глава 8 «подарок»

проснувшись рано утром, я долго лежала, уткнувшись в подушку, прислушиваясь к тишине. в квартире было особенно спокойно — как будто даже утро решило не нарушать моего настроения. сквозь тонкие шторы просачивался свет, бледный и холодный.

я медленно поднялась, бросив взгляд на часы — было ещё слишком рано. на кухне витя уже собирался, гремел посудой, искал что-то в ящиках, шмыгал носом, старался не шуметь, но у него это, как всегда, плохо получалось. я накинула халат, проскользнула босиком по прохладному полу и вышла в прихожую, где он уже натягивал куртку.

у двери стояли его сумки, аккуратно сложенные. снаружи в машине ждали наши тётя и дядя — он должен был поехать к ним, отдохнуть от города, выспаться, набраться сил. я стояла, прижав ладони к локтям, кутаясь в себя, как в плед.

— ну, всё. поехал я, — сказал витя, застёгивая молнию до подбородка. он был уже готов, как солдат перед выездом, только в глазах тревога — за меня.

я кивнула, подойдя ближе, обняла его крепко-крепко.

— поздравляю ещё раз, ли. будь счастлива, ладно? — его голос был тихим, почти детским, и от этого горло сжалось.

— спасибо, вить... — выдохнула я и поцеловала его в лоб, чуть дольше, чем обычно. — я буду. я обещаю. и буду приезжать. ты только не теряйся.

он ещё раз посмотрел на меня — долго, внимательно, с каким-то взрослым выражением, не по годам серьёзным. кивнул и вышел, захлопнув за собой дверь.

я осталась в прихожей. гулко стучали мои шаги по полу, когда я, словно по инерции, пошла в кухню, включила чайник, потом выключила — зачем он мне, всё равно пить не хочется. снова вернулась к окну, отдёрнула занавеску. машина уехала.

вот и праздник в одиночестве. прекрасно... — подумала я и скривила губы в насмешке к самой себе.

тишина повисла глухо, как в пустом зале после концерта. я пошла заниматься делами — машинально протёрла пыль, подмела полы, разложила вещи, поправила покрывало на диване. всё делалось будто в бреду, с каким-то странным отчуждением.

и вдруг — телефонный звонок.

он прозвенел неожиданно резко, и я вздрогнула, бросив взгляд на аппарат в прихожей.

подошла, сняла трубку.

— лика, привет, с днём рождения, — услышала я голос евгения. тёплый, бодрый, как будто он и не знал, что за утро у меня было.

— доброе утро... спасибо. — ответила я, и голос мой прозвучал тише, чем хотелось.

— слушай, давай-ка ты к обеду будь собрана. заеду. покажу тебе новое рабочее место, пока есть свободное время. заодно развеешься, а?

я прижала трубку к щеке, опустила глаза в пол, пытаясь не выдать улыбку. он всегда так — просто и прямо. без лишнего.

— хорошо. — кивнула я, будто он мог это видеть.

— подъеду к двенадцати, — добавил он.

— я поняла. — коротко ответила я.

трубка щёлкнула, и я ещё секунду постояла, держа её в руке, прежде чем аккуратно повесить обратно.

тишина вернулась, но уже не такая. не глухая, не давящая. я развернулась на пятках и пошла собираться — спокойно, сосредоточенно, будто в этом дне снова появился смысл.

полностью собравшись к без десяти двенадцать, я стояла перед зеркалом в коридоре и крутилась, словно в примерочной. лёгкое волнение поднималось в груди — день рождения всё-таки, а значит, имею право на немного тщеславия.

я оценивающе провела ладонями по бокам — чёрные брюки сидели свободно, чуть широкие на бёдрах, но именно это я и хотела. рубашка — нежно голубого цвета, подчёркивающая глаза. она была приталенной, мягкой, с аккуратным воротничком. я подкатала рукава чуть выше запястий — хотелось выглядеть не только нарядно, но и уверенно.

в зеркале — длинные волосы, цвет молочного шоколада, чуть вьющиеся, лежали волной на плечах. глаза — чуть припухшие от раннего пробуждения, но с хорошими тенями и тушью — голубые, ясные, сейчас будто светились. я давно не красилась, не было ни настроения, ни повода. но сегодня — хотелось выглядеть так, как я хочу. как женщина, а не как следователь.

я выдохнула и поправила ворот рубашки, когда раздался стук в дверь. чёткий, уверенный.

