Глава 43

Гоняя на мотоцикле, меня все чаще охватывает ощущение будто время замирает, хотя на деле ты движешься с немыслимой скоростью. Это происходило и сейчас — мы мчались по безлюдным, почти что одиноким дорогам, сменяя улицы и покидая черты города. Жизнь вокруг продолжалась, но для меня она сосредоточилась на этом моменте. На том, что происходило сейчас. На руках Кэти, обхвативших мою талию. На ее теле, прижатом к моему. На ее запахе, от которого я никогда не захочу избавиться. На всех этих крошечных деталях, составляющих нас.Кажется, до меня только сейчас стал доходить смысл происходящего — все это наконец стало реальностью. То, о чем я боялся мечтать... нет, о чем я даже не помышлял, наконец случилось. Не с кем-то. Со мной. Со мной, черт побери.Выехав на пустую трассу за городом, я даю себе разрешение обернуться на секунду и бросить взгляд на Кэти, что не так удобно в шлеме. Она все еще держится за меня, но чем дальше от города мы отъезжаем, тем её хватка становится слабее. Когда она совсем убирает руки, я чувствую потерю. Словно меня лишили какой-то конечности или внутреннего тепла, но это необъяснимое чувство напоминает мне о том, как я терял её раньше. И это чувство потери губило меня изнутри.Сейчас все иначе. Даже отпустив меня, она все еще рядом. Теперь она всегда будет рядом, и я не могу ничего с собой поделать – вновь быстро оглядываюсь и продолжаю наблюдать за ней в боковое зеркало. Просто божье чудо, что мы не съехали на обочину, или я не потерял управление, потому что она была невыносимо красива. Не было еще слов способных описать то, какой она была. Кэти подняла визор и отпустила меня, только для того чтобы вытянуть руки. Если бы только в голове можно было делать фотографии... хотя навряд ли я когда-нибудь смогу забыть этот образ. Было темно, но её розовый шлем все равно выделялся, и я не мог не улыбнуться. Он так подходил ей, придавал ей невинности, хотя я как никто знал, что она вовсе не невинна. Она смелая, сильная и воинственная. И в то же время добрая, нежная и ранимая. Она была правильным противоречием. Неидеально идеальной.Несмотря на хвост, её волосы все равно развевались на ветру. Может быть, это галлюцинации или воображение, но, сделав глубокий вдох, я явно почувствовал запах ее шампуня, окутывающий меня. Но больше всего меня заворожило выражение её лица. Умиротворенное, будто с каждой милей она отпускала все плохое. Все, что ей прошлось пережить. Все, чему я послужил причиной, она отпускала, открывая двери для нашего нового начала. Ее глаза закрыты, а на губах – блаженная улыбка, словно она познала все истины мира.Черт возьми, как же я ее любил. Люблю. И буду любить. Для меня это единственная, неизменная истина. Мне не нужно многого знать, потому что этого достаточно.Я чувствовал то же самое спокойствие. Пустая дорога создавала для нас бескрайние возможности, и это было похоже на то, как будто ты дышишь полной грудью, наполняя свои легкие не только воздухом, но и предстоящими изменениями.Повторив за Кэти, я поднимаю свой визор и улыбаюсь, а в лицо мне бьют потоки ветра, охлаждая кожу, которая покрылась потом из-за удушающей жары. Жара, которая предвещает грозу, не иначе.И тут же, подтверждая мои мысли, вдалеке раздаются раскатистые звуки. Погода меняется словно по щелчку пальцев, сменив безоблачное ночное небо на тучи.На меня падает первая капля, затем вторая, и я слышу позади себя смех Кэти. Ей такая погода по душе?Насколько я помню в прошлом она не любила грозы, потому что они напоминали ей о предательстве матери. Сейчас же, раскинув руки и прижавшись ко мне бедрами, Кэти запрокинула голову навстречу усилившемуся дождю. Как бы я не любил ее счастье в этот момент, я быстро сжимаю ее бедро в молчаливой просьбе держаться за меня. В такую погоду дорога слишком скользкая и я не хочу рисковать. Как только ее руки обернулись вокруг меня, я опустил визор и развернул мотоцикл. В паре километров отсюда был мост, под которым можно переждать непогоду.Через несколько минут я остановился на сухом участке и опустил подножку. За какое-то мгновение мы промокли до нитки. Одежда неприятно прилипала к телу, сковывая все мои движения. Протянув руку Кэти, я подождал пока она твердо не встанет на обе ноги и последовал за ней. После первого раза на мотоцикле мышцы ног напряжены и оказавшись на земле ты чувствуешь будто они вот-вот подогнутся.Повесив шлемы на ручки, я повернулся к Кэти. На ее губах играла детская довольная улыбка, будто я исполнил ее самое заветное желание. Я потянулся к ее волосам и стянул с мокрого хвоста резинку. Не удержавшись, обхватил ее затылок рукой и притянул к себе. Мне до боли хотелось поцеловать ее улыбку, почувствовать на своих губах, вырезать в сердце. Казалось, будто все чувства разом нахлынули на меня и намеревались разорвать. Я был счастлив. Так чертовски счастлив.

