187,188 главы свадьба (29,30)

Сяо Гань и Шэнь Ваньлинь резко изменились в лице, услышав слова Мяо Аньли, но это еще больше укрепило их уверенность в том, что Мяо Аньли — это тот самый сбежавший из семьи Дун.Однако они никак не могли понять, где произошел промах. Судя по возрасту, Мяо Аньли тогда должен был быть всего около десяти лет, но в их воспоминаниях не было такого человека.Сейчас Шэнь Ваньлинь сохранял рассудок, и больше всего его беспокоила его дочь, которая все еще находилась здесь. Он вздохнул и тихо сказал: «Аньли, я не знаю, что за безумие на тебя нашло, но я понял, что ты питаешь к нашим двум семьям неугасимую ненависть.Я не знаю, что произошло, но раз ты говоришь о семьях Шэнь и Сяо, то пусть это обсуждаем мы с тобой. Что именно ты хочешь?—Цинцю, Муюй и остальные — еще дети, они и так сильно напуганы вчерашним вечером, пусть идут отдохнут.Сказав это, он посмотрел на Шэнь Цинцю и Сяо Муюй: «Вы идите, Цинцю, твоя мать тоже вернулась с горы Байюнь, она очень волнуется за тебя, иди и проведи с ней время». Он говорил очень спокойно.Шэнь Цинцю, конечно, понимала, что имел в виду Шэнь Ваньлинь. Она про себя восхищалась им. Сяо Гань и Шэнь Ваньлинь, похоже, были не одного уровня.Изначально они были в панике и растеряны, потому что были слишком шокированы, а слухи о Господине Байхэ были слишком пугающими. Их разум был наполнен мыслями о неупокоенных душах семьи Дун, которые превратились в злых духов, чтобы отомстить, и это сбило их с толку.Но, узнав, что Мяо Аньли, возможно, является сиротой семьи Дун, он, наоборот, перестал бояться. Бояться призраков — это одно, но он в свое время пролил столько крови, разве он боялся одного человека?Мяо Аньли ясно видел его перемену, и ненависть в его сердце снова возросла до небывалых высот. Разумеется, никакого раскаяния или страха не было. Как мог раскаяться злодей, который так безжалостно убил столько людей и нагло ограбил дом семьи Дун?—Что, старший брат боится, что его дочь узнает, насколько уродливо истинное лицо ее отца? То, что было сделано тогда, ты думаешь, можно скрыть? —Мяо Аньли встал, подошел к Сяо Ганю и Шэнь Ваньлиню, затем повернулся и посмотрел на девушек, стиснув зубы, сказал: «Она также говорит, что вы не имеете отношения к этому делу, вы не участвовали в их преступлении. Однако, то, что вы их дочери, — это ваше самое большое зло. Так же, как и те, кто родился в семье Дун, даже если они ничего не сделали, они должны были умереть!»Он резко указал на Шэнь Ваньлиня: «Раз я осмелился говорить это в вашем присутствии, ты думаешь, я боюсь? Ты действительно думаешь, что Господин Байхэ, утопленник, пролежавший на дне реки двадцать лет, сам по себе выполз из реки, чтобы мстить вашим дочерям?»Лица Шэнь Ваньлиня и Сяо Ганя были крайне уродливыми. Сяо Муюй больше не хотела продолжать слушать словесное нападение Мяо Аньли. Такие искренние истории легко могли привести к неконтролируемым событиям. Она была всего лишь игроком, и ей не следовало слишком серьезно относиться к этим внутриподземельным конфликтам.—Мяо Аньли, достаточно. Думаю, ты пришел сюда не для того, чтобы увидеть, как рушится образ отца в глазах дочери, так что не нужно так много говорить.—Мы ясно понимаем то, что ты сказал. Я просто хочу знать, это правда или ложь, и какую роль ты играешь? Сяо Муюй смотрела на Мяо Аньли, ее глаза были ясными, а слова — невероятно спокойными, словно все эти события не имели к ней никакого отношения.Если слова Мяо Аньли только встревожили Сяо Ганя, то эта реплика Сяо Муюй была равносильна удару грома по его голове. Он открыл рот, но его остановил суровый взгляд Шэнь Ваньлиня, и он проглотил слова.Улыбка на лице Мяо Аньли немного застыла, когда он услышал слова Сяо Муюй. Он уставился на нее и тихо рассмеялся: «Я думал, что ты и она уже должны были стать мертвецами, но вы умудрились выбраться живыми, и еще разрушили так много моих планов.