Детство

Москва.

Утром весь состав алкоголиков, кроме Максима снова отправились на встречу, но в этот раз они были умнее, и предупредили возлюбленных о своём уходе. Пока Саша помогала Есении принять душ, так как она боялась, что подруга подскользнется, Лера и Айгуль начали готовить завтрак, а Лиза направилась в гостиную, где сидел Максим, уже в более бодром состоянии.

—Тебя сегодня сняли с должности водителя? - усмехнулась Лиза, садясь на диван, и закидывая ногу на ногу, — и пистолет наверное больше не доверяют, да?

—А у тебя рот закрывается, или как дверь в эту квартиру, вечно на распашку? - шепотом пробубнел он, вскидывая одну бровь.

—Ты ужас какой не культурный! - воскликнула Лиза, поправляя недавно выглаженное платье, — раньше молчал, вечно Елизавета Васильевна, Елизавета Васильевна, прям сама милость!

—Моя ответственность – Валерия Васильевна, - уверенно проговорил Макс, откидываясь на спинку дивана, — ты же приложение, что мне очень и очень не нравится.

Глаза Лизы расширились, и она демонстративно надула губы, не отрывая взгляда от молодого охранника. Макс работает на Костю уже два года, и в отличии от обычных Хадишевских пацанов, он его приближённый, доверенное лицо, кому он без задней мысли доверяет свою жену. Как бы молод и на вид не был он мил, в душе таится настоящая жестокость, которую при девушках он старается тщательно скрывать. С детства выработалась такая привычка, ведь у него растут две младшие сестры, которые души в нем не чают.

—Не дуйся на правду, - грозно произнёс Макс, и достав пачку сигарет из кармана, двинулся на балкон, дабы оставить девушку в одиночестве.

Хоть Лиза и симпатизировала молодому парню по внешности, ее характер для него был настоящим табу. Быть с той, кто сносит крышу каждый раз, когда открывает свой рот — страшный сон Максима, который он не хочет воплощать в реальность. Пока он может, он старается отгородить от себя Высоцкую младшую, но как бы то ни было, ее короткие платья, стреляющие глаза и ослепительная улыбка делают своё дело, и Макс уже задумывается о срыве своих принципов.

По дому раздался дверной звонок, и Лиза радостно помчала открывать, но ее перехватила Есения, что так ждала возвращения любимого. После вчерашней истерики они будто ещё больше полюбили друг друга, девушке стало легче, а парень осознал, насколько все же сильной стала их связь.

Вернувшись со встречи, Валера молча разделся, и не обратив никакого внимания на свою возлюбленную, что встречала его у порога, двинулся в спальню, чем ошарашил всех, кроме Зимы и Фитиля. Марат и вовсе плевал на всех, радостно забежал и помчался к Айгуль, пока остальные стояли в дверях. Есения недоуменно посмотрела на удаляющуюся фигуру Валеры, и дёрнулась в его сторону.

—Не тревожь его сегодня, - остановив Есению касанием до ее плеча, проговорил Фитиль, — он всегда проводит этот день в одиночестве.

—У вас что-то пошло не так? - взволнованно спросила темноволосая, оглядывая парней с ног до головы. Переживания нарастали, и она потёрла ладони между собой, что моментально вспотели, — сделка не состоялась?

—Сегодня день такой, - устало проговорил Зима, и ему на встречу выбежала счастливая Саша, буквально напрыгивая на него, и целуя в щеку, — годовщина.

—Р-родители? - неуверенно спросила девушка, и как только Фитиль кивнул, она замялась, не зная что делать.

Читать под песню: "Formidable - Stromae"

Они никогда не говорили с Валерой на эту тему, он извивался, переводил, но никогда не давал девушке узнать то, что он переживает один. Сейчас, спустя столько лет, когда они уже почти стали одним целым, пора Есении окунуться в душу парня окончательно, узнав самые сокровенные тайны, открыть ту запертую в сердце дверь, из-за которой почти каждую ночь она получает гематомы на руках. Перекинувшись парой фраз с ребятами, она отправилась в спальню, дабы поговорить с любимым.

