XX

2 месяца спустя.

-Итак, Тереза,-Мистер Дормер откинулся в кресле и внимательно посмотрел на свою пациентку,-Скажите, как вы себя чувствуете?

-Удивительно спокойно,-не задумываясь, ответила Тэсс.

-Должен сказать, за этот месяц мы добились колоссальных успехов,-сказал мужчина, довольный проделанной работой,-что вы об этом скажете?

Тэсс не могла отрицать прогресса, к которому привели множественные сеансы с Митером Дормером. Когда несколько месяцев назад родители сказали, что он сможет ей помочь, Тэсс им не поверила, но с каждой новой встречей она убеждалась в обратном. 

Как оказалось, Мистер Дормер был одним из них и  знал обо всем с самого начала, а значит, как и все, скрывал от неё правду. Именно он за этот короткий промежуток времени сумел научить Тэсс контролировать свои кошмары и сны— впервые за долгое время она не боялась закрыть глаза, впервые цпочувствовала некую свободу—разум больше не имел прежней власти над её действиями.

-Так и есть,-уверенно произнесла Тэсс, ни на секунду не сомневаясь в своём ответе.

-Значит, вы готовы?

-Да. Я готова.

Контроль над воспоминаниями был не единственным, чему научил её Мистер Дормер. Теперь Тэсс знала, что воспоминания не обязательно должны приходить внезапно—их можно было спровоцировать путём ассоциаций, направив сознание в нужный поток времени и даже в определённый момент.

Тэсс легла на удобную кушетку и, сделав глубокий вздох, закрыла глаза.

-Если тебе вдруг станет не по себе, ты знаешь, что делать,-сказал Мистер Дормер, присаживаясь рядом.

Она коротко кивнула.

-Что ж, начнём...

Голос Мистера Дормера напоминал тёплый, янтарный мёд—такой же вязкий и медленный, словно сладость неспешно сливавшаяся веретена. Слушая его, Тэсса, сама того не осознавая, погружалась в сон, а затем и в другой мир, где её вновь встречало жаркое солнце и изысканная красота Флоренции. И если раньше Тэсс боялась этого чувства—чувства погружения— то теперь она привыкла к легкому покалыванию в пальцах и частым болям в голове, которые его сопровождали. 

Этот процесс мог ничем не отличаться от сна. Разница была лишь в том, что погружаясь в реальное воспоминание, а тем более спровоцированное, ты мог каждой частичкой тела чувствовать процесс погружения, схожий с бесконечным падением в бездну. Но Тэсс научилась воспринимать это не как боль, а как благословение. По крайней мере, так все твердили.

Спустя несколько долгих минут она больше не слышала мягкий голос Мистера Дормера.

Открыв глаза, Тэсс содрогнулась от окружавшей её холодной темноты, но быстро пришла в себя—это происходило каждый раз: она словно оказывалась в коридорах своего разума, скитаясь по ним в поисках нужной двери. Двери, которая таила в себе частичку жизни абсолютно другого человека, и Тэсс никак не могла свыкнуться с мыслью, что все эти воспоминания принадлежали ей.

Каждый шаг по твёрдому полу отдавался эхом в необъятном пространстве, освещённом  лишь ярким светом вдали. К нему и шла Тэсс. По мере приближения к источнику сияния, словно из ниоткуда стали возникать отдаленные голоса и крики, и музыка, и смех, смех, смех. Было очень много смеха, громкого и порой безумного, заливистого смеха. И чем ближе Тэсс подбиралась к цели, тем громче и отчетливее становились звуки.

Источником света оказалась словно висящая в воздухе закрытая дверь. Свет сочился из неё во все стороны—казалось, дерево не выдержит и вот-вот взорвётся под его напором.

-Что же ты за собой прячешь,-в слух произнесла Тэсс, дотрагиваясь до позолоченной ручки. Один поворот—и сияние вмиг поглотило непроглядную темноту.

Оживлённые крики, весёлая музыка и смех наполняли улицы Флоренции этим вечером—сегодня все жители города отмечали ежегодный карнавал в честь празднования наступления долгожданной весны. Флоренция всегда таила в себе праздный дух, но именно в этот день, на старой базарной площади, он ощущался особенно четко.

-Вы уверены, что нам стоило сюда приходить?-раздался мелодичный голос посреди какофонии праздничных звуков.

Симонетта неуверенно ступала вперёд по забитым улицам, чувствуя себя слегка некомфортно посреди танцующей и порядком выпившей толпы. Но её спутница, напротив, была словно рыба в воде:

-Скоро вы и сами всё поймёте,-с улыбкой сказала Лукреция.

В этот вечер она выглядела ещё прекрасней, чем всегда. Глядя на неё, Симонетта понимала, что заставило Лоренцо нарушить любовную клятву верности и броситься к ногам сеньоры Донати. Она была уверена в себе и в меру коварна, что составляло немалую часть её очарования. Её серые, словно пасмурное небо,  глаза излучали мудрость и доброжелательность, с пухлых розовых губ никогда не сползала улыбка.

 Симонетта поражалась тому, с какой лёгкостью и достоинством Лукреция беседовала с каждым, кто к ней обращается, будь то подвыпивший музыкант или член синьории—со всеми она сохраняла то же учтивое выражение лица, заставляя каждого чувствовать себя особенным в лучах её заинтересованного взгляда.

-Гляди туда,-Лукреция указала в угол, где стояла группа хихикающих девушек. На вид им было не более пятнадцати лет.

-Кто это?-спросила Симонетта, не узнав ни одно лицо.