—Раньше я думал, что это совпадение, но теперь вижу, что я был неправ, сосредоточив все свое внимание на твоем отце, планируя месть. И, действительно, яблоко от яблони недалеко падает. Ты превзошла его». Сяо Муюй не обратила внимания на его болтовню, а снова спросила: «Правда ли то, что произошло тогда? Правда ли, что семью Господина Байхэ уничтожили и ограбили эти двое, отплатив добром за зло?»Она спрашивала у Мяо Аньли, но ее взгляд был направлен на Сяо Ганя и Шэнь Ваньлиня.Взгляд Шэнь Ваньлиня был мрачным, а Сяо Гань даже не смел на нее смотреть. Сяо Муюй кивнула: «Я понимаю».Шэнь Ваньлинь не выдержал: «Что ты поняла?» Сяо Муюй посмотрела на него, не зная, то ли пожалеть, то ли выразить безнадежность: «Похоже, он прав. Убив всю семью, опозорив его жену, украв имущество, как можно было спокойно жить двадцать лет?»—Сяо Муюй, ты сошла с ума! —Гневно крикнул Шэнь Ваньлинь.Но Сяо Муюй не смотрела на Шэнь Ваньлиня, она перевела взгляд на Мяо Аньли: «А что это за твой план? Спать на дровах и пить желчь? Жить в доме врага, жениться на его родной сестре, помогать ему вести дела.—Мяо Аньли, ты ненавидишь меня, ненавидишь семью Сяо, и наверняка хочешь нас мучить. А Шэнь Жоуюй, ее ты тоже ненавидишь? Как ты собираешься мучить ее?»При упоминании Шэнь Жоуюй на лице Мяо Аньли, которым руководила ненависть, внезапно появилось оцепенение, и его глаза изменились.Но очень быстро он снова стал хладнокровным и сказал слово за словом: «Ты думаешь, зачем я на ней женился? Она всего лишь пешка в моей мести. Как ты думаешь, что сейчас чувствует Шэнь Ваньлинь?»Он повернулся и посмотрел на Шэнь Ваньлиня, громко рассмеявшись: «Ты думаешь, почему она не могла забеременеть, и почему никакие врачи не могли помочь? Ты думаешь, почему она потеряла ребенка? Как я мог позволить человеку из семьи Шэнь родить ребенка семьи Дун!»Шэнь Ваньлинь тут же резко встал: «Мяо Аньли, ты подлец! Чем она тебе навредила? Вы прожили в браке больше десяти лет, ты разве не знаешь, как она к тебе относится? Как ты мог быть таким низким!»—Я... —Мяо Аньли не успел сказать ничего жесткого, как выражение его лица застыло, потому что дверь распахнулась, и перед ним стояла Шэнь Жоуюй, та самая, о которой говорил Мяо Аньли.Шэнь Цинцю склонила голову и тихо прошептала на ухо Сяо Муюй: «Битва эмоций».В этом голосе Сяо Муюй почему-то уловила нотку злорадства. Однако, сказав это, Шэнь Цинцю увидела выражение лица Шэнь Жоуюй, стоящей в дверях, и тоже убрала насмешку из глаз.Шэнь Жоуюй, в отличие от своего имени (Жоуюй - «мягкая, как нефрит»), не была похожа на знатную даму. Обычно она была очень открытой и веселой. В воспоминаниях Шэнь Цинцю она очень любила свою тетю. В некотором смысле, характер Шэнь Цинцю был больше похож на характер ее тети.Сейчас лицо этой всегда улыбающейся женщины было мертвенно бледным, глаза, хотя и покраснели, не проронили ни слезинки.Для обычного человека услышать такие слова от своего мужа было все равно что получить удар молнии. Она, вероятно, должна была бы рухнуть и начать истерику, но Шэнь Жоуюй лишь пристально смотрела на Мяо Аньли, глубоко вздохнула и сквозь зубы спросила: «Все, что ты только что сказал, — правда?»Мяо Аньли немного запаниковал, но это было лишь на мгновение. Он промолчал, не глядя на Шэнь Жоуюй, и через некоторое время тихо сказал: «Кто тебе позволил прийти? Это наше дело, тебе не нужно вмешиваться».Шэнь Жоуюй холодно усмехнулась, в ее глазах была невыносимая скорбь: «Мне не нужно вмешиваться? Мяо Аньли, кто втянул меня в это! Что за глубокая ненависть между вами, что ты так поступаешь с нами? Значит, ты намеренно вывел Цинцю и остальных, не так ли? Ты знал, что она в опасности, и намеренно навредил им, не так ли?»Глаза Мяо Аньли налились кровью: «И что с того? Они заслужили это! То, что я делаю, кажется вам бесчеловечным, но то, что сделали Шэнь Ваньлинь и Сяо Гань, — это просто скотство, полное уничтожение человечности!— Сяо Муюй, ты осмелишься повторить историю, которую слышала?