XVII. Слабость тела человеческого.

Ночное небо звёздной россыпью отражалось в ярких глазах Рэджинальда. Он то и дело передёргивал носом и нетерпеливо постукивал по асфальту ступнёй, сидя на капоте машины. 

Май прочно оседал на дне лёгких, перемешиваясь с никотином. Рэджи не любил весну.

Весной оживала природа, отмывалась от затянувшейся грязной спячки. И всё его нутро наивно полагало, что частичка оживления достанется и ему. Но суждение это было дьявольски ошибочным, а естеству приходилось гнить под уродливыми листьями. Менялось всё вокруг, кроме него.

Яркие глаза сосредоточены на другом конце закоулка, а зрачки максимально расширены, пытаясь рассмотреть появление Джеймса Брэдли.

— Всё пройдёт тихо, — доносится до его острого слуха голос Александра.

Но Рэджинальд помимо второго отца слышит ещё и свой внутренний голос, который совершенно не согласен с Коршуновым.

В области солнечного сплетения всё клокотало, содрогаясь снова и снова от разъярённых криков банши.

— Я их вижу, — сухо бросает Хьюго, приподнимая подбородок и сцепляя руки в замок.

Александр одергивает воротник кожанки, как бы между делом ощупывая бронежилет под серой футболкой.

— Ты в курсе, что эта тряпка тебе не поможет, если они решат пустить девятимиллиметровую из сорок пятого калибра? — уголок губы Рэджи надменно ползёт вверх.

— Тебе стоило бы носить такие тряпки, может зашивали бы тебя меньше, — шутя фыркает Александр.

Хьюго, как всегда, был чертовски прав.

— Давно не виделись, Алек, — вязкий голос отравляет закоулок изнутри, а свет фар слабо освещает мужчин.

Рэджи быстро сканирует только что появившихся людей: водитель за рулём «Кадиллака» внимательно смотрел в их сторону, а рядом с Брэдли стоял ещё один мужчина, чьё лицо было в едва заживших шрамах, будто сумасшедший хирург со скальпелем издевался над ним годами.

— Обязательно это было делать так, Джей? Через никому не нужный мафиозный цирк? —Александр выходит вперёд, равняясь с мужчиной.

— Я думал, тебе нравятся такие встречи, — довольно пожимает плечами Джеймс, останавливая мерцание хитрых глаз на Рэджинальде.

Рэджи старается держать самообладание в узде, будто бы не замечая издевательского взгляда, который уже скальп за скальпом снимает с точёного лица по тонкому слою кожицы. Стоит её приподнять над головой, как в блёклом свете фонарей виднеются слабые очертания волокон.

— Позволь сделать тебе комплимент. — Джеймс слегка усмехается, словно испытывая терпение. — Ты выглядишь достаточно резво для человека, подыхающего от опухоли мозга.

— Ни в чём себе не отказываю, ты же знаешь мои принципы, — парирует Александр, улыбаясь и передёргивая носом. — Зачем эта встреча?

Рэджи едва не начинает по привычке циклично двигать скулами, чуть не выдав волнение с потрохами.

Брэдли подмигивает ему правым глазом, напоминая о всех разговорах и предложениях, окутывающих Хьюго горьким послевкусием.

— Может, я соскучился по давнишнему лучшему другу? — противно скалится Джеймс.

— Убери эту шелуху и высокопарность, Джей. Я не Локи, и я не собираюсь принимать участия в этих болтологиях, — голос Александра непреклонен, резок и беспощаден.

— Отдай мою дочь, Алек. И тогда война сразу свернётся. Сынок распрекрасного Хари будет жить; с твоей правой рукой, — он кивает на Рэджинальда, — тоже ничего не случится. А ты останешься со своим «FGI».

— Проблема в том, что я не держу её. И Волкири я не держал, в отличие от тебя. Хоть раз в жизни посмотри дальше своего носа: то, что ты увидишь - повергнет тебя в самый настоящий шок.

На лице Коршунова больше нет отчаяния, державшегося последние несколько лет, только ледяное спокойствие, которое касается исключительно душ перегоревших, разобранных до гнилых болтиков.

— А тебя он видимо тоже не держит? — Джеймс снова возвращает свой взгляд на Рэджи.