-Мерцелла Сафарати, Бьянка Джиони и Летиция Пацци,-таинственно произнесла Лукреция.

-Пацци,-повторила Симонетта. Она уже где-то слышала эту фамилию,-не те ли Пацци...

-О, да,-с иронией протянула синьора Донати,-раз здесь Летиция, значит и братья её где-то рядом,-в беззаботности её голоса Симонетта различила еле заметное напряжение,-Гляди, представление!-воскликнула Лукреция и ринулась вперед.

Симонетта поспешила следом, стараясь не потерять из виду пурпурное платье спутницы. Лукреция остановилась у небольшой сцены, слегка вздернув подбородок, чтобы разглядеть происходящее поверх голов множества любопытных зрителей.

-Иди сюда!-позвала она.

Симонетта в точности повторила действия Лукреции и посмотрела на яркую сцену. Её щеки вмиг загорелись пунцовым цветом.

-Она...

-Она актриса,-со смехом воскликнула Лукреция,-её груди—часть замысла всего представления.

-И в чем же его замысел?

Пышногрудая женщина вызывала громкие овации среди толпы—её распущенность приводила зрителей в невиданный восторг. Вторым же актером в этой сценке был довольно толстый мужчина: вальяжно развалившись в кресле, он отпускал пошлые и вульгарные шутки:

-Ох, и не видать мне таких грудей во Флоренции!

Женщина громко рассмеялась, выпячивая свой бюст, пока на сцене не появился другой актер:

-Фьяметта, гляди, твой муж явился!-рассмеялся толстый мужчина.

-И как же это понимать?-разъярённо воскликнул новый герой, явно не ожидавший найти свою жену в таком виде.

Зрители застыли в ужасе, предвкушая, что же произойдет дальше.

-Мой милый Панфило уж завтра уезжает, хочу я проводить его как следует, синьор,-голос женщины был наигранным и писклявым, а на её напудренном лице красовалась блудливая улыбка.

-Лишь только говорил я, уважаемый синьор, что груди у жены вашей достойны отдельного бюста, ах тоскливо же мне будет скучать по ним!

Симонетта, озадаченная происходящим на сцене, взглянула на Лукрецию и сказала, наклонившись поближе:

-И всё же я не понимаю.

-Синьора Фьяметта—замужняя дама,-принялась рассказывать Лукреция, не отводя взгляд от сцены,-жизнь её была полна всех благ, но однажды,-она сделала короткую паузу, достаточную для мучительной интриги,-приснился сон ей, в котором коварный змей её кусает. Гадая, что же предвещает ей сей сон, едва луна скрывается за солнцем, встречает юношу Панфило Фьяметта и впервые в жизни испытывает любовь. Казалось, что могло подкрасться под коварным ликом змея? Уж точно не любовь, ты скажешь мне,-серые глаза Лукреции внимательно изучали задумчивое лицо Симонетты,-и я отвечу, что лишь любовь способна укусить так быстро и смертельно, тая своё уродство за маской красоты.

-И что же стало с ней потом?-околдованная рассказом, спросила Симонетта.

-Вы волны выбирать концовку, что придётся вам по вкусу.

-Но как же так? Должна быть у истории концовка.

-Позвольте дать мне вам совет, сестрица,-Лукреция уже давно отвлеклась от бурной событиями пьесы,-никогда не ищите ответы в чужих словах, какими бы мудрыми они вам не казались. Никогда не опирайтесь на истории в моменты трудных решений.

Лукреция не могла знать всего, что происходит в сердце Симонетты, но каким-то образом она знала. Это было видно в её взгляде, говорящем больше, чем любимые красноречивые высказывания.

-Значит и в ваших словах мне ответ искать не надо?

Лукреция улыбнулась, довольная усвоенным уроком.

-Моим уж точно.

Симонетта собралась вновь устремить взгляд на цену как вдруг что-то, а вернее кто-то поймал её взгляд в толпе.

Джулиано стоял в самой гуще событий, как всегда окружений своей свитой. Он находился достаточно далеко, но Симонетта легко могла расслышать его прекрасный смех, что так отличался от всех остальных звуков, её окружавших. 

Совсем недавно Джулиано признался ей в том, в чем она так боялась признаться даже себе самой, и верно было бы просто забыть про те слова. Но Симонетта была не в силах это сделать так же как и была не в силах оторвать взгляд от его полного веселья лица.

Она смотрела на Джулиано долго и пристально, только потом осознав, что губы её сами невольно растянулись в улыбке.

-Иди же,-вдруг сказала Лукреция.

-Но...

-Иди не потому, что так сказала я. Иди лишь потому, что так тебе кричит твой самый важный и единственный советник.

В ту секунду Симонетта действительно услышала некий шепот в своей голове, и, под одобрительный взгляд Лукреции, решительно направилась к Джулиано.

Он был всё ближе и ближе, сердце её стучало всё сильне и сильнее. Шаг. Ещё один. Симонетта была совсем рядом, когда неожиданно Джулиано перестал смеяться. Более того с лица его совсем исчезла былая радость, сменившись раздражением и злобой.

-Что происходит?

Лукреция, заметив, что Симонетта вдруг остановилась, вмиг оказалась рядом с ней.

-Что-то случилось.

Тогда Симонетта заметила компанию мужчин, подошедших к Джулиано и его друзьям. Младший Медичи, выступив вперед, с не скрытой агрессией и вызовом встал напротив незнакомого Симонетте человека.

-Пацци,-раздался взволнованный шепот Лукреции.

И ни одна она узнала в них противников Медичи. Спектакль был уже давно забыт—теперь народ с любопытством и азартом глядел на двух соперников, обступив их со всех сторон.

