Глава 16: Голос в Темноте

Тень, упавшая от единственного факела, клонила фигуры в дальнем углу арены. Кайрэл, словно мрачный пастух, собрал свою стаю. Гарт, с повязкой, туго обмотанной вокруг рассеченной брови, прижимал ладонь к ране, пока Сайла, с присущей ей едкой иронией, комментировала каждый его стон. Вейн, неугомонный, как всегда, заливался смехом, глухим и отрывистым, как раскаты грома в пещере. Лишь Рекс молчал, его костяные пластины, скрежеща, подчеркивали тяжесть обстановки.

Виви и Лира оставались у входа, словно пленницы и надзирательница. Лира, скрестив худые ноги, разглядывала Виви, как редчайший экспонат, взгляд её был ледяным и проницательным.

— Ты сегодня почти не опозорилась, — прошипела Лира, ковыряя ногтем в затвердевшей крови на зубах. — Но эти твои золотые штучки… — Она ткнула пальцем в чешую, покрывающую руку Виви. — Они чернеют, когда ты злишься. Заметила?

Виви съежилась, словно опасаясь прикосновения. Ответ она не дала, зато прислушалась к глухому гулу внутри себя, к эху, доносившемуся из глубин её существа.

Капитан Резан, облаченный в доспехи, походившие на латы древнего воина, подошел, его шаги были тяжелы и размеренны, словно удары молота.

— Неплохо, Когтистый. Но недостаточно, — его голос был холоден, лишен всякой эмоций. Он бросил окровавленный платок к ногам Кайрэла, словно кровавое клеймо. — Тренируй их жестче.

— А «номер восемь»? — Кайрэл кивнул в сторону Виви, его голос был тих, но в нём звучала тревога.

Капитан Резан замер, его механический голос исказился статикой. Красные глаза-линзы в шлеме сузились, изучая Кайрэла.

— Номер восемь? — металлический голос капитана прозвучал неестественно резко. — Откуда тебе известен этот номер?

Кайрэл почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Он вспомнил ту ночь две недели назад, когда подслушал разговор надзирателей у костра. Их пьяный смех, слова, брошенные в темноту: "Восьмая попытка... золотая кровь... король будет доволен..." Тогда он не придал этому значения - просто ещё одна тайна в этом змеином гнезде.

Теперь же эти обрывки фраз сложились в ужасающую картину.

— Я... слышал...— начал Кайрэл, но капитан резко прервал его:

— Ты ничего не слышал, полукровка.- Его доспехи лязгнули, когда он сделал шаг вперед. — Номер восемь — это просто её порядковый номер в списке. Ничего более.

Лира, до этого молча наблюдавшая со своей обычной насмешливой ухмылкой, вдруг встряла:

— Ой, ну конечно! Просто случайное число!— она крутанула пальцем у виска. — А я вот думала, что в королевской тюрьме просто нумеруют всех подряд. Восьмая попытка чего, капитан?

Резан повернулся к ней, и даже сквозь металлический шлем было видно его раздражение:

— Молчи, тварь. Это не твое дело.

Грох, обычно молчаливый, неожиданно заговорил, почесывая свой ржавый нагрудник:

— Озеро Игниса... Ты правда думала, что туда можно просто так зайти, девочка?- Его голос звучал почти... сожалительно.

Виви стояла, широко раскрыв глаза. Её золотые когти непроизвольно выдвинулись, оставив на ладонях кровавые царапины.

— Я... я не понимаю... — её голос дрожал.

Капитан резко развернулся, его плащ взметнулся:

— Достаточно! Кайрэл,— он бросил под ноги сверток, — инструкции. Обучай её особо. Король будет проверять лично.

Когда всадники ушли, в пещере повисла гнетущая тишина. Все полукровки смотрели на Виви, которая дрожала, как лист.

Лира первая нарушила молчание:

— Ну что, золотая рыбка... Похоже, ты у нас особенная.- Её голос звучал язвительно, но в глазах читалось что-то новое — возможно, уважение.