я, хоть и ожидая евгения, нахмурилась. быстро направилась к двери. и когда её открыла — на миг застыла.

на пороге стоял евгений. и не просто стоял. он держал торт — круглый, домашнего вида, с белоснежным кремом и цветами из мастики. на нём горело несколько свечей — тонких, жёлтых, весёлых.

я изумилась — до того, что даже не сразу нашла, что сказать.

он посмотрел на меня и, молча сделав шаг вперёд, приблизил торт к моему лицу. от тепла свечей щекотно стало у подбородка, а от того, как он смотрел — стало щекотно внутри.

— загадывай желание и задувай, — тихо сказал он. голос был почти шепотом, и глаза его, обычно строгие и холодные, сейчас были тёплыми, мягкими.

я медленно прикрыла глаза. в голове мелькнула куча мыслей, но одна почему-то всплыла сама собой:пусть всё у всех будет хорошо.

я задула свечи. торт погрузился в лёгкую тень, остался только аромат крема и пара едва заметных дымков.

— ну, с днём рождения, — сказал он уже чуть громче, и мы оба рассмеялись. я чувствовала, как во мне что-то оттаяло. он не должен был... но он пришёл. и не с бумагами, не с делами, а вот так. с тортом.

мы прошли на кухню, я поставила торт на стол. свет в комнате был мягкий, утренний. за окном пели птицы, капала вода с подоконника — таял последний снег.

— чай попьём позже. поехали, — сказал евгений, бросив взгляд на часы.

я кивнула. ничего не сказала, потому что знала — если скажу хоть слово, могу и расплакаться от тепла в груди.

мы вышли из квартиры.

сидя в машине, я смотрела в окно, на размытые дома и редких прохожих, кутающихся в куртки. воздух был тихим, даже глушеным, как бывает после утреннего мороза. тёплый салон, тихое гудение мотора — всё казалось таким спокойным и уютным, что не хотелось никуда спешить.

евгений вдруг повернулся ко мне.

— ну как? настроение лучше стало? — спросил он, повернувшись через плечо, с такой мягкой, редкой для него улыбкой, что я сразу уловила: он и правда хотел, чтобы мне было хорошо.

я улыбнулась в ответ.— конечно. словно обратно в детство попала, — коротко сказала я.

и это действительно было так. торт, свечи, поздравления — всё это пробудило во мне ту тёплую детскую радость, которую давно уже затоптали бумажные дела, протоколы и чужие трагедии.

он кивнул, завёл машину, и мы поехали.

путь до прокуратуры занял не больше пятнадцати минут. я смотрела на его профиль — чёткий, собранный, и всё время ловила себя на ощущении, что мне с ним спокойно.

внутри здание, как всегда, пахло бумагой, старым деревом и кофе. мы поднялись по знакомой лестнице, прошли мимо нескольких закрытых дверей, где шептались или спорили голоса, и вошли в небольшой, но просторный кабинет.

первое, что я заметила — свет из окна, он падал прямо на стол, где сидел валерий, уткнувшись в экран. он быстро кивнул нам, не отрываясь от клавиатуры.— доброе, — сказал он.— доброе, — ответили мы почти хором.

с евгением мы прошли вдоль стены, где стоял небольшой серый диван, немного продавленный в середине. я села, откинулась на спинку, и только тогда почувствовала, как напрягались плечи всё утро — теперь они немного отпустили.

валерий спустя минуту поднялся. подошёл ко мне.— с днём рождения, лика, — он пожал мне руку твёрдо, по-мужски, — здоровья, терпения, и чтоб таких, как фишер, было в жизни меньше.— спасибо, валерий, — ответила я, искренне.— я к отчёту. — он махнул рукой и вышел.

остались вдвоём. тишина кабинета, гул вентиляции и редкие шаги за дверью. евгений повернулся ко мне и, не говоря ни слова, протянул небольшую коробочку.

я взяла её осторожно.— снова поздравляю. — в голосе был лёгкий, почти неуловимый оттенок смущения.

открыв коробочку, я увидела небольшой брелок. чёрный, неприметный, с кольцом — сразу поняла, что на ключи или на сумку.в руках он был прохладным. я разглядела несколько маленьких кнопок.

— диктофон, — тихо сказал он, будто подтверждая мои догадки. — пусть он будет всегда с тобой, как...

он замолчал. и я сама закончила:— как талисман. как защита.я улыбнулась.