-Синьор де Медичи,-с усмешкой протянул его имя мужчина,-рад видеть, что вы развлекаетесь, в то время как брат ваш губит нашу республику.

-Франческо,-Джулиано не видел нужды обращаться к противнику с уважением,-своих собак выгуливаешь этим вечером?

Свита синьора Пацци выступила вперед, схватившись за оружия, но Франческо одним движением руки приказал им оставаться на месте.

-Прикуси язык, Медичи!-выкрикнул один из его людей.

Джулиано мимолетно вытянул из ножен меч и направил его на говорившего.

-Уж лучше я тебе его отрежу, Никко,-процедил он.

Все разом обнажили свои оружия—противники глядели друг на друга с неистовой агрессией, готовые сцепится в страшной схватке. Симонетта и подумать не могла, что всегда радостный и весёлый Джулиано может быть столь яростен и грозен, но сейчас, смотря, как глаза его метают копья во Франческо, она наконец увидела его тёмную сторону.

-Ты хочешь драки, Джулиано?

-Не уж то ты её боишься?

В ответ Франческо рассмеялся.

-Тогда сразимся,-решительно произнес Джулиано.

Сердце Симонетты остановилось, сжатое в невидимый кулак страха.

-Здесь и сейчас, Франческо. Лишь только ты и я,-он посмотрел на своих людей,-один на один.

-Нам нужно срочно послать за стражей,-в панике проговорила Симонетта.

-Стража не поможет,-категорично ответила Лукреция,-нам лучше уйти, Симонетта.

-Нет!-слишком резко воскликнула там, не дав синьоре Донати взять себя под руку,-я никуда не пойду.

Решительный взгляд Симонетты заставил Лукрецию оставить всякие попытки уговорить её покинуть это место.

-Ну же, синьор Пацци,-провоцировал Джулиано насмешливым тоном. Он игриво поднял свой клинок к подбородку Франческо, когда тот резко парировал, отступив назад в полной боевой готовности.

-Ваша семья—зараза республики,-гневно процедил он, сделав выпад, удачно отраженный Джулиано,-знаешь, как избавляются от заразы, Джулиано?-с безумной улыбкой на лице произнес Франческо,-Она погибает в огне.

Гнев полностью завладел Джулиано. Его челюсти были крепко сжаты, крылья носа раздуты, словно у быка, готового вот-вот расправиться со своей жертвой. Что он и сделал.

Джулиано замахнулся мечом так, что Франческо еле удалось удержать в руках оружие и отбить атаку. Они бешено наступали друг на друга, не пропуская ни единого удара в странно завораживающем танце под музыку слияния крепкой стали мечей.

С громким криком Франческо сделал очередной выпад, и меч его прошёлся по руке Джулиано. На месте удара вмиг проявилась красная полоса крови, но Джулиано, словно не заметив этого, продолжил биться с пущей яростью. Одним сильным ударом он застал Франческо врасплох и вторым выбил оружие у него из рук.

-Сдавайся, Пацци,-сказал Джулиано, наставляя на него меч,-или я тебя убью.

Пораженный Франческо, тяжело дыша, стоял на месте, не говоря ни слова. Его длинные волосы закрывали окровавленное лицо, но Симонетта могла разглядеть улыбку, тронувшую его губы, прежде чем он сказал:

-Уж никогда мне не погибнуть от грязных рук Медичи.

На этих словах Франческо с диким рёвом навалился на Джулиано и, повалив, его на землю, приготовился к удару. Не удержав меч при падении, тот с силой оттолкнул врага назад и быстро поднялся на ноги, оружие вновь в его руках.

-Собакам нужно знать своё место,-прошипел Джулиано и замахнулся рукоятью меча прямо по лицу Франческо, когда тот только встал с земли,-мы кормим вас,  даём вам достаточно власти и денег,-очередной удар по лицу,-и где наша благодарность?

Прийдя в себя, Франческо накинулся на Джулиано, вновь выбив меч из его рук, и оставил сильный удар на его челюсти. Почувствовав превосходство в минуту слабости соперника, Пацци схватил его за плечи и, притянув ближе, с силой ударил под дых. 

Но Джулиано не собирался сдаваться:  вовремя спохватившись, он схватил Франческо за лацканы жилета и повторил его же удар, вот только противник не сумел его выдержать—Франческо повалился на землю.

-Я даю тебе ещё один шанс,-победоносно возвышаясь над пораженным Пацци со сверкающим мечем в руках, сказал Джулиано,-сдавайся.

Заметив, что рука Франческо отчаянно тянется к покоившемуся на земле оружию, Джулиано откинул его ногой, не оставив противнику ни единой надежды на реванш.

-Вы поплатитесь за это,-прошипел Франческо, поднимаясь на ноги. Лицо его было испачкано его же кровью и глубокими ссадинами,-ты и твой, брат. Клянусь Богом, Джулиано—Медичи поплатятся за всё.

Айвен никогда не любил воскресенья. С одной стороны, это был единственный день, когда он мог хорошо выспаться, с другой—каждое воскресное утро мама заставляла его и Оливера идти с ней в церковь на службу отца Ричарда. И даже сейчас, столько лет спустя, этот день напоминал Айвену о сонных мессах пресвитерианской церкви Святого Петра.

Но именно это воскресное утро было особенным, как впрочем и все воскресенья с того дня, как он переборол свой страх и пригласил Тэсс на прогулку. После того вечера их отношения стали куда свободней: Айвен не боялся ляпнуть лишнего, Тэсс же изо всех сил старалась не извиняться, что у неё, к слову, стало получаться довольно неплохо.

