глава 9 «назад уже не склеить»

когда я добежала до автовокзала, первая мысль была: "успела".вторая — "не дышу".

я остановилась прямо у бетонной стены, положила ладонь на холодную поверхность, чуть привалилась плечом.

грудь тяжело поднималась и опускалась, в голове гудело.ночной воздух был резкий, пах чем-то пыльным, дорожным, бензиновым.

воздух, в котором давно уже стерлись границы между спокойствием и тревогой.

в этот момент ко мне подошёл мужчина.

невысокий, сгорбленный, лет под шестьдесят, в поношенном пальто, которое плохо застёгивалось на животе. он остановился чуть поодаль, глядя на меня неуверенно, будто боялся ошибиться. в голосе — усталость и что-то ещё, почти робость:

— васильева лика?

я резко выпрямилась, дыхание уже почти восстановилось.— да, — кивнула я. — а вы…

я замерла, не зная, как закончить вопрос. он же продолжил сам, опустив глаза, как будто стыдясь:

— меня попросили вам передать. женщина… заплаканная, такая… отчаянная.

его голос дрожал еле заметно.он протянул мне тонкий конверт, зажатый двумя пальцами.

я взяла его осторожно, словно от прикосновения он мог исчезнуть.

— спасибо, — сказала я и добавила, уже более уверенно: — оставьте свои данные. чтобы я смогла вас найти.

он молча кивнул, будто это был не первый раз, когда ему что-то подобное говорили.и я пошла. не оглядываясь.

ночь была холодная, но ясная.над городом — огромный чёрный купол неба, с редкими звёздами, как забытые гвозди в дереве.фонари освещали улицы жёлтым светом, делая тени длинными и странно тонкими.

я шла быстро сначала, но с каждым шагом замедлялась.

вот дойду до дома — и прочту.только в безопасности. только в тепле.

спустя пятнадцать, может, двадцать минут, я наконец вошла в подъезд, поднялась, вставила ключ, замок щёлкнул.дома было темно и тихо, как я и оставила.

сбросила обувь, верхнюю одежду, не включая света, прошла в зал.на диван опустилась тяжело, чуть вбок, как будто сил не осталось.

конверт лежал в сумке — тонкий, чужой, теперь уже чуть помятый.руки дрожали, когда я открывала его.

бумага была тонкой, немного шероховатой, исписанной тем же наклонным почерком, что и на прошлом конверте.

и с первых строк я уже знала: это письмо — из бездны.

«здравствуйте, лика. меня уже нет в живых, раз вы это читаете».

я читала, глотая слова, как воздух, как яд.

строка за строкой, и с каждым словом в груди что-то тянулось вниз, в самый живот, сжимаясь в ледяной ком. пальцы дрожали.я даже не сразу поняла, что губы у меня плотно сжаты, как будто рот сам пытается не выпустить крик.

«потом мне прислали пальчик маши».

мне стало плохо. на секунду хотелось просто встать и уйти, но я читала до конца. читала, как читают приговор. как читают молитву. до самого последнего слова:

«низкий вам поклон. и храни вас бог».

тишина была тяжёлой. бумага лежала у меня в руках, и я смотрела в неё, будто туда можно провалиться. на стене тикали часы. откуда-то с улицы — звук машины. но я этого не слышала.

— сука, — вырвалось из меня, громко, отчётливо. голос хрипел. я сжала бумагу в кулаке.просто сжала.

конверт с письмом отлетел в сторону, шурша по ковру, и я села, сгорбившись, вдавив локти в колени. пальцы вцепились в лицо, будто можно было выдавить из себя эти мысли.— ну почему, — шепнула я, почти не слыша сама себя, — почему это пришло именно мне?

не валерию, не евгению. мне.

у них за плечами опыт, десятки дел, тяжёлые допросы, практика, уверенность…а я кто?стажёр. девочка с красивыми глазами. случайная удача.всё, что было у меня — это вспышка, момент, когда я просто оказалась в нужное время в нужном месте, как на перекрёстке, где машину не сбило по чистой случайности.

я встала, прошлась по комнате, сцепив руки за головой.по полу валялась моя кофта, брошенная на кресло ещё вечером. на кухне — кружка с недопитым чаем.а в воздухе — тревожная тишина, как перед бурей.

