Глава 24. Рисковая миссия.

Я лежал на полу своей комнаты, закинув ноги на кровать, и чуть ли не в сотый раз перечитывал слова, выведенные идеальным почерком на мятом куске бумаги. Записка, которую мне вручил Трой Макмиллан, включала в себя мое задание на все ближайшее время. Нет, это не было просьбой приносить ему свежий кофе каждое утро или привлечением новых учеников в студию искусств. Это было нечто на первый взгляд безумное, но очень важное для моего дальнейшего пребывания в рядах мятежников.

Клетчатый тетрадный лист содержал в себе описания рисунков, по большей части слов и фраз, которые я должен буду изобразить на видных местах города. Это были своего рода послания жителям Фрайвилля, которые одновременно являлись и угрозами мэру. Похоже, дело приобретает по-настоящему нешуточный оборот, раз мятежникам так важна вербовка и просвещение граждан.

В основном глупые на первый взгляд запугивания состояли в словосочетаниях на непонятном мне языке, похожем на латинский. Прогнав их через переводчик, я получил следующие значения: "правосудие", "месть", "сливки общества", "бунтарский дух" и самое главное "плата за убийство невинных".

Вся эта наигранная драматичность сразу же напомнила мне о послании на стене мэрии, которое уже успели закрасить известкой. Вероятно, до меня у банды бунтарей уже был так называемый "искусник", которого и подослали, чтобы он посреди ночи, рискуя собственной безопасностью, вывел эти кровавые строчки на белоснежном фасаде резиденции Морстина. Кем был этот таинственный храбрец я так и не узнал, потому что ребята все время отнекивались, аргументируя это своим абсолютным неведением, как только я поднимал эту тему. Вполне допустимо, что это кто-то из них, рано или поздно в любом случае расколются.   

Конечно, перенести эти красиво звучащие на латинском языке словечки на асфальт или стены не составит для меня никакого труда, однако сначала следовало бы убедиться в их истинном предназначении и, возможно, скрытом смысле. Сказать пару громких фраз на публике и пустить разноцветный туман из дымовых шашек, когда твое лицо надежно закрывает хитрая гримаса Гая Фокса - это одно, а вот, когда дело касается лично тебя - лучше не рисковать, предварительно не выяснив деталей.   

Насколько я понял, составителем этого "списка" был наш загадочный предводитель, имя которого мне пока никто не хотел раскрывать. Да я и сам не горел желанием, хотя это было довольно глупо, учитывая то, что мы уже длительное время пляшем под его дудку. Почему-то в голове все время возникал  образ влиятельного дядьки в возрасте, который вполне мог быть врагом мэра и во имя каких-то личных интересов успешно манипулировал подростками. Однако это были всего лишь догадки, и нашим боссом мог оказаться кто угодно. Наверное, поэтому я и хотел оставить его личность на потом, чтобы не разочароваться в происходящем. По сути, неважно, кто стоит во главе этой заварушки, потому что моего презрения и ненависти к мэру это не убавит.

Участие в мятежах и защите прав простого народа - для меня всего лишь предлог, чтобы хоть как-то излить свою ярость на главу Фрайвилля. Прежде у меня часто возникал вопрос по поводу цели каждого из бунтарей банды, что же ими движет и чего они все-таки добиваются, поднимая мятежи и усердно поливая Морстина грязью. Но сейчас все постепенно становилось на свои места.

К примеру, Джейсону просто осточертела привычная жизнь, и моему лучшему другу захотелось новых ощущений, возможности почувствовать себя кем-то действительно важным. К тому же для него это был неплохой шанс позлить своего отца - помощника шерифа Фрайвилля и довольно уважаемого в городе человека. Тот, по мнению Гэлбрейта, был верным приспешником мэра и, следовательно, нашим заклятым врагом. На самом деле Джея просто бесил тот факт, что у папочки появилась молодая подружка, которой он в последнее время уделял больше внимания, чем родному сыну. Конечно, мой друг давно вырос, но в детстве он был очень близок с отцом, так как его мать умерла уже давно, и воспитывал Джейсона только один родитель.

В этом мы с ним, в общем-то, были похожи, однако мой папа ушел от нас, когда мне было восемь, и я полностью осознавал происходящее. Я долго врал самому себе, с того времени как мама все-таки показала мне то послание, оставленное отцом перед уходом из дома. Не так давно она все же решила признаться мне в том, что папа покинул нас не просто так.

Как выяснилось, в ночь его бегства в наш дом вломились два бугая, что-то твердящие о старых долгах и расплате. После небольшой потасовки отцу удалось скрыться, предварительно защитив жену и сына, то есть меня. Тогда наш дом, в котором я провел свои ранние годы, конфисковали по непонятным мне причинам, дав взамен нынешний.

Те самые слова, начерканные отцом перед тем, как сбежать гласили следующее: "Не верь никому, кто будет клеветать меня. Меня подставило одно очень высокопоставленное лицо". Мама не собиралась говорить мне об этой записке, так как не хотела кормить меня ложными надеждами о его возвращении. Чтобы окончательно разрушить мою привязанность к прошлому она соврала и сказала, что отец ушел в другую семью и больше никогда не вернется. Но буквально пару месяцев назад мать открыла мне правду, о чем сама не раз пожалела.

С тех пор моя обида на папу немного приутихла, пробудив в ответ ненависть к Джеймсу Морстину. Очень высокопоставленное лицо - это и есть никто иной, как мэр, стоящий во главе всего Фрайвилля. Мой отец был финансистом, и, возможно, его деятельность как-то негативно отразилась на Морстине, после чего тот решил от него избавиться, послав своих телохранителей. Сейчас папа мог быть действительно где угодно, а надежда на то, что он еще жив, не угасала во мне до сих пор. 

В реальность меня вернул легкий стук в дверь. Еще до того, как она открылась я успел засунуть бумажку с моими творческими заданиями в карман мятых джинс.

- Тебе стоит что-нибудь поесть, прежде чем опять куда-то сбегать, - спокойным тоном проговорила мама, входя в комнату. В ее голосе я не уловил ни капли обвинения, скорее там присутствовала обида. Сейчас я даже рад, что она узнала правду и теперь мне нечего от нее скрывать. - Рэй, может, ты примешь человеческую позу, у тебя ноги еще не затекли? 

- Конечно, с удовольствием перекусил бы, - пробормотал я, совсем забыв, что все еще лежу на ворсистом ковре, закинув ноги на край кровати. Почему-то в таких на первый взгляд неудобных позах мне лучше думалось. - Чем на этот раз меня удивишь?

- Сильно не обольщайся, это всего лишь сэндвичи с индейкой, - усмехнулась мама.

- М-м-м, звучит аппетитно, - протянул я, вспоминая, что почти ничего не ел накануне. С этими мятежами немного выбиваешься из привычного ритма жизни.

Одернув край задравшегося покрывала, я встал на ноги и бодрым шагом направился на кухню. Меня радовало то, что мама немного поубавила гнева в мой адрес по поводу недавнего обмана, и я снова мог вести с ней непринужденную беседу. Однако, листок бумаги, мирно покоящийся у меня в кармане предвещал новые тайны, которых я, увы, пока не могу раскрыть никому, даже родной матери.