Глава 1 (2). Разрыв

«Майлз, мне очень жаль, но организация аннулировала твой грант».

Мой мозг просто плавился. Все разрушилось в один момент, и я не знала, что делать. Господи, я ничего не понимала. Как это могло произойти? Почему так внезапно? Что я сделала не так? Как сказать тёте? Это ведь... Моя последняя надежда. Единственный шанс получить хорошее образование, стать художницей, открыть галерею... То есть, все вот так закончится, даже не начавшись?..

Я сидела на берегу озера Мичиган, обхватив колени руками и уставившись на гладкую воду. Погода была хорошая, и люди неподалеку веселились, разнося радостный шум по всей округе. А мне становилось трудно дышать каждый раз, когда я задумывалась о своём будущем. Теперешнем будущем. Что меня ждало без института? Работа в пекарне тёти? Рисование портретов на улице?

Нет, я любила тётю и пекарню, мне было не в тягость работать с ней, но это не то, о чём я мечтала. Мне всегда хотелось рисовать, как папа. Быть свободным, независимым художником, уметь видеть и показывать то, что другие и представить не могут, писать картины со смыслом... Обучение стоило бешеных денег, и я не могла его себе позволить, грант был моей спасительной соломинкой, а Чикагский институт искусств - окном в большой мир творчества.

Зазвонил телефон, и на экране я увидела фотографию тёти Греты, сделанную три недели назад на дне рождении кузины. Уже вечерело, становилось всё темнее, наверное, поэтому тётя и решила узнать, где ходит племянница. Сделав глубокий вдох, я сняла трубку, тут же услышав родной голос, наполненный лёгким волнением.

- Майлз, дорогая, ты где? Скоро уже стемнеет. Когда ты придёшь? С тобой всё в порядке? - вопросы из её уст посыпались, как из рога изобилия.

- Тётя, ты мне слова не даёшь вставить, - ответила я, надеясь, что мой голос звучал не очень убито. - Всё хорошо, просто погода хорошая, и мне захотелось прогуляться по пляжу.

- Ну... Ладно, гуляй... Но следи за временем!

- Хорошо-хорошо, но всё-таки ты слишком переживаешь, мы же не в Дугласе* живём.

- В общем, ты меня услышала, - уже строже сказала тётя, после чего отключилась.

Иногда тётя чересчур пеклась обо мне, но я не могла винить её. В конце концов, это же от любви ко мне. А ещё отчасти это было связано с моей мамой, её сестрой. Мои бабушка и дедушка по материнской линии умерли очень рано, и тётя Грета, будучи старшей сестрой, взяла опеку над моей мамой. Они были очень близки. Затем мама познакомилась с папой, и это навлекло на неё много проблем, потому что моя бабушка по папиной линии не хотела их союза. Тётя говорила, что ей нравился мой папа, но она всё равно была против их с мамой свадьбы, боясь за неё. Быть может, она действительно предчувствовала, что в итоге всё будет столь трагично.

Поднявшись, я стряхнула песок с джинсов и обулась. Запах воды был одним из моих любимых, но тётя была права - пора идти домой. Несмотря на то, что через месяц мне должен был стукнуть двадцать один год, для тёти я по-прежнему оставалась маленькой девочкой. Честно говоря, мне это нравилось. Сейчас, когда я увидела, каким козлом может быть Джеймс, в моей голове буквально звучало: «Господи, а ведь, по правде говоря, я не была готова переехать к нему».

Наверное, такое многим знакомо: сначала ты мечтаешь о чём-то, думаешь, представляешь себе одну и ту же сцену раз за разом, а потом, когда это происходит, понимаешь, что на самом деле не так уж сильно ты этого и хотел. Я шла к нашему милому розовому домику, в котором всегда тепло и уютно, и размышляла о том, что не смогла бы променять эту обстановку ни на что на свете.

Ещё я думала о том, что, наверное, не смогу сказать тёте и девочкам, что у меня отобрали грант. По крайней мере, не сегодня и не завтра. Дело в том, что это был не просто грант. По специальной программе мне оставалось учиться два семестра, и последний я должна была провести в Венском университете прикладного искусства.