я смотрела в окно, на серое утро, где всё будто не проснулось ещё.и думала, думала, думала.

что мне теперь делать?ехать или нет?а если евгений прав?

от этой мысли больно кольнуло где-то внутри.если я уеду — что тогда?без него…без его взгляда, без его фразы, без привычного «ликуша» — кто я тогда?

он же меня всегда держал на плаву.от него веяло стабильностью. защитой. теплом, которое не обжигает, а греет.и даже если он ворчал, спорил, говорил, что я “дурная” — я чувствовала: он рядом.а как быть одной?если что-то пойдёт не так?

я снова опустилась на диван.в комнате будто стемнело.или это просто тень сомнений легла на всё вокруг.

я не помню, когда заснула.сон накрыл меня, как вода — резко, холодно, но плотно.утопила.

а потом — звонок.резкий, надрывный, из прихожей.я дёрнулась, будто вытащили из воды, вскочила с дивана, ткнулась глазами в часы:08:27.

— господи, кто вообще звонит в такую рань… — пробормотала я, зевая и плетясь к телефону.

подняла трубку, зажала её плечом, в полусне прикрывая глаза.и тут — голос.ровный. знакомый. уверенный.

— здравствуйте, лика. вас снова беспокоит райкина надежда семёновна.

вот уж кого я не ждала услышать первым делом с утра.и голос её, спокойный, твёрдый, как лезвие ножа — моментально вытрезвил.

— здравствуйте, — тихо сказала я, на вдохе.уже не сонная. уже не расслабленная. уже — в режиме.

— напомню вам о разговоре, который произошёл недавно. что решаем?

пауза повисла в воздухе.в голове — тысяча мыслей, и все противоречат друг другу.глаза машинально скользнули по комнате, и тут я снова увидела его — конверт.на ковре. почти под столом.

я всмотрелась в него, будто он мог дать ответ. и нашла.

— я приеду, — сказала резко, почти отрубила. голос звучал громче, чем я ожидала.

пауза.

— прекрасно, — ответила она. — я позвоню вам вечером, уточним всё подробнее. если всё, то тогда до связи. у вас всё ещё есть время подумать.

я выдохнула.— до свидания, — коротко ответила я, и положила трубку.

стояла в прихожей, оглушённая.тишина. только гул в голове и дыхание.

руки провели по лицу — ещё тёплому от сна, но уже покрытому тревогой.— вот нахер ты мне звонишь то в такую рань, — пробормотала я в пространство. — у меня ж бошка совсем не варит в это время.

вернулась в зал, прошлась туда-сюда.до вечера есть время подумать. может, и не поеду.

но взгляд снова упал на конверт.как будто он дышал. как будто тянул ко мне руки.

это письмо…такое отчаянное. жалкое. безумное.и безнадёжное.

оно сворачивало душу, как ржавый нож сворачивает банку.я не могла его не помнить.не могла его выкинуть.

я ведь знала, каково это — терять.бессильно. болезненно.бесконечно.и если кому-то есть ещё шанс — не спасти?..

меня передёрнуло.в груди — нехорошо потянуло.

— достаточно терзать себя, — сказала я сама себе, вслух.но неуверенно.

очень неуверенно.

я бегала по квартире, будто на пожар опаздываю. волосы — волной, тяжёлые, тёплые, рассыпались по спине до самой талии и каждый раз мешали застегнуть пальто. я пару раз резко провела ладонями по голове, приглаживая их, хоть и знала, что через минуту всё равно снова растреплются.чёрные джинсы — немного широкие, но по талии — как влитые. в них я чувствовала себя так, будто всё под контролем.на мне была тёмная кофта, обтягивающая, подчёркивающая и без того узкую талию, и поверх — пальто, чёрное, чуть тяжеловатое, но такое нужное.я была как смерть.и, честно говоря, это было даже к месту.после последних событий — плевать, пусть отражает.

сумка — наспех.зажигалка — есть.пачка сигарет — куда без неё.ключи — брелок с диктофоном на месте.ещё раз пробежалась глазами по комнате, будто могла что-то забыть.нет. вроде бы всё.

в подъезде воздух был холодный, пахло мокрой пылью и выветрившимся табаком. я быстро сбежала по лестнице и, едва не поскользнувшись на последней ступеньке, выскочила на улицу.

