Глава 24-1

Александр Фальц-Фейн не находил себе места. Давно, очень давно было то время, когда он столь серьезно увлекался девушкой. Как ни смешно это звучало, но барон делал предложение всего один раз в жизни. То есть опыта у него было крайне мало.

Домашние пытались успокоить, вразумить, но видели, что слова утешения и одобрения влетают в одно ухо, а вылетают через другое.

В итоге, не выдержав, Александр вскочил в седло, забывая, что на улице уже не лето, и помчался в город.

- Простите, что без предупреждения, уважаемый Дмитрий Дмитриевич, - барон склонился, приветствуя друга, забывая, что приехал с дружеским визитом, и даже руки не подал. – Мне очень неспокойно на душе.

Залесский предложил барону зайти на чай.

- Я завтра буду очень занят, - начал Александр, усаживаясь на диван, - я завтра еду к Вере Николаевне с предложением руки и сердца.

- Вы будете предупреждать ее заранее? – поинтересовался Залесский, забрасывая в ароматный кофе кусочек коричневого сахара, и на вопросительный взгляд барона ответил: - Тростниковый. Подарок.

Фальц-Фейн удовлетворенно кивнул, а затем задумался.

- А ведь верно! – и переведя горящий взгляд на полицейского, попросил: - Дмитрий Дмитриевич, не будете ли вы столь любезны, предоставить мне возможность написать письмо?

Предложив переместиться в кабинет, Залесский довольно наблюдал за порывистыми движениями барона – влюбился человек. Однозначно!

Кофе с угощением тоже был перемещен в кабинет, и к тому моменту, как барон закончил письмо, у Залесского закончился напиток. Поэтому пришедший на вызов слуга был как нельзя кстати.

- Прошу тебя, Иван, принеси нам еще кофе.

- Сию минуту, ваше высокоблагородие. Вам письмо из управы. Прикажете обождать?

- Нет, давай сюда, - Залесский протянул руку за конвертом, а затем обратил внимание слуги на барона.

- А это письмо отправьте с посыльным в Александровскую гимназию, лучше сразу в общежитие, и пускай передадут Епанчиной Вере Николаевне, – подхватил эстафету распоряжений Фальц-Фейн, вручая Ивану письмо.

- Нет, - внезапно возразил полицмейстер, не отрывая взгляда от строк, - в Александровке Епанчиной нет.

Барон испуганно уставился на собеседника.

- Как нет? – пока еще спокойно произнес Александр.

- Простите, ваше благородие, но Вере Николаевне было предложено выбыть из служебного жилища в связи с освобождением от занимаемой должности по причине присутствия неподобающего поведения, порочащего репутацию учебного заведения.

Рука барона, сжимающая конверт, так и застыла в воздухе.

- Болваны, - пробормотал в пушистые усы Залесский, - они мне только сегодня докладывают!

Махнув слуге, полицейский поднялся с дивана.

- Они сняли охрану!

Барон вскочил, опрокидывая стул.

- Я еду в управу, Александр Эдуардович, а вы – ищите Веру Николаевну! Идиоты!

Позабыв о законах приличия, мужчины выскочили на улицу. Разделившись, каждый поскакал в своем направлении.

Дома у модистки сообщили, что подруги вот уже, как несколько часов назад покинули пристанище и отправились в салон мадмуазель. Искренне возблагодарив судьбу за то, что Вера нашлась и пребывает в здравии, и что важнее всего – в хорошем расположении духа, Александр отправил весточку Дмитрию Дмитриевичу и пришпорил коня. Жадные до фантастических и щекочущих нервов предположений горожане удивленно оглядывались вслед галопирующему скакуну барона.

Однако и в салоне мадмуазель Женевьеф Фальц-Фейну не удалось застать подруг.

- Приятного аппетита! – пожелал напоследок барону попугай, и тряхнул крылом.

Александр вновь вскочил в седло и помчался в ресторан, указанный личной помощницей Женевьеф, как любимый. Но и там девушек не оказалось.

Раздосадованный, расстроенный и немного рассерженный барон решил, что прежде всего ему стоит успокоиться, привести мысли в порядок и тоже отобедать. Пускай кровь прильет к желудку и не станет так активно бушевать у него в висках.

Сидя за столом в ожидании первых блюд, Александр думал, что нет смысла метаться по городу. Есть два места, в которых девушки должны обязательно появиться – в салоне и дома. Поэтому, думал Фальц-Фейн, он совершенно верно поступил, оставив записку помощнице модистки и сидя сейчас в непосредственной близости от дома самой француженки.

«А ведь Вере Николаевне негде жить!» - вдруг сообразил Александр.

Тут же пустая доселе голова принялась просчитывать варианты: где бы лучше всего приобрести квартиру, или дом, или оплатить съемное жилье. Нет, лучше свое жилье, и поближе к подруге – так будущей невесте барона будет сподручнее.

Проговорив про себя столь многозначительные детали, Александр вдруг замер, глядя на стакан малинового сидра, сервированного вместе с остальными блюдами.

Невеста... невеста... подарки... прогулки под ручку...

Тело барона расслабилось, по крови разлился огонь. От тайных мыслей задрожали руки, стало тяжело дышать. Поведя головой и поправляя галстук, Александр перевел взгляд и вдруг просиял – по неширокой аллее вглубь парка медленно уходила его мечта.

- Вера... - еле слышно прошептав губами, барон сорвался с места, как давеча в кабинете у Залесского.

Столь разительному поведению посетителя удивились официанты, наблюдавшие, как Александр трясущимися руками доставал портмоне, не отсчитывая, извлекал купюры крупного достоинства и бросал их чуть не в тарелки, полные еды. И все не сводил глаз с окна.

- Благодарим вас... - попытался вставить слово метрдотель, но Фальц-Фейн не слышал.

Надевая на ходу пальто, мчался на выход. Не обратил внимания на упавшие перчатки, и на лакея, что пытался остановить барона, дабы вернуть потерянное. Не обратил внимания, как высокомерные взгляды обедающих господ и дам вдруг сменились жарким любопытством, а те, кто сидел поближе к окнам, медленно начали вытягивать шеи.

Александру было все равно. Он готов был плевать сейчас на репутацию. Он готов был продать душу дьяволу, лишь бы догнать, лишь бы успеть...

рѬ�W!�y