Глава 27

Айзес свернул влево и попытался избежать атаки, однако это у него не удалось. Его эскадрилья теряла истребитель за истребителем, а некоторые крейсеры стали дымиться. Чтобы хоть как-то исправить положение, сержант приказал высадить шагоходы, которые, кстати, вообще не использовались с начала кампании. Для этого оставшиеся крейсеры и разрушитель снизились на расстояние примерно в пятьдесят метров и высаживали различные шагоходы, в том числе пять моделей «Мегакалибр-6», восемь АТ-ST и несколько моделей передвижной артиллерии. Конечно, это могло помочь, если бы не умбаране, которые постоянно стреляли сверху. Именно их огонь ставил рейд Айзеса под большое сомнение и позволял турелям форта сосредоточиться на шагоходах и штурмовиках. Те поочередно взрывались под их огнем и стало очевидно, что поражения не миновать. Единственный оставшийся разрушитель задымился и стал падать, попутно развалившись наполовину. Одна часть упала где-то в пятистах метрах от первой, а вторая угодила прямо в укрепленный сектор врага, взорвав не меньше двадцати турелей. Последние крейсеры не могли сдержать натиск умбаран и поочередно загорались, а затем падали.

В этот момент сержант понял, насколько жестокой и бесполезной была эта война. Теперь он понял, что Высшее командование преследовало лишь цели Верховного лидера, который и понятия не имел, насколько далеко он зашел. Насколько же он ошибся, когда не ввел дополнительные войска и не предпринял масштабную операцию по поиску их местоположения. Поэтому мятеж разгорался с новой силой и его сторонников становилось все больше, после битвы при Мустафаре прошло больше двух лет и за это время их можно было разыскать и уничтожить, но этого не удалось. А что же говорить о том, что произошло в непосредственной близости от Верховного лидера? Вместо того, чтобы закрепиться на Антале, где была самая западная граница ордена, он все войска отправил на поиски пиратов, а планету оставил беззащитной. О, насколько я ошибся, когда согласился идти на эту мерзкую, бесполезную и ужасную войну! Лучше бы я погиб, тогда как человек, не порочащий гражданские идеалы, чем сейчас.

Для Айзеса время замедлилось, и каждая секунда для него стала вечностью. Он наконец понял, что никогда не ценил то время, которое он провел от рождения. Перед его глазами промелькнула вся жизнь, а воспоминания хлынули в его голову необъятным потоком. Он вспомнил тот момент, когда его мама пела колыбельную, когда он еще был ребенком, его отбытие с Арналиса, когда пришлось перебраться в более выгодное место, и наконец, служба в Первом Ордене. И все эти мысли про Высшее командование и битву при Мустафаре стали криком отчаяния молодого сержанта. Он не хотел умирать и закончить свою жизнь, так и ее не начав. Ему хотелось большего, а что им было, он не знал.

Погрузившись в воспоминания, он игнорировал все, что происходило вокруг: гибель эскадры, уничтожение еще двух крейсеров и окружение его истребителя. Только тогда, когда стало слишком поздно, сержант потянул штурвал и взмыл повыше в небо. Теперь вся местность была перед ним как на ладони и с каждой секундой натиск врага возрастал. Гибли очередные отряды, и сержант не мог на это смотреть. Бежать с поля боя было вполне логичным решением, однако Айзес не был дезертиром и предпочел умереть с честью, чем быть расстрелянным перед глазами в бесчестии. Для этого он полетел вниз. Его целью были турели, находящиеся на небольшой возвышенности.

Но вдруг появилось то, чего сержант никак не ожидал: тысячи клонов ворвались через главный вход, а за ними последовали шагоходы с передвижной артиллерией. Эти отряды взяли на себя огонь форта, тем самым позволяя оставшимся крейсерам сосредоточиться на уничтожении умбаран. И теперь все изменилось: понемногу успех стал возвращаться на сторону Айзеса, и сержант принял очередное решение: покинуть истребитель.

Он сел прямо посреди форта, невдалеке от уничтоженных турелей и присоединился к какому-то отряду, впереди которого стоял Леймак.

- Это твоя идея? – спросил лейтенант, когда увидел подбегающего к нему сержанта.

- Да.

Когда Айзес ответил, Леймак приказал ему присоединиться к отряду и изложил очередную цель: добраться до центральной части форта и уже там соединиться с оставшимися войсками. В качестве поддержки им доставался тяжелый шагоход, который должен был уничтожать различные препятствия.

Когда закончились разъяснения, отряд приступил к делу и позволил шагоходу пройти вперед, а затем двинулся вслед. Находясь с боку машины, клоны вели огонь по мятежникам и искали подходящее место для продвижения к центру. Для этих целей они продвигались вперед, уделяя большое внимание местности и используя сканеры, позволяющие определить потайные ходы. Как раз во время такого процесса, когда одни клоны уничтожали мятежников, а другие – искали тоннели, Айзес наткнулся на что-то металлическое. Это был люк.

Лейтенант, заметив находку сержанта, приказал тому открыть его и затем, когда это было сделано, Леймак достал несколько шарообразных гранат, кинул их внутрь и закрыл люк. Раздался взрыв и когда все утихло, лейтенант открыл люк. Туда сначала запрыгнули рядовые штурмовики, а затем – Леймак и Айзес.

Внутри было очень темно, а уже у самого входа лежало то, что осталось от мятежников. Сделав шаг, лейтенант пошел вперед, а сержанту приказал прикрывать его сзади. Когда приказ был выполнен, отряд двинулся в путь. Фонари решено было не включать, так как это нарушало конспирацию, пришлось использовать датчики ночного видения, которые были встроены в шлемы бойцов.

Все были настороже и передвигались медленно, постоянно держа бластеры на уровне плеча и целясь в темноту тоннеля. Так они двигались довольно медленно и вскоре дошли до развилки. Было два входа: один налево, другой направо. Оба были просторными и относительно одинаковыми, а из глубины каждого из них доносились чьи-то шаги. Было решено разделиться, и лейтенант с половиной отряда пошел налево, а сержант с оставшимися – направо.