возле дома стояла серебристая волга.мотор не работал, стекло немного запотело.я подошла, дёрнула ручку — дверь была уже отперта.

я села, кивнув и улыбнувшись:— доброе утро.евгений тоже коротко улыбнулся, взглянув на меня сбоку:— утро.

завёл мотор, машина тихо вздрогнула, прогудела.мы выехали, и я успела наконец перевести дыхание.но недолго.

— ну и зачем ты ему пообещала-то? — вдруг хмыкнул евгений, злой в голосе появился. — разговор этот...

я знала, что он об этом заговорит.всегда знал, когда и как ткнуть в больное.но я была готова.не нервничала.просто посмотрела на дорогу перед собой и тихо сказала:— а что ещё мне надо было сделать? условия такие, а я обманывать не люблю. поэтому выполню.

он сжал руль сильнее.я это заметила краем глаза.потом — резкий, как всегда, прямой:

— а если что-то не так будет?

— жень, — тихо, но уверенно ответила я, — ну, перестань. мне не десять лет. да и сумка у меня весом не как пушинка, смекаешь?

я посмотрела на него с лёгкой ухмылкой.он понял сразу.смех у него вышел сквозь нос — сухой, но настоящий.челюсть разжалась.и я увидела, как с него чуть-чуть сползла та внутренняя тревога, что сжимала его с самого утра.он снова стал тем евгением, которого я знала — не только строгим, но и живым.

я тихо усмехнулась про себя.раньше я всё пыталась решать словами — по доброму, по-человечески.верила, что всё можно обернуть через голову и сердце.а сейчас понимаю — иногда, один раз, можно и врезать.не от злости.а чтобы дошло.

в машине повисла тишина, но уже не тягучая и злая, а спокойная.ровная.почти как музыка на фоне.

и я подумала:вот, теперь можно и ехать.

доехав до этого места — тюрьмы, серой, громоздкой, с вечно тяжёлым воздухом, — я чувствовала, как внутри снова начинает сжиматься что-то неприятное. что-то, что никогда не проходило до конца.

мы шли медленно.плитка под ногами звенела глухо, каждый шаг отдавался эхом в стенах, будто сама тюрьма слушала нас.охранники здоровались, уже узнавали нас, смотрели с уважением, а кто-то даже с жалостью.евгений шагал впереди, как всегда уверенный, прямой, сильный.я чуть позади, на полшага — и это расстояние между нами казалось почти символическим.я кивала тем, кто здоровался, но даже головы не поднимала.смотреть на них не хотелось.я была не здесь — я уже мысленно сидела перед сергеем, перед человеком, которого не хотела больше видеть, но вынуждена была слышать.

один из охранников, помедлив, разрешил войти в камеру.я кивнула.посмотрела на евгения.

он коротко сказал, тихо, но уверенно:— если что — зови. я рядом, за дверью.

я снова кивнула.и шагнула внутрь.

камера допроса была всё такая же: холодная, гулкая, лампа чуть потрескивает сверху, бетон давит.он сидел, скрестив руки, как будто в своей квартире, не в клетке.сергей.его усмешка была знакомой. мерзкой. самодовольной.

я молча подошла, села.смотрела на него.пусто. ровно.я ждала, когда он начнёт — разговор был нужен только ему.

— пришла... а я думал, уже не придёшь, — сказал он тихо, лениво, будто мы просто давние знакомые, что не виделись лет сто.

— я обещания свои сдерживаю, — ответила я резко, холодно.в голосе чувствовался укол.сама это слышала.— о чём ты хотел поговорить?

— у меня просьба есть, — снова его голос. мягкий, но подлый.я кивнула, не перебивая.пусть говорит.

— у меня... в красном уголке, где я жил. за диваном. есть тайник.там... чёрная коробка.деньги. и ещё кое-что.

я прищурилась.— «кое-что» — это что?

— увидишь. поймёшь.это будет тебе. от меня, — сказал он, не отводя взгляда.

— мне? — я даже не сразу поняла.мой голос дрогнул от удивления.

— да. тебе.

я сглотнула.руки на коленях немного сжались.

— а деньги... отвезите моей матери.

