Глава 1

Ещё раз внимательно перечитываю главу и, сделав несколько пометок, наконец, откладываю ноутбук в сторону. Скукота!

Сколько себя помню, я всегда мечтала стать журналистом. Наверное, мечты потому и прекрасны, что несбыточны, но это не про меня. Свою я просто передвинула на неопределенный срок, потому что семейный издательский бизнес нуждался во мне больше. Вернее, во мне нуждался отец после смерти матери, хотя это почти не меняет сути. Издательство всегда  являлось для него второй семьей и , в конце концов, однажды должно было перейти ко мне.

Я столько  раз убеждала себя, что справлюсь. Я представляла как, сидя в собственном кабинете за большим письменным столом, буду перечитывать интересные книги, знакомиться с авторами и открывать их миру. Это же почти то, о чем я мечтала! Разве нет?

Меня хватило ровно на год... Всего один год, за который работа редактора наскучила мне и превратилась в рутину. Разочарование вовсе не удивительно, учитывая, что большинство произведений представляет весьма сомнительную ценность. По большей части, приходится иметь дело с поваренными книгами вчерашних супермоделей, их же биографиями, призванными мотивировать читателя на успех, и, что ещё хуже, с романами-однодневками, написанными как будто под копирку. Одно сплошное клише, на издании которого, однако, моему отцу удалось сколотить неплохое состояние.

   Стук в дверь, и настойчивый противный голос прерывает мои литературные размышления:

- Гости собираются, Оли. Будь добра спуститься, чтобы поприветствовать их с нами.

Я закатываю глаза и ничего не отвечаю. Пусть думает, что я сплю. А вот мопс по кличке Фэмоус, действительно мирно сопящий у моих ног, тут же оживляется и, издавая возмущенное хрюканье, меньше всего похожее на лай, несётся к двери.

- Этот вечер очень важен для Френка, дорогая, - добавляет из за неё моя мачеха, хотя назвать её так можно с большой натяжкой. Роуз всего на несколько лет старше меня и, честно говоря, я не понимаю, что нашёл в ней папа.

- Мы ведь семья и должны поддержать его. Открой дверь, Оливия, я помогу тебе выбрать платье, - не унимается она.

Хитрая, наглая, стерва - три слова вполне достаточно, чтобы охарактеризовать  Роуз. И, насколько я её знаю, она не отстанет от меня, пока не вытащит из этой комнаты.

- «Мы ведь семья», - тихо передразниваю, нарочно кривляя голос, и громче добавляю, - я не нуждаюсь в помощи. Спущусь через пятнадцать минут.

К моему удивлению, ответа не следует. Слышен лишь стук каблуков, который постепенно заглушает кряхтение Фэма.

Я вру. Конечно, я не собиралась отлынивать от сегодняшего званного ужина, тем более, что он посвящён десятилетию издательства и действительно важен для нас всех. Но у меня был план появиться там немного позже и избежать той части, где ты, как китайский болванчик, вынужден приветственно качать головой каждому гостю, сверкая фальшиво-любезной улыбкой, от которой к концу вечера сводит лицо. Роуз это нравится гораздо больше, вот пусть она и отдувается.

Около сорока минут уходит у меня только на то, чтоб принять душ и воспользоваться феном, затем я  неохотно плетусь к шкафу.Одно за другим прикладывая к себе его содержимое, наконец останавливаю выбор на классическом чёрном платье-футляре, длиной чуть ниже колен в комплекте с укорочённым жакетом, расшитым темным стеклярусом. К платью подбираю ярко-красные туфли лодочки. Волосы решаю оставить распущенными, а на губы наношу помаду в тон туфлям. Фэм одобрительно виляет хвостиком, выражая всю свою преданность, любовь и восхищение.

- Рада, что тебе нравится. Надеюсь, смогу произвести впечатление на интеллигентных зануд, - я наклоняюсь, чтобы погладить четвероногого друга и ласково потрепать его за ухо. - Увы, тебя придётся оставить здесь, Фэм. Вряд ли светские дамочки обрадуются шерсти на своих роскошных нарядах. - В добрых собачьих глазах читается полное понимание и сочувствие.