—Расскажи ей, расскажи им, какое гнусное преступление совершили эти так называемые хорошие отцы, хорошие старшие братья!»Капитан Сяо взглянула на Шэнь Жоуюй и спокойно сказала: «Говорят, двадцать с лишним лет назад в северном пригороде города Инчжоу находилась усадьба, где проживала богатая семья по фамилии Дун. Двадцать лет назад слуги семьи Дун обнаружили за пределами усадьбы двух мужчин, которые чуть не замерзли...» Сяо Муюй не смотрела на выражение лица Сяо Ганя, и не обращала внимания на упреки Шэнь Ваньлиня. Она слово в слово повторила историю, которую рассказал им Господин Байхэ.Шэнь Жоуюй и так была в невыносимой боли, но, слушая эту невероятную историю, рассказанную Сяо Муюй, она почувствовала себя, словно ее поразила молния.Как сестра Шэнь Ваньлиня, она ясно помнила, что двадцать с лишним лет назад ее старший брат, который долго скитался, вернулся домой богатым, и забрал ее и мать к себе, сказав, что разбогател на бизнесе вдали от дома.В то время ее мать была очень удивлена и беспокоилась, что Шэнь Ваньлинь сбился с пути, она много раз спрашивала его, и каждый раз Шэнь Ваньлинь клялся, что все деньги были чистыми. Но теперь, если подумать, это совпадало со временем, о котором говорил Мяо Аньли.Но, как это возможно? Как мог ее брат быть таким безжалостным, убить больше десяти человек? Разве это то, что может сделать человек?—Брат, это правда? Скажи мне, это правда!Шэнь Ваньлинь стиснул зубы: «Полная чушь! Какая семья Дун, какая резня? Я этого не делал. Мяо Аньли, я думаю, ты сошел с ума. Если бы это было так, как ты говоришь, почему ты не сказал об этом раньше?—Теперь, когда появился Господин Байхэ, ты начинаешь плести такую ложь, это просто смешно.—Я действительно не понимаю. Моя семья Шэнь хорошо к тебе относилась, моя сестра отдала тебе всю себя, и в будущем ты получишь часть состояния семьи Шэнь, как ты мог быть таким неблагодарным, и ради какого-то имущества совершить такое!»Слова Шэнь Ваньлиня ясно показывали, что он отказывается признавать свою вину. Шэнь Жоуюй смотрела на него, в ее глазах была надежда и растерянность. Может быть, это недоразумение?—Смешно! Если бы я хотел только имущество семьи Шэнь, зачем мне было впутывать Сяо Ганя? Вы сами должны знать, когда вы двое вернулись в Инчжоу и сколько между вами общего. И Сяо Гань, ты разве не знаешь, почему умерли те два телохранителя?Эти слова Мяо Аньли полностью отбили у Сяо Ганя желание действовать. Он невольно вздрогнул и посмотрел на Шэнь Ваньлиня. Сяо Муюй уже не хотела слушать, как они спорят о тех уже установленных фактах. Ранее, на основе задания, заданного системой, она предположила, что Господин Байхэ не лгал. Теперь противостояние Мяо Аньли с Шэнь Ваньлинем и Сяо Ганем подтверждало это.Теперь, когда количество ключевых фигур стало 4/?, а понимание «любви и ненависти» стало 3/?, история Сяо Ганя была уже ясна, и факт того, что Мяо Аньли был вовлечен, подтвержден. Оставалось только разобраться с Мэй Цяньцянь, которая все это время не вмешивалась.—Какой смысл вам сейчас спорить? Вы, как участники тех событий, лучше всех знаете правду, и вам нет нужды скрывать что-либо от нас.—Мне просто любопытно, как сказал дядя Шэнь, какое отношение ты имеешь к семье Дун, Мяо Аньли?—Судя по твоим словам, семья Дун была уничтожена. Те поминальные таблички и явления, которые я видела, также подтверждают это. Но как ты спасся? И почему ты должен был терпеть все эти годы? —Капитан Сяо спросила прямо.Мяо Аньли холодно посмотрел на нее: «Ты действительно Сяо Муюй? Тебе совсем не интересно, что сделал твой отец?»Сердце Сяо Муюй слегка екнуло, и в то же время система предупреждающе пискнула: «Пожалуйста, игроки, соблюдайте меру».Шэнь Цинцю опустила веки, затем подняла голову и усмехнулась: «Что тут любопытного? Некоторые вещи мы и так прекрасно знаем. Независимо от того, признаете вы это или нет, раз это произошло, это существует. Чего ты от нас ожидаешь? Истерики, недоверия? К сожалению, эти эмоции мы уже вынуждены были переварить вчера.