7 глава. На волю чувства.

Первые шаги делает джентельмен. Леди лишь отвечает.Правила дебюта 7.

Маркус.

—И сколько ты ещё предполагаешь нам прятаться по углам?

Я сидел на краю кровати, чуть сгорбившись, глядя, как она, не глядя на меня, застёгивает пуговицы платья. Это было почти ритуалом — наш утренний прощальный танец в квартире, которую я снимал уже не первый год. Комнаты знали её запах, её шаги, её голос — но, увы, не её принадлежность. Эта квартира была домом только наполовину — и не той половиной, что греет сердце.

— Столько, сколько потребуется, — сказала она наконец, холодно, почти машинально, словно примеряла не только платье, но и хладнокровие.

Три года. Три чертовых года. Простите мою прямоту — но как же иначе это назвать?Я встал, подошёл и мягко, но настойчиво взял её за плечи, заставляя повернуться ко мне лицом.

— Чего ты боишься, Елена? Порицания? Перешёптываний в гостиных? Я спрячу тебя. За своей спиной, за своим именем, за своим положением. Ты не останешься одна ни на один день.

Она отвела взгляд. В её лице была вырезана целая трагедия — фарфоровая, безупречная, и оттого невыносимо живая.

— Я замужем уже восемь лет, Маркус. Ты не поймёшь...

— О, поверь, пойму. Лучше, чем ты думаешь. — Я сжал её ладони. — Ты всё ещё мечтаешь о доме, полном света и смеха. О детях, что будут носиться по лестницам. О саде, в котором ты станешь сидеть с книгой, когда они уснут. Я знаю — потому что хочу того же. И, клянусь, я мог бы дать тебе это. В любой момент. А он?.. Разве он способен?

Она смотрела на меня долго. А затем по её щеке скатилась одинокая слеза, нарушив хрупкое совершенство её лица.

— Иногда, Маркус, желания недостаточно, — прошептала она. — Иногда женщина обязана быть тенью.

— А я не желаю любить тень, — ответил я тихо. — Я хочу тебя. Всю.

Она отвернулась. А я знал — этот разговор закончился. Но не наш роман. Нет... пока не закончилась моя любовь.

— Твой муж сегодня возвращается? — спросил я, не глядя на неё, чтобы не выдать, как сжимаются мои пальцы.

— Завтра, — ответила она спокойно. — Мне нужно подготовиться к его возвращению.

Слова её не были ни жестоки, ни холодны. Они были... обыденны. Привычны. И именно эта будничность рвала меня на части.Я сжал кулаки, чувствуя, как ногти врезаются в ладони. Господи, как же я хотел, чтобы она готовилась ко мне. Чтобы мчалась в наш дом — наш, не его. Чтобы на её губах жила мысль о моём возвращении, а не о нём.Она подошла ближе, положила ладонь мне на щеку. Мягко, как будто просила прощения без слов. Я закрыл глаза, прижался к её руке, как мальчишка — к тихому утешению.

— Я старше тебя, — прошептала она. — Почти на десять лет.

Я усмехнулся сквозь это болезненное тепло.— Ты заметила? Меня это ни капли не волнует.

Я коснулся её губ — коротко, осторожно, будто боялся, что и это поцелуй отнимут у меня.И, как всегда, она ушла.Опять.Сквозняк закрыл за ней дверь, и в комнате остался только я и моё горло, перехваченное пустотой.Я не направился домой — в этих стенах сегодня было бы слишком тихо, и слишком громко в моей голове.Вместо этого я повернул в сторону арендованного дома семьи Ферроу.Тристана, конечно, не оказалось. Сомневаюсь, что он вообще вспоминал об этом доме в последние дни — скорее всего, он как раз в это самое мгновение наносит визит моей дорогой сестрице.Что ж, благословляю. Кто-то из нас, похоже, всё же обретёт покой.Мне же был нужен Рафаэль.Накануне, в тот самый вечер перед театром, мы крупно повздорили. Глупо, громко, почти по-детски, но от этого не менее серьёзно.Дома его, разумеется, не было. Но я знал, где его искать.Куда ещё может исчезнуть Рафаэль, если не в подпольный клуб — святилище пота, гнева и сбитых костяшек. Он тренировался там, когда не знал, что делать с собственным яростным сердцем.Я не ошибся.Раздетый по пояс, он отрабатывал удары с другим мужчиной — молчаливо, сосредоточенно, с мрачной грацией хищника.Я остановился у порога, скрестив руки на груди, и с едва заметной насмешкой хлопнул в ладоши.Звук разлетелся по зале, как плеть.Головы обернулись.Меня заметили.Рафаэль — в последнюю очередь.И в его взгляде было ровно столько усталости, сколько я ожидал. И ещё больше — холода.Отлично. Значит, разговор предстоит честный.

Рафаэль спрыгнул с помоста с грацией, которую трудно было не признать, как бы я ни сердился, и направился к стоявшему в углу столу. Он молча взял кувшин с водой, сделал пару неторопливых глотков — и только тогда соизволил поднять на меня глаза.

В памяти вспыхнуло: этот самый зал, запах пота и мелкой пыли, и наш спор — резкий, глупый, необузданный, как юношеская дуэль на честь.

— Твоя сестра — просто наглая девица, которая не знает, чего хочет, — сказал он тогда, с пьяной язвительностью.

— Повтори, — процедил я, не веря ушам.

— Наглая. Девица, — отчеканил он, с вызывающим блеском в глазах.