Более того, отец и Оливер уже долгое время не донимали его своими безумными поисками, дела в университете здорово наладились—всё было идеально. Почти идеально. Идеально за исключением лишь одного факта: всё это было лишь иллюзией, созданной самим же Айвеном во избежание реальных проблем. Несмотря на указания отца, он отказывался относиться к Тэсс как к некому проекту, который ему предстояло закончить, а потому напрочь забыл о своём предполагаемом задании и просто наслаждался их временем вместе.

Так вот в это воскресное утро, окрылённый свободой и радостью, Айвен, встав раньше обычного, решил приготовить завтрак. Стоит заметить, что завтрак он не готовил никогда. Предприняв попытку сделать себе омлет и тут же провалив её на стадии разбивания яиц, Айвен решил, что с него на сегодня хватит, и обошелся лишь хлопьями и апельсиновым соком.

-Оливер?-позвал он,-ты дома?-в ответ было лишь приятное молчание,-отлично.

Айвен довольно расположился на диване с миской хлопьев и, положив стакан сока на стол, включил телевизор. «Воскресенье—не так уже и плохо»-подумал он про себя, наслаждаясь одиночеством. Но, как и всему прекрасному в этом мире, ему не суждено было продлиться долго.

В тот самый момент, когда Айвен наконец нашёл невероятно интересный документальный фильм об анабиозе лягушек по «Discovery», в квартиру буквально ворвался в Оливер, заставив младшего брата в панике убрать стакан сока со стола и спрятать миску хлопьев за диваном.

-Доброе утро!-с улыбкой воскликнул Айвен,-кажется, кто-то не в духе,-сделал вывод он, наблюдая, как Оливер беспокойно бродит по комнате, создавая в ней ощущаемое напряжение.

-Ты меня раздражаешь, Айвен, хватит улыбаться,-огрызнулся Оливер, бросив на брата злобный взгляд.

-Хорошо,-с подозрением протянул тот,-что-то случилось, так? Проблемы в раю?

-Айвен, серьезно, если ты...

-Да-да, хорошо, я молчу. Просто скажи, что произошло.

Оливер тяжело вздохнул, нервно проведя рукой по волосам.

-Это отец. Он...он всё им рассказал.

С этого момента воскресенье вернуло себе звание самого ужасного дня недели.

-Ты шутишь?

-Разве похоже, что я шучу, Айвен?

-Ладно, но...но как? Зачем?-в ошеломлении говорил Айвен,-Зачем ему было это делать? Мы же договорились, что...

-Мы были не очень аккуратны, и кое-кто обратил на это внимание. Нас могли отстранить от дела.

-Черт,-вздохнул Айвен,-черт, черт...

-К нему подключили Патрика,-добавил Оливер.

Айвен медленно поднял взгляд на брата.

-Ты издеваешься, так?-нервно усмехнулся он,-П-патрика? Дезмонда? Патрика Дезмонда? Патрика Стюарта Дезмонда? Патрика из тех самых Дезмондов?

-И его сестру.

-Керолайн?!-теперь Айвен и вовсе перешёл на крик,-они же...черт, да они же чертовы церберы!

-Теперь эти церберы попытаются взять всё в свои руки, а мы не можем этого допустить. Не теперь,-с каждым словом злость Оливера разгоралась всё сильнее,-Хорошо, что у нас есть то, чего нет у них.

-И что же это?-насмешливо поинтересовался Айвен.

-Ты.

Впервые за всю свою жизнь, без единого преувеличения,  Айвен не мог найти подходящих слов или же остроумной шутки— каждая его попытка раскрыть рот и произнести что-либо внятное заканчивалась молчанием. 

-Не думаю, что им так меня не хватает...-наконец сказал он. 

-Ты разузнал что-нибудь дельное?

-О чём ты?

Хоть Айвен и отлично понимал, о чём идет речь, он всё же не терял надежду, что брат неожиданно забыл о его заведомо проваленном поручении. 

-Весь этот месяц вы с Тэсс играли в лучших подружек. Что ты успел выяснить?-упорно спрашивал Оливер.

И вновь Айвена одолело безмолвие. Ровно месяц назад ему дали задание сблизиться с Тэсс и добыть некую «внутреннюю» информацию, иными словами—принять на себя облик крота. Но с самого первого вечера Айвен сразу же позабыл о своей задаче, стоило Тэсс только засмеяться над его шуткой.

 Каждый проведенный с ней день рассеивал его безосновательны подозрения—Тэсс сильно изменилась: стала более открытой и жизнерадостной, смелой и веселой. Айвен понятия не имел, с чем были связаны эти перемены, но был им очень рад.

-Ну...эм...

-Айвен?-настаивал Оливер.

-Ничего, понятно? Она не та, кто нам нужен,-пробормотал Айвен, желая покончить с этим разговором.

-Неужели ты не заметил ничего странного?

-Нет, ничего.

-За весь месяц? Неужели она настолько идеальна?

«Да»,-подумал Айвен,-«она настолько идеальна». И хотя его мнения было абсолютно предвзятым, он не собирался от него отказываться.

-Попытайся вспомнить, может быть ты что-то упустил?-голос Оливера звучал довольно отчаянно,-не было странных перемен настроения? Частой сонливости? Обмороков?

И тут в голове Айвена словно что-то щёлкнуло—некий резкий звук, задевший ту самую струну в памяти. Струну, которую он надеялся никогда не застрагивать. Айвен вспомнил инцидент в галерее, когда Тэсс пригласила его помочь с организацией выставки. Тот самый, когда она упала в обморок прямо посреди хранилища.

