Глава 17: Крылья и Кости

Длинное здание из черного вулканического камня, изрытого шрамами от когтей и опаленного дыханием молодых драконов, нависало над пропастью. Здесь жили новобранцы – мальчишки и девчонки, глаза которых ещё горели наивной надеждой, а руки были слишком нежны для настоящего оружия. Они теснились у потрескивающего костра, перебрасываясь словами, которые пытались звучать грубо, но всё ещё пахли детством.

— Слыхал, завтра «проба крыла»? – парнишка с перебинтованной рукой, толкая соседа, поспешно выпалил вопрос. – Говорят, в этом году маршрут сложнее.

— Да плевать! – девчонка с ожогом на щеке плюнула в огонь, искры взметнулись вверх. – В прошлом году двое свалились в ущелье – так драконы даже не стали их ловить.

Смех, нервный и громкий, раздался, словно эхо в пустом зале.

— А помните того долговязого? – прозвучал голос из темноты. – Который орал, что боится высоты?

— Его дракон съел ещё до старта!

Хохот сотряс воздух, смешанный с напряжением и страхом.

Затем повисла тишина, пронзительная и тяжёлая. Из каньона, где скрывались молодые виверны, донёсся жалобный писк.

Резан, наблюдавший за новобранцами с высокой смотровой вышки, сдвинул брови. Его механический глаз, с тихим щелчком, фиксировал каждое движение.

— Слабаки, – проворчал он, поправляя поручень, изъеденный зубами тех, кто не удержался.

Рядом Сирина, с бесстрастным видом, чистила ногти кинжалом, словно шлифуя мрамор.

— Ну хоть драконам будет перекус, – ответила она, не отрываясь от работы.

— Ты же шутишь? – Грох приподнял бровь, его взгляд был серьёзен.

— Наполовину, – ответила Сирина, улыбнувшись тонкой, хищной улыбкой.

Трасса представляла собой смертельно опасный лабиринт из каменных столбов, обвитых колючей проволокой, словно колючие объятия смерти. Между ними должны были пронестись юные всадники – без седел, без страховки, цепляясь лишь за чешую драконов. Один неверный хват – и смертельный полёт вниз.

А внизу… Внизу ждали полукровки.

— Эй, Грох, сколько там у тебя «неудачников» за этот год? – Сирина бросила в костер кость – человеческую, с аккуратно обработанными краями, следами чьих-то зубов.

— Шесть, – старый всадник вынул из кармана шесть небольших медальонов – по одному на каждого. – Хочешь, подарю на память?

Резан хмыкнул, поправляя свою механическую руку, изготовленную из полированной стали:

— Главное, чтобы завтра хоть кто-то до финиша добрался. А то драконы обидятся – обед пропадет.

Смех. Тихий, едва слышный, как шелест крыльев над пропастью, где смерть поджидала неосторожных.

Ночь. Луна, как кровавое пятно, висела над вулканом, окрашивая вершины в багровый цвет. Молодые всадники шептались в казарме, их голоса были напряжены, словно струны натянутого лука.

— Говорят, если упадешь – полукровки тебя поймают.

— Да? А мне сказали – съедят.

— Может, и то, и другое?

Смех. Тишина. Где-то за стеной раздался зловещий скрежет когтя.

Три подруги стояли на краю обрыва, над бездной, где каменные плиты обрывались в черную воду. Море здесь не было синим или зеленым – оно было чёрным, как драконья кровь, тягучим и густым, словно жидкий дым.

— Почему оно такое? – спросила самая младшая, Алиса, заправляя прядь тёмных волос за ухо.

— Мама рассказывала… – Лора, высокая рыжеволосая девушка, присела на корточки, глядя в бездну. – Когда-то давно, когда драконы ещё не были нашими врагами, один из них влюбился в морскую нимфу. Но нимфы не любят огня, а дракон не мог жить без него. Тогда он бросился в воду, чтобы потушить своё пламя… и сгорел изнутри. Его пепел смешался с водой, и с тех пор море стало чёрным.

— Бред, – фыркнула Мира, скрестив руки на груди. – Драконы не влюбляются.

— А как же полукровки? – Алиса нахмурилась. – Они же…

— Они – ошибка, – резко оборвала её Мира, её голос был холоден и отрезал всякую надежду.

Тишина. Море плескалось внизу, словно дышало, словно живой организм. Из темноты появились двое – Данте, коренастый брюнет с вечной ухмылкой, и Рейн, худой, с холодными, проницательными глазами.

