В дьявольской лаборатории

Картина перед глазами всё ещё плыла. Разболелась голова, ком в горле. С каждой минутой мужчина переставал чувствовать собственные конечности.— ... Дата смерти...... декабря, 1906-ого... что делать буде….— ... Рано гребёшь, он…. просто в отключке...Пустота. Абсолютно ничего, только размытые и прерывистые голоса. Это рай, или ад?Это голос Бога и ангелов?Чувствовалась лёгкая эфирность, приятная, унимающая. Теперь глас отдавался столь нежным, умиротворяющим гулом ветерка над озером, сверкавшим белоснежным отсветом под луной. Тающий страх бушевал, стремился растечься по всему телу прохладным, даже лёгким бризом. Голоса утихомирились, уплывая вдаль по уходящему за горизонт озеру. Озеро... Пол под мужчиной был будто жидкий. Словно он парит над водой, как бог. Возможно, он даже может ходить по ней. Будто не своей волей, Генри опустился с невесомости на водянистую поверхность.

Вода была такой же прохладной, как и ужас, всё ещё ползущий по венам мужчины не намереваясь останавливаться. Словно озеро хотело, чтоб Штейн замёрз… Замёрз, так и не придя домой. Не повидавшись с женой и детьми, не поставив ель в дом на праздник, не застав коляды…

Мужчина как будто очнулся. Его глаза начинали слезиться. Тоска по дому и родным — одна из больнейших пыток.Вдруг твёрдость под ногами исчезла, осталась сплошная вода, тянущая мужчину в себя, как это бывает на болоте.

Провалившись под воду, Генри инстинктивно закрыл глаза. Пресная вода полна всякого. Штейн пытался открыть их, но нибы заражённое озеро не позволяло. Конечности снова онемели, плыть невозможно. Холодно. Осталось просто идти ко дну, забыв обо всём. А ведь это озеро как целый океан…Больше нет невесомости. Только твёрдая, как камень, земля. Тихо, слышен порывистый ветер, бьющийся обо что-то очень высокое. Холод, очень холодно. Ледяная вода окружала скованное тело мужчины. Открыв глаза, тот увидел чёрные, бездонные пятна, плывущие словно рыбы. Медленно падающие снежинки танцевали, искрясь под лунным светом. Вдруг луну закрыл силуэт, стоящий прямо над телом мужчины. Расплывающийся чернющий силуэт ребенка, тянущий свою маленькую ладошку к лицу Генри. Касание... И все будто по новой.Снова открыв глаза, Штейн увидел стоящую над головой безлицую девочку.Маленькая, безликая девочка возвышалась над окаченелым телом Генри. Коснувшись пальцем до лба мужчины, девчонка стояла так еще несколько минут, после чего отхлынула прочь. У девочки была довольно знакомая игрушка в виде зайца, которую она оставила рядом с Штейном. Игрушка, словно бы, испускала тепло. Генри уже было неважно–кажется ему или нет, сейчас это было его единственное спасение. Он протянул заледеневшую руку к безделушке, придвинув ее к себе и положив на грудь. Игрушка действительно отдавалась теплом, согревая полумертвое тело.«Подумать только, обычная тканевая игрушка сможет заменить целый костер! Это подарок бога? Или что-то другое? А хотя...неважно, сейчас главное согреться».С этой мыслью Штейн заснул. А возможно, уже и не проснется.Расплывающееся в оранжевых оттенках небо, словно распустившийся аленький цветочек, веяло свежестью и утренней расой, скатывающейся с травы на влажную землю. Тут выглянулось солнце, ударив своими явственными лучами прямо в глаза. Где-то под деверьями лежали маленькие кучки снега. Весна, скорее всего апрель. Слышен ясный детский гогот… что дети делают в этом лесу? Штейн проснулся в поту, но уже не на траве, а на лавочке около избы. Звон церковных колоколов. Ребятишки в припляску бежали в церковь, сломя голову. За ними тянулись бабы, болтая о чем-то и неся только испеченный традиционный кулич. Воскресенье, пасха. — Гера, Христос воскрес! - послышались мужские голоса за спиной Генри.