   Когда я выхожу на патио, ведущее к лужайке, свежий вечерний воздух напоминает о забытом мною в комнате жакете. Кожа моментально покрывается мурашками. Уже собираюсь вернуться, но буквально застываю от увиденной картинки.

   Лужайка нашего дома, превратившаяся на этот вечер в банкетную площадку, выглядит просто сказочно. Сотни маленьких фонариков, так похожих на светлячков, красиво мерцают, отражаясь в окнах дома бликами, и освещают дорожку, ведущую к огромному шатру. Оттуда доносится приятная джазовая мелодия и смех наших гостей. Достаточно просторный вход в шатёр даёт возможность разглядеть внутри сцену, по обе стороны от которой расположились столики, застеленные белоснежными скатертями и украшенные высокими вазами с раскидистыми цветочными композициями.

«Роскошно», - единственное, что приходит мне на ум.

   Я опоздала на час. Надеюсь, мне удалось избежать как минимум половину ненужных любезностей, отчего я выдыхаю с облегчением. Остаётся поскорее занять место за одним из столиков и завести скучную формальную беседу о творчестве какого-нибудь жутко талантливого писателя, чьи книги мы издаём, но я продолжаю стоять, как вкопанная, и мысленно просчитывать, сколько же денег было потрачено на все это великолепие.

   - Где ты ходишь, черт возьми? - сквозь призму моих раздумий доносится голос помощницы отца и, по совместительству, моей подруги. Миниатюрная рыжеволосая  женщина щелкает пальцами перед моим лицом.

- О Боже, я не глухая!  - восклицаю я. - Просто задумалась.

  Кристен стоит прямо передо мной, сердито сложив рука за руку на груди.  Глядя на нее, вряд ли можно сказать, что этой женщине за сорок. Идеально прямые блестящие волосы карминового оттенка лежат на хрупких плечиках, усыпанных веснушками, а длинное платье из изумрудного шёлка идеально подходит к цвету ее глаз и подчеркивает светлую бархатистую кожу, без единого намека на морщинки.

- Твоя новоиспеченная мамочка вне себя от злости. Она велела мне притащить твою задницу во что бы то ни стало.

- Плевать на Роуз! Не понимаю, чего она вообще ко мне пристала, - я улыбаюсь и чмокаю подругу в щеку. - Выглядишь, кстати, потрясающе! Отцу все же стоило присмотреться к тебе получше!

Мои слова не производят никакого эффекта, и не успеваю я опомниться, как Кристен хватает меня под руку и увлекает за собой.

   Мы направляемся в самую гущу событий, и я сразу ощущаю все «прелести» хождения на тонких шпильках по траве.

   - Чертова лужайка! - возмущаюсь вслух, когда каблук в очередной раз застрял в газоне. Я останавливаюсь, чтобы освободить туфлю, и одновременно хватаю с подноса пробегающего мимо официанта бокал с шампанским. - Ну почему, спрашивается, мы должны это терпеть!

Кристен буквально прыскает от смеха:

- Внутри гораздо удобней. Тебе стоит проявить сдержанность, учитывая насколько здорово Роуз организовала этот вечер.

  - Не сомневалась, что это ее заслуга! - я корчу недовольную гримасу, улавливая нотки сарказма в ее последней фразе.

Шатёр оказывается буквально переполнен сливками нью-йоркского общества. Куда ни плюнь, какой-нибудь меценат, политик или известный писатель со своей шикарной супругой, обвешенной побрякушками на миллион долларов. Фуршетная часть вечера в самом разгаре, поэтому за столиками сидят лишь единицы. Большинство же гостей, сгруппировавшись кучками по интересам, наслаждаются алкоголем, закусками и светскими беседами.

- Раздобуду нам еще шампанского, - обреченно говорит Крис, забирая из моих рук пустой бокал, - а ты пока покажись папочке. И даже не вздумай смыться! - добавляет она строже.

- Угу, - киваю я и обвожу собравшихся взглядом.

Не успевает Кристен раствориться в толпе гостей, как чья то рука ложится на моё плечо. От неожиданности я даже слегка подпрыгиваю. Роуз, черт бы её побрал!