— почему ты просишь именно меня? — спросила я, глядя прямо в глаза.сухо. без эмоций.

— потому что доверяю лишь тебе, — хмыкнул он, склонив голову вбок.

я продолжала смотреть.пустым, стеклянным взглядом.и не знала, что ему сказать.и надо ли вообще что-то говорить.

— ты обижаешься? — спросил он вдруг. и тут я не сдержалась.

— я тебя ненавижу, — вырвалось у меня. резко. отчётливо.это прозвучало холодно. не по мне. я сама удивилась, как прозвучал мой голос.

он чуть опустил взгляд.— так же, как и своих родителей?

это было как удар.я не моргнула.

— во-первых, родителей у меня нет, — голос стал хриплым, грубым.— они мне никто. как и ты. теперь.

— никто? — переспросил он.— никто, — подтвердила я.

он внимательно смотрел, потом чуть усмехнулся.— ты как зверёк сейчас на меня смотришь. затравленный, обиженный. я такой взгляд помню... был уже. в конюшне.тогда ты меня боялась.

я дёрнулась. неожиданно.словно по спине ударили.

он это заметил.

— испуганная ты была тогда. маленькая. как волчонок.дикий взгляд. а теперь смотришь, будто порвать хочешь. животное ты теперь.

я не отвечала. молчала. губы стали сухими. руки дрожали еле заметно, но дрожали.

— повзрослела, — сказал он почти шепотом.

— поумнела, — поправила я.это было правильнее. вернее.

он усмехнулся.

— а раньше помнишь, как было хорошо? я же о тебе всё знаю. больше всех.

я отвернулась на секунду.не потому что испугалась — просто хотелось вырваться.

— ты лучше скажи — саша где? где ребёнок? — спросила я, наконец.

— я же сказал, через несколько дней.

— а я не могу столько ждать.мне уехать надо.

— уехать? куда?

— по работе. а остальное тебя не касается.

— ну чего ты так? разве я тебе чужой?

я не отвечала. было противно.каждое слово — как грязь.

— если бы не я... сидела бы ты сейчас здесь? или всю конюшню бы залила в тот день. вся в крови.ты в крови была... я помню... руки... руки... вся в крови...одежда... слёзы с кровью... рука, левая... вся...

и тут:

— достаточно! — рявкнул голос за спиной. резкий, как выстрел.

я дёрнулась. евгений.стоял в дверях, мрачный, яростный, сжатый весь.

он схватил меня за плечи, аккуратно, но твёрдо поднял.— уберите его отсюда, живо! — бросил он охранникам.

сергея тут же потащили.он больше не говорил.

а я шла.пока евгений вёл меня куда-то.я даже не смотрела — всё в пол.глаза опущены, как будто там, под ногами, было единственное место, где можно дышать.

— и шо ты поникла? — спросил евгений, заводя мотор.его голос был вроде спокойным, но в нём звучала настороженность, как будто он уже знал, что я совру.

я отвела взгляд в сторону, стараясь выглядеть как можно более равнодушной.— нормально всё? — добавил он, не отрывая взгляда от дороги.

— нормально, — ответила я, коротко кивнув.ладони дрожали, но я спрятала их в карман пальто.

мы поехали. дорога обратно казалась длиннее, чем обычно.в машине играло радио, но я не слышала слов. они тонули в собственных мыслях.

когда добрались до прокуратуры, я чувствовала, как воздух внутри становится тяжелее. всё будто давило. даже стены. мы вошли внутрь. в коридоре было прохладно, пахло кофе, бумагой и каким-то слабым одеколоном — знакомый запах, почти домашний.

в кабинете был валерий.сидел за столом, как обычно, в полоборота к двери, что-то печатал. увидев нас, кивнул.

— здравствуйте, — сказала я, входя.— привет, — ответил он коротко, сдержанно.но в его взгляде было что-то тёплое. поддержка. забота. молчаливое "держись".

я сняла пальто, аккуратно повесила его на спинку стула, потом повернулась к ним обоим.

— жень... валерий... у меня к вам просьба. там... головкин. он говорил мне, что в красном уголке, за диваном, есть чёрная коробка. он просил передать деньги его матери.и ещё... — я замялась.— и ещё шо? — поднял на меня глаза евгений.в голосе напряжение, короткое, едва заметное.