Мужики из соседних хат, Иван и Василий. Работают в поле, да водку пьют, обычные двадцатипятилетние мужчины своих средних лет.—Воистину Воскрес...Сегодня уже пасха? Я очень долго спал. Жаль, что Лена не сможет ее отметить.. - грустно произнес Штейн, опустив глаза.—Мужик, ты головой ударился? Твоя Ленка там вакол леса кветки собирает, венок себе плетет. Сбегай к ней, да в церковь бегом, а то молитву пропустишь.Генри, не промолвив ни слова, подскочил с лавочки и бегом к предлесью.Чем ближе мужчина был к нужному месту, тем мрачнее становилось на душе.« Елена, девятилетняя девочка, волосы как шелк, веснушки на пол лица и милая улыбка, она сама словно лучистое солнце, выходящее из-за облаков в прекрасные летние дни. Хозяйка с большой буквы. Маме помогает, печь затопит, нажарит, наварит, и на стол накрывает. Золотой ребенок, жених с ума сходить будет. Да вот.. она пропала 5 лет тому назад. Убежала играться на лужайку, и не вернулась. Горевал, Христу молился, места себе найти могу до сих пор..»Вдруг недалеко начал вырисовываться силуэт. Девочка, напевая себе мелодию пасхальных коляд, мирно собирала цветочки. Даже сейчас, когда она находилась близко к месту ее погребельни, она сияла как звезда на небосводе.Генри приближался все ближе и ближе к стоящей к нему спиной девочке.—Лена!? - спросил Штейн, остановившись рядом с девочкой.Девушка, наклонившаяся к цветку, выпрямилась. Так она стояла около минуты, и без ответа.—Христос воскрес, тата, - сказала девочка, повернув голову.Глаза ее были белые, словно снег, цветы вокруг резко завяли, превратившись в порох. Милая улыбка, из под губ которой струей сочилась кровь, что медленно обретала черный цвет…. Небо залилось оранжево-красным оттенком, облака начали собираться в одну огромную малиновую тучу. Посыпался град, только вместо кусочков льда и прочего были ало-красные кристаллы, да такие острые, что одним легким касанием о тело они могли поцарапать, а может и вовсе впиться в плоть, словно ножи. Завораживает до самых костей, да так, что пошевелиться нет сил. Хоть стой всю вечность, исподлобья глядя на эту необыкновенную красоту мерцающих бриллиантов, летящих тебе в очи. Более красивым был появившийся впереди гроб бархатно-красного цвета, обшитый недосягаемой простолюдинам тканью. Нутрь гроба был весь в бутонах прекрасных белых роз, а на них лежала девушка, скрестивши руки на груди.Бездыханный труп молодой девицы—дочурки Генри. Ее глаза были выколоты, половина лица жестоко истерзано, необычайного ужаса картина. Было страшно представить, что испытала его дочь.Красовитые драгоценные камни летели с небес и с треском битого стекла осыпались по земле, отчего трава вокруг начала поблескивать слабыми розоватыми искрами. Одначе это никак не беспокоило мужчину: хоть и его тело с головы до пят было усыпано царапинами разных размеров, ныне его удручало лишь состояние его бедной дочи, все еще лежащей в гробу в позе упокоенного усопшего.Сделав шаг, он ринулся вперед, попадая под осадок стремительно сваливающихся вниз камней. Те же, в свою очередь, все больше и больше рвали кожу Генри, некоторые бриллианты удосуживались застрять в плоти. Неужели ему так плевать на это?