«Следующее, что я помню—странный сон, который и сном назвать сложно»,-раздались в голове слова Тэсс,-«всё было ужасно реально».

-Айвен?-голос Оливера вырвал его из цепкой хватки мыслей.

-А?

-Чем ты вообще занимался весь месяц?

-Послушай, Оли, я наблюдал за ней,- Ложь ,-она обычная девушка с кучей тараканов  в голове и чокнутой семейкой, да, но...но постоянные видения никак не одна из её проблем,-Айвен внимательно наблюдал за тем, как Оливер воспринимает его обман. И судя по его лицу, тот не догадывался, что младший брат мог так искусно лгать,  даже не моргнув глазом.

-А что насчет её дружков?

-Было кое-что,-Айвен решил сказать правду, для разнообразия,-около месяца назад Тэсс поджидала очень странная машина. И, насколько я мог судить, она была не очень рада видеть того, кто на ней приехал. 

-Ты успел разглядеть номера?-воодушевленный новой информацией спросил Оливер.

-Нет, но машина была явно не из дешевых.

-Они точно что-то замышляют,-задумчиво проговорил он, вероятно, продумывая дальнейшие действия,-Помнишь, как кто-то упомянул Плащаницу на празднике?

-Да,-Айвен не понимал, куда клонит Оливер.

-Я думаю, они вышли на след, Айвен. Девушка должно быть прошла обряд, процесс прошёл.

-Обряд?

-Обряд посвящения,-сказал Оливер, но не заметив на лице брата никакого отклика, продолжил:-Чтобы Грааль указал путь, пророк должен быть очищен от всех земных грехов; Плащаница—заключительный из этап обряда. Её одевают на пророка после процесса омовения.

-И что потом? Что меняется?-Айвен чувствовал, как каждый миллиметр его тела покрывается холодными мурашками.

-Меняется всё: связь с прошлым укрепляется в разы, видения прекращают быть сном—они становятся реальностью.

-Но это...это ведь безумие.

-Именно поэтому они так быстро перегорают.

-Кто?

-Все эти девушки. Редко кому удавалось продержаться дольше нескольких месяцев—они просто напросто сходили с ума или же просто погибали от рук Ордена за бесполезностью.

-За бесполезностью?-недоумённо переспросил Айвен,-Что ты имеешь в виду?

-Иногда воспоминания просто блокировались, а Орден не мог позволить себе терять время—они избавлялись от пророка и ждали рождения нового.

-То есть...-Айвен даже не мог произнести это в слух.

-Если мы не найдем девушку как можно скорее, мы упустим свой шанс на очередные сто лет,-сказал Оливер,-Кем бы она ни была, через несколько месяцев она либо она сойдёт с ума, либо будет мертва.

«Вы в порядке?»-голос Мистера Дормера эхом раздавался в её голове,-«Вы меня слышите, Тереза?». Но она не слышала. Все звуки заглушала давящая пульсация в висках, отбивающая усиленный стук сердца.

«Дышите ровно, успокойтесь».

Но она не могла дышать. Разве это было нормально?

Грудь была скована, словно под давлением тяжести, так что Тэсс просто не могла её поднять; во рту вдруг стало сухо, словно в пустыне, а горло раздирал горящий огонь, царапая его стенки. Что происходит?

«У вас была, так называемая, паническая атака. Это очень частое явление, особенно учитывая ваши обстоятельства...»

Тэсс помнила чувство полной беспомощности, потери всякой власти над своим телом—её ноги и руки лишились чувствительности, отдаваясь неприятному покалывающему ощущению; глаза судорожно бегали из стороны в сторону, пытаясь наладить фокус, но картинка всё равно были слегка размытой.

И даже сейчас, когда приступ остался далеко позади в обманчиво успокаивающем кабинете Мистера Дормера, Тэсс чувствовала его горькие отголоски, от которых её периодически бросало в дрожь.

-До вечера, Мисс Тереза.

-До вечера, Роберт,-дрожащими руками открыв дверь автомобиля, Тэсс как можно быстрее подбежала к старинному зданию и прошла в уже знакомую массивную черную дверь. 

Об этом месте она узнала месяц назад от матери, когда та вызвалась посвятить дочку в тайны мира, в котором она, как оказалось, жила всё это время. 

Комната Принца являлась одной из главных точек Ордена в 12 веке и даже после его «распада» сохранила своё истинное предназначение: секретный подвал этого здания являлся одним из самых крупных архивов Ордена по всей Европе. Больше него были лишь архивы в Париже, Риме и Лиссабоне.

Но, как могло показаться, целью Тэссы было не выведать тайны Ордена или же изучить его историю—больше её интересовала коммуна, как часто звали себя Хранители. Люди, что были ответственны за убийство её родителей.

Все 13 лет события той ночи не давали Тэсс покоя. Она не могла смириться с тем, что человек, ответственный за смерть самых близких ей людей, гулял на свободе, дышал, жил, отняв все эти возможности у её родителей. Теперь же годы неизвестности и бессмысленных гаданий были закончены—теперь Тэсс знала, кого нужно было винить в том, что произошло. И хоть имя человека, нажавшего на курок, всё ещё оставалось в тени, те, кто направлял пистолет, были разоблачены.