—Но дядя по материнской линии, мне кажется, это не ты используешь Господина Байхэ для мести, а Господин Байхэ использует тебя для мести, не так ли?—Какой метод ты использовал за эти годы, чтобы научиться такой темной магии, которая позволяет тебе изменять инь и ян, превращая сухие кости в злого духа?»Она холодно смотрела на Мяо Аньли, в ее последней фразе чувствовалась скрытая угроза. Ее аура явно давила на него.Его немного удивило ее поведение. Через некоторое время он громко рассмеялся: «Похоже, мое желание заставить вас признать злодеяние было излишним. У вас у обоих родились хорошие дочери, они обе проницательны и умеют скрывать свои мысли лучше вас. Но зачем мне вам так много рассказывать? Я отправлю вас всех в ад, а потом поговорим».Сказав это, выражение лица Мяо Аньли изменилось. Он достал пачку бумажных денег и резко подбросил их в воздух. Когда белые бумажные деньги медленно опустились, сердца Сяо Ганя и Шэнь Ваньлиня внезапно сжались. Разве не такие бумажные деньги бросают во время похорон? Сяо Муюй тоже насторожилась. Как только бумажные деньги упали на землю, небо снаружи мгновенно потемнело. Среди криков ужаса что-то быстро приближалось, и в мгновение ока двери и окна были сломаны. В комнате появились четыре силуэта, которые одновременно подняли головы и посмотрели на Сяо Ганя, Шэнь Ваньлиня и остальных.—Нет, невозможно! —Сяо Гань широко раскрыл глаза, полный ужаса.Шэнь Ваньлинь тоже пошатнулся и отступил на несколько шагов, указывая на этих четырех людей, которых не должно было быть в этом мире: «Ты... какой магией ты овладел? Они все мертвы, мертвы уже двадцать лет! Мяо Аньли, не притворяйся здесь!»Эти четверо были знакомы Сяо Муюй и Шэнь Цинцю. Это были семья Дун, которых они видели в иллюзии: супруги Дун, а также Дун Чжунсюань и его невеста, девушка Лю.Однако Сяо Муюй, присмотревшись, тихо сказала Шэнь Цинцю и остальным: «Это все еще бумажные люди, просто сделаны настолько реалистично, что их можно принять за настоящих».Но одно было несомненно: эти бумажные люди были не просто декорацией.В этот момент выражения лиц присутствующих полностью выдали их. Сяо Муюй, Шэнь Цинцю, Чэнь Кайцзе и остальные были настороже, но не паниковали.Сяо Гань и Шэнь Ваньлинь были полностью парализованы страхом, их лица были пепельными. Шэнь Жоуюй была просто в ужасе, но еще не осознала, что эти четверо не люди, и не была доведена до безумия.Что касается Мэй Цяньцянь, она не произнесла ни слова, просто сидела там, как наблюдатель, пока не появились эти четыре бумажных человека. Тогда она крепко сжала руки, и с печалью смотрела на них. Сяо Муюй обратила на нее внимание и спросила: «Вторая матушка, ты все еще собираешься сидеть сложа руки? Разве этот конфликт не заставляет тебя занять определенную позицию?»Сказав это, она отправила сообщение Чэнь Кайцзе и остальным, напомнив им, что все очки привязанности были добавлены Мэй Цяньцянь.Раздался системный звук: «Игроки Сяо Муюй, Шэнь Цинцю, Чэнь Кайцзе, Су Цзинь, Цзо Тяньтянь, конвертация очков привязанности. В общей сложности накоплено 3.9 очка привязанности. Пожалуйста, все немедленно выберите, кому из вас пятерых будут добавлены эти 3.9 очка привязанности Мэй Цяньцянь».Раньше они выбирали, чью привязанность добавить. Они думали, что после добавления Мэй Цяньцянь, ее привязанность ко всей команде увеличится на 3.9. Неожиданно им пришлось выбирать, как распределить их между собой.Как только слова прозвучали, в сознании пятерых всплыли имена всех, включая их самих, и времени на выбор было всего три секунды.Шэнь Цинцю быстро и резко взглянула на Чэнь Кайцзе и остальных, и все они почти инстинктивно и быстро выбрали  Сяо Муюй.В этот момент они мысленно вернулись во второе подземелье, когда они, не имея времени на размышления, под давлением Шэнь Цинцю, выбрали Сяо Муюй. На этот раз они были абсолютно уверены в своем выборе.

