Глава 10-4. Многоликий принц

Ликование армии повстанцев одновременно умудрялось и захватить сплошь весь Пятый Круг, и в то же время оставаться каким-то неполным. Безудержно веселиться с оглядкой - это даже звучало невыполнимо. Однако, именно это и происходило. То и дело в гуще очередной спонтанно возникшей пьянки кто-нибудь нет-нет, а спрашивал: но где же принц-рыцарь Мэндос? То и дело кто-то оглядывался, словно силясь разглядеть его в толпе. И многие, несомненно, ждали, когда же один из зачинщиков мятежа все-таки изволит объявиться. Обычно он никогда не брезговал общими праздниками! Странее всех, пожалуй, ощущала себя его гвардия. Праздник манил их, Андрас, вторая после принца-рыцаря, не только не запретила, но и велела отмечать победу. И самое главное: все они были уверены, окончательную гибель столь могущественного существа почувствовал бы весь Ад, а ничего подобного не произошло. Это вселяло надежду.И все же, где он тогда?

Мэндос чувствовал Арджну, его приближение. Не мог видеть глазами, но отлично представлял, как тот упорно шагает между валунов на своих длинных хитиновых ногах. Или, может, наоборот, ловко скользит в своей человеческой форме.Он понимал, что и Белый Рыцарь ощущает его присутствие. И что поиски его совсем скоро увенчаются успехом.Однако, в паре шагов от камня, под которым скрывалось все, что осталось от Мэндоса, где во впадине таился маленький сгусток пульсирующей радужной плоти, Арджна остановился. Он достал из-за спины Грань Силы - но только чтобы устало о нее опереться.-Я знаю, что к ним ты выйдешь сам, когда будешь готов. Выйдешь таким, каким хочешь. В отличие от Мэндоса, у Арджны не имелось обширной коллекции разнообразных голосов. И все же, естественно, с теми или иными демонами он общался не одинаково. У него были отдельные, специальные интонации и для других принцев-рыцарей, и для полчищ идущих за ним воинов, и для соратников из самого близкого круга, вроде Титуза. Но этот его голос Мэндос ненавидел сильнее всего. Он был вернейшим признаком того, что Арджна в данный конкретный момент говорит совершенно, абсолютно искренне. И Мэндос не представлял, что ему с этим делать, как относиться. Искренность - самое бесполезное чувство в Аду, способное повредить и тебе самому, и окружающим. Разве что Арджна и мог себе его позволить.-Я искал тебя, чтобы сказать: ко мне ты можешь выйти любым. Выйти, выкатиться, выползти... неважно. Ты не обязан переживать все это в одиночку. Я могу быть рядом, пока ты... не готов. И в будущем никогда ни за что не использую это против тебя. Мэндос привык сомневаться во всем. Но в искренность этих слов поверил сразу. На короткое мгновение он представил это так ярко, как если бы оно уже происходило в реальности. Представил, как маленькая змейка выбирается из-под камня, как Арджна, принявший человеческую форму, наклоняется к нему, протягивает руку, и змейка обвивает его запястье, а после скользит за пазуху. И они уходят отсюда вдвоем. И с этих самых пор все будет только так, а не иначе."Вот именно. А хочешь ли, чтобы все навсегда осталось таким?""Ты прошел такой невероятно долгий, великий путь. Который, кстати говоря, еще далек от завершения. И ради чего? Ради того, чтобы вернуться в практически начальную его точку? В момент встречи беглого раба и бывшего гладиатора в Лесу Плоти?""Ты должен двигаться вперед. Но пойдешь назад, если выползешь к нему сейчас.""Ты же не думаешь всерьез, что им двигает желание тебе помочь? Возможно даже, он сам в это верит. Но на самом деле Арджна хочет лишь одного: остаться могучим главным героем этой истории. Всеобщим спасителем. Даже твоим.""А это не так. Это ты всех спас. Это ты здесь главный герой.""