Я встряхиваю плечом, пытаясь сбросить с себя ее руку и бегло осматриваю элегантный образ мачехи. Минимум драгоценностей, светлые волосы зачёсаны назад и собранны в классический пучок, а платье из темно-синего бархата, плотно прилегающее по фигуре, на первый взгляд кажется достаточно простым для неё. Должна признать, что ожидала от Роуз чего-то более броского. Но буквально через секунду я понимаю насколько недооценила этот наряд. Роуз слегла разворачивается, приветственно кивая кому-то из гостей, и давая мне возможность лицезреть глубокий вырез, доходящий почти до пятой точки. Так вот в чем секретник! О, это выглядит отнюдь не скромно. Я ухмыляюсь и в глубине души даже завидую её смелости и уверенности в себе. При всей моей неприязни, молодая жена моего папочки  выглядит шикарно, но я конечно же не скажу ей об этом.

- Неужели принцесса Оли все-таки удостоила нас своим присутствием? - блондинка, кажется, буквально сияет, довольная своим язвительным замечанием.

- Меня зовут Оливия. Брак с моим отцом ещё  не даёт тебе право коверкать мое имя.

- Но он даёт мне право требовать к себе уважения. Перестань вести себя как обиженный ребёнок, дорогая. Мы с тобой вполне могли бы и подружиться. - Роуз улыбается. Она выглядит спокойной и даже добродушной, но я то знаю, что каждое ее слово, каждый взгляд пропитаны фальшью. И это настолько очевидно  для меня, что вызывает лишь рвотный позыв.

- Неинтересно, - сухо отвечаю я.

- А что же тебя интересует? - продолжает наседать она. - Досаждать мне? Ты слишком избалованна, дорогая! Ведешь себя так, будто я отбираю твои игрушки.

- Что ты несёшь?

- Пытаюсь объяснить, что твоё пренебрежение меня не волнует. - Она издаёт смешок. - Поверь, для меня это пустяк, но не для Френка. Ты ставишь собственного отца  в непростое положение. Ты же не хочешь, чтобы ему пришлось выбирать между нами?

Меня начинает все сильнее раздражать наш диалог. Куда она клонит? За несколько месяцев Роуз удалось проникнуть в мою семью, в наш дом и наш бизнес. Она отдалила от меня отца и получила статус миссис Миллс! Что ей ещё нужно? Конечно, я не скрывала своей неприязни к мачехе, но мне бы и в голову не пришло заставлять отца выбирать между нами.

- Успокойся. Я не собираюсь... - Но Роуз не даёт мне договорить.

- Со мной лучше дружить, Оли, - произносит она все с той же непринуждённой улыбкой, как будто мы болтаем о погоде или удачном шоппинге. - В противном случае,  ты рискуешь многое потерять.

А вот это уже угроза! Я чувствую, что закипаю и, на всякий случай, в целях её же безопастности, отступаю на полшага в сторону. Сейчас нельзя просто вцепиться платиновые волосы, собранные в аккуратный пучок на затылке Роуз. Не хочется портить отцу праздник, хотя, не отрицаю, что однажды решусь прибегнуть к такому методу общения. Но я должна поставить стерву на место, поэтому все-таки иду в словесное наступление:

- Ты можешь считать меня избалованной или высокомерной. Но это ничего не меняет: отец всегда выберет меня, а ты никогда не заменишь маму.

Немного подумав я добавляю:

- И да... Ты угрожаешь забрать мое... Мне это не нравится, но тогда  я имею полное право поковыряться в твоем шкафу с игрушками. Думаю, там тоже найдётся что-нибудь стоящее.

Попала! Я попала в самую точку! С ликованием в душе отмечаю, что лицо Роуз становится багрово-красным, а из носа, кажется, вот-вот повалит дым.

Уже собираюсь удалиться, оставив за собой последнее слово, но блондинка крепко хватает меня за руку. Ее острые коготки впиваются в моё запястье.

- Какого хрена ты? Мне больно!

- Я поделюсь с тобой ими добровольно, - злобно шипит она. - Ты даже не представляешь насколько скоро, и чем это все закончится...

