15. Месьё Буше

Итан.

- Мама? - восклицаю я. В голове не укладывается, откуда она знает в каком я отеле? И откуда она знает номер?

Я резко сажусь на ближайшее кресло, не в силах держаться на ногах. Сначала пропажа Келли, потом домогательства Хелены, а теперь мама? Почему у меня одни проблемы с этими женщинами? Я проклят?

- Я. - подтверждает мои опасения она. - Как дела?

- Зачем звонишь? - грубо отвечаю я.

Моей матери никогда не было интересно как у меня дела. Это лишь красивое начало разговора, предрасположение, чтобы дальше иметь какую-то выгоду.

- Хотела узнать как поживает мой сын. - вздыхает она. - Единственный. - добавляет.

- М-м. - безразлично выходит у меня. - Да, я - твой единственный сын.

- Итан, мне срочно нужны деньги. - жалобно просит мама. - Пожалуйста.

- Твой пасынок снова попал в тюрьму? - смеюсь я. Дети её бывшего мужа - безобразные, избалованные идиоты. Все, кроме младшей дочери.

- Нет. - она запинается, смыкает губы. - Мне нужно пройти медицинское обследование.

- Какое? - в сердце что-то ёкнуло. У мамы проблемы со здоровьем? Если и так, то почему я должен париться? - У тебя что-то серьёзное? - в конечном счёте, спрашиваю я.

- У меня подозрение на рак поджелудочной железы. - выдыхает она. - Мне не у кого просить денег. Только у тебя.

- Я передам деньги. - обещаю я. - Это сможет потерпеть до завтра? Ты не совсем вовремя...

- Я подожду. У тебя есть время до следующего понедельника.

Её голос звучит так, словно моя мама переродилась или познала дзен. Спокойная, умиротворенная, любезная. Такое ощущение, что страх заболеть раком поджелудочной, сделал из неё другого человека. Словно она переосмыслила свою жизнь. Я не такой как она, я не буду делать ей зло за зло. Полечу в Монтану и передам ей деньги.

- Какая сумма тебе нужна?

- Около тысячи долларов. Врач сказал, что точная цена непонятна. - она кашляет. - Прости, простудилась.

- У тебя есть лекарства? Раз уж ты простудилась.

- Почти всё есть. - её голос становится весёлым. - Мне нужны деньги только на биопсию и на анализы крови. Не думай об остальном, Итан.

- Ладно. Вешаю трубку?

- Нет, стой. - останавливает мама, она громко восклицает и вдруг ловит паузу. - Ты не ответил на вопрос.

- На какой? - хмурюсь и стараюсь вспомнить её вопрос, на который забыл ответить в ходе разговора.

- Как у тебя дела?

Я замираю. Не могу понять, мама делает вид, что ей не наплевать или вправду интересуется моим состоянием? Насколько я помню, мама никогда не была заинтересована в моём самочувствии, настроении и жизни. В любом другом разговоре, она бы просто забыла про такой невинный вопрос. Мама всегда начинала свою речь с «Как дела?», чтобы не казаться бесчувственной стервой, какой является. Сейчас что-то поменялось. Я приоткрываю губы, чтобы рассказать, что чувствую. Что девушка, которую я безумно люблю, пропала. Что я устал и хочу побыстрее разобраться с волнующими вопросами.

Но я вдруг замолкаю. Маме не будет интересно слушать мою историю. Ей интересно только то, что касается её жизни.

- Нормально. - выдавливаю я. - Всё?

Мама молчит. Она тяжело дышит в динамик и кажется, собирается что-то сказать, облизывая губы.

- Точно? Ты звучишь таким уставшим...

- Я всегда уставший. - с холодом отрезаю я. - Пока.

- Пока. - грустно произносит мама. Я сразу сбрасываю звонок.

На душе смешанные чувства. С одной стороны, я раздражён из-за внезапного звонка мамы. Она не звонила мне уже два с половиной года. Все деньги я передавал через Беллу, но сегодня что-то поменялось. Сегодня она постаралась раздобыть мой номер, на секунду, в отеле Парижа. Откуда она знает, что я сейчас отдыхаю во Франции?

С другой стороны, я очень рад, что она не сказала ни одного обидного слова и не упрекнула. Это действительно бьёт все рекорды! Браво, Элеонор Кук! Может, мама стала добрее?

Сижу на кресле, руки неприятно пощипывает от неприятных воспоминаний, связанных с мамой. Я снимаю с себя верхнюю одежду, оголяя торс. Провожу пальцем по рубцам в левой части грудной клетки, спускаюсь ниже. Если кто-то может похвастаться дорожкой из родинок или родимых пятен, то я обладатель полосы из глубоких рубцов до бедра. Эти рубцы были оставлены мною, в период с пятнадцати до двадцати лет.

Мне всегда было стыдно признать, что я резал себя.

Когда я прошёл этот этап, то подумал, что всё закончилось. Но уже через полгода я осознал, что стал мучать себя голодом. Именно Джон намекнул мне на эту проблему. В один день, я упал без сознания из-за того, что не ел два дня. У меня вдруг закружилась голова, резко потемнело в глазах и поднялся шум в ушах. У меня заболел живот и я упал прямо перед Джоном. Я помню его испуганный крик. В тот день, Джон донёс меня на руках до ближайшей больницы, потому что был настолько потрясён, что отказался ехать на машине.

