Глава 40. Кровавый изумруд.

Даже тогда, когда кажется, что у вас все под контролем, а план четко разработан, знайте: обязательно найдутся обстоятельства, которые разрушат все к чертовой матери. Финальный мятеж не должен был стартовать раньше конца ноября, но южане как всегда решили пойти собственным путем.

— Мы уничтожим его сейчас, иначе вскоре он уничтожит всех нас, — стальным тоном произнес Кайл Марковиц, стоящий прямо напротив меня. Долговязый парень с копной радужных волос казался какой-то галлюцинацией, потому что буквально несколько дней назад он пребывал по ту сторону границ. Оказалось, что ребятам все-таки удалось пересечь рубеж и теперь они были готовы к очередной битве.

— Из огня да в полымя, — горько усмехнулся я, глядя, как к нам подходят остальные. — А знаешь, в общем-то, ты прав, пора завязывать со всем этим.

Как и было задумано, ночью следующего дня Малькольм отключил электропитание, после чего наружная часть Утопии погрузилась в вязкую темноту. Мрак заключил в свои объятья абсолютно все подсвечивающиеся до этого небоскребы, а также фонари и рекламные щиты. Только одно высотное здание выделялось на этом угольно-черном фоне — банк Имеральд.

Накануне мы успели закончить граффити, красующееся сейчас на стеклах огромных окон. Люминесцентная, иными словами, светящаяся краска придавала рисунку какой-то магический, почти внеземной эффект. Стройная девушка с точеными чертами лица, шоколадные локоны которой спадают на хрупкие плечи, левая ладонь крепко сжимает черный пистолет, а правая гордо держит перед собой маску Гая Фокса. Именно этот образ идеально подходил к описанию Офелии Юманз — лидера всех мятежников, зачинщика этой войны, но в то же время спасителя и своего рода освободителя.

Безусловно, наше творение привлекло внимание всех жителей, довольно многие осмелились покинуть свои квартиры, хотя на улице черт ногу сломит. Среди этих безумных смельчаков был и я, отделившись от друзей и решив действовать в одиночку. Глупее поступка не придумаешь, но пропускать самую жаркую часть мятежа я тоже не собирался.

Наверное, тогда прохожие смотрели на меня, как на сумасшедшего. Я несся, сбивая все на своем пути: небольшие клумбы с цветами, расставленные вокруг исполинского небоскреба цвета морской волны и даже людей, столпившихся под раскидистым дубом. Единственное, о чем я тогда думал это то, что Джеймс Морстин находится в этом высоком здании прямо сейчас, в эту самую секунду… Он заплатит за все сотворенные грехи, за каждого человека, лишенного жизни. 

Я на нереальной скорости ворвался в банк, несмотря на то, что небоскреб был огражден желтой лентой, а около него патрулировало не меньше дюжины стражей порядка. Они были настолько ошарашены, что просто не заметили, как я проскользнул мимо них. Никакие желтые веревки не могли остановить меня тогда. Я был готов сделать то, о чем думал все эти месяцы… Дай человеку то, что он хочет, и ты лишишь его смысла жизни. В моем случае это не так. На этот раз мне необходимо было сделать это, чтобы в будущем у меня появились весомые причины продолжать свое ничтожное существование.

Банк Имеральд, являющийся центром финансов всех аристократов Утопии, утратил весь свой шик изнутри. Пол, когда-то выложенный из дорогих плит изумрудного цвета, был испачкан грязью и… кровью. Кто-то выкрутил лампочки из длинных ламп в изящных абажурах, поэтому помещение освещала только огромная люстра, висящая на втором этаже. Что здесь, черт возьми, произошло? Я что проспал землетрясение или ураган? Такой разгром могла принести только сильнейшая катаклизма…

За администраторской стойкой никого не было, соседняя комната тоже пустовала. Сейчас глубокая ночь, и никого из работников я здесь точно не найду. Возможно, охранники, но навряд ли кто-то осмелился остаться на своих рабочих местах при таком разгроме.

Учащенный ритм моего сердца мешал сосредоточиться на пути к своей цели. Попытавшись собраться с мыслями, я судорожно вздохнул, чувствуя, что ноги становятся ватными, а перед глазами все расплывается. На самом деле направляясь сюда я уже находился в не самом лучшем состоянии, предчувствуя что-то неладное. Однако сейчас нельзя было останавливаться, так как мой враг находится где-то здесь, совсем неподалеку. Я чувствовал, что к горлу приближается рвотный ком. Да что со мной?! Неужели все это побочные эффекты моей трусости? Нет… Я не упущу его на этот раз!