Я так радовалась, когда узнала, что смогу поехать в университет, в котором учился мой отец, а сейчас...

И я определённо не могла ничего рассказать тёте. Я знала, что это очень сильно ударит по ней, поскольку она будет винить себя в том, что не может помочь мне с оплатой обучения.

Остановившись напротив нашего забора, я попыталась сделать самый что ни на есть непринуждённый вид. Будто всё хорошо, как будто лучше не бывает. Даже не смотря на себя в зеркало, я понимала, что со своей натянутой улыбкой походила на Джокера, и в итоге я простояла, оперевшись на забор, минут пять, старательно вытирая вновь и вновь подступающие слёзы.

Написав тёте, что встретила одногруппницу и решила посидеть с ней в кафе, я побрела в обратную сторону, осознав, что мои слова о том, что всё прекрасно, на фоне мокрых глаз будут звучать ещё более неубедительно, чем с фальшивой улыбкой.

Мне всё ещё было больно из-за слов Джеймса, и сегодня же я потеряла возможность на обучение за границей. Этот день просто не мог стать хуже.

***

На самом деле, в моём списке любимых мест, помимо кафе на берегу озера, было ещё одно кафе на набережной. Оно было более популярно, но по вечерам, как правило, обычно пустовало, из-за чего закрывалось уже в девять. Но у меня в запасе был ещё час, так что я со спокойной душой заказала себе молочный коктейль и чизкейк.

Кто-то забывается в алкоголе, ну а я в еде. Впрочем, знающие меня люди не заметят какой-либо разницы, потому что я всегда много ем. Это одно из моих любимейших занятий. И в этом я действительно хороша.

Сидя в кафе, я гуглила причины, по которым могут забрать грант, и не находила ни одной подходящей, из-за чего было тошно вдвойне. После этого я начала искать открытые вакансии. Я закончила три курса, поэтому думала, что у меня всё-таки будет неплохой выбор, но, как оказалось, поспешила с выводами...

- Мисс, кафе закрывается через пять минут, - подошёл ко мне милый официант.

Я улыбнулась и ответила:

- Да, извините, потеряла счёт времени...

Оплатив счёт, я про себя решила, что надо бы заканчивать есть в кафешках и начать экономить, ведь на стипендию теперь можно не рассчитывать, а что будет с работой, пока неизвестно.

Выходя из заведения, я начала рыться в сумке, не найдя телефон. Решив, что оставила его на столике, но продолжая искать его, я развернулась, чтобы пойти обратно, но внезапно мне преградили путь.

Запах мужского парфюма ударил мне в нос. На мой взгляд, слишком резкий и экстравагантный, его хозяин будто бы пытался объявить всем: «Посмотрите, какой я альфа-самец!»

Я подняла глаза и встретилась с чуть растерянным, но в то же время решительным взглядом. Обладатель янтарных глаз смотрел на меня, но я не очень понимала, что ему могло от меня понадобиться, поэтому попыталась отойти в сторону, но меня резко схватили за локоть, и вот тут я уже взглянула на столь наглого незнакомца. Мне не нравилось, когда меня трогали чужие люди. Это даже был не страх, а чистая неприязнь, ибо никто не имеет права лезть в чьё-либо личное пространство без его согласия.

- Что вы... - хотела возмутиться я, но следующее действие произошло так быстро и неожиданно, что все мысли, все слова вылетели из головы, словно она всегда была пустой.

Мужчина притянул меня к себе и крепко поцеловал. Это было самое странное ощущение в моей жизни. Его губы плавно исследовали мои, а язык лишь слегка касался, не пытаясь пробиться дальше. Я стояла с широко распахнутыми глазами, не зная, что делать от шока. Тело застыло, и я не могла пошевелиться, хотя каждый орган создавал такой импульс, что я готова была упасть в судорогах.

Ещё пара мгновений - и этот псих разорвал поцелуй, а затем прошептал:

- Подыграй мне.

Мне хватило секунды, чтобы прийти в себя, а казалось, что будет травма на всю жизнь. Вдруг осознав, что этот ненормальный только что сделал, я пришла в ярость, воскликнув:

- Пошёл к чёрту! - и дала ему смачную пощёчину.

*Дуглас - один из самых опасных районов Чикаго.