Глава 5-3. Любовник

Тоннели и коридоры второго круга будто обвились вокруг них, как щупальца, поглотили, вовлекли в свою сеть. Ситри порхал из одного в другой, перебегал из тени в тень, показываясь изредка. То мелькнет голое золотистое плечо, то лишь кончики волос взметнутся за углом, то край одежды, а то сверкнет безупречная точеная ножка, легко вскинутая в беге.-Удовольствие - это не подачка от кого-то другого. Оно твое, - его голос то гулко отдавался под низкими сводами коридоров, то бархатным шепотом обдавал уши Мэндоса так близко, словно Ситри стоял вплотную. - Никто и никогда не доставит тебе того наслаждения, которое не таится внутри тебя.Он наконец появился перед ним, так же внезапно, как исчезал все предыдущие разы, соткавшись из тени. Крепко прижался, мгновенно распахнув одежды, голым телом к телу, и стал целовать в губы, сильно-сильно, глубоко проникая в рот. Руки блуждали по коже принца-рыцаря, уже без трепета, стискивали и царапали, мяли, сжимали. Плоть исступленно терлась о плоть, как будто Ситри стремился слиться со своим гостем.-Наслаждение можно лишь освободить. Брать и умножать, доводить до абсолюта! Только разреши. Ты - вместилище страсти! Ты не сгораешь в огне, ты - его источник, самое сердце, и языки твоего пламени лижут все вокруг, сжигают его, сжигают дотла!На последнем слоге Ситри вскрикнул, весь взвился и выгнулся, так, будто вот-вот собирался насадиться на Мэндоса, но вместо этого... исчез, точно его сдуло.Любопытство и жадность - из рода понятий, которые могут приносить как вред, так и пользу. Мэндос помедлил лишь долю мгновения, не нашел ни одного довода против этой забавы - и вступил в игру. Разумеется, он принял и ее правила - без правил любая игра развалится, так что либо ты следуешь им, либо не хочешь играть. И никакой волшбы - в конце концов, когда в пятнашки играют такие демоны, как они с Ситри - это всегда будут очень особенные пятнашки. В глубине души принц-рыцарь понимал, что, наверное, сумел бы пройти напролом весь этот лабиринт, распустить филигранное полотно коридоров... но Ситри все же смог развеять его скуку, целиком и полностью, а это, пожалуй, стоило ответной услуги.Поэтому Мэндос просто следовал за демоном и не сердился, когда тот ускользал раз за разом. Разве не для этого все затеяно? Однажды он успел подойти так близко, что в его руке осталась полоса прозрачной ткани, такая тонкая, что ее, наверное, можно было без труда протянуть сквозь игольное ушко.-Наслаждение - твоя точка равновесия. Ты стоишь на его острие, свободный, никто над тобой не властен, когда ты наслаждаешься. Невозможно унизить тебя, нельзя обидеть, сбить с толку... тебя не победить.Он вновь появился, теперь уже сзади.-Ты властвуешь над своим наслаждением и над теми, кто умножает его. Теперь понимаешь? Купайся в нем. Это первая ступень к освобождению своего прекрасного тела. Позволяй. Отдавайся, все вернется. Разумеется, если партнер стоит тебя.Ситри обвил его как гибкая ползучая лоза, теперь, наоборот, касаясь аккуратно, словно Мэндос был сделан из хрусталя.-Вторая ступень - бери. - Пока губы и язык шептали ему все это на ухо, пальцы маленького демона быстро и невесомо перебирали по рельефу мышц на боках, животе и груди принца-рыцаря. - Вытащи наслаждение из другого, причини ему невыразимое блаженство, разожги этот костер, и он опалит тебя не меньше. Вытяни из него все, все что можешь, выпей до самого дна. И так вы сольетесь, как неиссякаемые источники, бесконечно впадаемые друг в друга.Куда занятнее непредсказуемых перемещений Ситри в пространстве были его слова. То, что началось, как ни к чему не обязывающее развлечение, плавно перетекло в нечто более серьезное, по крайней мере, для Мэндоса. Их маленький то ли спаситель, то ли помощник, то ли совсем наоборот, нашел самые нужные фразы.