Твой гнев - мой мед

Уже на следующий день она буквально ворвалась в лекционный зал, где у меня закончилась третья пара. Стоит отдать ей должное: гордость она сохраняла в течение четырех часов, прежде, чем сдалась. Неужели тетрадь так уж важна. Кто вообще в наше время заносит важные записи на бумагу, когда можно печатать на ноутбуке.

Вот же тупица.

Помещение гудело привычным послелекционным гомоном: кто-то хлопал папками, кто-то хлопотал с рюкзаками, собирая свои вещи, раздавались приглушённые разговоры, скрип обуви по линолеуму. Профессор как раз что-то сухо отвечал однокурснице с первого ряда, остальные студенты уже потянулись к выходу, готовясь свалить на перемену, когда в дверях появилась Лейни.

Волосы собраны в длинную косу, но несколько вьющихся прядей всё равно выбились и лезли в лицо, подчеркивая, как она торопилась, и как чертовски нервничала по дороге. Она явно не рассчитывала оказаться в центре внимания, но невольно сразу же стала. Парни перестали втаптывать тетради в сумки и уставились на неё.

Жаль, конечно, что сегодня она в обычных джинсах с пришитыми бантиками на карманах, закрывающих ее аппетитные бедра и стройные ножки. Зато голубая обтягивающая футболка с V- образным вырезом, компенсировала эту потерю, обтягивая не менее шикарную грудь. Она тянула на себя взгляд, как магнит. 

Что не радует одно, то обрадует другое.

— Чего это она примчалась? — пробормотал кто-то из ребят.

Я и так знал, зачем она пришла. За своей невероятно важной тетрадкой. Поэтому вставать не стал, продолжая сидеть, развалившись на скамье, с насмешливым выражением на лице. Смешливым, медленным взглядом провожал, как она топчется у дверей и не решается войти, но и уйти тоже не может.

В такие нелепые ситуации с девушками я еще не попадал. Обычно знакомства проходили сами с собой: познакомимся в клубе или на левой вечеринке, спишемся в Твиттере или инстаграме, столкнемся компаниями, да и просто девушки чаще сами подходят познакомится. Но с Лейни немного посложнее.

Она прикусила губу, как будто надеялась, что это придаст ей решимости. Щеки вспыхнули, покрывая бледную кожу красными пятнами. Девушка метнулась ко мне, лавируя между студенческими спинами, пропуская кого-то, кто уже выходил или намерено задерживался, чтобы она протиснулась через них. Уловки парней, если они хотят незаметно соприкоснутся с девушкой.

— Чего тебе, куколка? — почти лениво бросил я, поднимаясь, чтобы уравнять рост и нарочито издевательски посмотреть сверху вниз.

Она моментально скривилась.

— Прекрати меня так называть. У меня есть имя, — прошипела она, сдвигая брови и почти машинально сдерживая раздражение, едва заметив, как на нас уставились несколько парней.

Я уловил момент, когда она резко взяла себя в руки, сжала челюсть и выдохнула сквозь нос. Не хочет выглядеть истеричкой перед публикой и привлекать еще большее внимание. Девушки всегда так делают, и это их ошибка.

— Верни мне мои записи, — произнесла она тише, выровненным тоном, стараясь казаться хладнокровной.

Я усмехнулся.

— Значит, всё-таки передумала, куколка? Признала, что условия не такие уж и ужасные? Где и когда встречаемся?

— Хватит! — голос у неё дрогнул, и она резко схватила меня за руку.

Сука, я не ожидал, слегка опешив, от ее железной хватки вокруг моего запястья, хотя она не могла обхватить его полностью своей маленькой ладонью, но злости в ней было достаточно. Она потащила меня за собой, практически выволокла из аудитории, не то чтобы я сопротивлялся, меня это даже заводило с одной стороны. Я то думал она тихая извращенка, а оказалось, что она извращенка с характером.

Сзади кто-то свистел и отпускал двусмысленные шутки. Мне хотелось обернуться и посмотреть на выражение лица Эндрю, он определенно сейчас злой как собака, но услышав смешки за спиной она вцепилась в запястье, впиваясь ногтями в кожу. Эта малявка была сильнее, чем выглядела. Она умудрилась еще и нарочно наступить мне на ногу.

