Глава 21 (3)

Епанчина принялась кружиться на месте в поисках осколков стекла и вдруг пересеклась взглядом с Александром.

Барон был изумлен – этого мало сказать. Фальц-Фейн был ошарашен, обескуражен и растерян. Вера мгновенно поняла свою оплошность. И не придумав ничего нового, изобразила легкое недомогание.

Гулко ударившись, упала на пол деревяшка, одна рука девушки взметнулась ко лбу, вторая обвисла плетью, Вера стала медленно оседать.

«Лишь бы не переиграть, лишь бы не переиграть», - стучало в висках.

Барон в мгновение ока оказался возле Епанчиной:

- Плохо, да? Плохо? – засуетился Александр, пытаясь пристроить девушку на голых камнях.

- Воды, - жалобно простонала Вера, обмахиваясь рукой и растягивая шарф, пытаясь изобразить удушье.

- Да, воды... сейчас!

Взгляд Александра упал на корзину с пыльными бутылками. Недолго думая, Фальц-Фейн бросился к обнаруженному кладу, пересмотрел несколько поллитровок, выбрал одну и снова бегом вернулся к полуобморочной девушке.

- Вот, пейте, - приказал барон, поддерживая Веру за спину, - вам будет лучше.

Вера сделала глоток и тут же закашлялась.

- Это не вода! – из глаз брызнули слезы.

- Нет, - Александр ухмылялся, - но ведь помогло?

«Туше», - объявило девичье сознание, Вера еще раз зажмурилась, смахивая слезы.

- Крепкую штуку припасли себе контрабандисты! – у Епанчиной на щеках заиграл румянец. – Что делать с огнем?

Барон охотно принял бразды правления. Поднял с пола черенок, внимательно изучил намотанную на один конец промокшую ветошь, и обернулся к Епанчиной.

- Боюсь, Вера Николаевна, мне придется просить у вас нижнюю юбку, - Александр скорбно свел брови.

- Знаете что, Александр Эдуардович, - Вера подняла на барона взгляд, полный осуждения, - если б знала, надела бы французское кружево. Оно, говорят, лучше горит.

Барон медленно повел головой, пытаясь выиграть минутку для расшифровки грамотно завуалированной шутки. А когда, наконец, понял, запретил себе громко смеяться. Лишь отблагодарил Веру искренней, но сдержанной улыбкой.

- Мне нужно стекло, - Вера поднялась с пола и протянула руку.

- Зачем? – испугался Александр, а затем, получив от Епанчиной многозначительный взгляд, извинился и протянул кусок разбитой кем-то бутылки.

Конечно же, не стоило уточнять у девушки, что да как! Барон отвернулся, предоставляя Вере свободу действий, и затряс головой, стараясь отогнать глупые мысли. Александр снова чувствовал себя овечкой, волк на время ретировался.

- Все, готово! – объявила Вера, давая разрешение барону на возвращение. – Этого будет достаточно?

Епанчина стояла напротив Александра, протягивая ему обрезанный подол нижней юбки. Конечно же, ни о каких кружевах, тем более – французских, и речи не шло. Подходящий материал – тонкий хлопок: легко разрезать на ленты, и легко пропитать маслом.

Поблагодарив Епанчину кивком, благо теперь в свете церковных огней можно было рассмотреть лицо собеседника, барон занялся полезным делом. Вере оставалось лишь присесть у стены и наблюдать за мужчиной.

Постепенно девушку перестало интересовать, что делает Александр. Трепещущие от легкого сквозняка свечные огоньки смягчали жесткие черты лица барона, тени подчеркивали скулы, блики высвечивали правильные формы губ. Что-то шевельнулось в груди Епанчиной, но испугавшись, Вера мгновенно задавила непрошенные чувства – не ради Александра она попала в эту эпоху. И увлекательное путешествие под землей скоро закончится. Они выйдут в свет ночных фонарей, разъедутся по домам и будут встречаться отныне только в стенах полицейской управы.

«Нельзя увлекаться!» - приказала себе Вера и отвела взгляд от барона.

Рассматривая стену справа от себя, генеральская дочь задумалась, протянула руку к шершавой преграде, провела пальцем по дорожке, что проложила себе сочащаяся из-под потолка влага. Затем бросила еще один короткий взгляд на барона – мастерит.