Но тот в ответ молчит, сохраняя безмятежность в лазурных радужках и лицевых мышцах.

— Не надоело быть его собачкой? — Выразительно приподнимает брови Брэдли под довольный смешок Коршунова. — Старый уговор в силе ровно до моего отъезда.

Ответной реакции по-прежнему нет, даже брови в насмешке не дёргаются, в отличие от повеселевшего Александра.

— Если ты думал, что я не знал о ваших встречах, то спешу огорчить, — хрипловатый смех забивается в канализационные люки, стараясь поскорее сбежать из города по трубам.

Ушные раковины Хьюго улавливают, как отъезжает стекло «Кадиллака», пока радужки цепляются за дуло.

— Серьёзно, Джеймс? Всё кончится в этом переулке? — хмыкает Александр, чуть приподнимая правую руку в воздух.

Указательный и средний палец прокручиваются вокруг своей оси, Хьюго сразу же достаёт пистолет, звонко лязгая затвором, пока через люк чёрного джипа Александра показывается ещё одно дуло.

— Просто проверял вашу готовность отражать огонь, — удовлетворенно смеётся Брэдли, приказывая жестом убрать оружие.

Ствол пропадает, но окно все равно остаётся открытым.

Александр не спешит отдавать такой же приказ, не отводя изумрудных глаз от поглощающей его темноты «Чёрной звезды Квинсленда».

— Почему всё вышло именно так, Джей? Я столько лет задаю один и тот же вопрос: где мы с Харрисоном допустили ошибку?

— Появились на этом свете, — сплёвывает Джеймс, когда его лица касается отвращение всего мира.

Александр снова дёргает пальцами в воздухе, приказывая своим людям сложить оружие. И если одно дуло послушно скрывается в машине, то Рэджи стоит не шелохнувшись, так же держа Джеймса на прицеле.

— У ручного львёнка наконец-то прорезались зубки? — звонко усмехается Брэдли.

Скулы Хьюго напрягаются, а указательный палец на спусковом крючке подрагивает от напряжения и желания вдавить его к стенке скобы.

— Твоё предложение нами полностью проигнорировано, Джей. — Александр засовывает руки в карманы куртки, делая шаг назад, указывая на завершение разговора.

— Что же... — хитро скалится мужчина, сверкая чернотой радужек. — Да будет так... — Он отходит ближе к своей машине, открывая дверь и уже занося ногу на бортик. — Да будет так!

Единовременно с тем, как он хлопает дверью, симфония выстрелов наполняет стены переулка, концентрируясь в хриплом надломленном скулеже.

Хьюго в истошном порыве хватается за левую коленную чашечку ладонью, продолжая палить по машине. Оглушённый звериной болью, он еле подчинял себе правую руку со стволом, но пули рикошетили в разные стороны от машины.

Резкая боль в грудной клетке заставляет ствол выпасть из руки, пока над головой со свистом летят пули, пытаясь догнать стремительно удаляющийся «Кадиллак». Дышать становится так трудно, что он беспомощно хватает ртом воздух незамедлительно заходясь в кашле, сваливаясь на бок, на секунду забывая о простреленном колене. Жар укрывает тело, пока ошалелые зрачки цепляются за куртку остолбеневшего Коршунова.

Его двухсекундный ступор сменяется беспорядочным мельтешением. Тёмный взгляд больных глаз скользит по асфальту, на котором алые краски разбавляли природную серую крошку. Ангелы сразу же облепили Рэджинальда, зажимая ему рану, дабы исключить возможность явления одышки, за которой сразу же ухудшится состояние, и смерть радостно распахнёт свои объятия.

— Уолис, его надо аккуратно переложить на заднее, и в больницу!

— Ал... — Новый приступ кашля оканчивается кровохарканием. — От...дай... пулю... Ри.

— Сам отдашь, сукин сын! — зло рычит Александр, быстро поднимая валяющуюся пулю и убирая её в карман. — Сегодня не тот день, чтобы умирать! Уяснил?

Ангелы, по команде, аккуратно перекладывают парня в машину под сдерживаемые из последних сил завывания. Коршунов быстро нащупывает пульс – едва ощутимый.

— Быстрее вашу мать! — срывается он на крик, набирая номер Валери.