Оставшиеся метры своего пути я прошел словно в бреду, спотыкаясь о раздробленные плиты пола. Возможно, в негодность их привел какой-нибудь мощный бульдозер, потому что вокруг меня творился хаос, принесенный чем-то очень серьезным. Чем-то, вроде конца света…

Подходя к лифту, я почувствовал сильный запах гари, такой бывает, когда поджигают много бумаги за раз. К моему приятному удивлению он работал, и я не медля ни секунды, забежал в просторную кабину, стены и потолок которой были перемазаны кровью, но к счастью искусственной. А понял я это из-за отсутствия того характерного тошнотворного аромата, знакомого всем. Но какого черта надо было мазать все вокруг этой дрянью? Видимо, южанам захотелось создать спецэффекты и внутри банка, ведь шедевр снаружи был нашей работой.

Моей смелости хватило лишь на то, чтобы мельком взглянуть на свое отражение в разбитом зеркале. Большие темные круги под зелеными глазами, появившиеся в результате нехватка сна и отдыха. Взлохмаченные волосы, утерявшие свой натуральный оттенок под слоем пыли. Не припомню, когда я в последний раз мыл их… В общем, ”живой мертвец” — лучшее словосочетание, которым можно было меня описать.

По спине пробежала дрожь, когда я нажал на кнопку с цифрой 99, почему-то казалось, что мэр мог быть именно там, на предпоследнем этаже. Кабина была полностью стеклянной, я никогда не любил прозрачные лифты, это некая фобия, появившаяся еще в детстве. Я чувствовал будто парю в воздухе, пол, стены, потолок — все было абсолютно прозрачным. Но больше всего пугал тот факт, что удушающий запах гари не отпускал меня ни на секунду. Что же являлось его источником?

Ответ пришел не сразу. Только тогда, когда я проезжал один из последних этажей. В самой вершине банка располагалось хранилище. Моему взору открылось ужасающее, но в то же время невероятное зрелище: весь капитал миллиардеров Утопии был охвачен полыхающим огнем… Языки пламени уже превратили одну из денежных стопок в кучку дымящегося пепла.

Я в шоке уставился на эту картину, не в силах осмыслить происходящее. Больше всего меня мучил один вопрос: как? Как им удалось провернуть все это?! Ясное дело, что у семьи Макмилланов имеется доступ ко многим заведениям и к банкам в том числе. Они могли помочь Офелии, однако чтобы устроить такое потребовались бы месяцы, а то и годы тщательной подготовки.

В тот момент я испытывал непонятный восторг, охвативший мое тело с ног до головы. Почему же я радовался тому, что жар буквально захватил меня в свою огненную ловушку? Дело в том, что я не был до конца уверен, что это именно восторг. Скорее какая-то странная смесь паники и восхищения, к тому же приправленная щепоткой ужаса. 

Двери лифта открылись, и я все также неуверенно поплелся по длинному, плохо освещенному коридору, изо всех сил стараясь не оглядываться. Из огромных тонированных окон открывался потрясающий вид на ночную Утопию. В памяти сразу всплыло воспоминание о нашем с Офелией... свидании в парке Хэмгард. Только благодаря этой мысли во мне еще оставались силы идти дальше.

Перед глазами то и дело всплывал ее безликий, но все же прекрасный образ. Девушка невысокого роста и очень хрупкого телосложения, которую я мог сравнить с великой Жанной д'Арк. Офелия, та самая Офелия, что разбудила во мне давно умершие чувства любви, дружбы и преданности. Темноволосая Орлеанская Дева нашего времени…

Она повторила доблестный подвиг дочери простого крестьянина, подвиг совсем молодой шестнадцатилетней девушки, которая воодушевила французов на победу, впоследствии чего были сметены оборонительные сооружения англичан. Фелз убедила всех нас, что мы способны сделать это, так же, как Жанна д'Арк повела за собой целый отряд рыцарей, потерявших веру в себя.

Все это удалось сделать лишь одной храброй девочке, что всю жизнь несла огромный камень у себя на душе, камень от которого она хотела избавиться любым способом. Даже после того, как многие отвернулись от нее, Офелия не отчаялась и продолжила эту по нашему мнению бессмысленную борьбу.

Продолжая идти, я не знал, сколько еще осталось до места, где скрывался мэр. Я не имел ни малейшего понятия о том, в какой из комнат он мог быть. Почему я сейчас здесь, именно на предпоследнем этаже? Почему я в этом банке в охоте на человека, который возможно давно сбежал?