Я не сдержался. Удар пришёлся точно в живот — не слишком сильный, но достаточно, чтобы отрезвить. Он покачнулся, но не ответил. Что ж, возможно, сам понимал, что перегнул.Я моргнул, возвращаясь из прошлого, будто стряхнув пыль с полинявшей картины. Рафаэль стоял передо мной, всё такой же молчаливый, но теперь — чуть внимательнее.

— Нам нужно поговорить, — сказал я, спокойно, как только мог.

— Согласен, — откликнулся он, вытирая лоб полотенцем.

— Начнём? — приподнял я бровь. — Тебе не стоило называть мою сестру наглой девицей.

Рафаэль на миг отвёл взгляд. Сильный жест — для него.

— Да, — выдохнул он чуть тише. — Я был неправ, говоря тебе это. Она твоя сестра. И... я немного перебрал в тот вечер. Вина моя.

Он не оправдывался — и тем самым обезоружил.

— Я тоже, быть может, перегнул, — признал я с неохотой. — Но ты знаешь, как я к ней отношусь.

— Именно потому и сказал, — вдруг тихо добавил Рафаэль. — Может быть, хотел, чтобы ты услышал это не от неё. Чтобы уберёг.

Он замолчал, глядя в сторону. Я почувствовал, как напряжение между нами медленно, почти неохотно, отступает.Но что-то подсказывало — это была лишь верхушка. Что-то он всё ещё не договорил.

— Но я не хочу, чтобы она была с моим братом, — произнёс Рафаэль, с той прямотой, которая редко встречалась в его манере.

Я опешил.На краткий миг молчание окутало нас, словно туман над утренним полем. Я кашлянул в кулак — скорее, чтобы выиграть секунду, нежели по нужде.

— Я принимаю твою точку зрения, — проговорил я медленно, обдуманно, — но пойми, я не стану идти против собственной сестры.Он ей нравится. Это видно даже слепому.И если её выбор — Тристан... что ж. Я приложу все силы, чтобы она была счастлива.

Рафаэль скрестил руки на груди. В его взгляде не было ярости — только напряжённое, молчаливое несогласие. Он вздохнул, медленно, будто сдерживая себя.

— И я, Маркус, — сказал он наконец, тихо, почти не глядя на меня, — готов на многое ради счастья брата.

Он отвернулся, подошёл к скамье и сел, будто разговор исчерпал его.

— Вот только, — добавил он с лёгкой, горькой усмешкой, — мы с тобой не сошлись в том, как выглядит это самое счастье.

Я хотел что-то ответить, но слова не складывались. Потому что в глубине души я знал — этот разговор ещё не окончен.Он только начинается.

Я молча налил себе воды и поставил графин обратно. Рафаэль стоял у окна, его профиль — как вырезанный из тёмного мрамора. Как всегда — упрям, немногословен и... по-своему честен.Я вздохнул.— Не думаю, что мы всё прояснили, Рафаэль.

Он повернул голову, не оборачиваясь полностью:— Прошу, продолжай.

— Я говорил — и говорю вновь, — начал я, глядя прямо на него, — моя сестра не для игр. Ни для чьих.Он наконец повернулся.— А я, по-твоему, тот, кто играет?

— Нет, — признал я. — Но и не тот, кому бы я доверил её сердце.— Потому что я брат Тристана? Или потому что я — я?

Я пожал плечами:— Ты слишком холоден. Слишком расчётлив. Моя сестра — не из тех, кто перенесёт половину внимания. Она либо всё, либо ничего.Рафаэль усмехнулся краешком губ:— Я и не претендую. Если ты об этом.— Тогда нам не о чем спорить. — Я отпил воды, медленно. — Оставь её. Не вмешивайся. Не смотри слишком пристально. Не подходи слишком близко.— Если я и подойду — то, чтобы защитить. — Его голос стал чуть ниже. — И это ты знаешь.

Я сжал пальцы в кулак, но остался на месте.— Рафаэль, моя сестра не нуждается в твоей защите. Она под моей.

Он кивнул. Слегка. Почти по-солдатски.— Тогда, быть может, нам стоит оба надеяться, что сердце Тристана окажется ровно таким, какое ей нужно.

Я посмотрел ему в глаза. Долго.— Только без твоего участия.

— Разумеется, — ответил он. Почти слишком быстро.

Напряжение, тянувшееся между нами с того самого вечера, наконец рассеялось. Как утренний туман, уступающий место ясному небу. Мы стояли в глубокой тени, возле каменной стены тренировочного двора. Я, всё же, не удержался — и позволил себе почти невинный вопрос:

— Кстати... — начал я, откинувшись на перила. — Приглянулась ли тебе какая-нибудь дама за последнее время? Быть может, уже нанес визит?

Рафаэль склонил голову вбок, и в уголках его губ мелькнула насмешка.

— Делал, — ответил он небрежно. — Леди Фелисити оказалась весьма приятной собеседницей. Очаровательная девушка, с хорошим вкусом и достойной манерой держать себя.

— Она и вправду хороша, — кивнул я. — Мы знакомы с детства. Так что если ты решил поухаживать — надеюсь, ты проявишь к ней уважение.

Рафаэль коротко рассмеялся, слегка покачав головой:

— Ты прямо-таки защитник всех достойных дам столицы, Маркус.

— Ага, — фыркнул я, не скрывая улыбки. — Особенно если речь идёт о тех, кого я считаю семьёй. Или почти.

Он поднял на меня взгляд — ясный, спокойный, как будто хотел что-то добавить, но передумал. Только сказал:

— Обещаю, если уж кому и предстоит разбить сердце леди Фелисити, то точно не мне.

— Вот и славно, — отозвался я и хлопнул его по плечу. — Хоть в чём-то мы с тобой пришли к согласию.