                        Глава 188

Когда очки привязанности были добавлены, на панелях всех игроков появились их показатели привязанности к NPC.Из-за обилия знакомых людей список был переполнен и рябил в глазах.Однако, поскольку изменилась привязанность только Мэй Цяньцянь, ее имя было выделено и увеличено, что делало его очень заметным.У Шэнь Цинцю привязанность к Мэй Цяньцянь составляла 49, у Су Цзинь — всего 20, у Чэнь Кайцзе — 18, у Цзо Тяньтянь — 50, и только у  Сяо Муюй, после добавления 3.9 балла, стало 60.4.Ниже было примечание: «Ниже 60 — убить без пощады». Сяо Муюй внутренне вздрогнула, но Шэнь Цинцю жестом велела ей успокоиться. В любом случае, они поступили правильно.Взгляд Мэй Цяньцянь на Сяо Муюй явно изменился. Она выглядела немного страдающей, и, наконец, подняла глаза на Мяо Аньли, с трудом произнесла: «Брат Ань, остановись. У каждой несправедливости есть свой виновник. Те, кто разрушил семью Дун, должны умереть, но Шэнь Цинцю и Сяо Муюй не виноваты. Даже если они виноваты, ты их уже наказал. Раз они живы, возможно, это воля Небес».Это предложение Мэй Цяньцянь заставило Сяо Ганя широко раскрыть глаза, и в его голове зазвенело. Он смотрел на Мэй Цяньцянь, полный недоверия, и через некоторое время пробормотал: «А-Цянь, ты... ты как его назвала?»Мэй Цяньцянь ничего не сказала, она лишь взглянула на Сяо Ганя, в ее глазах смешались ненависть и боль. Эта месть требовала слишком больших жертв. Она наказывала их, и наказывала саму себя.Мяо Аньли, услышав слова Мэй Цяньцянь, стал еще более разгневанным: «Воля Небес? Неужели смерть дюжины членов семьи Дун, убитых ими, тоже должна быть объяснена волей Небес? Ты им сочувствуешь, но у них нет сердца, они звери!—Пока они не попробуют вкус разлуки с кровными родственниками, вкус потери близких, они не почувствуют сожаления и боли.—Если бы не твое постоянное милосердие, эти два главных виновника уже давно были бы в аду. Ты сейчас еще защищаешь их дочерей, разве ты не позоришь отца и мать, разве ты не позоришь старшего и второго брата?»Мяо Аньли кричал истерично, его изначально элегантное и красивое лицо, наполненное ненавистью, исказилось. Черная аура на его лице стала более густой, делая его еще более жутким.Шэнь Жоуюй смотрела на него, ее губы дрожали, но она не знала, что сказать. Кровная месть, предательство и обман — это насильно разорвало их десятилетние отношения, заставляя ее чувствовать, что ее сердце разрывается.—Что происходит? А-Цянь, как ты и он могли... как вы могли быть связаны? Невозможно! Если это правда, зачем ты вышла за меня замуж, зачем? —Лицо Сяо Ганя покраснело. Он искренне любил Мэй Цяньцянь.Мимолетный взгляд за городом Инчжоу десять лет назад заставил его тосковать. Он даже, не заботясь о том, что родная мать Сяо Муюй еще болеет, навел справки и взял ее в свой дом.В конце концов, после смерти матери Сяо Муюй, он сделал Мэй Цяньцянь главной женой, и, хотя у него так и не родилось от нее ни одного ребенка, он больше не брал наложниц.Сяо Гань был грубым человеком, но относился к Мэй Цяньцянь неизменно хорошо на протяжении десяти лет, и было совершенно невозможно представить, что он был так бессердечен к своей предыдущей жене.Поэтому его боль и шок сейчас были не меньше, чем у Шэнь Жоуюй. Сяо Муюй  взглянула на него, и в ее сердце промелькнула грусть. Наверное, такова человеческая природа. Человек, который был явно бессердечным, равнодушным и бесчувственным, смешно влюбляется в одного человека, но в конце концов получает возмездие.