он едва заметно кивнул.я тут же прицепила брелок на ключи и убрала их в сумку, осторожно, будто это был не просто предмет, а что-то важное, личное, почти интимное.

— спасибо. надеюсь, он мне когда-нибудь поможет, — сказала я, взглянув на него.

он посмотрел в ответ чуть дольше, чем обычно.— пусть приносит тебе удачу. и уверенность в защите. если вдруг... меня рядом не окажется.

и после этих слов он медленно потянул меня за плечо, мягко, но уверенно. прижал к себе.

я почувствовала, как его ладонь на спине, как тихо стучит его сердце. и обняла в ответ — коротко, но крепко. не хотелось говорить вслух то, что можно было просто почувствовать.

он отстранился, глядя с вопросом:

— ну что, поехали куда-нибудь?

я кивнула.

мы поднялись.направились к выходу.

сев снова в машину, я молча пристегнула ремень и уставилась в окно. город будто вымер: редкие прохожие шли, опустив головы, фонари отражались в лужах — чёткие, вытянутые, как тени от прошлого.евгений завёл двигатель, и мы поехали дальше.

тишина между нами повисла надолго.он ехал спокойно, взгляд у него был сосредоточенный, но я замечала — задумчивость тянула его куда-то вглубь.словно что-то внутри него клокотало, но он гасил это, прикусывая язык.

потом вдруг — внезапно и жёстко — он заговорил.голос был глухим, строгим, будто вырван из сердца:

— собралась поехать сама, не зная куда... и даже не сообщила нам.он посмотрел вперёд, но я знала, сказано это было мне в лицо, и очень лично.— очень профессионально.

я резко сжалась, будто от пощёчины.не от того, что он сердился — а от того, что я разочаровала.

я не смотрела на него. упрямо, будто в защиту, повернулась к окну.дождь медленно набегал на стекло — лениво, тяжело.потом всё-таки медленно перевела взгляд на него.евгений молчал.не смотрел в мою сторону.и, казалось, больше ничего говорить не собирался.

но он продолжил.— следователь — это работа не для женщин.голос его стал тише, но жёстче, хрупче.— да, я сам тебя устроил к нам в прокуратуру. помог. но... на этом стоит остановиться.

он вел машину ровно, будто в каждое слово вкладывал всю тяжесть, что носил в себе.— сиди здесь. неподалёку. в кабинете с бумажками.его взгляд мелькнул в мою сторону.— не нужно ехать куда-то, чтобы кому-то что-то доказывать.

в его голосе было всё: тревога, строгость, усталость.он был не просто зол. он боялся. за меня. по-своему.

я вдруг вырвалась из своей тишины.— но я хочу. хочу помочь, — сказала я резко, почти шёпотом, но с силой.

он повернул голову, и его глаза на мгновение обожгли меня.— ты уже помогла, — сказал он, и голос его стал сталью.— ты нашла этого чёртового фишера. помогла задержать. найти детей.он повернул руль, перестроился.— стала известна. получила премию. благодарность от государства.

пауза.— так всё. хватит, лик.он впервые назвал меня так коротко. почти по-домашнему.— дальше некуда.пауза.— дальше только пропасть. дно. тьма.

я сжала кулаки.— но я ведь помогла вам найти головкина.я смотрела на него, чуть обиженно.— почему дальше не могу помогать?пауза.— ты же тогда не был против девушки в роли следователя, — добавила я.

он тяжело выдохнул, как будто это был не просто разговор, а сражение.— тогда ты искала своего брата, — тихо сказал он.— только потому я тебя и принял. понимаешь ты?

я отвела глаза.всё так и было.

— я сам ехать отказался, — продолжил он.— не собираюсь. я тут нужен. чтобы дело с головкиным до конца довести.он замолчал, прежде чем сказать:— и ты тут нужна.

я повернулась к нему.он не смотрел.— а дальше — сиди за бумагами.пауза.— следователь — работа не для женщин. она опасна. рискова.

что-то во мне вскипело.— хватит, — резко сказала я.

и тут же — скрип тормозов.он остановил машину.обернулся ко мне.

— да, действительно, хватит.пауза.— сегодня же день рождения.голос его был уже мягче.— поэтому не стоит больше спорить.он посмотрел мне прямо в глаза:— я уже всё сказал.— и ты, надеюсь, услышала меня, дорогая.

я кивнула. тихо. неопределённо.