Каждый день после занятий или сеанса у Мистера Дормера Тэсс приходила в архив и засиживалась там часами, читая всё, что имело хоть какое-то отношение к коммуне: каждое маленькое дело, очерк, описание—всё до единой бумажки. Ей нужно было знать, кто они, чем занимаются и за что борются, и спустя несколько месяцев расследований вся картина сложилась в голове Тэсс красочным паззлом, в котором не хватало лишь одной, но самой значащей частицы—среди всех бесконечных документов и архивных записей ей не удалось найти ничего о той ночи.

Спросив об этом отца, Тэсс получила довольно размытый ответ: «Мы ничего об этом не знали. Коммуна оперировала быстро,  нам повезло, что ты осталась незамеченной». Вот только Тэсс отлично знала— она не осталась незамеченной—убийца смотрел прямо на неё, знал, где она пряталась. И всё равно ушёл. 

Что-то было не так. И Тэсс должна была узнать, что именно.

-Добрый день, Миссис Дэнси,-коротко поздоровалась Тэсс с явно занятой посетителями женщиной.

Миссис Дэнси была не самой приятной особой, но Тэсс списывала её грубость и бестактность на обычную скуку—не каждый бы смог сохранить здравый рассудок, проработав более 20 лет в столь жутковатом месте.

Впервые увидев Тэсс, Миссис Дэнси не задумываясь назвала её ходящим призраком и сказала, что та «напугала её до смерти» и что «на секунду я подумала, будто Гарольд был прав насчёт дурных духов в этом доме». Определённо польщенная этими комментариями, Тэсс лишь сдержанно улыбнулась и впредь ограничивалась с Миссис Дэнси лишь вежливыми приветствиями.

«Что ж, начнём» произнесла про себя она, войдя в душные комнаты архива. Все нужные записи уже покоились на столе, подготовленные призрачными, но доверенными помощниками Ордена, поэтому Тэсс не приходилось каждый раз бродить среди стеллажей и она сразу преступала к работе.

Глядя на лежащие перед собой папки, содержащие в себе вековую информацию, Тэсс никак не могли поверить, что все это было взаправду. Всегда увлечённая историей, она и не подозревала, что когда-нибудь окажется так близко к самым её истокам—все события неожиданно приобретали ясный смысл: войны и восстания, причины которых ранее казались довольно туманными—теперь Тэсс знала, кто стоял за спинами известнейших монархов, управляя ими, словно фигурками в шахматах.

Тамплиеры были сильнейшим и коварнейшим сообществом, вызывая у всех, кто о нем слышал, восхищение и страх. И теперь Тэсса была одной из них—частью нечто большего, чем она сама. И хотя осознание этого бесспорно вызывало у неё страх, Тэсс скрытно наслаждалась ранее отсутствующем в её жизни чувством принадлежности.

-Где же она...-прошептала Тэсс, просматривая корешки  папок, в стопке лежащих на столе. Они располагались в хронологическом порядке: с начала 21 столетия до наших дней. Вот только между 2002 и 2004 годами зиял огромный пробел—нужной папки не было.

Решив, что работники просто забыли её, Тэсс сама отправилась на поиски файла—за месяц она научилась разбираться в незатейливой системе архивов, поэтому найти нужный стеллаж не составило для неё особого труда.

Подойдя к нему, Тэсс забралась на высокую лестницу, что легко позволяла передвигаться по всей длине книжных полок, благодаря особому механизму.

-Ну же...-повторяла под нос она, внимательно разглядывая корешки тесно расставленных папок. Такое размещение лишь подчеркивало явное отсутствие одной из них на полке—в середине ряда проглядывалась немаленькая щель.

-Черт,-негромко выругалась Тэсс. «Где же она?».

На всякий случай проверив остальные полки, что было бесполезно, ведь система архива была безукоризненно точна, Тэсс наконец спустилась с лестницы. Она была вымотана долгими поисками, а главное неудачей, которой они увенчались. 

«Что же теперь делать?»—задавалась вопросом Тэсс—эти файлы были её единственной надеждой узнать хоть что-нибудь, кроме расплывчатых историй.

«Тереза?»

Услышав знакомый голос позади себя, Тэсс тут же обернулась: Симонетта стояла у большого читального стола. В своём платье богатого бордового цвета и солнечными золотыми волосами она казалась настолько реальной, что поверить, будто всё это являлось лишь игрой воображения, было почти невозможно.

-Я не сплю?-настороженно спросила Тэсс.

Спустя несколько мучительных секунд Симонетта покачала головой в отрицании.

-Тогда что ты здесь делаешь?

Тэсс стала осторожно продвигаться к пугающе реальной фигуре.

«Правда любит испытывать, Тереза»—впервые Тэсс слышала её голос так близко, и он казался ещё более мелодичным, чем когда-либо.

-Что ты имеешь в виду?

Без единого слова Симонетта повела указательным пальцем, призывая следовать за ней, и уверенно направилась в один из крытых коридоров. Тэсса уже давно заметила, что строение архива было очень схоже со строением Капитула—тот же холодный камень, таинственность и ощущение смертельного лабиринта. 

Но Симонетта, похоже, знала его как свои пять пальцев.

-Куда мы идём?-слова Тэсс эхом отдавались в узких стенах. «Поверить не могу, что я действительно это делаю» подумала она, следуя за созданием своего воображения. После череды замысловатых поворотов Тэсс быстро заблудилась и стала волноваться, что не сможет найти пути назад. Но тут Симонетта остановилась у одной из стен.

-Я не понимаю,-устало вздохнула Тэсс,-что ты хочешь сказать? И почему ты не можешь просто сказать это?

«Слова—оружие обмана. Помни это». И только сейчас Тэсс заметила, что губы Симонетты оставались неподвижны—всё это время голос звучал лишь в её голове.