—Папа, не будь так упрям. То, что должно прийти, придет. Сделав ошибку, ты должен был подумать, что наступит такой день. Мэй Цяньцянь, Мяо Аньли, даже ваши имена подобраны с таким усердием. Сяо Муюй посмотрела на Мэй Цяньцянь и Мяо Аньли, слегка вздохнув.—Имена? Что это значит? —Чэнь Кайцзе был озадачен и невольно спросил.Шэнь Цинцю опустила глаза и спокойно сказала: «Неудивительно, что здесь так много игр с угадыванием слов. Оказывается, самая большая загадка связана с вами».Они говорили загадками, и остальные в комнате ничего не понимали.—Вы очень умны. Знал бы я, что избавиться от вас, возможно, сделает ситуацию более интересной.—«Трава на тысячу ли, какая она зеленая».  Мэй Цяньцянь, Мяо Аньли. Трава на тысячу ли, если их объединить, разве не получается иероглиф «Дун» (董)?Капитан Сяо очень спокойно высказала свою догадку, и, услышав это, лица Шэнь Ваньлиня и Сяо Ганя снова изменились.—Верно. После того, как семья Дун была уничтожена, мы с Цяньцянь постоянно искали убийц, а затем жили под вымышленными именами. Но фамилия Дун была дарована нам отцом и матерью. Семьи Дун больше нет, и мы не можем использовать фамилию Дун, но я не хотел полностью ее терять.—Вспомнив детскую песенку, в которой проклинали Дун Чжо (董卓), я использовал эту фамилию. Неожиданно, ты догадалась, —Мяо Аньли сказал.«Динь!» — прозвучал сигнал системы, и система начала трансляцию: «Поздравляем игрока Сяо Муюй с активацией и успешным разгадыванием Конечной Загадки Второго этапа составного задания «Свадьба» подземелья 007! С этого момента составное задание 007 успешно завершено!—Поздравляем игрока Сяо Муюй с получением нового титула «Загадочная Девушка». После активации этого титула, независимо от пола и возраста, люди будут видеть тебя, как сквозь туман, не в силах разгадать, но притягиваясь к тебе. Привлекательность увеличена на 99».Внезапное скрытое задание и награда едва не нарушили ход речи Сяо Муюй. Она замерла на несколько секунд, нахмурилась, а затем посмотрела на Мяо Аньли: «Дарованы вам? Ты и вторая матушка изначально не были членами семьи Дун по крови?»Услышав это, глаза Мяо Аньли тут же покраснели. Его горло дрожало, он не мог говорить, слезы выступили на глазах и тут же наполнились ненавистью.Он повернулся и посмотрел на четыре бумажных человека, и влага в его глазах дрожала, показывая сильную боль.—Да, мы не были кровными родственниками семьи Дун, —Мэй Цяньцянь также посмотрела на четыре бумажных человека и заговорила.Как только она это сказала, Сяо Гань невольно вздохнул с облегчением, но тон Мэй Цяньцянь изменился, она говорила с болью, но твердо: «Но для меня и брата Аня они были как родители, давшие нам вторую жизнь. Мы с братом Анем втайне поклялись, что будем служить семье Дун всю жизнь, но они не только не хотели нашей благодарности, но и усыновили нас, брата и сестру, и относились к нам как к родным.—Я думала, что мы встретили богов, у нас наконец-то появился дом, появились отец и мать, появился старший брат. Все было прекрасно, как во сне».Она не могла продолжать. Боль душила ее горло, не давая вымолвить ни слова.Она навсегда запомнила, как оказалась в безвыходном положении, и в то зимнее утро столкнулась с парой богато одетых супругов средних лет. Когда мужчина мягко поддержал ее, она украла его кошелек.Кто-то рядом напомнил мужчине о деньгах, но мужчина лишь беззаботно улыбнулся. В конце концов, когда она бросилась в заброшенный храм с кошельком, чтобы отвести Мяо Аньли к врачу, та пара появилась у двери и с состраданием посмотрела на нее.Она думала, что ей сломают ноги, но они забрали их домой, вылечили Мяо Аньли и дали кров им, двум сиротам, зависящим друг от друга.