Глава 6. У стен тоже есть уши.

Наши оценки по экзаменам были еще неизвестны, их должны были сообщить только в конце семестра.  Прошло шесть уроков, и мы с другом, взяв еду из столовой, вышли во двор. Сегодня погода была на удивление хорошая — облака рассеялись, а температура воздуха значительно повысилась.

Мы сели под высокое дерево на слегка влажную от росы траву. Спустя пару минут к нам подошли двое худощавых подростков, хиппи-приятели Кайла. Паренек азиатской внешности, фамилию которого я все никак не запомню, был молчалив, впрочем, как и всегда. А его подруга, напротив, бойко начала разговор.

— Ну как вам недавнее событие? — спросила Иви Джонс — миловидная девушка с розовыми, словно жевательная резинка, волосами. Пахло от нее, кстати говоря, тоже чем-то подобным.

— Я был там и видел все своими глазами, — с гордостью улыбнулся я, вспоминая яркий бунт против мэра, произошедший позавчерашним вечером. Кайл отложил свой бургер и уставился на меня неверящими глазами.

— Что?! И ты даже не удосужился поделиться с нами за все это время? — прошипел Марковиц. Его неестественно большие глаза засверкали от возмущения. Иви вела себя снисходительнее.

— Успокойся, Кай. По-моему, нет причин злиться. Рэй все нам сейчас расскажет, — спокойным тоном проговорила девушка.

В какой-то степени я понимал их. Мне стоило написать им или отправить фото с места событий, но я был слишком занят и забыл об этом. Странно, что сплетни не расползлись по школе на следующий же день, вероятно, власти пытались как-то замять это дело.

— Мне кажется, что люди в масках пытаются сделать так, чтобы во Фрайвилль пришла независимость и демократия, — громче, чем следовало бы, сказал я. Школьники, обедающие на лужайке, один за другим переводили на меня любопытные взгляды.

— Вот черт... — буркнул Кайл, нервно почесывая затылок.

Во дворе повисла напряженная тишина, а я был в ее эпицентре. Подростки нашли достойную мишень для своего внимания, буквально пожирая меня глазами. Детишкам захотелось хлеба и зрелищ, что ж, могу им это устроить.

— Все под контролем, друзья, — обратился я к сидящим вокруг и наигранно улыбнулся. — Мы ведь знаем, что глава нашего города не тот, за кого себя выдает. Он не такой уж белый и пушистый, каким кажется на первый взгляд. Все эти годы мы слепо верили ему, и во Фрайвилле царило спокойствие. Но это спокойствие... Как затишье перед сильной бурей. Никто даже не подозревал, что наш многоуважаемый мэр скрывает немало скелетов в шкафу.

— Он прав! — крикнул какой-то светловолосый парнишка лет четырнадцати. — Мэр всегда говорил нам, что преступных группировок больше нет, и все нарушители закона пойманы и посажены за решетку. Он лгал! Все это время он лгал...

— Что за бред ты несешь?! — фыркнула тощая девушка в массивных очках. — Преступные банды будут всегда, их нельзя отловить полностью. Мэр Морстин в силах хоть как-то держать южан в узде, иначе бы они прогнули под себя весь округ!

— Аккуратнее с выражениями, дамочка, — вмешался темнокожий парень с крайне недружелюбным выражением лица. Судя по всему, он принадлежал к этой самой южной стороне города. — Может для таких как ты, мы лишь мусор, портящий ваши понятия идеальности, но именно южане — коренные жители Фрайвилля.

— И именно южане могут оказаться этими чертовыми мятежниками, — выплюнула та подлиза в очках.

Бьянка — типичная представительница интересов мэра, которая вбила себе в голову, что он наш личный Бог. Возможно, господство и влияние и правда в его руках, но вот молиться ему не стоило.

— Эти бунтовщики те еще выпендрежники, учитывая тот цирк, что они недавно устроили, — продолжила Бьянка. — Ребятки просто хотят быть в центре внимания, попутно поливая мэра Морстина грязью. Слова на стене ратуши написаны одним из вездесущих райтеров, а их нынче много развелось, — тут девушка перевела свой хитрый взгляд на меня. — А тебе, Коллинз, стоило бы держать язык за зубами. Насколько я знаю, ты один из главных почитателей граффити.