— Ты такая красивая, — прошептав эти слова, я погладил ее по щеке.

— Да ну тебя, — Кэти засмеялась и не сильно толкнула меня в плечо. — Я похожа на мокрого суслика.

— Красивого мокрого суслика.

Она засмеялась громче, заставляя меня трепетать от этого звука.Сколько бессонных ночей я провел заставляя себя не забыть ее смех и улыбку, блестящие глаза и вечно краснеющие щеки. Изо дня в день я заставлял себя вспоминать эти мгновения, не позволяя им стереться из моей памяти.

— Не плохо, да?

Задав вопрос, Кэти подошла к мотоциклу и невесомыми движениями пробежала пальцами по сиденью. Мечтательно улыбаясь, она подняла на меня свои глаза.

— Что именно?

— То, что в первое наше свидание ты катал меня на скейте, а теперь на этом, — погладив наклейку, которую Кайл наклеил на бак, она прошептала. — Не верится, что прошло почти семь лет.

Стянув с себя футболку, я выжал ее насколько было возможно и закинул на плечо. Я не знал, что сказать. Точнее, я не хотел говорить то, что крутилось в моей голове. Не хотел делиться с ней своими мыслями, но потом вспомнил, что она, итак, уже знает тайну, которую я хранил эти годы.

— Я рад, что для тебя эти годы пролетели незаметно, — я подошел ближе и оперся о мотоцикл. — Потому что для меня они показались вечностью.

Взяв ее руку в свою ладонь, я смотрел на кольцо, которое украшало ее палец. Мне столько хотелось рассказать ей, но я не хотел портить момент своими удручающими мыслями. Я поцеловал тыльную сторону ее руки и прижал ее к своей груди. Напротив сердца.

— Ты всегда была рядом. Даже там.

— И так будет всегда. Неважно будет у нас дом с белым заборчиком, зеленый двор с качелями или хорошая работа. Я всегда буду с тобой. Правда тебе придется познакомиться кое с кем, если не будешь водить меня на свидания и заставлять улыбаться, слушать мой смех, носить на руках и любить. Потому что, как написал один человек, меня нельзя не любить. — я смотрел на нее не моргая, потому что... Какого черта? Это мои слова. — Он, правда, шизофреник, но я могла бы доверить ему свою жизнь.

— Кэти...

— Он даже однажды позвонил мне, но, к сожалению, не сказал ни слова. Я об это узнала в одном из писем. Узнала о его шраме не внутренней стороне бедра и откуда он взялся. Узнала о его страхе, который медленно, но верно, убивал его личность. Но знаешь, что самое интересное? — я молчал, а она и не ждала слов. — Я узнала о его тьме, которую он так боялся мне показать. И не испугалась.

Встав от меня на расстоянии шага, она расстегнула на себе мою куртку и открыла свою маленькую сумку. Достав аккуратно сложенные листы, Кэти смотрела на них несколько долгих секунд, прежде чем вернуться ко мне. Она протянула мне два письма и сказала:

— Меня не пугает твоя тьма.