Но это станет так, если ты откликнешься.""Позволь этой спине загородить, защитить тебя раз и навсегда - и когда-нибудь, в самый ответственный момент, ты в нее упрешься. Она станет препятствием на пути к величию."...Арджна простоял у камня достаточно долго, чтобы понять: из-за него никто не выйдет. По крайней мере, к нему. На спокойном красивом человеческом лице Белого Рыцаря не отразилось ничего из того, что он, возможно, ощущал по этому поводу. Демон закинул Грань Силы за спину и пошел прочь, на обратном пути миновав Андрас и Орэна, которые, оказывается, уже какое-то время стояли неподалеку. Слышали они что-либо из его слов, или нет - это Арджну тоже очевидно не волновало. Мэндос потянулся сознанием к обоим своим ближайшим приспешникам. Секунду спустя Андрас вздрогнула так, будто ее укололи чем-то очень острым в самое болезненное место, и, резко развернувшись, зашагала прочь с окаменевшим лицом. Оставшись в одиночестве. Орэн тяжело и торопливо зашагал в сторону валуна, то и дело тревожно оглядываясь. Обогнув камень, он сунул под него свою лапищу, и ни одна душа в Аду не увидела (даже сам Орэн, который отвел взгляд), как в широкий рукав его нарядного, наколдованного по случаю праздника одеяния скользнуло нечто бесформенное.

Не все демоны видели, что поиски Мэндоса прекратили даже Арджна и Андрас, не все это поняли и осознали - однако после их возвращения в толпу празднующих по ней пронесся один гигантский вздох облегчения. Все словно поняли: случись с принцем-рыцарем что-то действительно дурное, а то и непоправимое, праздника бы не было. Так что пир загремел с новой силой. Даже Росас и Аббадо на этот раз были в самой его гуще, а не особняком, как во время отмечания всех предыдущих побед. Демоны много и охотно повторяли имя Мэндоса. Большинство решило, что вся эта история с побаговевшим небом была призвана запутать падших. "Показать, кто тут главный" - особенно охотно повторяли его гвардейцы. Иные демоны на это морщились, но противопоставить им было нечего. И было абсолютно очевидно, что никто не понял (а может, не подал виду), каково было истинное стремление Мэндоса в тот момент, и с кем он действительно боролся.-Отличный эффектный отвлекающий маневр, с этим спорить не буду. - кисловато проговорила Росас, глядя в огромный кубок, которым покачивала так, чтобы в вине образовывались маленькие круговороты. - Только зачем тогда были все эти разговоры о необходимости действовать сообща? В итоге он все равно поступил по-своему, никого ни о чем не предупредив и не спросив. -Так, сестрица, будь добра, прекращай! - Хохотнул Клавий, сыто, довольно и в кои-то веки устало, привалившись к ее плечу. - Твое вино от таких речей уже точно прокисло, а свое я хотел бы сохранить! У нас, демонов, знаешь ли, не так много правил. Но то, которое "если прокатило, значит - молодец" ты уж знать обязана. Демоны продолжали праздновать и не замечали, как среди них снует смешной уродливый карлик сразу с двумя горбами на груди и спине. И юноша с чешуей на коже, огромными черными глазами и такими же, словно текучими, волосами, в которых вместо украшений запутались блики света. Или, может, его глаза были зелеными, а кожа не чешуйчатой - просто смуглой? И рыжеволосая женщина с пышными формами, отлично видными в глубочайшем вырезе ее платья-рубахи. И получеловек-полузмей с капюшоном кобры вместо волос. И странно пляшущая маленькая танцовщица, с браслетами на ногах и отрезом ярком ткани в руках. И смешной коротышка с заостренными ушами, травящий байки да ругающийся противным громким голосом. И смугло-золотой мускулистый мужчина, с вязью татуировок на половине тела, с белыми глазами, с вытянутым черепом. И