— Намекаешь на то, что именно я автор надписи на стене мэрии? — с усмешкой спросил я, еще больше подливая масла в огонь.

— Кто знает, но теперь ты точно попадешь под подозрение, — пожала плечами Бьянка, растянув тонкие губы в ехидной улыбке.

— Рано или поздно нам следовало поднять эту тему, — в дискуссию влез Кайл, хотя я не хотел его втягивать. — Неужели вам не надоело стадное мышление и страх перед правительством города? Все мы заслуживаем нормальных условий для жизни и элементарного уважения.

Тут Марковиц замолчал, не став особо красоваться своими ораторскими навыками. Видимо, друг предоставил мне возможность поставить в этом споре жирную точку.

— Так давайте же поможем всем остальным увидеть, что Джеймс Морстин ужасный человек, что у него черная душа и... — остановился я, переводя дыхание. Все взгляды были вновь устремлены на меня, всеобщее внимание учащало пульс, а адреналин в крови вынуждал принимать необдуманные решения. — Что он убийца! — громко и абсолютно безрассудно произнес я.

— О чем это он? Мэр, конечно, тот еще тип, но не настолько же... — шептались все вокруг.

Я и сам не понимал, зачем брякнул это. Наверное, это был крик души... Мне ужасно надоело то, что мы пляшем под дудку мэра и верим каждому его слову. На днях я постарался отыскать как можно больше информации о Джеймсе Морстине.

«Кто он? Человек, достойный звания мэра или хладнокровный убийца?» — гласила одна из статей. Но ведь это писали журналисты желтой прессы, которые ради сенсации могли пустить любую "утку", так что верить им или нет, никто не знал.

Не стоит забывать и о том, что где-то в недрах моего воспаленного сознания пульсировала мысль о собственной причине ненависти к Морстину. С тех пор как я нашел в вещах мамы ту самую записку, мне казалось, что уход моего отца каким-то образом связан с этим человеком.

Возможно, все это лишь тема для обсуждений, вызванная тем, что народу попросту не о чем сплетничать, так как в бедных районах Фрайвилля почти не бывает интересных вестей. Однако надпись на стене мэрии доказывала это предположение. Джеймс Морстин явно скрывал что-то очень важное.

— Что здесь происходит?! — донесся женский голос со стороны главного входа в школу. Мы сразу поняли кто это. Голос миссис Аддерли было сложно не узнать. Директриса быстро шла к нам, громко стуча своими шпильками.

Легко можно было догадаться, что она разъярена. Рыжеватые волосы, обычно собранные в строгий пучок, заметно растрепались, а светло-серые глаза метали злобные искры. Мы с ней особо не ладили. Миссис Аддерли поначалу относилась ко мне, как и ко всем ученикам школы Морстина, которую построил наш мэр и назвал ее в свою честь. Однако после того, как я в пятом классе выложил сердечко из кнопок на ее стуле, и она, не заметив этот «приятный» сюрприз, села на него, ее отношение ко мне сразу же изменилось.

Теперь мы с ней, можно сказать, враги. На вид ей нельзя было дать и полтинника, но на самом деле ей больше шестидесяти. Все это благодаря пластическим операциям и многослойной косметике на лице. Даже сейчас, когда она стояла в нескольких метрах от меня, я видел, как из-под толстого слоя пудры проступают морщины, а вялость губ скрывает темно-красная помада. Сама она была сгорбленная и очень худая.

В общем, вид миссис Аддерли наводил на меня ужас и чувство, похожее на... отвращение. Да, я не мог не признаться самому себе, что она вызывает у меня рвотные позывы. Эта тощая старуха была мне просто омерзительна — вся ее косметика, фальшивые улыбочки, серая одежда и редкие рыжие волосы.

— Что здесь происходит? — медленно повторила миссис Аддерли, пристально вглядываясь в лица учеников. Меня она одарила взглядом особенно ядовитым, прямо-таки пропитанным ненавистью.

— Мы пытаемся докопаться до истины, — объяснил я, дерзко смотря на нее. Последние события пробудили во мне некогда дремавшую смелость, хотя я понимал, что ничего хорошего из этого не выйдет.