я сжала пальцы.— и ещё что-то там должно быть.он не сказал что, но… сказал, что это мне.

валерий нахмурился.— тебе? — уточнил он.

я кивнула, не поднимая взгляда.сердце стучало громко, как будто каждый удар отзывался эхом в комнате.

— я съезжу, — вдруг сказал евгений.резко. как отрезал.

он посмотрел на валерия.— валер, останься с ней.документы ей дай. и про этого уёбка всё запишите, что знаете.

не дав нам ни секунды на обсуждение, он развернулся и вышел. дверь за ним мягко, но тяжело прикрылась.

я села на диван.молча.он скрипнул подо мной — звук слишком громкий в этой тишине.я положила руки на колени, чуть почесала запястье, словно от холода, хотя в кабинете было тепло.

валерий молча подошёл к столу, взял какие-то бумаги.сел на край стола, держа документы на коленях.

— я заполню сам. а ты лучше расскажи, что знаешь о нём. вы же… вроде знакомы?

— были, — коротко ответила я.я избегала его взгляда.

— я слушаю. давай с самого начала. тебе и самой легче станет, — сказал он.его голос был неожиданно мягким, по-отцовски тёплым.

я вздохнула. глубоко.воздух словно царапал изнутри.

— я тогда помладше была... лет четырнадцать, пятнадцать, — начала я. глаза сами начали искать что-то в пустоте.не в кабинете. где-то внутри, в прошлом.

— у меня тогда проблемы были.я пришла в конюшню — сбегала туда, чтобы хоть где-то спрятаться. а там он. он... поддерживал иногда. несмотря на разницу в возрасте, он делился, рассказывал о себе. мы как будто душу друг другу изливали.

я говорила и чувствовала, как внутри снова отклеивается старая рана.

— я о нём много помню.

валерий кивнул, глаза не поднимал от бумаг.— какие-то больные точки помнишь?

я задумалась. долго.

— у нас похожие проблемы были... но он... отца боялся. очень.а мать... боялся разочаровать.вроде бы... всё, — выдохнула я.

и тут — звук шагов за дверью.резкий толчок ручки.

евгений вошёл быстрым шагом.лицо хмурое.он ничего не сказал — просто подошёл и бросил мне на диван небольшой браслет.

он шлёпнулся рядом со мной — тихо, но будто отозвался внутри ударом.

я посмотрела.и... замерла.

этот браслет...я знала его.до каждой бусинки.до каждого стёртого звена.связан с прошлым, с болью, с детством, с чем-то давно похороненным.

в груди сжалось.горло затянуло.мне казалось, что я снова та девочка — с испуганными глазами, с порванной душой.

руки замерли, взгляд застыл.

в нём слишком много воспоминаний. слишком.

— твоё? — голос евгения пронзил тишину, как хлёсткий удар.он стоял в проходе, взгляд — тяжёлый, острый.— это я должен был передать? — снова спросил он, уже громче, злее.

я кивнула молча.слов не было — только гул в ушах.пальцы аккуратно коснулись браслета.тонкая белая нитка, на ней бусины — крохотные, округлые, цвета бледного пурпура.казалось, вот сейчас они рассыплются у меня в ладони, исчезнут, как и то детство, которое осталось за спиной.

нитка...на ней пятно.небольшое, но я знала, что это.моя кровь.её нельзя спутать ни с чем.ей четыре года. или пять.но она осталась. как память. как проклятие.

— ну ты его ещё на ручку надень и носи всегда с собой, — резко бросил евгений. в голосе — нерв, на грани. злость. сдержанная, но будто вот-вот взорвётся.

я медленно подняла глаза на него.он ходил по кабинету туда-сюда.раздражённый, сжав кулаки, будто сам себя удерживал от чего-то.от слов, от действий.он даже не смотрел на меня — будто боялся, что взгляд сломает.

потом я перевела взгляд на валерия. он сидел тихо, не отрывая глаз от евгения, но в лице — резкая, мужская хмурость.

— жень, ты перестань. хватит, — сказал он наконец. его голос был глухим, но в нём что-то переломилось.

евгений развернулся к нему резко.— шо мне перестать, валерка?!сегодня они там беседуют в тайне, браслетики дарят! а завтра шо?!