Несколько лет назад, в праздненство святой пасхи, Штейн отпустил свою дочь гуляться, освободив от прочего труда, этим побаловав его обожаемую дочушку. Сам же он отправился в местную церквушку нести пост. Разбалакавшись с соседями, Генри невольно глянул на то цветочное поле неподалеку, на котором мужчина велел девочке играться, сим наказом девочка могла гуляться, находясь в поле зрения отца. Но в тот момент, как он глянул на то самое поле, там… никого не было. Абсолютно никого.День праздника вышел не самым лучшим: все село бросилось в поиски маленькой девочки. Однако от нее и след простыл. Денно и нощно родители молились господу, проливая горькие слезы, что было не в силах сдержать. Не только они горевали, но и все село: Лена была весьма доброй и хорошенькой девочкой, многим она полюбилась. В ее честь старейшина возвел небольшой каменный монумент, которые ремесленики селища сделали своими руками. В конце концов, смирившись с утратой, родные повесили замок на воспоминаниях о своей дочери, в нежелании взгадывать эту ужасную трагедию вновь. В конце концов, у них было еще пятеро детей, но и они не могли утешить прискорбие…Коснувшись холодной, словно лед, руки Елены, мужчина невольно отшатнулся. Издали казалось, что девочка еще дышит, а из век текут слезы. Но в действительности, девочка давно испустила дух, а тело было покрыто неким воском. Кто-то не пожалел денег, потратившись на бальзамы, дорогой гроб и прочие погребальные безделушки. Гроб сделан из дуба, внутри стачан не одним куском паволоки. Сама усопшая приодета в изысканый наряд из аксамита: пышная черная юбка, красиво уложенная бутоном пиона по нижней части всего гроба. Верх украшал волан и красная роза, на ногах красивые черные туфельки. Волосы завязаны в небрежный пучок, из которого успели выпасть пряди, аккуратно лежащие вдоль лица и на плечах. В волосах имеется еще одна роза, бордовая, словно кровь. Средь белых как снег роз, алые цветки выглядели очень контрастно, выделяясь среди прочих деталей.И все же этот вид его мертвой дочери казался знакомым… девочка. Та девочка, которую защищала и лелеяла другая девушка, что затащила его сюда и неуважительно обращалась. Девочка, которая на пороге смерти отдала свою любимую цацку в виде зайца. Этот заяц.. некогда женушка Генри сшила этого зайца для его любимой дочери, Леночки. Однако, у той девчушки нет лица, лишь усыпанная подобием веснушек личина, и нос. И одета она точно также, как и Лена поныне. Разве что на руках того «двойника» имелись оковы из блестящего серебра. На одной из оков тянулась маленькая ниточка с наконечником как у копья. Точно такая же ниточка, какая имеется на взрывчатках Веньямина. Что не так с этой чертовой компашкой? Чем больше времени мужчина проводил в кругу этих не нормальных, тем больше загадок и проблем копилось.От всех этих мыслей кидало в дрожь.В момент Генри захотел напоследок обнять испустившее дух тело его дочери… как тотчас бриллианты, летящие с неба, сменили направление и вонзились аккурат сердца мужчины. Сперва он не понял происходящего, пока в груди не появилось сильное жжение. Столь сильное и едкое, что Штейн невольно захотел по истине умереть, чем терпеть все эти мучения.Тут же его кто-то начал трясти, будто пытаясь разбудить. Только уже по-настоящему.—Мужик, подъем, – резко донеслось до Генри.Тот, будто по команде, открыл глаза. Над ним высился Бенджи, одетый в белые одежды, весь в крови и прочим жидкостях. Рядом спиной к ним обоим стояла та девочка. Что-то разглядывая на стеллажах, она даже взглядом не удостоила бедного калеку. Все еще лежа на полу, мужчина уставился на парня над ним, в ожидании новых пыток. Веньямин, уловив столь пристальный и полный ужаса взгляд, мигом откликнулся.—Скажи мне спасибо, я спас тебя от той сумасшедшей. В какой-то момент мне стало тебя жалко, глядя на то, как она пыталась похоронить тебя заживо.Хотела похоронить заживо?! Что, мать твою, здесь происходит?!—Однако сильно не радуйся, ты перед мной в неоплатном долгу. Знаешь, как тяжело ее убедить, когда она приняла твердое решение?! – возмущался парень. — В общем теперь ты мой подопытный кролик. Это самый минимум, который ты будешь делать. Остальные обязанности появятся в зависимости от твоего поведения: чем хуже ты себя ведешь, тем смертельнее задачи. Я все понятно объяснил?Генри лишь кивнул. Когда парень отстал от него и занялся своими делами, о чем разговаривая с девочкой подле него, Штейн присел и начал разглядывать помещение. Обустройство комнаты было похоже на библиотеку либо же так называемую «лабораторию», про которую Генри вычитал в одной из книг в церковной библиотеке. Здесь стояло много шкафов со стеллажами, в которых стояли книги, какие-то свитки, множество разных минералов или колбы с жидкостями. Рядом находился стол с каким-то огромным оборудованием, остальное стояло в кладовой неподалеку. Сама комната была хорошо освещена некими свисающими с потолка кристаллами. За спиной Генри обнаружил большое окно от потолка до пола. В окне виднелись верхушки деревьев, а комнату озарял дневной свет.. Значит, это здание находится высоко над деревьями, да еще уже день. Интересного рода постройка. Обернувшись, мужчина принялся следить за теми двумя, что толпились около большого стола. Судя по движениям, они то дело что-то вливали да перемешивали. Причем от того места к потолку поднялся большой клуб дыма, оттуда веяло теплом и запахом горелого. В один момент послышалось бульканье, от которого Штейну, почему-то, сделалось не по себе.—Кто вы такие и чем занимаетесь? – будто случайно стребовал он.Повисла гробовая тишина. Девочка, повернувшись в сторону мужчины, вопросительно положила голову набок. Тут-то Бенджи, который раньше даже взглядом того не удостил, тоже развернулся с бутылочкой желтой жидкости, от которой еще шел легкий пар. Сначала он посмотрел на светловолосую девочку подле него, жестом левой руки что-то ей показал, и она, кивая, зашла Генри за спину. А Веньямин же наоборот подошел к мужчине и слегла присел.—Для начала выпей это, – сказал парень, протягивая ему бутыль с желтой житкостью.—Это опасно? – с каплей страха спросил Штейн.—Посмотрим, – улыбнувшись, ответил Бенджи.Генри хотел было подняться и убежать, однако девочка сзади поддержала его за плечо, крепко сжав. По другому его плечу она слегла поглаживала, безмолвно говоря, чтоб тот не боялся. Но Генри, повидав уже довольно много издевок над ним подобного рода, принялся дергаться и вырываться из рук девочки. Кто же мог подумать, что такая хрупкая и тощая деваха окажется такой сильной? Некоторое время он выбивался, пока кое-кто перед ним не взял его за горло, оторвав от земли. Тут же мужчину пригвоздили к стене, сильнее держа за горло, что казалось, его голова оторвется от давления.