Я взял листы из ее рук и развернул. В одном я поздравлял ее с днем рождения, расписывая ее идеальную жизнь. В другом рассказал о единственном случае, который оставил мне шрам на всю жизнь. Читая строчку за строчкой, я видел себя склонившегося над этим листами. Чувствовал отчаяние, которое окутывало меня в те моменты.

— Откуда они у тебя? — прохрипел я. — Я сжег все.

— Не все. Твоя подружка успела сохранить три письма.

— Селен? Так это она дала тебе их? — я нервно взъерошил волосы. — Я не хотел, чтобы ты это читала.

Обхватив мое лицо руками, Кэти заставила меня посмотреть на нее. Её взгляд был тверд и одновременно нежен, если такое вообще возможно.

— Ты бы не писал их, если бы действительно желал этого. Тебе было нужно, чтобы тебя услышали, поняли. И я услышала, Феликс. Поняла. Пусть я и не была на твоем месте, не сидела в тюрьме, но я прекрасно могу понять, что ты чувствовал. Ни что из этого не заставило меня любить тебя меньше.

Прижавшись своими губами к моим, она будто скрепляла свои слова клятвой. И я поверил ей. Не будь я таким идиотом, нам не пришлось бы страдать каждый раз при виде друг друга. Если бы только я отправил те письма, заговорил с ней по телефону и позволил друзьям рассказать ей правду, мы могли избежать не нужной боли.

— Ты сказала письма было три. Где последнее?

— У меня. Я его еще не прочла.

— Могу я взглянуть?

— Ни за что! — она сморщилась и в голове сразу всплыло лицо Кайла. — Вот прочитаю и покажу.

Кэти отошла от меня, прижимая сумочку к груди. Смеясь я шагнул ей на встречу, но она снова сделала шаг назад. На её губах играла озорная улыбка и перед тем, как я сделал еще один шаг, она рванула с места, хихикая как маленькая. Последовав за ней, я подумал, как всего за пару месяцев моя жизнь снова обрела смысл. Я готов был бегать за ней и Кайлом целые сутки, лишь бы это чувство полного счастья никогда не заканчивалось.Кэти успела добежать до подпорной стены у моста, но не дальше. Прижав к стене, я поднял ее руки над головой и самодовольно улыбнулся.

— Тебе нравится, когда за тобой бегают?

— Да, но только когда бегаешь ты, — она стала извиваться, но моя хватка не слабела. — Пусти.

— Я хочу увидеть это письмо. Обещаю вернуть.

Кэти попробовала еще одну попытку выкрутиться, но все напрасно. Её действия привели лишь к тому, что вырез на майке стал глубже открывая ложбинку между грудей. Сдавшись, она кивнула и я отпустил ее только для того, чтобы она достала лист из сумки. Протянув мне последнее письмо, она сложила руки на груди.Быстро пробежавшись по написанным строкам, я так же аккуратно сложил лист. Я не торопился возвращать его Кэти. И, видимо, она увидела сомнения на моем лице, так как выпрямилась и твердо сказала, что я дал обещание вернуть его.Кивнув, я еще раз глянул на бумагу, которая, как и предыдущие, скрывала меня настоящего.

— Прочти его, когда будешь сомневаться, — протянув письмо, сказал я.

— В чем?

— В нас. Во мне.

— Ты шутишь? То есть никогда?

— Никогда не говори никогда, Кэти, — я заправил прядь волос ей за ухо. — С моим везением я не удивлюсь ни чему.

— Этого. Никогда. Не будет, — уверенно сказала она. — Я никогда не буду сомневаться в тебе или в нас. И пошло к черту твое везение. Мое справится за нас двоих.