-//-Взглядом я наконец нахожу отца среди собравшихся. Он стоит в окружении довольно большой компании и, скорее всего, принимает очередную порцию поздравлений. Один из мужчин по дружески хлопает его по плечу и пожимает руку, отчего я невольно улыбаюсь. Отец чувствует себя вполне комфортно и естественно в светском обществе в отличае от меня. Наверное, я больше похожа на маму. Насколько помню, она всегда держалась в тени на подобных мероприятиях и не слишком любила гламурный блеск и роскошь. Мало кто знает, что успех издательства - во многом её заслуга. Именно мама успела перехватить нескольких востребованных авторов и уговорить их печататься в никому тогда неизвестной «Книжной миле». Она много работала, пока издательство не встало на ноги, правда со временем практически отошла от дел. Может ей стало просто скучно, как и мне, а может роль жены, матери и домохозяйки была для неё важнее...

- Могу ли я поздравить своего отца с юбилеем издательства? - громко говорю я, подкравшись к нему со спины.

   - Оливия! Рад видеть, что ты нашла возможность присоединиться к нам! - отец оборачивается и, широко раскрывая объятия, тут же заключает меня в них.

- Отличный вечер, пап! И он твой!

- Он наш!-  в его словах я чувствую некую грусть и легкий укор. Но несколько секунд сентиментальности быстро заканчиваются. Френклин Миллс снова отстраняется и, поворачиваясь  к гостям, привлекает меня в свою компанию.

- Дорогие друзья,  а вот и она. Моя дочь - Оливия. Все взгляды компании тут же обращаются ко мне.

Я немного краснею, вежливо приветствую всех кивком и делаю вид, что запоминаю имена, которые отец перечисляет по очереди. На самом деле, с некоторыми из присутствующих я была знакома и раньше, но никто из них мне особо неинтересен. Никто кроме одного...

Первое, что бросается в глаза - это одежда незнакомца, сумевшего привлечь моё внимание и, чем то смахивающего на Джастина Тимберлейка. На нем нет привычных для подобных сборищ пиджака, галстука, или даже бабочки. Костюм состоит из немного зауженных брюк и жилета тёплого коричневого оттенка, одетого поверх светлой рубашки. Верхняя пуговица воротника рубашки расстегнута, добавляя образу мужчины ещё больше фривольности. Среди безликих и похожих друг на друга чёрных смокингов, этот парень выглядит, как дрессировщик пингвинов и, кажется, не у меня одной он вызывает интерес.

- Дэрек Тёрнер, - представляется мужчина, опередив моего отца, и учтиво протягивает мне руку.

- Дерек приехал из Лондона, Лив. Он весьма успешный бизнесмен и журналист. Ты ведь тоже окончила факультет журналистики, детка. Думаю, вам будет, о чем поговорить.

Мне кажется, или папочка старается акцентировать моё внимание именно на англичанине? Неужели сводничество? Немного напрягаюсь. А между тем, наше рукопожатие неприлично затягивается.

- У вас красивый костюм, мистер Тёрнер, - ляпаю я первое что приходит мне на ум.

- Спасибо, Оливия,- он улыбается и едва заметно подмигивает мне, наконец отпуская мою руку.  -  За несколько минут до вашего появления, я как раз делился тем, что мне пришлось пережить а аэропорту Нью-Йорка. Вы только представьте, они потеряли мой багаж! Честно говоря, не думал что такое возможно в двадцать первом веке для пассажира бизнес класса, но как выяснилось вполне, - некоторые из мужчин понимающее кивают, а дамочки откровенно кривят лицо. - Скажу, что это было не самое приятное  приключение, - продолжает Тёрнер. - Еще и эта разница во времени... В итоге, я упустил любую возможность подобрать нечто более подходящее к сегодняшнему вечеру. Да что там! Я едва и сам на него не опоздал.

« О да, пожалуй, скучно сегодня не будет», - думаю я про себя и подношу руку к губам, скрывая самопроизвольную улыбку, вызванную тем, с каким пренебрежением поглядывают на незнакомца наши гости, привыкшие к определенным рамкам этикета.

- Это ужасно.

- Считайте моё оправдание официальным, но хотите начистоту, Оливия?

Заинтригованно киваю.

- По правде говоря, этот костюм мне просто нравится.

Отец и некоторые члены нашей компании начинают хохотать. Кто- то даже негромко аплодирует.

- А вы нравитесь мне, Тёрнер!- обращается к нему тучный мужчина, на котором едва сходится смокинг. От смеха его живот забавно подпрыгивает, и кажется, что сейчас пуговицы разлетятся в разные стороны.