Он открыл было рот, жадно глотая воздух, однако вмиг Бенджи влил ему ту самую жидкость прямо в глотку. Ничего не оставалось, кроме как сглотнуть ее.—Я же говорил, что от твоих увиливаний хуже будет только тебе, – грубо изрек парень, отпустив мужчину.Округлив глаза, Штейн беспомощно валялся у стены, пока не почувствовал жжение в руке. Поглядев на нее, он заметил как рана, которую некогда ему нанесла та «Алиса», постепенно пропадала, оставляя от себя лишь красное пятно. Тут это заметил возвышающийся над ним Веньямин. Пустившись, он взял руку Генри, разглядывая со всех сторон. После такого «осмотра» он лишь тяжело вздохнул и поднялся на ноги.—Это должно было быть лекарство для внутренних повреждений, но я, видимо, что-то не то намешал, – произнес Бенджи, попятившись к столу.Остолбеневший от шока, Генри уставился в одну точку, когда к нему подошла девочка, протянув руку, помогая встать. Тот, с небольшой опаской, принял помощь и тут же понял… что девочка ростом чуть ниже его, а Веньямин выше на три головы! От такой новости голова пошла кругом. И все же, Штейн наконец опомнился, что на его вопрос так никто и не ответил. Он повернулся к Бенджи.—Я выпил жидкость, будь любезен ответить на мои вопросы, – сказал Генри, обращаясь к парню.—Меня зовут Веньямин Аллард, девочку именуем Илиной, сумасшедшая баба—Áлеса Аллард. Я совершенствую свои навыки врачевания и алхимии, Илина мне помогает, а Алеса, по всей видимости, гробовщик с садистскими наклонностями, – рассказал Веньямин. – Не знаю, встречал ли ты здесь кого-то еще… в любом случае, остальных я знать не хочу.Остальные? Кто эти остальные?—У вас с Али.. Алесой одинаковые и совершенно незнакомые мне фамилии. Откуда вы? Вы родственники? – начал забрасывать вопросами Генри.—Да, мы родственники, откуда мы родом—я уже не вспомню. Фамилии нам достались от созда… отца, все подобные вопросы к нему… если ты, конечно, найдешь его.После этих слов в комнате образовалась довольно напряженная атмосфера, которая в основном шла от Веньямина. Боясь обозлить его вновь, Генри сменил тему. Украдкой взглянув на девочку, которая уже давно нянчила своего зайца, сидя в стороне, он спросил:—Почему Илина всегда молчит? Почему у нее нет лица? А фамилии?— Как она может говорить, если у нее нет рта? –посмотрев на Штейна, Бенджи поднял одну бровь, – лица у нее нет, потому что она – дух трагически погибшего человека, ее убили когда затащили в этот лес. С чем это связано? Если человек умирает не естественным путем, то бишь несчастным случаем или как она—у духа исчезает та часть тела, которая стала причиной смерти или которая была сильно повреждена. В этом случае ей, судя по всему, изрядно истерзали лицо. Что насчет фамилии—она не из нашего рода, потому фамилию мы не смеем ей давать. И все же иногда мы зовем ее Илина Босолей, что значит «красивое солнце».—Зачем вы ее убили?..—Ни я, ни Алеса не убивали ее, мы не настолько ненавидим людей. Это дело рук прочей твари этого леса, но как бы то ни было, господствуем здесь именно мы. Однако советую за помощью обращаться ко мне, та мужененавистница вряд ли тебе поможет, разве что лишит достоинства да закопает на своем любимом кладбище, – усмехнулся Аллард, подойдя к окну.— И еще… почему ты не связал меня? Я ведь в силах сбежать, –  спросил Генри, явно желая вновь сменить тему.—Ох, это… не волнуйся, долу территории воздух содержит сильнодействующий яд, который для человека смертелен и неизлечим, умрешь прямо на месте. С окна тоже не прыгнешь, разобьешься,– с издевкой поведал Веньямин.Генри какое-то время стоял, задумавшись, а потом его как будто осенило.—То есть, для вас яд не опасен?.. Кто вы такие?..—А ты еще не догадался?

Заметки автора:У Веньямина явно есть фетиш на запихивание еды и прочего прямо в глотку :рМне так нравится Илина, она такая милашка, и в то же время мне ее жалко(