будто бы согласилась.будто бы поняла.будто бы не собиралась больше спорить. не собиралась ехать.

но я-то знала. поеду. и помогу.

и он, скорее всего, тоже знал.

мы вышли из машины.

оказавшись на красивом берегу большой речки, мы стали ходить вокруг.

вечер уже подкрался незаметно — тёплый, мягкий, с оттенком усталого золота.воздух был свежий, но не колкий — дышалось легко.ветер едва трогал воду, и она в ответ тихо шептала о чём-то своём, древнем.я слушала этот шёпот, вглядываясь в закат — небo выгоралo в розово-оранжевое, и облака будто подкрашивали его, чтобы было красивее.

мы шли рядом.евгений молчал, и я тоже.в этом молчании не было неловкости — только принятие. спокойствие.

он иногда бросал взгляды на меня — короткие, внимательные.я чувствовала это даже, когда не видела — всем телом.наше молчание было живым.

время будто замерло, но при этом шло.мы шли по берегу — как будто у самого края мира.

вдруг он заговорил.голос тихий, как будто тень его мыслей:

— я эту тему не рад продолжать.он прищурился на закат, нахмурился слегка.— давить на тебя… ещё и в такой день…он покачал головой.— но по взгляду вижу — сделаешь ты по-своему. так ведь?

я чуть сжалась, не зная, что ответить.отвела взгляд, посмотрела на воду, потом медленно кивнула.неуверенно. как будто сама себе призналась.

он чуть хмыкнул.голос стал грубее, хриплый, усталый, но с теплом:

— дурная ты.

и тут же — притянул меня к себе.я не сопротивлялась.его рука легла на мою затылок, голова сама опустилась к нему на грудь. и всё вокруг исчезло.

только стук его сердца, только руки на моей спине, мягкие, осторожные, будто боялся, что могу рассыпаться.он гладил меня — по волосам, по спине — и я чувствовала в этих движениях всю ту ласку, которую он обычно прячет.всю ту заботу, что не помещается в его строгие слова.

а голос его стал почти мурчащим, тёплым:

— я же переживаю за тебя...— это ведь опасно...— ну шо ты меня не слушаешь-то?..он прижимал меня чуть крепче.— ну как же я потом буду, если тебя рядом не будет, а?..

я закрыла глаза.тело расслабилось, будто только в этом прикосновении и могла дышать.

— мы-то знакомы всего ничего... — продолжал он.— но без такой отважной дурашки рядом не смогу.он чуть улыбнулся, я это почувствовала — даже не видя.— ты это запомни.

я рассмеялась.по-настоящему.обняла его крепко, всем телом, как будто хотела остаться в этих объятиях надолго.навсегда.

а потом...потом пришли мысли.вкрадчиво, мягко, но с тяжестью.

а может, к чёрту это всё?может, не поеду я никуда, а?сами разбираться будут… сами ведь найдут…я же совсем не опытная… не смогу сильно помочь…

я стояла, прижавшись к нему.и долго стояла.он не отпускал.и не торопил.

мы стояли в обнимку, молча, пока не стало совсем холодно, и мы не направились в машину.

мы выехали обратно в сторону города.

в машине снова стояла тишина, но она уже не казалась напряжённой — просто мягкой, спокойной, как тёплый плед в сумерках.радио что-то играло тихое, едва слышное, — женский голос на фоне ритма гитары.я сидела, повернув голову к окну, смотрела, как солнце медленно уходит за горизонт, будто погружаясь в реку огня.

на стекле скользили отблески фонарей и тени деревьев, летели мимо редкие машины.ветер из приоткрытого окна тянул за волосы, пощипывал щеки прохладой — но внутри было спокойно и… хорошо.по-настоящему.

машина плавно свернула к моему дому, и я уже узнала силуэт подворотни, знакомые кусты под окнами, старый фонарь, который чуть потрескивал, будто тоже устал за день.

евгений заглушил мотор.руки соскользнули с руля.тишина накрыла нас.

я повернулась к нему и, не зная, как точно сказать, просто… тихо, почти смущённо, но искренне, с лёгкой улыбкой, сказала:

— спасибо, жень.— спасибо за этот день.

он посмотрел на меня внимательно, будто что-то искал в моём лице.а потом мягко потянулся ко мне и аккуратно приобнял — не сильно, но тепло.я почувствовала, как его подбородок чуть касается моих волос, а голос стал почти неразличимым, хрипловатым, как уставший шёпот:

— всегда пожалуйста, ликуша.