— Мистер Винтерли сказал мне, что вы, находясь на территории школы, смеете клеветать ее основателя. Это правда, молодые люди? — директриса в упор смотрела на нас двоих — Кайла и меня.

— Да, правда. Все это говорил я, а другие тут ни при чем, — ответил я, вступившись за друзей. Миссис Аддерли бросила на меня недоверчивый взгляд.

К нам подошел Гордон Винтéрли, тот самый парень, который настучал на нас директрисе. С тщательно уложенной белой челкой и пафосным галстуком-бабочкой он идеально соответствовал образу «примерного мальчика». Узкие черные брюки, белый пиджак и такого же цвета кроссовки очень хорошего качества еще больше подчеркивали его исключительность. И только пирсинг в ухе слегка портил эту безупречную картинку.

Подлиза Бьянка была с ним заодно, эти двое делали все, лишь бы угодить влиятельным людям. Гордон Винтерли, хоть и учился с нами, происходил из богатой семьи. Они жили в том самом Звездном поселке, и то, что он оканчивал обычную школу — просто прихоть его папаши, у которого имелся бзик, чтобы его сын был «ближе к народу». Его с детства готовили в политики, и факт того, что он никогда не пользовался какими—либо привилегиями, был бы большим плюсом для его будущей карьеры.

Гордон — старший сын семьи Винтерли, обладал самым паршивым характером на свете и просто ненавидел меня, потому что я находился в черном списке миссис Аддерли. Являясь ее любимчиком, он сообщал ей обо всем, что происходило в школе, за что его многие недолюбливали.

— Они врут, я сам слышал, как этот эмо-очкарик наговаривал на мистера Морстина, — сказал Гордон противным, как у девчонки, голосом.

— Мне некогда разбираться, кто из вас виноват больше. Прошу пройти в мой кабинет, я не потерплю, чтобы по моей школе ходили слухи, — сухо проговорила директриса.

Прозвенел звонок на последний урок. Подростки, быстро собрав свои вещи, толпой направились к главному входу. Мы вдвоем последовали за миссис Аддерли. Поднявшись на второй этаж, она открыла дверь и пригласила нас войти. Я и Кайл сели на стулья для учеников. Гордон же, словно у себя дома, развалился на небольшом диване. Сев за свой письменный стол, миссис Аддерли смерила нас ледяным взглядом.

— Вы сами прекрасно знаете, что даже у стен есть уши, — неожиданно сказала она после длительной паузы. — Так что держите свое мнение при себе, молодые люди.

— Я всего лишь хотел, чтобы люди поняли, кем является мэр на самом деле, — тихо проговорил я, уставившись в деревянный пол.

— Мистер Коллинз, вы же понимаете, что все, о чем вы сейчас говорите полнейший бред и... как я уже говорила — клевета. На протяжении восьми лет мэр Морстин защищал свой город от преступности. Я уверена, что несколько подростков, пытающихся выделиться из толпы и заслужить у нее дешевый авторитет, не помешают его стараниям создать свой вариант Утопии. Так что, примите к сведению, что все ваши попытки просто бессмысленны, — проговорила директриса.

Я поднял голову и с вызовом посмотрел на нее. Казалось, что меня просвечивают рентгеном, настолько глубоко ее серые глаза буравили меня взглядом.

— Мэм, Рэймонт не хотел ничем клеветать мэра... — вступился было Марковиц, но директриса его перебила.

— Хотел он этого или нет, уже не имеет значения. Он сказал это публично, а за свои слова, как всем известно, придется отвечать.

Я старался дышать ровно и сохранять непринужденную позу, однако под испепеляющим взглядом директрисы получалось это паршиво. Ей нужен был только я. Кайл ее особо не интересовал, как и другие ребята, поддержавшие меня во время перемены. Ведь именно я поднял волнение среди учеников, именно я нарушил все правила.

Более того, хоть и стыдно было это признать, слова директрисы Аддерли действительно были правдой. На самом деле, украшая стены зданий своими яркими граффити, в моих целях не было сделать нашу жизнь более красочной. Мне даже не больно-то и хотелось портить репутацию вездесущего мэра. Я всего лишь хотел выделиться из общей массы подростков и привлечь внимание к своей скромной персоне.