Подняв с пола свечу, Вера подошла к стене вплотную. Сместив акценты, огонек обнаружил закономерность в неровностях на стене. Только Епанчина все никак не могла уловить ритм. Что-то знакомое скользило в образе, обнаруженном на стене, и убегало, не позволяя даже ухватить себя за кончик ниточки. Вера еще раз провела пальцем по рисунку.

«Нет, не понимаю», - подумала Епанчина, поднося свечу ближе и почти утыкаясь носом в камень.

- Что там, Вера Николаевна?

Фальц-Фейн уже закончил обмотку палки и даже смог зажечь факел. В крохотном помещении сразу стало светлее, а когда Александр подошел к Вере со спины и поднял яркий огонь повыше, чтобы рассмотреть рисунок на стене, вдруг остолбенел.

- Ах! – Вера уронила свечу, отшатнулась от стены, хватаясь за сердце, и наткнулась на барона.

Александр подхватил оступившуюся девушку, прижал к себе, а затем и вовсе развернул лицом к себе.

- Не смотрите, Вера Николаевна, не надо, - тихо произнес Фальц-Фейн, опуская факел.

То, что так настойчиво стучалось в голову, заставляя вспоминать знакомый рисунок, оказалось совсем не детской шалостью – из каменной стены прямо на изгоев внешнего мира смотрел, оскалившись, человеческий череп. Почерневший от времени, и сросшийся с гранитной породой, он пугал путников. Насмехался.

Вера мелко дрожала, закрыв лицо руками и уткнувшись носом в распахнутый воротник мужского пальто. Александр не в силах отвести взгляда от стены, крепко сжимал хрупкие плечи, опустив голову, вдыхал аромат девушки.

В ватной тишине каменного кармана уютно трещала горящая ткань, продолжала журчать бегущая по своим делам вода.

- Можно мне еще того... пить, что вы давали? – шепотом попросила Вера, отнимая, наконец, от лица холодные ладони.

- Конечно, - так же тихо произнес Александр и отстранился. Но, Бог ему свидетель, как же ему не хотелось отпускать Веру!

Отхлебнув из бутылки, и вновь ни сколечко не смутившись отсутствием стаканов, Вера прочистила мозги, и повернулась к Александру:

- Что это? Почему он там?

- Ну, - барон подбирал ответы, испытывая страстное желание не огорчить девушку еще больше, - скорее всего, это глупая шутка контрабандистов.

Веру такой ответ удовлетворил: она изобразила подобие улыбки, вернула бутылку барону, и, подобрав юбки, направилась к выходу из кармана. На выходе остановилась, подумала о чем-то, и вернулась за брошенной свечой. Девушку раздирало чувство противоречия: как историку, Епанчиной жуть как хотелось подольше остаться в этой пещерке и более детально изучить череп, с другой стороны, она должна была изображать недалекую и крайне пугливую столичную девицу.

- Факел второй брать нецелесообразно, - объяснила возвращение за свечой Епанчина, - а свеча поможет зажечь новый. Не тратить же нам бензин?

Теперь, когда в руках горе-путешественников оказался огонь, идти было не в пример легче. Вера даже решила идти самостоятельно, но поскользнувшись буквально сразу – на первых же шагах – сама попросила Александра держать ее за руку. Не до сантиментов сейчас. Главное – выбраться.

Монотонно серые стены, потолок то уходивший ввысь, то заставляющий бить челом, и вездесущая влага, заставляли Веру грустить и медленно раздражаться. Ноги успели промокнуть и неприятно чавкали сапожки.

В какой-то момент барону показалось, что тяга усилилась и огонь дернулся, потянувшись в сторону.

- Я проверю, - предупредил Александр и потянулся рукой к месту предполагаемого выхода воздуха. – Ай!

Барон отдернул резко руку – на ладони быстро собралась кровь.

- Это плохо, - сообщила Епанчина, проверяя кожу, - надо срочно продезинфицировать. Жаль, что мы не взяли с собой ту бодягу, которую я приняла за питье.

Фальц-Фейн виновато посмотрел на Веру, отдал ей факел, и потянулся здоровой рукой себе за спину.

- Это было очень хорошее решение, - похвалила девушка своего провожатого.

Барон расплылся в улыбке – не зря захватил с собой лишнюю бутылочку.

WB