он не отстранился сразу.держал несколько секунд — как будто прощался, но не с этим вечером, а с чем-то более важным.я закрыла глаза, чтобы задержать момент.запомнить это прикосновение.запомнить, как он меня назвал.

он выдохнул:

— встретимся завтра.надо в отделение, там бумаги заполнить насчёт головкина.да и так, по мелочи… нужно обсудить дальнейший ход событий. он ведь толком ничего и не пояснил.

я чуть кивнула, всё ещё ощущая тепло его объятий.

— всё, что знаю о нём, я уже рассказала, вроде… — проговорила я неуверенно, как будто вдруг усомнилась в своих словах.

он посмотрел внимательно:

— а про семью его?..это всё довольно важно.нужно найти его слабые места.вспомни всё сегодня.хорошо подумай. а завтра расскажешь всё.

я снова кивнула.— хорошо…а потом, немного тише:— тогда до завтра, жень.

— до завтра, ликуша. — он произнёс моё имя так, будто не хотел отпускать.

я открыла дверцу, вышла.дверь закрылась глухо.

прохлада резко окутала плечи.я шла к подъезду, слыша, как за спиной снова ожил мотор — знакомый звук, уверенный, спокойный.колёса чуть скрипнули, тронулись.его машина уезжала.и с каждым шагом звук становился всё тише…всё дальше…всё незаметнее.

а я стояла у двери и думала только одно:пусть завтра не подведёт меня память.

открыв дверь в квартиру, я чуть не наступила на него — на белый конверт, лежащий прямо на пороге.резкий порыв сквозняка чуть не унес его обратно в щель, но я успела наклониться и поднять.почта, но не совсем обычная.без марки, без имени отправителя. просто аккуратный плотный конверт с моим полным именем, выведенным от руки, с характерным нажимом, будто писали в спешке, но всё равно старались.

я шагнула внутрь, захлопнула за собой дверь.щелчок замка будто отрезал квартиру от остального мира.тишина тут стояла такая, будто её нарочно кто-то натянул, как покрывало.

я не стала ни раздеваться, ни идти дальше. просто села на пуфик в прихожей.туго затянутые шнурки ботинок давили на щиколотки, куртка чуть стягивала плечи, но я не обращала внимания.мне хотелось поскорее узнать, что там внутри.

конверт открылся легко.тонкая бумага хрустнула, когда я вытащила сложенный вдвое лист.чернила были синие. буквы — немного скошенные, знакомые и незнакомые одновременно.я пробежалась глазами по строчкам, чувствуя, как сердце с каждой фразой начинает биться всё быстрее:

«здравствуйте васильева лика, прошу вас подойти сегодня в одиннадцать часов вечера к автовокзалу. дело по работе, срочное. вам дадут конверт, через почту отправлять боязно, дело личное. прочтите его и помогите мне. спасибо вам заранее.»

на секунду замерла.

только шорох пальцев по бумаге. только дыхание.

— сука, — выдохнула я в голос.

это был не страх. не злость. не удивление.скорее — отчётливое, почти привычное ощущение, что всё, только казавшееся тихим, снова катится в омут.

надо идти.

я метнулась глазами к часам на стене: десять сорок.

отчётливые, толстые стрелки, будто насмехаясь, двигались медленно, слишком медленно.время сжималось, как пружина.

я вскочила, сунула письмо обратно в конверт, небрежно, как попало.никакого плана. никаких предупреждений.евгения предупредить не смогу.ну и ладно.ничего не случится.я же просто посмотрю. узнаю. потом расскажу.главное — успеть.

я выскочила из квартиры, ключ щёлкнул в замке, и я побежала.почти бегом по ступеням, вниз, в темноту.ветер бил в лицо, куртка хлопала полами.город засыпал, а мне — на встречу с очередной загадкой, с очередной опасностью, которую, возможно, даже никто не собирался мне объяснять.

но ведь это уже было, правда?и я не раз срывалась вот так — вслепую, без подсказок, полагаясь только на себя.в этот раз будет не хуже.просто — надо добежать.а там… там я уже решу, что говорить евгению, чтобы не нарваться на новые проблемы.

хочу попросить вас ткнуть на звёздочку и оставить свое мнение в комментариях, а также не забывайте подписаться, мне будет очень приятно!) спасибо за прочтение главы до конца! до скорых встреч, пока!