— Ну что, трусихи, готовы к завтрашнему? – Данте пнул камень в пропасть.

— Мы не трусихи, – огрызнулась Лора. – Мы просто не хотим умирать.

— А мы не умрём, – Рейн улыбнулся, но в его глазах не было веселья, лишь холодный расчет. – В лесу есть ягоды. Чёрные, с красными прожилками. Если скормить их дракону перед полётом… он станет послушным.

— Это же яд! — Алиса, её голос сорвался на крик, вскочила, глаза её расширились от ужаса. — Их запретили после того, как в прошлом году дракон сбросил всадника в ущелье!

Данте рассмеялся, его смех был коротким и резким, словно удар кинжала:

— Запретили? Где это написано? В правилах сказано: «Не убивать всадников вне тренировок». Ни слова про ягоды.

— Это сущий бред, — Мира сжала кулаки, её голос был полон негодования. — Вы с ума сошли.

— Мы просто хотим выжить, — Рейн пожал плечами, его голос был спокоен, но в глазах читалось твёрдое решение. — Вы с нами?

Девушки переглянулись, их лица были бледны, на них отражалась борьба между страхом и желанием выжить.

— Нет, — тихо ответили они, и в их голосе звучала обреченность.

— Ну и ладно, — Данте повернулся, его фигура была тёмным силуэтом на фоне светлеющего неба. — Только не жалуйтесь потом, когда ваш дракон скинет вас в море.

Они скрылись в лесу, где деревья росли криво, словно изломанные в агонии, словно сами страдали от невидимой боли. Данте и Рейн пробирались сквозь густую чащу, где ветви деревьев сплетались так плотно, что лунный свет едва пробивался сквозь них, создавая иллюзию зловещего туннеля.

Данте – коренастый, с квадратной челюстью и вечно насмешливым прищуром. Его темные волосы были собраны в небрежный хвост, а на левой щеке красовался шрам – «подарок» от молодого дракона на первой тренировке, грубое напоминание о жестокости мира.

Рейн – высокий, гибкий, с бледной кожей и холодными, проницательными серыми глазами. Его длинные пальцы постоянно что-то перебирали – то рукоять ножа, то складки своего тёмного плаща, словно он постоянно ощущал потребность в контроле.

Лес вокруг них дышал. Не ветром – будто сами деревья шептались, словно делились каким-то страшным секретом, когда парни проходили мимо.

— Ты уверен, что они здесь? — Данте сплюнул, сбивая паутину с лица, его голос был хриплым от напряжения.

— Да, – ответил Рейн, его голос был тише шепота. – Старый Грох говорил – ищи, где земля красная, а воздух пахнет медью.

И вдруг… Лес расступился, открыв им поляну, посреди которой, словно призрак из кошмара, стояла небольшая крепость. Небольшая, из черного, словно застывшая лава, камня, покрытая мхом и странными, иероглифоподобными символами. Перед ней находился полуразрушенный помост, а чуть дальше – вход в пещеру, из которой валил густой, холодный туман.

Данте замер, его лицо выражало изумление, смешанное со страхом.

— Что за черт?.. Здесь не должно быть ничего, кроме деревьев.

Рейн подошел ближе, проведя рукой по холодной каменной стене. Камень был теплым, словно испускал слабое тепло изнутри.

— Это не наше… и не драконье.

Тишина. Глубокая, гнетущая тишина, нарушенная лишь тихим шелестом листвы. Где-то в глубине пещеры что-то звякнуло – будто упала тяжелая цепь.

— Ладно, чёрт с ней, с крепостью, – Данте махнул рукой, отгоняя тревожные мысли. – Ягоды важнее.

Они двинулись дальше, обходя странное место стороной, словно опасаясь пробудить спящее зло. Через несколько минут Рейн нашел их – небольшие кусты с черными ягодами, пронизанными алыми жилками, как кровь.

— Вот они… — он протянул руку, но внезапно отпрянул, его лицо стало белым, словно мел.

Ягоды… шевелились. Будто дышали.

— Чёрт… они же живые? — Данте схватил одну ягоду. Она лопнула у него в пальцах, и тёмный сок стекал по его руке, оставляя после себя след, похожий на ожог.

Рейн побледнел ещё больше, его голос был еле слышен:

— Это не те ягоды…

Из кустов выползла тень. Маленькая, но ужасная. Тень, состоящая из сотен, тысяч тонких ножек, мерцающая в полумраке леса.