Кайрэл медленно поднял сверток. Пергамент с королевской печатью... и капля засохшей золотой крови. Его пальцы сжали древний документ так сильно, что бумага затрещала.

Он вспомнил все обрывки разговоров, все странные взгляды, которые бросали на Виви надзиратели. Теперь всё вставало на свои места. Она не была случайностью. Она была... экспериментом.

Ночью Виви проснулась от того, что стены её камеры... дышали. Шёпот раздавался отовсюду:

— Они лгали... Ты не восьмая... Ты... последняя...

Где-то в глубине вулкана, что-то огромное перевернулось во сне.

Надзиратели двигались цепочкой, словно зловещие бусины на нити, пробираясь по узкой тропе, извивавшейся между скал, покрытых бархатистым лиловым мхом. Туман, густой и холодный, обволакивал их, словно предчувствие беды.

— Чёрт возьми, Резан, зачем ты ляпнул про восьмую? — Сирина, раздраженная, швырнула камень в бездонную пропасть. Камень исчез в тумане, не издав ни звука, растворившись в безмолвии.

— Они и так знали, — капитан Резан снял шлем, обнажив лицо, изрезанное шрамами, словно карта битв. Один глаз, механический, пылал красным, как раскаленный уголь дракона. — Король хочет, чтобы они догадались.

Грох, его голос хрипел, как потрескавшаяся глина, рассмеялся, поправляя рваный плащ:

— Ага, а потом удивляемся, почему полукровки бунтуют.

В конце тропы, на самом краю обрыва, стояла хижина — жалкое подобие жилища, сгнившее и почерневшее от времени. Крышу её украшала драконья чешуя – мертвая, но всё ещё сохранившая свой зловещий блеск.

Внутри царила нищета, воздух был пропитан запахом железа и крови, словно здесь недавно закончилась бойня.

Резан, с силой бросил меч на грубо сколоченный стол, разливая по потрескавшимся кружкам темную жидкость, пахнущую серой и дымом.

— Так что, будем докладывать королю?

Сирина, раскинувшись на стуле, играла кинжалом, словно с бездушной игрушкой:

— Он и так знает. Видел, как та золотая двигалась? Как будто…

— …как будто кто-то ею управлял, — закончил Грох, прислонившись к холодной каменной стене.

Тишина повисла, густая и напряженная, словно предвестник надвигающейся бури.

Резан осушил кружку залпом, скривившись от горького привкуса:

— Он разбудит его.

— Кого? — Сирина и Грох переглянулись, в их глазах читался немой вопрос.

— Того, кто спит под вулканом.

За окном расстилались Поляны Скорби – огромные пространства, покрытые черным пеплом, где ветер выл, как плач. Здесь, среди мёртвой земли, спали драконы. Их огромные, обугленные тела, чернели на фоне багрового заката, словно руины древнего, забытого города.

Сирина, прислонившись к косяку двери, смотрела вдаль, в туманную дымку, застилающую горизонт:

— Когда-то здесь была трава…

Грох усмехнулся, в его голосе звучала горечь:

— Когда-то мы были людьми…

Резан не ответил. Он смотрел на вулкан, его вершина скрывалась в тумане, но в темноте, под пеплом, что-то пульсировало, красным, словно мерцающий драконий глаз.

— Ты правда думаешь, она последняя? — Сирина бросила в костер ветку, пламя вспыхнуло синим, неестественным светом.

— Нет, — Резан достал из-под одежды медальон, серебро потемнело от времени. Внутри, под стеклом, был запечатлен портрет женщины с золотыми, пронзительными глазами. — Они всегда создают новых.

Грох внезапно закашлялся, выплевывая черную кровь на земляной пол:

— Нам бы её кровь…

— Заткнись! — Резан швырнул в него пустую кружку, та разбилась о каменный пол, грохот эхом отозвался в хижине. — Или я тебя прикончу сам.

Тишина. Только треск огня, лёгкий ветер, шепчущий в мху. И далекий, глухой рёв дракона, из глубины вулкана, рёв, похожий на стон, на тревожный сон.