-Тогда покажи.

Симонетта вытянула руку вперёд, указывая на стену рядом с собой.

-Что там?

В ответ на вопрос Тэсс, она перевела взгляд на один из камней.

-Ты думаешь, там что-то есть?

Симонетта уверенно кивнула.

«Senso questo (1)» раздался в голове её шёпот.

Тэсс осторожно положила ладонь на холодный камень и проделала с ним разные манипуляции, но никакого «потайного входа» не открылось.

-Всё, мне нужно ехать домой,-заключила Тэсс, убрав руку со стены.

Лицо Симонетты тут же накрыла обида и разочарование. Неужели она была настолько реальной?

-Может быть в другой раз,-принялась оправдываться Тэсс, только потом вспомнив, что оправдывается перед самой собой. Поэтому, проигнорировав пристальный взгляд Симонетты, она развернулась и на свой страх и риск пустилась вглубь лабиринта, где каждая стена была неотличима от остальных. Тэсс не знала, следует ли за ней Симонетта, но даже думать об этом было смешно—как она могла следовать за ней, если находилась у неё в голове?

По коридорам, помимо напуганной Тэсс, бродили леденящее завывания ветра—каждый угол таил в себе пугающие звуки; пламя канделябров колыхали холодные порывы воздуха. Теряясь в коридорах, Тэсс шептала под нос старую колыбельную, что пела ей мама, пытаясь унять бешеное биение сердца. Что если она никогда не выберется отсюда? Или того хуже: её найдут, уставшей и изнеможённой, в одном из этих бесконечных коридоров?

-Симонетта?-тихо позвала Тэсс, заметив движение впереди,-это ты?

Но Симонетта исчезла, и теперь Тэсс была в полном одиночестве. 

Или же нет.

Здесь явно был кто-то ещё—она могла слышать размеренные шаги под убаюкивающий ритм: раз-два, раз-два.

Тэсса не заметила, как стала ускорять шаг, подгоняемая странным давящим чувством со спины, словно что-то намеренно толкало её вперёд, не давая даже обернуться. Блеклый свет коридоров, звук шагов и стук сердца теперь стали одним целым, и Тэсс так сконцентрировалась на том, чтобы не упасть, что неожиданно с кем-то столкнулась.

-Тэсса?

-Уильям?-с удивлением и огромным облегчением произнесла Тэсс.

Минуту она просто смотрела на него округленными от страха глазами и только отойдя от шока заметила, что его руки крепко удерживали её за плечи.

-Что ты тут делаешь?-тихо спросил Уильям, его слова отдались слабым эхо.

Тэсс тактично стряхнула с себя руки Уильяма  и отошла назад, на безопасное расстояние.

-Заблудилась,-коротко ответила она,-Я думала, ты в Париже.

Все это время Тэсс старалась убедить всех и себя в том числе, что отъезд Уильяма был ей абсолютно безразличен. Она научилась не думать о нем, тем самым погасив ярость а с ней и другие чувства, что могла к нему испытывать. Но стоило ему вновь появиться в её жизни, как все, что Тэсс так старательно прятала в маленькую шкатулку на ключ, вырвалось наружу с ещё пущими красками. И краски эти были явно не светлыми.

-Я вернулся неделю назад,-виновато произнес Уильям.

-Что ж, надеюсь, ты хорошо провёл время,-сдержанно проговорила Тэсс и продолжила путь в никуда.

-Я понимаю, ты злишься...

Резко остановившись, Тэсса обернулась на впустую распинавшегося Уильяма, готовая к гневной тираде:

-Я не злюсь, Уильям. Как видишь, мне не привыкать ко лжи,-она обвела коридор руками,-но мало того, что ты лгал мне все это время, у тебя даже не хватило смелости принять последствия правды—ты просто сбежал: сделал то, что умеешь лучше всего. 

Выражение лица Уильяма подтверждало правду её слов. Он и сам знал, что совершил огромную ошибку, уехав в тот вечер. Но он сделал это ради неё, а значит не сожалел об этом ни на секунду.

Всё это время Уильям отчаянно исследовал архивы Парижа, в надежде найти хоть что-то, что могло бы помочь Тэсс, и, кажется, наконец наткнулся на зацепку. В нумерации архивных данных он нашёл некую несостыковку с представленными в залах файлами— карта архива таила по крайней мере ещё одну комнату, не отраженную на самих бумагах. Когда Уильям спросил об этом местного распорядителя, в ответ он получил лишь вежливую просьбу покинуть архив. Именно тогда Уильям понял, что в одной из тех комнат скрывалось нечто важное. Нечто, к чему у него не было доступа.

-Я думал, ты не хотела меня видеть, и решил дать тебе время.

-С чего ты взял, что я хочу видеть тебя сейчас?-грубо спросила Тэсс.

-Я могу уйти,-сказал Уильям, отлично зная, что она попросит его остаться—он заметил, с как была перепугана Тэсс всего минуту назад.

«Правда любит испытывать».

-А ты что тут делаешь?-вспомнив наставление Симонетты, с подозрением поинтересовалась Тэсс.

-Я здесь по поручению твоего отца.

-Моего отца?-Уильям кивнул,-и по какому же поручению?

-Ты так и не ответила на мой вопрос,-как бы между прочим напомнил Уильям.

-Я сказала, что заблудилась.

-Но зачем ты вообще прошла в эту часть архива?>>>>>

Раскрыв рот, чтобы произнести очередной ответ, Тэсс в растерянности обнаружила, что ей на самом деле было нечего сказать—она не могла доверять Уильяму, как раньше, а значит не могла рассказать ему правду.