***

— Клара, ты долго будешь этим заниматься? — скептически приподнимает левую бровь Валери, наблюдая, как подруга выкидывает вещь за вещью из огромного шкафа.

— Пока мы не сменим тебе стиль! — невинно пожимает плечами девушка, выкидывая очередную чёрную футболку. — Почему почти всё чёрное?

— Чтобы крови видно не было, — хмыкает Валери, переворачивая листок книги.

Мир Овода привлекал её куда больше, чем война Клары с чёрным цветом. Валери была сосредоточена исключительно на истории А́ртура, чьё поведение так ужасно походило на поведение знакомого нам Дьявола. Быть может, хоть это позволит девушке приблизиться на маленький шажочек к Локи, узнав из книги что-то сокровенное, благодаря чему она так нравилась ему.

— Ты не исправима! — закатывает глаза Клара, вышвыривая на этот раз чёрную толстовку. — Знаешь, я видела тебя в платье и, между прочим, ты просто рождена для них!

— Ага, прямо, как ты рождена, чтобы расхищать мой шкаф, — довольно усмехается Валери.

Как только девушка переводит взгляд на телефон, дисплей внезапно загорается, взывая чёрной буквой «К» поднести его к уху.

— Слушаю, — срывается с губ, пока выражение лица превращается в искажённую гримасу.

— Вэл? — Клара поворачивает голову на подругу.

Черноволосая в мгновение ока оказывается рядом с ней на кровати, прижимаясь подбородком к плечу, разгадывая эмоцию на лице.

До барабанных перепонок долетает наполненный отчаянием голос Александра.

— Мне надо ехать, — голос Валери совершенно бесцветный, а стук сердца слышен аж на первом этаже пентхауса.

Валери быстро натягивает чёрную толстовку, не так давно кинутую в неё Кларой, хватая ключи от машины с тумбочки.

— Стой, подожди! — Клара срывается вслед за подругой. — Я с тобой!

Валери никак не реагирует на это заявление, пытаясь отделаться от слов Александра, так прочно сидящих в подкорках мозга: «Рэджинальд с огнестрелом в больнице... Прости меня, Валери.»

На выходе из дома девушка изо всех сил прикусывает нижнюю губу зубами, разжимая их только в приёмном покое больницы. Клара, с застывшими слезами на глазах, неуверенно мельтешила за напряжённо-шагающей Валери.

Серебристый взгляд концентрируется на трёх силуэтах, словно начальники Рая, Ада и Чистилища решали куда им определить новичка. Врач в белом халате что-то объяснял, активно жестикулируя; затылок второй фигуры был скрыт капюшоном чёрной толстовки, но по резинке на руке становилось понятно, чьи именно плечи впитывали информацию; а серая футболка Александра то и дело мельтешила взад-вперёд, зацикливая незамысловатую траекторию.

— Что произошло? — Валери без приветствия сваливается на головы мужчин.

Три взгляда: сосредоточенный, сонный и полный отчаяния, сканируют хрупкие фигуры Клары и Валери.

— Что ты здесь делаешь? — голос Локи уже начал приобретать нотки раздражения, когда Александр коснулся ладонью его плеча.

— Это я позвонил.

— Для чего? Чтобы она всю ночь проревела у его койки? Ты в своём уме? — Одна мысль о том, какую боль придётся испытать девушке, вызвала всепоглощающую ярость.

— Она должна была знать, — сокрушённо покачивает головой Коршунов.

— Мистер Моррис, — быстро скользит по бейджу Валери, — я – Валери О'Коннор, сводная сестра Рэджинальда Хьюго. Могу я узнать, что произошло?

Она будто бы и не замечает ни Локи, ни Александра. Смотря чётко в глаза врача.

— Да, конечно, мисс О'Коннор, — тяжело вздыхает врач, явно недовольный тем, что его перебили и рассказывать теперь придётся сначала.