— Ты идиот, что ли? — выплюнула она, как только мы вышли в коридор. — Я же сказала: никуда с тобой не пойду. Почему ты не понимаешь нормального обращения? Сколько раз я должна повторить? Я не собираюсь слушать от тебя очередной шантаж. Нет! Не пытайся ничего говорить. Просто верни тетрадь и оставь меня в покое!

— Извини, куколка, но я уже сказал тебе, когда отдам тво...

— Опять? Пойми ты уже... ты что придурочный какой-то...

— Мисс Ансворт, — строго прозвучало позади.

Мы оба обернулись. На нас смотрел профессор Кейн, который вечно вел себя так, будто в коридорах университета всё ещё действуют правила викторианской эпохи. Его взгляд был холодным, сердитым и одновременно обличающим, как будто он уже всё понял и осудил. Одним словом маразматик.

Лейни сразу отпустила мою руку. Плечи у неё поникли, а лицо приобрело ту самую покорную, виноватую маску, которую мы обычно носили в детстве, когда нас ловили за чем-то действительно дерьмовым. Какая ловкая смена роли. Поверить не могу, насколько легко она может из истеричной суки перевоплотится в милую робкую девушку. Моя мать, отдавшая годы сцене театра, точно бы оценила такую актерскую игру. 

— Я дал вам дополнительное время. Позволил самостоятельно выбрать тему. Закрыл глаза на такую непростительную ошибку. На такую халатность! А вы... вместо того, чтобы наверстывать упущенное, бегаете за молодыми людьми по коридорам, тратите моё и своё время, надеясь, что всё сойдёт с рук? Вместо вас я мог выбрать другого студента, который действительно заслуживает моего внимания и времени.

Как же я был рад, что этот выживший из ума старикан больше не преподаёт у меня. Я, не вмешиваясь, стоял и наблюдал за Лейни. Теперь это мое любимое занятие. Её взгляд был прикован к полу, она нервно шаркала носком голубой балетки и краснела до ушей и самой шеи. Всё её тело сжалось внутрь, словно она хотела стать невидимой.

Ей действительно стыдно или это имитация вины?

— Невоспитанность ... неблагодарность. Нынешнюю молодежь сейчас ничем не исправить. Вы все принимаете как должное и не цените хорошего отношения. Было бы у вас еще право вести себя так ..., — он на секунду запнулся, окидывая ее осуждающим взглядом и подбирая более точное слово, — так вольно с вашей-то ситуацией. — Поверить не могу, что даже до таких старых преподавателей, как Кейн дошли слухи об этой малявке. — Не ждите хорошей оценки, с таким отношением ко мне и моему предмету.

Он развернулся и, как будто потеряв к ней всякий интерес, ушёл по коридору дальше. Лейни по-настоящему испугалась и буквально кинулась за ним.

— Мистер Кейн, пожалуйста...

— Вы меня уже услышали, — отрезал он, не оборачиваясь, отмахиваясь от нее одним движением морщинистой руки.

— Мне очень нужна эта оценка! Я найду все записи или восстановлю! Пожалуйста, я буду готова к пятнице. У меня еще есть время. Половину задания я знаю наизусть, а остальное ...

— У вас теперь масса свободного времени, мисс Ансворт. Можете продолжать шататься по коридорам. Не доставайте меня и не усугубляйте свое и без того шаткое положение.

Преподаватель отмахнулся от нее, и она остановилась посреди коридора, замерев всего в десяти шагах от меня. Резко развернувшись, девушка подошла ко мне, глаза у нее блестели от бешеной злости и ненависти.

— Так ты вернёшь мне мою тетрадь или нет?

— Нет.

Виноватым я себя нисколько не чувствовал.

— Придурок, — выдохнула она, — это было индивидуальное задание. Оно могло всё изменить. Я бы исправила свою оценку и закрыла модуль. А ты, козёл, всё испортил.

— Я поставил тебе условия. Ты отказалась. Последствия твоя вина, а не моя. И следи за выражениями.

На миг в её взгляде мелькнуло желание по-настоящему ударить меня, или мне так показалось.

