться, я подумал, что она может быть с тобой.

-А чего вы ожидали?-с неожиданным раздражением произнесла Лили,-она до смерти напугана, Уильям. Любой поступил бы точно так же на её месте.

-Совет в ярости,-шептал Уилл в трубку,-отцу удалось убедить Дэниэла повременить со своими ручными гончими, но его терпение скоро подойдёт к концу, Лилиан, и тогда никому из нас не поздоровится.

-Мэттью его утихомирит, он не даст кому-либо наводнить Тэсс. Кому-либо ещё, кроме себя.

«Ты думаешь, она простит тебя? Ты убийца, Уильям, и тебе никогда не скрыться от этого. Однажды ты уже пытался бежать, как это для тебя обернулось?»—было последним, что сказал ему Мэттью, и с той самой секунды слова эти не выходили у него из головы. Прошлая ночь казалось Уильяму сном, чем-то сокровенным и тайным, о чём знали лишь они с Тэсс, и теперь, когда на эти события стал медленно падать обличающий свет реальности, он стал осознавать, что на самом деле произошло.

Что они наделали.

Что он наделал.

-Уильям?

-Звони, если будут новости,-сказал он и резко прервал звонок.

Уильям чувствовал каждый стук собственного сердца, которое отбивало словно барабанную кульминацию, разгоняя горячую кровь по его венам. Уильям сделал глубокий вдох, дабы отогнать неприятное ощущение, но оно становилось лишь сильнее. Ему было душно в этой чертовой церкви; галстук, казалось, с каждой секундой сжимался всё туже и туже, не давая ему вздохнуть.

-Уильям.

-Что?-раздражённо вскрикнул Уилл, судорожно поправляя ворот рубашки.

Но когда в зале воцарилась мёртвая тишина, нарушаемая лишь свистом сквозняка и тихими, размеренными шагами, он заставил себя обернуться.

У входа в церковь, дрожа от холода, стояла Тэсс. На ней не было ничего, кроме тонкого платья; волосы влажные от почти растаявшего снега—она была похожа на искусно сотворённую хрустальную фигуру. Несколько секунд Тэсс безмолвно стояла в проходе и смотрела на Уильяма, одним взглядом призывая простить её за то, что она убежала, пока их немой разговор не прервала Элеонора.

—Тэсса!-она мигом оказалась рядом с дочерью и заключила её в объятия,-Боже, Тэсса, о чём ты только думала, ты, ты...

-Я в порядке,-заверила она беспокойную мать, чьи глаза вновь стали влажными от слёз.

-Мы так переживали, мы думали, что ты...

-Мне нужно было подумать,-бросив на Уильяма многозначительный взгляд, сказала Тэсс.

-Милая?-вопрошающе взглянула на дочь Элеонора. Со скорым отъездом остальных семей, в церкви осталась лишь она, Уильям и дядя Филипп, молча наблюдавшей за этой сценой

-Я готова.

На секунду Тэсс показалось, что на лице матери отразилось разочарование.

-Тэсса...

-Я хочу сделать это,-более уверенней заявила она, заметив, что Уильям готов выступить вперёд,-для вас. Для себя. Для всех нас.

-Что ж, в таком случае я оповещу Совет,-наконец подал голос Филипп, выйдя из тени,-я рад, что ты пришла к верному решению, Тереза.

Уильям проводил отца самым пронзительным и полным ненависти взглядом, на который только был способен. Даже веки его подрагивали от того, как старательно он скрывал свои истинные эмоции. Но для Тэсс видеть сквозь маски других было чем-то вроде дара, приобретённого за годы собственного маскарада. Ведь распознать в других собственные пороки порой бывает намного легче, чем принять их самому.