Я тоже смеюсь. Нет, правда! Такое простое объяснение, произнесенное без тени смущения, звучит до невозможности очаровательно! Ещё несколько минут назад я рассчитывала на заурядный вечерок в компании зануд и представляла себя главной бунтаркой этого вечера, и вот тебе пожалуйста.

- Добро пожаловать в Нью-Йорк, мистер Тёрнер. Большое яблоко любит тех , кто не боится бросать вызовы.

- Уверяю, Лондон не менее приветлив. Они бы обязательно подружились.

Еще раз улыбаюсь. Мне импонирует его манера общения, дерзость и умение привлечь внимание. Но есть и то, что настораживает... Не понимаю что, но моё шестое чувство редко подводит меня. Я собираюсь задать копии Тимберлейка ещё парочку вопросов, однако усиленный микрофоном голос ведущего некстати приглашает всех занять места за столиками.

- Ты можешь пройти с нами. Роуз все спланировала так, что мы сидим вместе, милая, - обращается ко мне отец.

- Я присоединюсь... Только найду Кристен, -  отвечаю я, вспомнив, что она так и не вернулась с обещанным шампанским.

Я нахожу подругу на улице , отчаянно оттирающую салфеткой платье. Большое мокрое пятно растеклось  по шёлку на ее груди, и, скорее всего, даже если и высохнет, то на платье все равно останутся разводы.

- Как тебя угораздило? - спрашиваю я, пытаясь оценить масштаб катастрофы.

- Случайно столкнулась с твоей разъярённой мачехой. Интересно, кто же её довёл? - бросает подруга, переставая тереть пятно. Скомканная салфетка летит прямо на газон. - Ты же знаешь, как отреагирует Френк, если Роуз расскажет, - произносит она, обессилено встряхнув руками. - Тебе не стоило ее злить.

- Роуз  ничего не расскажет. - Почему-то я уверена, что моя мачеха не станет жаловаться отцу. Это было бы глупо, ведь это она завела разговор и фактически угрожала мне, а я лишь отвечала на ее выпады. Интересно, что бы сказал отец на такую правду? И тем не менее, я чувствую укол вины за то, что Роуз оторвалась на Кристен.

- Ладно... Что скажешь о Тернере? - ее следующий вопрос застаёт меня врасплох. Я удивленно вскидываю брови от того, как быстро мы меняем тему.

- Ты с ним знакома? - спрашиваю я, слегка прищурившись.

- Красавчик правда? - Кристен отвечает вопросом на вопрос, но от меня не ускользает то, с каким восхищением она это произносит. То есть вопрос звучит скорее как риторический.

- Не припомню, чтобы на подобные праздники отец хоть раз приглашал клоунов.

Подруга фыркает, видимо разочарованная тем, насколько я не оценила англичанина, сравнив его с клоуном. Конечно, звучит грубовато и , скорее, образно, но в этом определенно есть частичка справедливости. Мужчина слишком явно старался привлечь к себе внимание, причём, как мне показалось, именно мое внимание его интересовало больше остальных. Но почему? Одежда, манера поведения и шуточки... Как будто, он считал, что я могу оценить подобное... Все это конечно забавно, но несерьёзно.

- Ты удивишься, когда узнаешь, что Дэрек не клоун, а главное блюдо этого вечера. И между прочим, у Френка на него большие планы, - загадочно произносит Крис, ещё больше напуская таинственности на персону мистера Тёрнера.

- Серьезно? И какие же? - восклицаю я, но Кристен крепко сжимает губы и проводит по ним двумя пальцами, как будто закрывает замок.

- Честно, пока ничего не могу сказать, Оливия! - Я разочаровано закатываю глаза. - Но если уж Тёрнер здесь, то ты и сама скоро все узнаешь, просто потерпи.

Сказать, что я заинтригована означает не сказать ничего. Кристен Митчел слишком предана моему отцу, и, несмотря на нашу дружбу, вряд ли удастся хоть что-нибудь вытянуть из неё. А вечер действительно перестаёт быть заурядным! Шестое чувство меня не подвело, правда информации слишком мало. И похоже, до поры до времени придётся с этим смириться. Я не узнаю больше, если мы будем продолжать стоять здесь.

