8: Игра теней

«Дай человеку то, что он хочет, и он у тебя в «кармане». Если человеку ничего не нужно – им не получится манипулировать». Дмитрий Макшанцев.

В тусклом свете утреннего солнца, пробивающегося сквозь полупрозрачные занавески, он сидел за столом, неприязненно глядя на чашку остывшего кофе. Её легкий смех доносился из кухни, прерывая тишину и словно насмехаясь над его унылым существованием. Она была пленницей своего очарования – женщина, способная манипулировать оружием слов, как мастер блестящей риторики. Каждое её слово было натянутой струной, готовой звенеть по его нервам, когда это было ей выгодно.

Он знал, что её улыбка – маска. За ней скрывались холодный расчет, превращающий тихую квартиру в арендуемый кошмар. Каждый день он становился уязвимее, как марионетка в лапах ловкого кукловода. Она понимала его слабости, и это знание то и дело обдавало его отчаянием. Он размышлял, сколько ещё он сможет терпеть эту игру, которая никогда не была на его стороне, и где её фальшь перерастет в ужасную правду.

Стефан поднёс кружку к губам, и сделал маленький глоток кофе. Такое же горькое, и противное, как и тот, кто его сделал. Наконец в его поле зрения предстала она – невысокая женщина двадцати пяти лет, с карими глазами в обрамлении чёрных, густых ресниц, с шикарной фигурой, и с лёгкой улыбкой на лице, облачённая в его рубашку. Пританцовывая, Аника направилась к нему, словно пытаясь пробудить в нём жажду страсти. Но он уже давно не касался её тела. Стоило признать: он даже не помнил, когда у них в последний раз был секс. Он трахал её только для того, чтобы утолить её жажду, и на какое-то время дать ей возможность отпустить его. Но даже здесь он не чувствовал ничего, кроме пустоты и жгучей ненависти.

Все его мысли сейчас были в другом месте. Он уже больше недели не мог выпустить из головы мысли об Кимберли. Эта девушка смогла вызвать у него те чувства и эмоции, которые он не испытывал никогда ранее. Она словно пробудила внутри него огонь, жаркое, неистовое пламя, которое обжигало где-то там, внутри.

«Интересно, как она там? Простит ли меня за моё исчезновение?» – он вдруг подумал, что не оставил ничего после себя: ни номер, ни визитки. Но разве он мог допустить мысль что они снова встретятся? Нет, не мог. Несмотря на то, что девушка его зацепила, он понимал одну простую истину: они не смогут быть вместе. Аника не позволит.

Он вновь взял чашку в руки, ощущая холод фарфора, словно это был ледяной приговор. Взгляд его скользнул по комнате, где каждый предмет казался соучастником её игры. Даже воздух здесь был пропитан её присутствием, её духами, её властью. Она вошла в комнату, неся с собой аромат свежего кофе, но он знал, что это лишь очередная уловка. Её глаза блестели, как лезвие, готовое вонзиться в его слабость.

– Ты выглядишь уставшим, – произнесла она мягко, но в её голосе звучал металл. – Может, стоит отдохнуть?

Он молчал, чувствуя, как её слова обволакивают его, как паутина. Она знала, что он не ответит. Она всегда знала. Её рука легла на его плечо, и он почувствовал, как дрожь пробежала по спине. Это был не жест утешения, а напоминание о том, кто здесь хозяин.

Он закрыл глаза, пытаясь представить себя в другом месте, где её тени не смогут его настигнуть. Но даже в темноте её образ стоял перед ним, настойчивый, неотвратимый. Он чувствовал, как её пальцы слегка сжимают его плечо, словно метка, оставленная на его коже.

– Ты слишком много думаешь, – прошептала она, её голос был тихим, но каждый слог звучал как удар. – Это не сделает тебя сильнее.

Он открыл глаза, встретив её взгляд. В нём не было ни капли жалости, только холодное удовлетворение. Она улыбнулась, словно знала, что он уже в её ловушке.

– Я принесла тебе ещё кофе, – сказала она, указывая на чашку в его руках. – Ты ведь не откажешься?

Он посмотрел на напиток, в котором отражался её силуэт. Каждый глоток казался был согласием на её правила. Но отказаться значило признать её власть ещё более явно. Он замер, чувствуя, как чашка становится тяжелее, словно в ней заключена вся его участь.

– Да, спасибо, – сухо ответил Стефан, не произнося больше ни слова.

После произнесённых им слов, женщина тут же наполнила его кружку тёплым кофе, и вернула ему её в руки. Но ему казалось, что напиток, до сего момента будучи тёплым мгновенно превратился в лёд.

«Прям как наши чувства...» – горько ухмыльнувшись, он перевёл взгляд на часы.

– Ты сегодня останешься дома, или поедешь на работу? – сладким голосом пропела Аника. Её приторный голос эхом отдавался у него в голове, и ему вдруг показалось, что даже его собственные мысли плавятся под натиском её голоса.

– Дома, – устало произнёс он, поглядывая на кружку с кофе.

– Знаешь, я тут подумала... – женщина крепче сжала его плечо, словно давая понять, что отказа она не примет. – Мы так давно никуда не выбирались вместе. Давай съездим куда-нибудь? Говорят, что неподалёку открылась галерея с выставкой картин. И я собираюсь её посетить.

Медленно кивнув, он ощутил тяжесть в груди, как будто слова жены придавили его к земле. Её улыбка была слишком мягкой, слишком спокойной, чтобы быть искренней.

– Ты ведь знаешь, как это важно для меня, – произнесла она, и её голос прозвучал как приговор. Он попытался возразить, но слова застряли в горле, будто связанные невидимыми нитями её манипуляции.

– Мы поедем завтра, – заявила она, словно вопрос был уже решён. В её глазах мелькнул едва уловимый блеск, который он давно научился бояться. Он знал, что за этим последует: её тонкие намёки, её холодное молчание, если он попытается отказаться.

Он посмотрел в окно, где тьма уже сгущается, поглощая последние проблески света. Ветер шевелил ветви деревьев, словно шепча что-то на языке, который он не мог понять. Он чувствовал, как его собственное сопротивление тает, как снег под весенним солнцем. Её слова, её взгляд, её уверенность – всё это сплеталось в плотную сеть, из которой не было выхода.

Он опустил голову, сжав кулаки. Внутри него бушевала буря, но внешне он оставался спокоен.

– Хорошо, – прошептал он, и это слово прозвучало как капитуляция. Она улыбнулась, и в её улыбке было что-то торжествующее, словно она только что выиграла битву, о которой он даже не подозревал.

– Я знала, что ты поймёшь, – сказала она, и её голос стал мягче, но в нём всё ещё чувствовалась сталь. Он закрыл глаза, пытаясь отгородиться от реальности, но её присутствие, её власть над ним были слишком сильны.

Завтра они поедут. И он знал, что это будет только начало.