Ее уверенность в нас, в нашем будущем подпитывала меня. Призывала бороться за завтрашний день, быть эгоистом, коим я был всегда. Брать то, что хочу. А я хотел ее. С самого первого момента нашей встречи.Мой взгляд снова упал на грудь Кэти, где из-под майки проглядывал черный кружевной лифчик. Почувствовав мое напряжение, с ее рта сорвался томный вздох, который привел меня к действию.Я словно завороженный снимал с нее куртку и сумку. Медленно, не торопясь и наслаждаясь ее кожей, которая в мгновение покрылась мурашками. Бросив их на землю, я коснулся костяшками пальцев ее щеки и медленно повел вниз по шее, ключицам и груди. На ней я задержался дольше, чем рассчитывал, невесомо водя пальцами по верхним полушариям и наслаждаясь реакцией Кэти. Дойдя до талии, я сжал ткань в кулак и притянул ее ближе, так, что наши губы оказались в сантиметре друг от друга и у нее не оставалось выхода, кроме как дышать со мной одним воздухом.Я даже не заметил, как снова пошел дождь. Единственное на чем я был сосредоточен, были губы Кэти, по которым крупными каплями стекала вода. Я и забыл, что вовремя нашей легкой пробежки мы вышли из-под моста, но черт с два я сдвинусь с места, пока не поцелую ее.

— Люблю тебя.

Выдохнув эти слова, которые я уверен, она не могла расслышать из-за шума дождя, я прижался к ее губам. Я долго целовал ее, спускаясь к шее, когда нам обоим был необходим глоток воздуха. Зацепив подол ее майки, я потянул вещицу вверх по телу, открывая вид на живот и тяжело вздымающуюся грудь. Остановившись на предплечьях, я прижал ее руки обернутые мокрой тканью к стене. Я покусывал нежную кожу ее шеи, а Кэти в свою очередь откидывала голову и прижималась бедрами к твердости в моих штанах.

— Нам нужно домой, — заставив себя оторваться от нее, сказал я. — И чем скорее, тем лучше.

— Нет. Сейчас.

Кэти снова приникла к моим губам и переплела наши руки, крепко сжимая мою ладонь. Я навис над ней, не сказав ни слова, потому что все мысли и чувства были написаны у нее на лице. Глядя в ее затуманенные страстью глаза, темные от желания и любви, я неторопливыми и дразнящими движениями руки проложил себе путь от ее груди до пуговицы на джинсах. Расправившись с молнией, я просунул руку в ее трусики и как только я коснулся ее, мы застонали в унисон.

— Такая мокрая...

— Могу заверить тебя, что это не из-за дождя.

— Повернись и упрись руками в стену.

Дотронувшись до ее груди, я неспешно потер сосок через тонкий материал лифчика. Кэти застонала и выгнула спину, прижимаясь попкой к моему члену. Второй рукой я продолжал гладить ее киску, входя в нее одним пальцем. Она так сильно сжимала его, что я готов был взорваться только благодаря этому. Кэти откинула голову мне на плечо, продолжая тереться об меня задницей. Втянув воздух сквозь зубы, я развернул ее голову к себе и накинулся на ее рот.Господи, если мы продолжим в том же духе, я кончу в штаны.

— Хватит, — выдохнула Кэти мне в губы. — Мне нужен ты. Во мне. Сейчас же.

Не медля ни секунды, я зацепил руками пояс ее джинс и стянул их до колен вместе с бельем. Из моего рта вырвалось что-то не членораздельное. Думаю, это была самая быстра молитва в мире. Положив руки на бедра, я погладил ее ягодицы, по которым крупными каплями стекала дождевая вода, и крепко сжал.

—  Феликс, пожалуйста, — умоляюще прошептала Кэти.

—  У меня нет презерватива, — сказал я, расстегивая штаны. - Я проверялся после освобождения.

—  Мне плевать. Я доверяю тебе.