Годами я изучал причину своего мазохизма и пришёл к выводу, что у меня не получается снять стресс и напряжение если я откажусь от этих действий. С детства я привык получать наказание и боль за проступки, за проявление эмоций, такие как злость, тревожность, грусть. Мама била меня различными предметами: что под руку попадёт.

Когда умер папа и мне об этом доложили, я начал плакать. Мама сняла свою кожаную юбку, с железным замочком, и начала бить меня за истерику, которую я устроил. Я стал плакать сильнее, уже от боли, мама продолжила наносить удары, пока я не замолчал. В горле стоял ком, мне было тяжело вздохнуть, я сдерживал свои слёзы. Именно из-за неё, я был вынужден бежать из дома сразу после совершеннолетия.

Меня распирает от замешательства, от неясности собственных чувств к матери. Должен ли я простить ей жестокое обращение, из-за которого я плохо сплю по ночам, страдаю от тревожности и самоповреждения. Должен ли я простить все обидные, острые слова, которые она мне говорила? Должен ли я простить ей безразличие, ненависть?

В дверь тихо стучат.

- Итан, ты в порядке? - спрашивает Джон. Я подхожу к двери и открываю её, впуская лучшего друга внутрь. Хелены с ним нет, к счастью.

- Всё хорошо. - устало вздыхаю. - Стараюсь успокоить себя.

- Алан её найдёт, я уверен. - гладит по плечу он. Джон вдруг тянется ко мне и крепко обнимает. Я чувствую его женский парфюм. Удивительно, но никто до сих пор не рассекретил, что он пользуется духами своей бывшей. Тихо смеюсь, вспомнив как он впервые попробовал женские духи. В тот день я долго высмеивал его.

- Вряд ли. - пессимистично отвечаю я. Джону не нравится мой ответ.

- Типун тебе на язык!

Джон вдруг отстраняется и суёт руку в карман. Он достаёт конверт и протягивает мне.

- Что это? - спрашиваю я, взяв конверт в руки. Бежевая, толстая бумага, позолоченные края.

- Не знаю. - он чешет нос. - Консьерж вручил и сказал, что какой-то мужчина просил передать тебе.

Я с подозрением открываю конверт и достаю письмо. Вижу печать компании Буше. В горле пересыхает, я замираю и забываю как дышать. Заметно бледнею, по лбу стекает пот.

- Что там? - спрашивает Джон, заглянув в письмо и тут же холодеет от страха. - Твою мать.

- Буше. - дрожащим голосом вырывается у меня. Я больно сглатываю и читаю письмо.

«Месьё Буше приглашает вас, Итан Кук, на переговоры в Ритц. Вам есть, что обсудить.»

Я сжимаю челюсти от ярости.

«Дата и время встречи: первое декабря, 18:35»

- Встреча сегодня? - удивляется Джон.

- Разве? - удивляюсь я и стараюсь вспомнить число. Убеждаюсь, что сегодня первое декабря.

- Думаешь, - Джон хватается за грудь. - Келли у него?

- Я уверен. - хмурюсь и сжимаю бумагу в руках. Кидаю ошметок в стену.

Льюис Бенджамин Буше - мой самый главный враг. И не только мой. Джон ненавидит этого ублюдка не меньше. Загвоздка в том, что у нас с Буше есть личная неприязнь друг к другу. Его все знают как агрессивного, злопамятного и подлого бизнесмена. Никто не хочет и близко связываться с Льюисом.

Если этот подонок хоть что-то сделал с Келли, то я обещаю устроить всей семейке Буше сладкую жизнь. Я уверен, что именно Буше стоит за пропажей Келли. Этот сумасшедший выродок и не на такое способен.

Он - убийца моего отца.

Я смотрю на часы. У меня ещё есть время, чтобы подготовиться к встрече с Буше. Джон паникует и ходит по комнате кругами, нервно грызя губы.

- Так и знал. - шепчет он. - Я так и знал.

- Что ты знал? - поднимаю брови я. Джон чешет затылок и подходит ко мне. Он виновато смотрит на меня и сжимает губы.

- Буше связывался со мной не так давно...Из-за него я был вынужден продать часть бизнеса Грейвзу.

- Как связан ты, Буше и Грейвз? - хмурю брови, не до конца понимая логики.

- Грейвз - единственный, кто может защитить мою компанию от Буше. Я переписал на Гарри те отделы, которые хотел присвоить Льюис.

- Буше не станет ссориться с Грейвзом, потому что он его спонсирует. - начинает доходить до меня. - Умно.

- Буше хочет денег. Его компании не хватает ресурсов, чтобы оставаться на плаву. - сообщает Джон. - Уверен, что он будет предлагать тебе выкуп за Келли. Если она у него, конечно.

- Она у него. - уверенно отвечаю я. - Поверь.

- Верю, Итан. - вздыхает Джон. - Буше - придурок, не знающий границ. Если он украл Келли, чтобы шантажировать, то я не буду удивлён.

Я сажусь на край кровати и делаю глубокий вдох, затем выдох. Успокоиться не получается, как бы я не старался. К горлу подступает какая-то тяжесть, я дрожу, колени подкашиваются. Я мысленно представляю Келли. Чувствую, что ей холодно, что она в одиночестве, голодна, напугана. Сердце сжимается. Буше наверняка запугивает её, манипулирует или применяет физическую силу. В последнее верить не хотелось.

Если хоть волос с неё упадёт, то я перестану себя контролировать. Я покажу Буше его место.