- Одолжи свой телефон, пожалуйста.

Крис молча достаёт из сумочки мобильник и протягивает мне.

Набираю номер прислуги и прошу принести жакет, забытый мною на кровати.

- Замёрзла? - заботливо интересуется  подруга.

- Нет. Просто спасаю твоё платье...

Согласно плану рассадки, наш столик находится в максимальной близости от сцены. Извинившись перед гостями за некоторые неудобства , мы занимаем свои места под неодобрительные взгляды отца и Роуз, на что я лишь пожимаю плечами. Как назло, мне приходится сесть рядом с тем самым толстым джентельменом, отец же, Роуз и «главное блюдо этого вечера», расположились прямо напротив нас. Как раз к нашему появлению официанты подают горячее, а ведущий приглашает подняться на сцену известного автора детективов, с которым мы имеем счастье сотрудничать. Пользуясь тем, что гости увлечённо слушают его поздравительную речь, я пытливо разглядываю Тёрнера. Что же в нем такого, черт возьми? Какой интерес представляет он для отца?

Отмечаю, что у англичанина довольно неплохая спортивная фигура и приятные мягкие черты лица. Все-таки не зря моя подруга назвала его красавчиком. Короткие светлые, немного вьющиеся, волосы и стиль одежды делают его, действительно, очень похожим на известного поп исполнителя и невероятно привлекательным для женского пола. В колледже мне нравились такие ребята. Но, благодаря своему первому парню, я смогла понять, что за напускной самоуверенностью и смазливой мордашкой обычно скрывается куча комплексов. Есть ли они у Дэрека?

Вечер проходит достаточно мило. За столиками и со сцены звучат поздравления и тёплые слова в адрес отца. Несмотря на пафосность мероприятия, каждое слово кажется довольно искренним. На определенное время мне даже удаётся расслабиться. Нет, правда! Все достаточно неплохо, за исключением того, что периодически мне приходится выслушивать весьма затейливые истории  толстяка и терпеть визгливый смех его жены. Я делаю вид, что внимательно слушаю их, но на самом деле, думаю о своём и пристально слежу за тем, как Дэрек и отец что- то увлечённо обсуждают, слегка наклонившись друг к другу и изредка бросая в мою сторону взгляды. Неужели они разговаривают обо мне, или я просто себя накручиваю? Разобрать не удаётся ни слова, так что, в конце концов, я просто сдаюсь.

Во второй половине вечера гости расползаются по шатру. На смену официальной поздравительной части приходит концертная программа. Приглашённые певцы, танцоры и музыканты сменяют друга друга на сцене, а когда наконец звучит медленная лирическая композиция, джентельмены приглашают  дам на танец. Пользуясь приглушённым на время освещением, я беру со столика свой бокал с шампанским и выскальзываю из шатра, чтобы подышать свежим воздухом. Очутившись на улице, я останавливаюсь и наконец вдыхаю полной грудью.

- Ты разве не танцуешь? - раздаётся за моей спиной.

Я оборачиваюсь.

Дэрек Тёрнер стоит, прислонившись к опоре шатра, небрежно засунув руки в карманы брюк.

- Что вы здесь делаете? - интересуюсь я.

- То же, что и ты - дышу свежим воздухом и любуюсь звёздами. В Лондоне редко увидишь звезды, - он улыбается и, пожалуй, я уже готова признать его улыбку одной из самых обаятельных, что мне приходилось видеть. Невольно улыбаюсь в ответ. - Ты не очень то любишь подобные мероприятия, верно, Оливия?

Я пожимаю плечами.

- Да нет... просто не понимаю, зачем их устраивать на собственной территории. На что тогда сдались рестораны, загородные виллы или гольф-клубы, на худой конец?

Мы вместе смеёмся, а потом вдруг замолкаем. Каждой клеточкой тела я чувствую на себе его взгляд, отчего становится ужасно неловко.

- Френк много о тебе рассказывал, - нарушает  Дэрек молчание. - Он очень гордится своей малышкой Лив. Я смущенно опускаю глаза. Значит не показалось, они действительно обсуждали меня.

- А вот я о Вас ничего не слышала. Всегда приятно быть для кого то загадкой, верно?