— Ты просто отвратительный человек. В тебе нет ни капли достойного отношения...

— Так да или нет?

Она ничего не ответила. Наградив меня последним взглядом полным ненависти и злости, она развернулась и ушла.

***

Жара повисла над кампусом тяжелым влажным колоколом, майамский воздух дрожал над расплавленным асфальтом, и солнце с каким-то садистским удовольствием прожигало всё, что попадалось ему под руку, не оставляя ни единого шанса спрятаться даже в тени от пальм.

Полдевятого утра, до занятий оставалось ещё полчаса, и я никак не мог понять, какого хрена сорвался сюда за сорок минут до начала пар, чтобы сидеть в раскалённой машине на парковке, где вдобавок ко всему вышеупомянутому дерьму, перестал работать сраный кондиционер.

— Сука, — процедил я сквозь зубы, доставая из пачки сигарету, лениво вытягивая её и поднося к зажигалке.

Я никогда не был заядлым курильщиком, одной пачки мне хватало на месяц, потому что курить я начинал только тогда, когда всё вокруг становилось невыносимо скучным или раздражающим. В тот момент я испытывал и то и другое одновременно.

Меня бесила липкая удушливая жара. Меня бесил новый мамин ухажёр, о котором она молчала уже вторую неделю, будто я ей не сын, а хрен с горы, которому не положено знать, кто там пудрит мозги моей матери, и, конечно же, вымораживала мелкая прошмандовка, которая решила изображать из себя недосягаемую принцессу и игнорировать меня второй день подряд.

Я перебирал её образ в голове, прокручивал разные варианты, прикидывал, стоит ли поменять тактику, пробегал мысленно все схемы и снова и снова приходил к одному и тому же выводу: первоначальный план остаётся самым надёжным. Если уж Эндрю, с которым мы похожи внешне, при всей своей вежливости и мягкости по отношению к девушкам не смог зацепить малолетнюю фетишистску, то очевидно, что тактика адекватного парня для неё не работает, и остаётся лишь старая добрая стратегия «толкни и притяни».

— Здорово, чёрным! — заорал в открытое окно Тони так внезапно и громко, что я едва не поперхнулся дымом и чуть не выронил сигарету.

— Ты еблан? — раздраженно спросил я. — В курсе, что в той тачке Миллер сидит? Хочешь, чтобы он тебя на экзамене на хуй послал? — наш препод по экономике любое оскорбление расценивает в свой личный «черный» адрес.

— Да пофиг, — легкомысленно отмахнулся Тони, свесив руки на ребро спущенного окна. — Чего ты тут тухнешь? Пошли на легкоатлеток посмотрим, у них тренировка только началась.

— Не хочу, — буркнул я, делая затяжку и лениво выдыхая дым, но мысль о том, что там наверняка будет моя извращёнка, быстро поменяла решение, и я усмехнулся. — А знаешь, почему бы и нет.

Стадион находился чуть дальше парковки, на заднем дворе университета. Девушки в коротких шортах и обтягивающих топах делали разминку, пока их тренер, женщина лет сорока, вся в белом спортивном костюме, не свистнула и не махнула в сторону беговой дорожки, опоясывающей огромное футбольное поле. По её сигналу легкоатлетки синхронно рванули вперёд, держась ровного темпа, и стадион наполнился ритмичным топотом кроссовок.

— Выше ноги! Колени ровнее! — орала тренерша, не щадя голосовых связок. — Дышим, девочки, дышим! Эбигейл, что с отдышкой? Подойди ко мне.

Мы с Тони устроились в тени, прислонившись к турникам, и не стесняясь, откровенно пялились. Вернее он пялился на всех подряд, а я выцепил взглядом только одну и не отрывался от ее тела, переодически делая затяжки и выдыхая вместе с дымом нарастающее возбуждение.

— Самое лучшее начало дня, — протянул Тони с мечтательной улыбкой.

Лейни бежала легко и уверенно, мышцы на её стройном теле работали так красиво и слаженно, что в обычной одежде ты даже не догадаешься, насколько она спортивная.

Женское тело шикарно. Особенно ее.