— У вашего брата два огнестрельных ранения. Первое в колено, пуля прошла навылет, повреждены крупные артерии, разрушен левый коленный сустав. После восстановления с пациентом останется выраженная хромота. Второе ранение – грудная клетка. Ситуация не из лучших, развился закрытый пневмоторакс. Это когда воздух скапливается в полости плевры, куда, в нашем случае, он попал через повреждённое лёгкое, вследствие отрицательного давления в полости плевры и присасывающего действия грудной клетки в момент вдоха. Изначально пневмоторакс был открытым, то есть лёгкое чуть спало, а нервные сплетения за счёт вошедшего в полость плевры воздуха начали отвечать на раздражитель, что привело к расстройству дыхания и кровообращения, но так как рану своевременно зажали, что хорошо, он стал закрытым, то есть сердечная деятельность начала постепенно улучшаться. Если бы поражённый участок  не закрыли, вашего брата до нас бы не довезли. В данный момент его оперируют. Надеюсь, я всё понятно смог донести? — отчитав свою лекцию, выдыхает мужчина.

— Предельно понятно, — скалится Валери, а затем притягивает врача за ворот халата. — А теперь, Белый Халатик, выслушай меня. Этот дырявый мне нужен живым, надеюсь, всё уяснил? — рычит девушка, когда Локи настойчиво отдёргивает девушку от врача.

— Мы стараемся...

— Значит, старайтесь лучше, — дипломатично вставляет Локи, заводя Валери за свою спину. — Большое спасибо за информацию, а теперь продолжите свою работу, пожалуйста, — выдыхает Тайфер, смотря на то, как врач судорожно кивает головой, направляясь в сторону операционной.

— Александр, что произошло? — Валери поворачивает голову на молчавшего мужчину, подпирающего собой стену.

— Брэдли назначил мне переговоры. — Прочистив горло, начинает Коршунов. — по поводу тебя. Выдвинул условие, что если я отдам тебя, то Джеймс свернёт свои действия против нас. Мы отказались. Всё шло мирно и тихо, пока он не сел в машину и один из его стрелков не открыл огонь по Рэджи.

— Да лучше бы отдал меня ему! — Валери не повышает голоса, но все замечают, как её тело пробивает мелкая дрожь. — Ни одна чёртова жизнь не стоит моей! Ни одна! Тем более жизнь Рэджи!

— Валери, не будь так наивна и глупа! — голос Александра наливается сталью. — Мы в первую очередь защищаем интересы бизнеса, а только потом тебя! В любом случае, —Коршунов начинает говорить тише, — мы все на его прицеле, и он ясно дал это понять.

Девушка тяжело выдыхает, оседая на больничные кресла, чувствуя холодные руки Клары и подбородок, уткнувшийся в её плечо.

Александр что-то говорит Локи, но Валери перестаёт идентифицировать слова и звуки, гипнотизируя табличку с надписью «Операционная». Часовая стрелка напряжённо катится по второму кругу, затем по третьему. Локи исчезает куда-то ровно на пол циферблата минутной стрелки, а затем возвращается с Вильямом, шестью стаканами кофе и вкусно-пахнущей выпечкой из бумажного пакета.

Брат крепко целует в висок, вселяя в хрупкую фигуру сестры эфемерный покой. Но четвёртый круг часовой стрелки развеивает его. И только спустя ещё два с половиной оборота хирург выйдет из операционной, оповестив, что все осколки пули успешно удалось извлечь, а состояние Рэджинальда Хьюго на данный момент стабилизировалось, но дать полную уверенность на положительный исход они не могут, так как это будет известно только в период реабилитации.

— Вэл. — Локи слегка тормошит девушку за плечо.

Она уже несколько часов сопела у него на коленках, и как бы он хотел отдать всё, чтобы так было не в стенах больницы и не в атмосфере горечи и отчаяния.

Девушка чуть приподнимается, потягиваясь с неприятным болезненным стоном: всё тело ломило от неспокойного сна в неестественном положении. Александра не было, а Вильям и Клара что-то смотрели в телефоне.

— А где Алекс? — сонно протягивает Валери, обращая на себя внимание брата и подруги.

Клара слабо дёргает уголками губ, мысленно крепко обнимая её, а Вильям чуть покачивает головой.

— Ушёл на процедуры, скоро появится. — Локи неосознанно дотрагивается до серебристых паутин девушки, чуть поглаживая кончики в своих пальцах. — К Рэджи разрешили зайти. Ты пойдёшь?

— Да, я... да. — Девушка резко поднимается с больничных кресел, но в глазах резко темнеет и если бы не руки Локи, то встреча с полом была бы неизбежной.