Она навсегда запомнила слова, сказанные тогда мужчиной: «В таких условиях, вы двое, не связанные кровью дети, можете заботиться друг о друге, рискуя собой. Вы не можете быть плохими детьми. Пойдемте домой с нами. Зима слишком холодная».Ей тогда было шесть лет, а Мяо Аньли — восемь.Голос Мяо Аньли дрожал от рыданий: «Но всего через год, всего через год, вы разрушили это! Как ваши сердца могли быть такими злыми? Они спасли вас, разве вы не заслуживали хотя бы немного сострадания? Ни одного не пощадили, вы, нелюди!»—Значит, вы не были в усадьбе семьи Дун в то время? — Сяо Муюй тоже почувствовала себя не по себе. Какое издевательство судьбы. Те же спасители, которые спасли двух детей, через двадцать лет, не забывая о них, поклялись отомстить за семью Дун. А два спасенных мужчины стали корнем этой ненависти.—Наш старший брат уже достиг совершеннолетия, только мы двое были малы. Отец и мать отправили нас учиться в академию Чжанъян в Юэчэне. В то время мы как раз пошли навестить учителя.—Поскольку второй брат должен был жениться, мы спешили вернуться, но снегопад заблокировал дорогу, и мы опоздали. Когда мы вернулись...На этом моменте лицо Мэй Цяньцянь тоже исказилось. В ее глазах бушевала ненависть, очевидно, она вспомнила ужас того года.—Сестренка Мэй, ты все еще будешь меня останавливать? Разве ты можешь остановить меня, вспомнив ту сцену? Эти звери все еще не признают. Впрочем, мне не нужно ваше признание. Отправляйтесь под землю и попросите у них прощения!Сказав это, лицо Мяо Аньли стало ужасным. Он укусил себя за палец, и кровь, выступившая на кончике его пальца... была черной, как чернила.Лицо Мэй Цяньцянь побледнело, ее глаза наполнились ужасом и болью: «Ты действительно это сделал? Ты не сможешь вернуться назад, брат Ань. Почему ты меня не послушал? Даже если они должны умереть, ты не должен использовать такой метод».Мяо Аньли посмотрел на нее и горько усмехнулся, затем повернулся и посмотрел на Шэнь Жоуюй, которая, неизвестно когда, заплакала. Он жалобно сказал: «Я давно не могу вернуться назад, этому пора положить конец». Сяо Муюй наблюдала за жуткими изменениями Мяо Аньли, и ее сердце сжалось. Похоже, опасность еще не миновала.Но им оставалось еще много невыясненных вопросов, однако условия этого подземелья не давали им возможности спокойно поговорить.Поэтому она быстро сказала: «Я могу понять, что ты хочешь отомстить моему отцу, отомстить нам. В конце концов, совершив такое, он действительно заслуживает наказания.—Но как же те восемь девушек? Насколько они невинны? Разве ты не думал, что они, как и твой второй брат Дун Чжунсюань, должны были вот-вот выйти замуж, но умерли прямо перед наступлением счастья? Они разрушили одну семью, но разве ты не разрушаешь сейчас несколько?»Затем она взглянула на Мэй Цяньцянь: «Вторая матушка, мы готовы заплатить цену за себя и Цинцю, мы согласны, но почему в это втянуты те восемь девушек? Что они сделали не так? И что это за банка?»Мэй Цяньцянь побледнела. Она постоянно качала головой, бормоча: «Восемь девушек, брат Ань, почему ты не сдаешься?»Шэнь Цинцю взглянула на Сяо Муюй, нажала на запястье, и в руке появился кинжал, готовый к действию.В этот момент глаза Мяо Аньли налились кровью. Он окинул взглядом Шэнь Жоуюй, затем быстро шагнул вперед, протягивая руку, чтобы коснуться бумажных людей. Но его движение было быстрым, а Шэнь Цинцю — еще быстрее.Кинжал внезапно метнулся перед ним, преградив путь Мяо Аньли, а затем резко прорезал воздух, заставляя его быстро отступить.Мяо Аньли взглянул на подошедшую девушку и был невероятно удивлен: «С каких пор ты умеешь драться?»