Прояснение совершенных ранее поступков приходило не сразу, так как двадцать минут назад я делал их в бреду. Господи, да о чем я вообще думал?! В последнее время я, в общем-то, не думаю вовсе, мое сознание занимают глупые мысли о том, как можно выманить Джеймса Морстина из укрытия и, наконец, прижать к стенке… Постепенно я начинаю сходить с ума, и скоро во мне начнут проявляться первые признаки шизофрении.

Выхода из той ловушки, в которую я попал, не было нигде. Боже, да кого я обманываю! Я сам построил эту крепость длительных мучений, зашел внутрь и заперся там, предварительно выбросив ключ. Я повел себя настолько наивно и глупо, что мог бы легко сравниться с мышью, погнавшейся за сыром, который находился в мышеловке.

Но, теперь, когда не осталось путей возврата, мне надо было действовать четко, экспромтом придумывая дальнейший план. Повсюду я натыкался на двери с разбитым стеклянным окошком в самом верху. Они вели в офисы банковских работников. Человек, которого я с таким рвением искал все это время, мог быть в любом из них. С другой стороны, зачем ему надо было оставаться здесь, в самом центре событий, если была возможность сбежать?

В тот самый момент, когда я увидел яркий свет, исходивший из-под ближайшей двери, нечто холодное коснулось моей шеи. Внутри что-то перевернулось, наверное, остатки недавнего ужина. Судорожно дыша, я старался привести в норму ритм своего сердца. Что это может быть? Пистолет, готовый выстрелить в любую секунду или же лезвие ножа, способное перерезать мое горло? К счастью, в следующую секунду до меня донесся знакомый аромат яблок и корицы.

— Офелия… — трепетно прошептал я, едва слыша свой голос, произносящий любимое имя.

В ответ раздался лишь приглушенный всхлип. Резко повернувшись, я, наконец, увидел девушку, освещенную лишь неярким светом луны, проникающим сквозь глухие окна. Первым, что бросилось в глаза, был ее грустный взгляд и слезы, стекающие по бледным щекам. Инстинктивно я провел ладонью по месту, где оставался влажный след. Она не одернула мою руку, как делала это раньше, а наоборот сжала ее своими тонкими пальцами, будто показывая, что не желает меня отпускать.

— Мы глупцы, Рэй, — бархатистый голос девушки значительно осип. – Чертовы глупцы, ведь так ошибались все это время.

— О чем ты говоришь? — удивленно спросил я. — Еще немного, и все будет кончено.

— Марсель был прав, я не смогу его убить, — произнесла Офелия дрожащим тоном.

— Тебе и не надо его убивать, Фелз, — мягко произнес я. — Это сделает внезапно проснувшаяся совесть или южане, окружившие банк со всех сторон.

— Они разорвут его вклочья, как только Джеймс покинет эту чертову жаровню, — Юманз медленно сползла на изумрудно-зеленый пол, не брезгуя тем, что плиты были измазаны грязью и кровью.

— Ты вроде этого и добивалась, — непонимающе хмыкнул я.

— Пока ты не знаешь абсолютно ничего, Рэй, — тяжело вздохнула Офелия. — Он должен быть на крыше, тебе стоит подняться туда и проверить.

Она говорила это и взглядом буквально умоляла меня сделать обратное. Я пристально вгляделся в ее испуганное и немного растерянное лицо, но ничего не произошло. У меня не получилось прочитать ничего, кроме этого непонятного страха. Что же ты задумала, если так умело скрываешь свои чувства за слезами?

— Крыша, — невнятно пробормотал я. — Ну конечно, как же я сразу не сообразил?! Черт, это же элементарно, как простейшее уравнение… Мэру захотелось эпичности и даже драмы… Что ж, если он так этого хочет, у меня нет права ему отказать.

Несмотря на происходивший хаос, ко мне вновь вернулось то самое чувство: смесь безбашенности, подросткового упрямства и присущих всем нам амбиций… Чувство вернулось и заполнило собой дыру в области сердца.

— Фелз, жди здесь, — негромко сказал я, напоследок взглянув на ее красивое заплаканное лицо, стараясь не упустить ни единой детали. Шатенка лишь сжала мою вспотевшую ладонь, а я как можно бодрее улыбнулся ей, безмолвно говоря — все будет хорошо.

Офелия подняла мой упавший дух, как делала это раньше. Теперь оставалось дойти до винтовой лестницы, ведущей на крышу. Сосредоточившись на своей основной цели, я судорожно вдохнул пропахший гарью воздух. В тоне Юманз определенно сквозило какое-то лукавство, а убедиться в этом я мог лишь поднявшись на самую вершину банка Имеральд.