— С тобой сходить?

Забота мужского голоса окутывала и туманила разум, отчего тот посылал желание прижаться к тёплому телу, не отходя от него ни на шаг.

— Нет, — уголки губ Валери чуть дёргаются, изображая подобие на улыбку. — Я справлюсь. Спасибо тебе.

Девушка неуверенно толкает белую дверь, медленно протискиваясь в палату. Запах медикаментов щекочет нос, а ужасный опаловый оттенок стен, пола и простыней режет глаз.

Вечно улыбающийся Рэджинальд лежал с закрытыми глазами в куче проводков, подключенных к медицинским приборам. Его грудь еле вздымается, а веки чуть подрагивают, не позволяя длинным угольным ресницам задерживаться на мраморной коже. Под глазами будто провели кистью с фиолетовой краской, пигмент которой так прочно въелся в кожу, что не оставлял шанса на исчезновение.

Время застывает вместе с трепетным дыханием Валери. Она видела много тяжёлых ситуаций с коллегами, сама тушила маленький огонёк жизни в глазах противников, но никогда не сталкивалась с тем, чтобы настолько сильный человек,настолько близкий для души человек, так беспомощно лежал на больничной койке,не в силах даже перевести на неё некогда лучистого взгляда.

Чем ближе девушка подходила к койке, тем больше ей казалось, что эта разноцветная инсталляция проводов только душит ослабшее тело, мешая каждому вздоху. А в реальности – какое-то маленькое существо со злорадной ухмылкой на губах прыгает по альвеолам внутри лёгких, лопая их, нарушая отлаженную работу, вызывая приступ удушья.

— Ты идиот! — судорожно слетает с губ Валери в сторону Хьюго.

— Прекрасное начало... чудесного разговора... — еле двигает губами Рэджинальд. — Я знаю... ужасно выгляжу...

— Молчи, пожалуйста, — шёпот девушки кажется ясным отчётливым голосом, пока она падает на небольшой стульчик рядом с больничной койкой.

Ладошки быстро проводят по лицу, стирая непрошенные соляные дорожки.

— Это Джеймс? — Вопрос, наполненный тишиной и бессилием, слетает с губ сам по себе.

— Его шавка, — судорожно выдыхает Рэджи.

Правая рука Хьюго дрожит в попытке взять девушку за руку, чтобы успокаивающе погладить ладонь. Но она опережает его, накрывая тёплые руки своими ледяными ладошками.

— Такие... холодные, — дёргает уголком губы голубоглазый. — Ты лягушка какая-то, а не мыш...ка... — Болезненный кашель на последнем слове поражает его грудную клетку и её барабанные перепонки.

Девушка молчит, сильнее сжимая ладонями тёплую руку, боясь смотреть на его левую ногу, ужасаясь только от одной мысли, что ему теперь придётся слишком тяжело, а к работе, которую он так сильно любит – уже не сможет вернуться, потеряв раз и навсегда весь функционал своих чётких и отточенных действий.

— Вэл... там... — Хьюго показывает взглядом на прикроватную тумбочку, где лежала пуля. — Навылет через колено... Забери её.

Валери еле сдерживает всхлип, проглатывая его куда-то внутрь, в область желудка. Она несколько раз моргает, протягивая руку к пуле. Та обжигает подушечки пальцев, образовывая во рту стальной привкус крови. И только через секунду Валери осознаёт, что прокусила губу.

Рэджи аккуратно заглядывает в поблёскивающие глаза, пока там отражается вся холодная синева, разбавленная белыми пушистыми облаками.

— Я не могу, — еле шевелит губами она.

— Можешь. Я до сих пор храню твою... Ты должна... забрать мою.

— Рэджи, пожалуйста. Это выше моих сил. Это такая огромная глупость для Теней хранить пули, которые напоминают об их слабостях и ничтожестве...

— Это традиция, Вэл... Они напоминают... о слабостях над которыми... мы одерживаем победу.

По правде, Рэджинальд не понимает, кого из них двоих он больше заставляет поверить в «победу». Его веки чуть подрагивают, прежде чем закрыться под ровное пикание приборов. Валери всё ещё держит тёплую руку, наблюдая, как грудь с огромным усилием вздымается и опускается.