Что бы принц-рыцарь ни делал, в конечном итоге все его помыслы были направлены на одно единственное - на самое себя. Осознанно или нет, но собеседник нашел единственный способ заставить демона всерьез прислушаться к его словам.Разворачиваясь к Ситри лицом, Мэндос положил ладонь ему на затылок. Так было сподручнее вертеть головой, целовать лицо, шею, плечи. Вторая рука удобно прихватила Ситри под ягодицу, так сильно, что его, казалось, даже слегка подбросило в воздух. Чужое одобрение никогда не волновало принца-рыцаря. И даже более того, он в целом весьма смутно представлял, каково это - ощущать нужду в чем-то подобном. Но ведь бывает и так, что живешь себе, не догадываясь о существовании чего-то - а когда узнаешь, сразу понимаешь, насколько хочешь это заполучить. И все же, нет, не одобрение. Кое-что иное."Восхищения, похвалы, лести - называйте как угодно. И мне плевать, есть ли тут хоть капля искренности."Мэндос просто мучительно желал хоть секундочку, хоть долю мгновения побыть центром мира для кого-то, кроме себя самого. Но чем дольше - тем лучше, конечно же. А в какой именно сфере, уже не столь важно. Драка, волшба, оргия... Имело значение лишь то, что в итоге он должен стать незабываемым. Мэндос все еще считал, что Ситри мыслит слишком узко - однако он как минимум приоткрывал дверь к одному из путей становления центром мира.Любопытство и жадность, о да. Наверняка мало кто из демонов задумывался, что эти два качества позволяли их обладателям быть еще и самыми прилежными, самыми алчными до знаний учениками.Мэндос резко подхватил Ситри на руки, как возлюбленную. Он долго, с удовольствием смотрел в золотистые глаза, столько, сколько ему хотелось. Но это был странный взгляд. То ли принц-рыцарь любовался демоном, то ли размышлял, не съесть ли его, и если да, то откуда начинать.Ситри восторженно вскрикнул, когда был схвачен, и тут же кошачья желтизна его глаз будто осветила сумрак коридора, полностью облив Мэндоса своей воображаемой позолотой, теплой, как масло, и такой же обволакивающей.-Ты торопишься... но все верно понимаешь. Ты умен, и главное, восприимчив... как мир. Подожди немного, растяни эту негу, предвкушение ничуть не менее сладко, чем сам миг блаженства. Главное, что ты понял.Он все-таки вывернулся так, чтобы стоять на ногах и получить доступ ко всему телу Мэндоса.- Сначала здесь... - он тронул пальцем его высокий лоб. - Потом здесь... - легкий нажим на грудь. - А уже потом...Мягкая ладонь погладила его между ног, с удовольствием оценивая полную готовность познавать.-Демоны - это в первую очередь страсть. Каждый из нас - воплощение страсти. Битва - это страсть, интрига - страсть, даже еда! Все соткано из нашей страсти, ключа к существованию. Иначе мы бы не беседовали, не мыслили и не наслаждались.Он говорил и ласкал Мэндоса одновременно, казалось, не только руками и языком, но и всем своим телом, подвижным и гладким, как шелковый лоскут. И слова лились из него вместе с поцелуями. И чем точней и умелей были ласки тела, тем трепетней и невесомей они становились в самых чувствительных местах, особенно там, где плоть почти горела.На секунду он поднял лицо, затянутое дымкой желания, такое нежно-беспомощное... и внезапно оно снова приняло озорное выражение.-Нет, с тобой я не поступлю, как со всеми. Мог бы... отдать тебе все и получить... Но я дам тебе больше. Потому что ты - особенный. А еще, я обещал подарок. Поэтому сейчас мы выйдем за грань того, что я уже тебе открыл.Ткань многочисленных, многослойных одежд все еще стекала с его плеч, когда стена за спиной Ситри словно раздвинулась, и сразу же поглотила обоих демонов, как большой рот. Они оказались в темной нише, где Мэндос не видел ничего - кроме них самих. Будто неведомый свет падал только на две фигуры. Создавалось впечатление, что они не стоят, а парят в черной невесомости, где можно с легкостью принимать любую позу без неудобств условных плоскостей.