Протянув руку назад, Кэти обхватила мою длину и погладила, напрочь снося мне крышу. Зарычав, словно зверь, я схватил ее руку и прижал к стене. Я и секунды не продержусь, если она продолжит гладить меня. Я не уверен, что не облажаюсь войдя в нее. После стольких лет воздержания, не считая руки, я боялся, что могу умереть оказавшись внутри нее. Опустив руку к комочку нервов между ее ног, другой я взял себя в руку и направил к ее входу. То, с каким нетерпением она двигалась мне на встречу могло бы позабавить, если бы не сводящее нас двоих с ума желание.Мой член дернулся от первого контакта с ее мокрой киской, словно электричество пустили по всему телу. Я чувствовал ее, горячую и влажную, и не отваживался дышать, пока не спеша входил. Но, если я хотел сделать это медленно, Кэти была слишком нетерпелива. Она двинулась мне навстречу, полностью вбирая мой член в себя. В глазах заплясали искры, настолько невероятно я чувствовал себя внутри нее. Кэти захныкала, а я застонал, поднимая лицо навстречу дождю. Мне нужно было несколько секунд, чтобы взять себя в руки, но Кэти была беспощадна, вращая своими бедрами и доводя меня до исступления.Не осталось ни капли контроля, когда, схватив ее за горло, я развернул голову и впился в ее рот. Сладкий, одурманивающий вкус ее губ вынудил меня двигаться. За первым толчком, последовал второй и я уже не мог остановиться. Кэти закинул руку мне за голову и вцепилась в волосы, беря меня в плен. Я чувствовал каждый ее вздох и стон. Я хотел запомнить этот момент навсегда. Хотел запомнить, как у нее перехватывает дыхание каждый раз, когда я толкаюсь в нее.То, как мы подходили друг другу, ощущалось лучше, чем я помнил. Я очень старался быть нежными, но хватка на ее бедрах становилась жестче, как и мои толчки, которые становились все менее сдержанными. Так же и хватка Кэти в моих волосах усиливалась с каждой секундой. Она сжимала мой член все сильнее и сильнее, приближаясь к оргазму.Я едва мог дышать из-за нарастающего давления, которое оказывала на меня киска Кэти. Чувствуя, что мы приблизились к максимально возможно грани, я разорвал наш поцелуй, чтобы видеть выражение ее лица, когда она кончит. Оно принадлежало лишь мне.

— Феликс...

То, как она произнесла мое имя вместе с оргазмом обрушившемся на нее, уничтожило меня окончательно. Входил в нее, опустошая себя до последней капли. Я шептал ее имя снова и снова, пока мы оба не перестали дрожать от удовольствия. Мы стояли не шевелясь. Уткнувшись в шею Кэти, я глубоко дышал, запоминая каждую секунду произошедшего.Подняв голову, я увидел довольную улыбку. Кэти приподнялась на носках и оставила на моих губах нежнейший поцелуй, который мог снова привести меня в боеготовность. Я шлепнул ее по попке и вышел. Натянув на себя боксеры и джинсы, я присел перед Кэти на корточки и посмотрел на бедра, по внутренней стороне которых стекала моя сперма. Вот вам и минус секса на улице.Я схватился за кружево ее трусиков и порвал ткань, скомкав в руке. Вытирая последствия нашего приключения, я поднял голову и сказал:

—  Я куплю тебе новые.

—  Уж будь добр. Это были одни из любимых, — самодовольно сказала она, глядя на меня снизу вверх и серьезно продолжила. —  Я не на таблетках.

Я замер, обдумывая эту информацию. Важно ли это для меня? Нет. Вероятность того, что Кэти забеременеет не приводила меня в ужас. Я хотел этого.Подняв вещи с земли, я выпрямился и с трудом натянул на ее задницу мокрые джинсы. Кэти продолжала смотреть на меня слегка нервным взглядом испуганного котенка. Обхватив за талию, я чмокнул ее в нос и, пожав плечами, сказал:

—  Тогда пусть это будет девочка.

Ее взгляд на мгновение потупился, но затем Кэти взвизгнула и запрыгнула на меня, обхватив ногами. Улыбаясь до ушей, я обнял ее так сильно, что она пискнула. Перебирая волосы, пока я нес ее к мотоциклу, Кэти покрывала быстрыми и отрывистыми поцелуями мое лицо. Ее счастье такое заразительное.Поставив Кэти на ноги у мотоцикла, я натянул на себя промокшую футболку и внезапно понял —  это первый раз за много лет, когда я чувствую, что у меня есть шанс на нормальную жизнь. С Кэти. С Кайлом. С семьей.

—  Поехали домой.