—Валер, - проговорила Каверина, входя в комнату, и лицезрея лежащего парня, что заведя руки за голову смотрел в потолок.

Она подошла к кровати, и сев рядом с парнем, медленно провела ладонью по его щеке, но он никак не отреагировал.

—Расскажи мне, - тихо проговорила Есения, устраиваясь поудобнее, накидывая плед, что лежал сложенным на краю постели, на них обоих, — расскажи мне о той, кого ты любил больше всех.

Валера снова не отреагировал, но Есения не оставила попытки стать еще ближе к парню. Она уложила руку ему на сердце, и запрокинула голову, смотря в потолок так же, как и он.

—Моя мама была для меня примером, - сглотнув, начала Есения, медленно массируя грудь парня, будто пытаясь растопить его охладевшее сердце. Он же ровно дышал, не подавал виду, что ему интересно, — она была красивой, и самой доброй женщиной, которую я когда-либо знала. Она любила меня, даже после всего, что я вытворяла в Москве и потом в Казани. Помню, папа звонил ей весь злой, кричал, что я отбилась от рук, а она лишь сказала, что я дочь своего отца, и она тут была права. Мама была нежной, а папа строгим, она была эмоциональной, а он холодным, и я стала больше похожа на него, хоть и казалась слишком взрывной. Такой я стала уже в более осознанном возрасте, пытаясь добиться того, чтобы папа вернул меня маме.

Девушка сделала глубокий вдох, после своей длинной речи, сердце девушки заболело от воспоминаний о родителях, которых она никогда больше не увидит.Валера же вытащил руку из под головы, и уложил ее поверх ладони девушки, прижимая к груди сильнее.

—У нее были серые глаза, - хрипло проговорил Валера, и уголок его губ дернулся, когда он стал воспроизводить лицо самой лучшей женщины в его жизни, в своей голове, — волосы. Тёмные, кудрявые волосы, что на ощупь были мягче ваты. Она всегда так широко улыбалась.

Парень сглотнул, и его глаза заблестели от подступающих слез. Есения с сожалением и пониманием посмотрела на него, внимательно слушая.

—Она любила носить длинные юбки, - усмехнулся парень,  хмурясь, будто пытаясь вспомнить что-то ещё, — как-то раз папа наступил ей на подол во время танца, мы все так смеялись.

Есения расплылась в улыбке, от таких мелких, но таких счастливых моментов из жизни своего возлюбленного.

—Она всегда вставала раньше всех, хоть и не работала, - хмыкнув, произнес Валера, — готовила папе обед на работу, помогала бабушке, что тяжело ходила, собирала меня в школу, и выглядела как чертова богиня даже в шесть утра. В детстве она приходила ко мне по вечерам, гладила по голове, и целовала в лоб, говоря, что любит меня больше своей жизни.

Поцелуй в лоб. Он перенял эту привычку у женщины, что так сильно была ему дорога, и стал пользоваться ею с той, кого любит. Теперь и глаза Есении засияли слезами.

—Я был с пацанами, - тяжело вздохнув, продолжил парень, — пришел домой, а там пустота. Никого нет. Звонок, милиция, больница, и я снова возвращаюсь домой, где от семьи остался лишь лёгкий шлейф духов, которыми мама пользовалась лишь когда собиралась в гости. Папино пальто так и висело на вешалке, а бабушкина трость стояла в углу. Их не было.

—Мне так жаль, - прошептала сквозь слёзы Есения, касаясь щеки любимого, — как же мне жаль.

—Я потерял единственную частичку себя, что делала меня человеком, - ещё тише произнес он, поворачивая голову к девушке, — ты ее возродила, но так и рвёшься заставить меня потерять ее снова.