Естественно приподнятая грудь в черном топе, завораживающе подпрыгивала при движениях, а округлая задница в коротких шортах выглядела еще лучше, чем в юбке и джинсах. Длинные ноги, открытые почти до бедра, завершали картину настолько идеально, что я уже заранее знал, что буду прокручивать в голове на очередной занудной лекции.

— Ребята, могу я узнать, что вам нужно? — крикнула тренерша с другого конца площадки, её голос перекрыл шум шагов и дыхания легкоатлеток. — Вы отвлекаете моих девочек.

— Нам просто скучно, мисс. Мы не будем мешать, — отозвался Тони, но женщине явно хотелось, чтобы мы оба свалили и перестали глазеть на её подопечных.

И вот в этот момент меня заметила Лейни, и если взгляд мог убивать, то я бы уже лежал под турником, потому что в её миловидном лице вдруг прорезалось столько злости и презрения, что я даже с особым наслаждением затянулся сигаретой, разглядывая, как она сердито зашагала в мою сторону, пока тренерша продолжала что-то выговаривать девчонке, которая еле дышала после забега.

— Какого чёрта ты здесь делаешь? — прошипела Лейни, демонстративно проигнорировав Тони, словно его рядом вообще не существовало.

— Доброе утро, куколка, — лениво протянул я, выдыхая дым. — Мне теперь нужно спрашивать твоего разрешения, чтобы появляться там, где мне хочется?

— Какого хрена ты пялишься на меня? — уточнила она, и в её голосе было столько ярости, что щеки вспыхнули красным.

— Ну ты же не прозрачная, — я усмехнулся, нарочно выдыхая дым прямо ей в лицо. — Глаза сами выбирают, куда смотреть, вот и смотрю.

Она сразу закашлялась, отскочила на шаг назад, протирая слезящиеся от дыма глаза, и выплюнула в мою сторону:

— Придурок! Ты вообще неадекватный!

— Сама виновата, — фыркнул я, будто объяснял простейшую истину. — Видишь же, что я курю, так какого чёрта лезешь так близко?

Тони в этот момент уже захлёбывался от смеха, не забывая одновременно бросать взгляды на её грудь.

— Ты больной... — процедила Лейни, всё ещё краснея, теперь уже не только от злости, но и от того, что выглядела бессильной.

— А ты без ругани вообще не можешь обойтись? — издевательски продолжил я, наслаждаясь каждой её негативной реакцией. — Я, между прочим, к тебе обращаюсь максимально вежливо: куколкой называю, здороваюсь, на твои идиотские вопросы отвечаю, а ты вечно орёшь и даже не стыдишься присутствия третьего человека.

— Ты...

— Да-да, именно я, — перебил я её, и внутри от этого стало особенно тепло, потому что чем больше она бесилась, тем сильнее меня это заводило. — Я стоял себе спокойно, никого не трогал, а ты сама подошла, начала орать и поливать меня дерьмом прямо при моём друге. Где твоё воспитание, куколка?

— Заткнись! Заткнись, придурок! — почти выкрикнула она, её голос сорвался. — Какого хрена ты вообще свалился мне на голову? Ты можешь просто взять и отвалить?

— Повторяю ещё раз, — спокойно сказал я, втягивая дым, потому что меня охуеть как завела ее истерика и нужно было как-то унять это тяжкое чувство в паху. — Я к тебе не подходил, ты сама приперлась.

— Это всё ты! — выкрикнула Лейни, и это отчаянное обвинение прозвучало так нелепо, что я едва сдержал смех.

Ей остается только ножкой топнуть.

В этот момент тренерша, наконец, заметила её заминку и подозвала жестом, и Лейни, вся красная уже не только от гнева, но и от неловкости, рванула к женщине быстрым шагом, получая вместо продолжения перепалки заслуженный разнос за бездельничество.

А я только выбросил окурок и ухмыльнулся, потому что, как и сказал Тони, утро и правда начиналось хорошо.

***

Университетские коридоры хороши тем, что в них можно случайно столкнуться с тем, кого ты ищешь, или же, если быть честным, просто целенаправленно преследовать. В любом случае никто не заметит разницы.