-Лишь часть из того, что я говорю, верна для тебя. Да, наслаждение - моя цель и моя суть. Ты же - другой. И тебе оно даст нечто, чего ты жаждешь. Власть. Ты видел, какой властью обладаю я? Как ты думаешь, почему? Потому что я силен? Хитер? Отчасти. Власть - это не только страх. Представь, как можно заполучить чужие сущности, если они обожают тебя. Боятся тоже, как без этого, благоговеют, несомненно. Но они хотят, жаждут, мечтают о тебе, целуют даже не твои ноги, а твои следы. Ты становишься для них недосягаемым и желанным - и в то же время доступным, но лишь по твоему хотению. Если ты сможешь управлять их страстью, сам станешь ею. И тогда ты превратишься в единственный смысл их существования.Обхватив Мэндоса ногами, Ситри глубоко вздохнул, трепеща ресницами, весь прижался, подался ему навстречу, без слов говоря: да, теперь самое время.-Стань единственным воплощением их желаний. Держи их наслаждение на кончике своего пальца, и все они будут там же.Мэндос считал себя мудрым демоном, а мудрые демоны не убивают ценных советчиков из одного лишь чувства противоречия. Но все равно, перед его мысленным взором возникали ненавистные картины: тронный зал, Люцифер, клетка, слова Вассаго и его клятва больше не выполнять ничьих указов. С другой стороны, разве сейчас ему кто-то что-то приказывал? И все же какая-то его часть, одна из его сущностей, рвалась сжать шею Ситри так сильно, между пальцами перетерся крохотный кадык."-А почему бы и нет? Будет забавно трахнуть его после этого и послушать, какие звуки тогда станут вылетать из этого красивого горлышка.-Сдается мне, я думаю совсем не о том, о чем должен в подобный момент."К счастью для них обоих, сила, которой истекал Ситри, казалась непреодолимой прежде всего потому, что ее абсолютно не хотелось преодолевать. Где-то в закоулках разума, конечно, лениво перекатывались мысли, мол, да, возможно... если... при условии... но... Мысли не шли дальше междометий, путались, начинали раздражать думающего, и в итоге от них пренебрежительно отмахивались. Какой дурак захочет отказываться от блаженства? Какой идиот разрушит филигрань ради пустого тухлого звука под названием «победа»? Это все равно что забивать гвозди хрупкой прекрасной статуэткой. Нет смысла следовать самому скучному повороту событий, когда воображение сладко стонет от дикого количества куда более соблазнительных вариантов.И все же Мэндос с удивлением, даже с некоторой досадой осознал: несмотря на всю вкрадчивую поступательную мощь очарования Ситри, отдаться порыву целиком и полностью, забыться в нем не выходило. Словно в центре бурлящего водоворота, на который сейчас походил принц-рыцарь под своей красивой оболочкой, в центре вихря, как око бури, зияла дыра черной пустоты... и вместе с тем незыблемого спокойствия.Это удивительное чувство настолько заворожило Мэндоса, что на миг он застыл, ослепший, оглохший, оцепеневший и отрешенный от всего вокруг.Сначала эта пустота рассердила демона. Он почувствовал себя неполным, недоделанным, не способным к тому, что доступно даже слабеньким бесятам. Но то была первая, незрелая эмоция. Примитивная - и все же очень могучая в своем озлобленном отчаянии. За ней следовало желание хватать руками все, до чего можешь дотянуться - и запихивать это в себя. Проталкивать глубже, поглощать, не пережевывая. Всё - от Ситри и до стен коридора. Вырывать когтями целые куски реальности, поедать плоть самого Ада. Лишь бы заткнуть эту дыру, завалить яму чем придется. Главная трудность в данном нелегком деле заключалась в том, что пока что сам Мэндос, сколько бы он ни старался здесь и сейчас, даже сам не мог нащупать в этой яме дно.