хрупкий почти-что-мальчишка с умильными ушками в копне русых волос, а также с маленьким хвостиком. И огромное множество иных масок. Иногда кому-то из празднующих казалось, что он вот-вот узнает это внезапное лицо в толпе - но в следующий миг оно исчезало. Даже обычно не знающий препятствий взгляд Аббадо в итоге постоянно сбивался. -Тост! За принцев-рыцарей! - Тем временем громогласно объявил Титуз. Разумеется, это было, пожалуй, миллионное подобное восклицание на пиру. И сам Титуз тоже поднимал его далеко не впервые. Однако, у него это неизменно выходило задорнее всех.Но прежде, чем в воздух взмыли сотни рук, лап, щупалец и прочих конечностей с кубками, гул толпы легко перекрыл красивый звучный голос.-По-моему, для подобного тоста здесь довольно долго кое-кого не хватает.Мэндос шел сквозь празднующих в сторону стоявшего рядом с Титузом Арджны, и расступались даже те, кто находился к нему спиной. Он был в самой праздничной и узнаваемой из своих личин, порочно-красивой и мужественной. Длинные, прямые черные волосы свободно лежали на плечах и спине. Бледную кожу на лбу украшала татуировка в виде наполовину раскрытого глаза. На лице застыла, как всегда, недобро-насмешливая, но в этот раз все-таки скорее радостная улыбка. Золотистые доспехи, очевидно, боевые, практичные, в то же время красивые и сложносоставные, были сплошь изукрашены гравировкой с треугольными символами легиона. Отражающие свет костров и факелов пластины перемежались с алой тканью, а самая искусно сделанная фибула с тремя концами придерживала на груди тщательно продуманные складки ярко-алого плаща.Толпа вокруг, конечно же, взревела, и, хотя четверо других принцев-рыцарей все еще находились рядом, не эти мгновения ликования казалось, что все способны думать только о Мэндосе.А может, пусть на считанные секунды, но так оно и было.У каждой новой личины Мэндоса, помимо ярких внешних примет, различалась энергетика, впечатление, которое они производили на окружающих. И у этого конкретного образа главным призванием являлось быть очаровательным. Что ж, все и были очарованы. А принц-рыцарь тем временем шел сквозь толпу, нигде не останавливаясь дольше, чем на полмгновения - однако везде и всем успевая уделить внимание. По некой волшебной случайности так сложилось, что здесь, рядом, были все, кого он хотел бы видеть в момент триумфа."Наш мир лишен случайностей. Зря мы, что ли, столько времени ловили из взгляды масками, приметными для каждого?"Мэндос обвил рукой талию кинувшейся ему навстречу Андрас и легко коснулся ее губ своими. Затем он ласково похлопал по руке подоспевшего Орэна, от чего тот немедленно разревелся, шумно и некрасиво, зато очень искренне. Продолжая обнимать свою кошечку, сопровождаемый душераздирающими хрюкающе-утробными всхлипами за спиной, принц-рыцарь подошел к Арджне и с сердечным порывом пожал ему руку в духе простых воинов, когда оба приветствующих обхватывают запястья друг друга.Правда, сразу после ему пришлось не то что отпустить - оттолкнуть и Андрас, и Белого Рыцаря, потому что в следующий миг на него налетела гора меха, когтей, огромных мускулов и объятий по имени Клавий.-А-а-а, Змеюга-а-ан! Вот и ты! А я все первый говорил: ничего тебе, засранцу этакому, не сделается!