Забавно, но я никогда не занимался подобной хернёй. Я не гонялся и не следил за девушками, не изводил их специально, не заставлял орать и краснеть от злости в мой адрес. В смысле, конечно, всё это происходило, но без особого умысла с моей стороны, оно как-то само собой выходило.

С Лейни же все было сложнее. Мне стало интересно узнать, какая она на самом деле. Я уже знал, где она любит сидеть, какое выражение приобретает ее лицо, когда она собирается с силами, чтобы заговорить, даже со своими подругами, как мнёт пальцами край юбки, когда нервничает, и как вздрагивает, если к ней обращаются слишком резко. Особенно интересно она реагировала на парней, обращающихся к ней. Она терялась, говорила невнятно, отнекивалась, врала, что она спешит, чтобы от нее отвалили.

Я стоял, облокотившись плечом о холодную стену, и с интересом наблюдал, как Лейни в отчаянии умоляла пробитого наглухо старпера-препода дать ей ещё один шанс. Она жестикулировала, говорила тихо, почти жалобно, и от этого выглядела особенно жалко, а старикан посылал ее на хер в своей преподавательской манере.

— Давай уже в столовку, — заныл Тони под ухом, блокируя свой телефон. — Ты и Эд уже заебали меня с ней. Нахер ты тратишь перемены на эту тупую беготню. Хоть бы раз прижал уже ее где нибудь в подсобке.

— Меня ее возраст смущает, — признался я. — Была бы она старше, то не стал бы церемонится.

Тони застонал от недовольства, облокачиваясь о стенку, и зацепил взглядом стройную брюнетку, подмигивающую нам.

— Так, — деловым тоном сказал он, — если ты не идешь в столовую, значит я иду по девушкам.

С этими словами он отчалил, подкатив к студентке и опустив ладонь на ее поясницу. Она зачем-то помахала мне, многообещающе улыбаясь, и хихикнула, когда рука Тони потянулась ниже. Я сделал несколько шагов ближе, чтобы гул голосов в коридоре не мешал услышать каждое униженное «пожалуйста» куколки.

— ...вы не понимаете, для меня это очень важно...

— Я ещё раз повторяю: нет, — прорычал Кейн, будто речь шла не о студентке, а о какой-то мухе, мешающей ему жить. — Вы уже продемонстрировали, насколько вам это важно. Если вы не прекратите меня донимать, я просто не допущу вас до экзамена. Ясно? Хорошо меня услышали?

Лейни побледнела так, будто её приговорили к расстрелу, и слабо кивнула, едва держась на ногах от страха. Старый козёл удовлетворённо развернулся и ушёл, и она ещё несколько секунд стояла, тупо уставившись в пол, пока не сжала губы в тонкую линию и не ... топнула ногой.

Всё-таки топнула.

Это так смешно. Я следил за ней с самого утра, специально проверяя её распорядок и привычки, запоминая каждое движение и ловя её взглядом то в коридорах университета, то в фойе, где она вполголоса болтала с подругами, явно стараясь казаться спокойной и собранной, хотя её выдавали мелкие жесты, нервное подёргивание плеча, постоянное поправление прядей волос, отдергивание юбки, нервозное похлопывание глазами и сжатые губы.

Она ужасно нервная и стеснительная.

Я шёл за ней по пятам в библиотеку, после второй пары, и это, пожалуй, было самым забавным: она долго бродила между стеллажами, вытягивала шею, перебирала книги, но так и не сумела найти то, что ей было нужно. Она минут пять мялась возле стола библиотекарши и в итоге не решилась подойти к женщине, чтобы попросить помочь.

Она страшно неуверенна в себе.

Телефон в кармане завибрировал, и будильник пискнул, напоминая, что через полчаса у меня тренировка. Если повезёт, у неё будет ещё две пары, и тогда я поймаю её на парковке, раз уж в столовой выцепить не получилось. Любопытно даже, где она шлялась, когда её подружки сидели за прошлым столиком и жрали вместе. Я так и не смог ее найти и у меня это вызвало слабый приступ раздражения. Мне хотелось знать где она находится и что делает. Лейни довольно таки интересный объект для наблюдения.