И тогда принцу-рыцарю пришлось опять, в какой-то бесконечный раз, делать то, что он умел, пожалуй, лучше всех: меняться. Делать все для того, чтобы происходящее смотрелось немного иначе, а черную бездонную дыру прикрыло изысканное вышитое покрывало глубокого удовлетворения и гордости за себя."Итак. Похоже, над нами ничто более не властно. Ничто никогда не затуманит наш разум целиком и полностью."Слова Ситри снова начали доходить до Мэндоса, пусть и словно сквозь толщу воды."Зато теперь я знаю, чего хочу. И знаю, как этого добиться."Люцифер сделал его пустым внутри, попытавшись лишить даже смысла собственного имени - и тем самым оставил один единственный способ заполнить эту пустоту.«Весь мир внутри, да, матушка Бездна?»Принц-рыцарь наконец сбросил с себя оцепенение, которое на самом деле длилось немногим больше пары мгновений. Его губы дюйм за дюймом расползались в улыбку, пока она в конце концов не стала слишком большой для красивого, гармоничного лица, будто вылезая за его границы. На короткий миг, ровно такой, которого обычно хватает, чтоб вздрогнуть и моргнуть, подумав "показалось", Ситри держало в объятьях не физическое воплощение сильного демона, а нечто бесформенное, больше всего похожее на вязкую субстанцию, готовую затянуть в себя всё, чего касается.Но и этот морок почти молниеносно исчез. Сильные, вполне живые ладони с длинными пальцам, из плоти и крови, стиснули талию Ситри и резко развернули. Мэндос снова вошел в него, одной рукой подхватив под живот, а другой накрыв шею и заставив прижаться спиной к своей груди, так, чтобы говорить Ситри в самое ухо.-О, да, я понял. - Принц-рыцарь двигался в такт собственным словам. - Я заполучу все. И всех. И, поверь мне, всей твоей мудрости не хватит, чтобы осознать, чего я хочу на самом деле."Раз уж теперь у нас внутри не целый мир, а кромешная пустота - что ж, значит, нам придется перевернуть все с ног на голову. Изменить порядок вещей. И заполнить целый мир собой."-Все сами придут ко мне, отдадут самое себя, растворятся во мне, почитая это величайшим счастьем. Казалось, даже голос Мэндоса стал материален. Казалось, он норовил буквально запихнуть слова Ситри в уши, чтобы вместе с ними навсегда остаться внутри. Враги и союзники, полезные и бесполезные, демоны и падшие ангелы. Если всего Ада не хватит, чтобы заполнить эту дыру, он заберет себе еще больше.Обоих демонов окутало тяжелое, угрюмое, смолянистое и липкое наслаждение. Впрочем, эта аура пришла не извне, а изливалось из них самих. Ситри почти принял форму тела Мэндоса, подстраиваясь под его хищные изгибы, вился по нему не менее плотоядным растением, чья кровожадность просто была не настолько очевидной - а скрытой, вкрадчивой, обманчиво покорной. Золото Ситри покрывалось чернью Мэндоса. В искаженной страсти принца-рыцаря таилась бесконечность красоты, взращенной на боли, ненависти, жажде мщения и могущества. Цена, но не ценность. Вожделение, но не желание. Он еще только разворачивал перед собой путь, по которому пройдет, и бесконечность этого пути, ужас и торжество, поджидающие на каждом шагу, еще не были вполне понятны ему. Сильно запрокидывая голову, Ситри почти не двигался сам - но все его мышцы ходили ходуном, позволяя Мэндосу ощущать бешеную пульсацию и одновременно тончайший трепет каждой его клеточки, превращая тактильные воздействия в симфонию, какую нельзя извлечь, не зная самых глубинных тайн своего и чужого тела.-Но ты прав, спешить не надо, не стоит действовать напролом. - Напитавшись страстью не только извне, но и изнутри, Мэндос был завораживающе прекрасен - даже боковым зрением Ситри мог это уловить, наблюдая за ним из-под чумной пленки наслаждения в желтых глазах. - Чем биться головой о стену, лучше просочиться в щель между камнями. А еще лучше, если для тебя к вершине стены выстроят лестницу из спин и голов.