он почти смеялся.только в этом смехе было что-то истеричное, оборванное, как будто он сам не понимал, что делает.

— день прошёл, число сменилось, а нихуя не изменилось!то разговоры личные, то подарочки! дальше что?!станет ей его жалко — она его из тюрьмы вытащит?!

каждое его слово — как пощёчина. резкое, громкое, и всё не туда.

валерий поднялся, уже не просто сидел — теперь он смотрел на него в упор.— женя, ты головой думай, что ты сейчас говоришь, — произнёс он сквозь зубы.

тишина.плотная, как ком в горле.я вжалась в спинку дивана, всё ещё держа в руке этот проклятый браслет.он будто обжигал ладонь, но выкинуть я его не могла.

евгений…он не верил мне.прямо, открыто.не доверял.и говорил это в лицо.при всех.без стеснения.и мне стало… больно.

не от слов.не от крика.а от того, что он — он, единственный, кто всегда казался мне опорой — теперь смотрел на меня, как на чужую.как на предателя.

а я ведь…я ведь ему не лгала.никогда.

и если бы мог, он бы, наверное, сейчас вышвырнул меня вон.только не потому что ненавидит.а потому что боится.и этого мне было вполне достаточно, чтобы замкнуться.

внутри — пустота.снаружи — только браслет в руке и ощущение, будто что-то между нами навсегда треснуло.и назад уже не склеить.

я покрутила браслет в руках.не смотрела на евгения — специально.пусть видит только профиль, пальцы, сжимающие тонкую нитку, бусины… и моё безразличие.потом — показательно, с театральной медлительностью — надела его на запястье.поправила.повернула.осмотрела, словно примеряя на холодное, чужое тело.пусть бесится.пусть смотрит.

молча поднялась с дивана, будто меня тут больше ничего не держит.подошла к валерию, словно только он и был здесь.словно в кабинете не было другого человека, не было этой напряжённой, вязкой тишины.

— какие-то бумаги нужно заполнить мне? — спросила я спокойно, как будто до этого ничего не было.

— да, вот, — он протянул синюю папку, — если можешь, занеси к вечеру. или утром. как получится.

я кивнула.всё так же медленно, будто нарочно растягивая каждое движение, взяла пальто с вешалки.надела.не спеша, с ленивым выдохом.застёгивала пуговицы, как будто никуда не спешу, и весь день впереди.

взяла сумку, накинула на плечо.затем — папку.бумаги плотно лежали внутри, пахли канцелярией, сыростью здания и чьими-то руками.

— и куда ты собралась? — голос евгения прозвучал резко, как щелчок.он до сих пор злился, это слышалось даже в том, как он дышал.

я обернулась на секунду.только ради того, чтобы глянуть сквозь него.не на него, а сквозь.будто его вообще не существовало.

— домой, евгений. домой, — ответила я ровно, спокойно, не дрогнув.

— поехали, — коротко бросил он.

— не стоит. я лучше пройдусь одна.

тишина.повисла между нами, как острое лезвие.

он чуть прищурился, хмуро, будто пытаясь что-то уловить в моём лице.

— с чего это? — спросил он, почти в недоумении.

я усмехнулась одними уголками губ.нет, не насмешливо.скорее с сожалением.

— а с чего это я должна ехать с тем, кто мне так сильно не доверяет? — я выдержала паузу, — могу и сама дойти. раз так неприятна вам.

повернулась и направилась к двери. пусть тонет в своей злости.

— лик… лика… подожди, — начал валерий, но я уже держалась за ручку.

— до свидания, валерий, — произнесла тихо, но отчётливо.

захлопнула дверь так, что звон разнёсся по коридору.

внутри осталась буря.громкие маты.ярость евгения, срывающегося на голос.и глухой рык валерия, злого, как никогда.

а у меня… у меня тишина.ступени под ногами, холодный перила, тяжёлая сумка на плече.и ощущение, будто что-то оборвалось.навсегда.

они не доверяют.и, значит…значит, теперь и я им не должна.

прода на 80 звёздочек!мой тгк:лика нелика.хочу попросить вас ткнуть на звёздочку и оставить свое мнение в комментариях, а также не забывайте подписаться, мне будет очень приятно!) спасибо за прочтение главы до конца! до скорых встреч, пока!