Клавий сгреб Мэндоса в охапку и поднял на руки, против чего тот не возражал - наоборот, хохотал, обхватив мощный торс демона ногами, и даже что-то жарко прошептал в подвижное мохнатое ухо, от чего тот сначала поперхнулся, а потом издал радостный вой и выразил силу своих чувств, лизнув Мэндоса в лицо лопатообразным языком. -Брат, сестра. - Уговорив наконец Клавия отпустить его, принц-рыцарь оказался прямо перед Аббадо и Росас, ничуть не стушевавшись: разве что усмешка покинула его губы. Но не улыбка. Выражение лица от этого сразу стало более открытым. - Я должен перед вами извиниться. Перед всеми четырьмя. - Мэндос ненадолго вернулся взглядом к Арджне с Клавием. - Я помню, как призывал всех следовать плану. А в итоге сам его нарушил. Проклятье, да во имя Бездны, я запаниковал! Попросту испугался. - Мэндос задорно хохотнул, виновато разводя руками. Правда, в следующую секунду он вновь посерьезнел. - Но потом я увидел, на что вы... нет, на что мы способны. И больше такой страх меня не посетит!Последние слова принца-рыцаря вызвали в толпе вокруг волну ликования, которая стала расходиться, как круги по воде. Может, Росас и было, что сказать ему в ответ на все это. Но, видя и чувствуя настрой демонов вокруг, она решила, что сейчас не место и не время для спора. Да, может, и так. Но внимательно всматриваясь в ее лицо, Мэндос убедился почти что наверняка: на самом деле Росас не очень-то хочет спорить. В кои-то веки, она если и сердилась на него, то не всерьез.-...Отдыхай пока, мой змеиный братец. - Подтверждая догадку Мэндоса, демоница легко по собственным меркам, но все же ощутимо потрепала его за изгиб шеи и плеча. - Время для серьезных бесед еще придет. -Мэндос сказал хорошо. - Арджна тоже подошел поближе, и теперь они впятером образовали небольшой круг, на время словно отсекая от себя остальных. - Главное, что было убито и побеждено в этом сражении - общий и непреложный страх перед падшими. Теперь мы не только верим - мы знаем, что можем победить. Пять принцев-рыцарей перевернут Преисподнюю. Аббадо, как и почти всегда, на слова не стал размениваться. Он подошел к ближайшему крупному осколку камня, который раньше был какой-то постройкой на Арене, и стал водить своим тонким длинным пальцем по его относительно ровной стороне. Без какого-либо нажатия, однако от этого прикосновения на камне появлялись темные, словно выжженные линии. В итоге они сложились в пятиконечную звезду. Затем Аббадо легко коснулся концов пяти ее лучей, и на каждом появилось по символу: похожая на вихрь спираль, камень с несколькими гранями, звериная лапа, рогатая морда демона и треугольник. Последним движением Аббадо приложил ладонь к центру пентаграммы, и отпечаток его руки напоминал языки пламени.-Наше новое общее знамя. - Подойдя ближе, Росас коснулась плеча своего возлюбленного, и в этом жесте было больше чувственного, чем в ином соитии. - Пять легионов, зажегших костер мятежа.Мэндос не спеша огляделся, пристально рассматривая лица тех, кто его окружал, будто заново их запоминая. Любой, кто увидел бы его сейчас, даже будучи весьма проницательным, поверил бы, что принц-рыцарь очень любит всех, кого видит. -Знаешь, кошечка, мне сейчас наконец-то спокойно... - Мечтательно и негромко проговорил он, приобнимая вновь подошедшую Андрас за пояс. - Возможно, я по-настоящему спокоен впервые за всю свою жизнь. Да, Денница забрал у меня кое-что очень, очень важное... но теперь я, наконец, могу сказать, что уже нашел гораздо больше. А ведь путь еще только начинается...Взяв у расторопного Орэна кубок, Мэндос поднял его и сказал уже куда громче, почти что прокричал:-Я нашел братьев! И сестру! Возлюбленных! Друзей! И соратников!"Щиты, орудия, источники силы, пища... и те, от кого предстоит избавиться."-То ли еще будет, когда мы победим! Да, за победу! В который раз! За нас! "За НАС."

В гуще всеобщего ликования переполненный восторгом Клавий опять сгреб Мэндоса лапищей и посадил себе на плечо. Тот смеялся, пытался не пролить вино - и легонько провел пальцами по собственному лбу.

Как будто пытаясь нащупать там обруч покамест несуществующей короны.

КОНЕЦ.