-Я...

Вдруг, словно из ниоткуда, Симонетта появилась вновь. Прямо позади Уильяма.

-Я...-повторила Тэсс, не отводя взгляд с флорентийки.

-Тэсса?-встревоженно произнес Уилл,-ты в порядке?

На вырезанном в идеальной форме сердца лице Симонетты красовалась странная, загадочная улыбка. Она могла таить в себе тысячи тайн, подумала Тэсс и тут же часто заморгала, в надежде, что Симонетта наконец исчезнет. И стоило ей раскрыть глаза, как так и произошло.

-Тэсса?

-Просто...просто выведи меня отсюда, пожалуйста,-невнятно произнесла Тэсс, судорожно поправляя свой пиджак.

-У тебя не кружится голова? Как ты себя чувствуешь?

-Уильям!-неожиданно вскрикнула Тэсс,-хватит! Со мной все в порядке, мне не нужна помощь! Уж точно не твоя,-уже тише добавила она, охладив пыл.

Уильям никак не отреагировал на её неожиданный всплеск эмоций и просто сказал:

-Ладно.

Тэсса бросила на него мимолетный недоверчивый взгляд и в ту секунду заметила, что за время их разлуки успела забыть, насколько он был красив. С каждым днем в памяти тускнели его голубые глаза; она больше не помнила, какими мягкими и шелковистыми были его волосы и как небрежно они иногда спадали на его всегда сосредоточенное лицо. «Глаза—зеркало души»—так было принято считать, но в случае Уильяма глаза оставляли лишь маленькую щель в его внутренний мир—они имели необычное свойство менять свой цвет в зависимости от его настроения: когда всё было спокойно, в них царил цвет лазурного моря, но стоило чему-то нарушить покой, как море волновалось штормом, и вода медленно мутнела, становясь темнее. Но иногда глаза его были настолько темны, что в них до полного сходства с ночным небом не хватало лишь ярких звезд. И в эту самую секунду, заметив в них проблеск пламени канделябров, Тэсс словно взглянула в небо, покрытое мраком.

-Тебе не стоит здесь больше появляться,-снова заговорил Уилл после долгого молчания.

Они уже выбрались из лабиринта коридоров в большой зал архива, где всё и началось. У Тэсс создалось ощущение, что она пробыла в коридорах вечность, когда на самом деле прошел едва час.

-Спасибо за совет.

-Это не совет,-более настойчиво сказал Уильям, поймав взгляд Тэсс,-это не безопасно. Что бы ты делала, не окажись я в нужное время в нужном месте?

-Рано или поздно я нашла бы выход.

-Люди погибали в этих коридорах,-от темноты его глаз Тэсс стало не по себе, но она ни за что не собиралась отводить взгляд,-для этого они были созданы.

-Ты не можешь уберечь меня от всего на свете, Уильям.

-Я могу попытаться.

-Я не девица в беде, нуждающаяся в спасении, а ты не рыцарь в сияющих доспехах. Если мне суждено попасть в лапы треглавого дракона—так тому и быть,-несмотря на довольно странную параллель, Тэсс была убеждена, что выразила свою мысль как нельзя точно,-И потом,-она забрала свою сумку со стола,-ты бы всё равно сбежал в самый важный момент.

Закинув рюкзак на плечо, Тэсс размеренным шагом направилась к выходу, словно ничто в этом мире не могло заставить её идти быстрее, а затем так же плавно открыла дверь и со старательной осторожности закрыла её за собой.

Уильям провожал Тэсс пожирающим взглядом, сдерживая всё, что накопилось внутри него за её короткий монолог—до побеления костяшек он сжимал спинку стула, не давая ни единой эмоции скользнуть по лицу.

Ведь Тэсс не имела ни малейшего понятия о том, что она действительно была в беде. И хоть Уильям не был рыцарем в сияющих доспехах, треглавый дракон уже давно до неё добрался.

Тэсс вошла в дом, устало скинув с себя тяжелое пальто. Из гостиной доносились веселые голоса и смех—Элеонора принимала очередных гостей. Решив, что последнее, чего ей хотелось после всего, что сегодня произошло—развлекать кучку снобов, она тихонько поднялась к себе в комнату и закрыла дверь, оставив назойливый гул по другую её сторону.

Тэсса бросила сумку у письменного стола и быстро убрала назойливые волосы в небрежный хвост. Всё, что ей было нужно—горячий душ и немного одиночество, чтобы снять с себя стресс минувшего дня. Но только сняв пиджак, она вдруг заметила странный чёрный конверт, лежащий прямо на столе. 

Взяв письмо в руки, Тэсс принялась с любопытством разглядывать его бархатную матовую поверхность, приятно ласкавшую подушечки пальцев. Она уже знала, кто был его адресатом—в таком же конверте таилось приглашение на памятный вечер Наследия.

Тэсс смела глупо верить, что Мэттью действительно прекратил своё наступление и оставил её в покое. Теперь же, держа в руках это письмо, она горько признавала свою ошибку—Мэттью Калторпе никогда не сдаётся.

Аккуратно вскрыв конверт, Тэсс вынула из него ровно такую же чёрную и матовую карточку. На ней, изысканными золотыми чернилами, что в контрасте с чёрной бумагой создавали впечатление ещё пущего пафоса, было сказано следующее:

«Рады пригласить Вас на аукцион нормандской коллекции Сэра Уолтера Берингема, что будет проведён в Чизик-хаус 29 февраля. 

Машина будет ждать Вас ровно в 15:00.

—P.»