Шэнь Цинцю хотела продолжить, но ее движение резко замерло. Острая боль в голове заставила ее лоб мгновенно покрыться холодным потом, и она едва не выронила кинжал.Раздался резкий крик системы, отчего сердце Сяо Муюй сжалось. В такой момент она все еще должна была поддерживать свою роль! Сяо Муюй запаниковала, а Мяо Аньли уже заметил, что Шэнь Цинцю что-то не так. Он нахмурился, зловеще улыбнулся. Его левая рука мгновенно превратилась в нечто, похожее на бумажный лист, и быстро метнулась к Шэнь Цинцю.—Цинцю! —Сердце Сяо Муюй подскочило. В такой момент она даже не могла достать свой меч, и могла лишь бесполезно броситься вперед, пытаясь остановить Мяо Аньли.Но расстояние было слишком велико.И как раз в тот момент, когда Шэнь Цинцю была скована болью, силуэт, опередивший Сяо Муюй, проскочил вперед и оттолкнул Шэнь Цинцю. Обе девушки рухнули на пол.Кровь брызнула на пол, окрасив руку Мяо Аньли и запятнав его глаза.—Жоуюй, Цинцю! —Это был скорбный крик Шэнь Ваньлиня. В этот критический момент Шэнь Жоуюй защитила Шэнь Цинцю.Острая, как нож, рука Мяо Аньли оставила глубокий порез на спине Шэнь Жоуюй, из которого хлынула кровь.Шэнь Ваньлинь бросился вперед, обнимая Шэнь Жоуюй, и в панике пытался прижать рану одеждой.Шэнь Жоуюй, которую Шэнь Цинцю помогла подняться, изо всех сил повернулась и посмотрела на Мяо Аньли. Наконец-то она не смогла сдержать слез: «Ты когда-нибудь...»Она задыхалась, пытаясь спросить Мяо Аньли, но в конце концов, она так и не произнесла эти слова. Была любовь или нет, для них это уже не имело никакого смысла, это лишь добавляло унижения.Она проглотила оставшуюся часть фразы, посмотрела на своего старшего брата, который всегда ее защищал, и скорбно сказала: «Некоторые ошибки нельзя исправить, нельзя пожалеть... Нам не жаль умереть, только не навредите, не навредите... маленькой Цюэр».Она посмотрела на Шэнь Цинцю и бессильно закрыла глаза. Шэнь Цинцю считала себя хладнокровной, и четко осознавала, что это всего лишь сценарий игры, но, глядя, как ее тетя, которая в ее воспоминаниях всегда была веселой и непринужденной, в одночасье умирает, боль в ее сердце остро кольнула.—Ах, Жоуюй, это я виноват перед тобой, это я тебя погубил!Шэнь Ваньлинь был безутешен в горе, забыв о прежней борьбе и расчетах, и начал громко рыдать.Мяо Аньли ошеломленно смотрел на Шэнь Жоуюй. Он в панике шагнул вперед на два шага, хотел протянуть руку, но, увидев кровь на кончиках пальцев, отдернул ее, и тут же на его лице появилось еще более истеричное безумие.Он громко рассмеялся, смеялся до слез. Он больше не был человеком.Его левая рука превратилась в белую бумагу, и он сам быстро превращался в бумажного человека.Сейчас все главные NPC были здесь. Чэнь Кайцзе и остальные не могли использовать никакие явные предметы, даже Сяо Муюй не могла достать свой меч.Им оставалось только драться голыми руками. Чэнь Кайцзе, проявив сообразительность, схватил стул и бросил его.А Сяо Муюй уже стояла рядом с Шэнь Цинцю, принимая кинжал из ее руки.Она сжала руку Шэнь Цинцю: «Предоставь это мне. Будь осторожна».Там Мяо Аньли отбросил Сяо Ганя и Чэнь Кайцзе, которые бросились вперед, и быстро коснулся кончиком правой руки межбровья четырех бумажных людей. Его черная кровь впиталась в их межбровья.В глазах четырех бумажных людей промелькнул красный свет, и их зрачки начали вращаться.Он был полностью безумен: «Отец, мать, второй брат, вторая невестка, идите! Разорвите своих врагов на куски!»Как только он это сказал, четыре бумажных человека тут же ожили и быстро бросились на них.

**Автор говорит:**

Я немного задержалась. Один из читателей угадал фамилию Дун. Отлично!