- Я думал мы перешли на « ты», - задумчиво протягивает Дэрек и переводит взгляд на мой бокал шампанского. - Я не старался произвести подобное впечатление.

- Но у Вас получилось... То есть у тебя. По крайней мере, женская половина не сводит глаз с таинственного англичанина .

-  Не такого уж и таинственного, - он усмехается. - Хотя, это не может не льстить. А ты ? Что ты хотела бы узнать обо мне?

Я мешкаю с ответом и нервно растираю пальцами ножку бокала.

- Мне лишь любопытно, что связывает британского журналиста и моего отца...

Некоторое время Тёрнер раздумывает над ответом, а потом высовывает руку из кармана и смотрит на свои часы . Я нахожу этот жест не слишком вежливым и, сглаживая повисшую паузу, допиваю остатки шампанского.

- Куда- то спешите? - спрашиваю его зачем-то.

- Пятнадцать минут, - спокойно произносит Дэрек и делает несколько шагов ко мне, приближаясь почти вплотную. Еще секунда, и я практически ощущаю его дыхание. - Дай мне всего пятнадцать минут, и я утолю твое любопытство, - произносит он тихо.

Наш разговор прерывают гости, один за одним выходящие из шатра. Когда большая часть их оказывается на улице, над лужайкой раздаются оглушительные залпы салютов. Я поднимаю голову к небу. Разноцветные огоньки, похожие на сверкающую пыль, рисуют в воздухе причудливые узоры, а затем растворяются в темноте. Каждый последующий залп мощнее и красочнее предыдущего, и в конце концов их становится так много, что лужайка озаряется ярким светом и, кажется, тонет в этих огнях. Последний залп рисует на небе логотип «Книжной мили», а публика взрывается аплодисментами. Как и все, я восторженно хлопаю в ладони. Для меня это лучшая часть вечера!

- Красиво, правда? - спрашиваю я Дерека, все ещё стоящего рядом.

- Очень.

Что- то заставляет меня повернуть голову к нему. Наверное, сейчас Тёрнер единственный, кто не смотрит в небо, где догорают последние искорки салюта. Он все ещё смотрит на меня. По телу пробегает легкая дрожь. Момент полон романтики. Могла ли я представить, что именно так закончится этот вечер? Нет, моя насторожённость в отношении англичанина никуда не ушла, но сейчас, рядом с ним, я чувствую себя на удивление комфортно и легко. Он больше не кажется клоуном, скорее просто привлекательным мужчиной, с которым хочется флиртовать, так же, как и он флиртует со мной.

Романтика испаряется, когда ведущий просит всех снова занять места за своими столиками.  Дэрек разочарованно вздыхает, вызывая у меня ещё одну улыбку.

- Нужно вернуться.

- Наверное... - произносит он с сожалением, пропуская меня вперёд.

Пока я усаживаюсь на стул, любезно отодвинутый для меня Дэреком, я ловлю на себе тяжелый взгляд Роуз, сидящей напротив. Если бы люди умели убивать глазами, то этот взгляд, полный едва скрываемой ненависти, стал бы контрольным выстрелом в мою голову. Бедняжка! Все ещё не может отойти от нашего разговора, но это только её проблемы.

На сцене загораются прожектора, и я с радостью переключаю своё внимание туда. Замечаю, что пока мы наслаждались фейерверком, на сцене установили большой экран. Неужели сейчас нам покажут какой-нибудь ролик? А может фильм про издательство или видеопозравление? Я слегка потираю друг об друга ладони в предвкушении.

Наконец, на сцену приглашают отца. Он молча поднимается из-за стола, отдергивает пиджак и поправляет галстук. Я улыбаюсь, потому что он делает так всегда перед чем-то важным. Когда он берет в руки микрофон, гости начинают аплодировать. Папа заметно нервничает, хотя его вступление и звучит без малейшей запинки. Ничего особенного, он просто благодарит гостей за прекрасный вечер, но Крис внимательно следит за ним и беззвучно, одними губами, произносит вместе с ним каждое слово. Это выглядит так мило. В который раз, я убеждаюсь, что эта женщина подошла бы ему идеально.

Внезапно отец замолкает. Его взгляд блуждает по залу, а потом останавливается на мне. Он откашливается и продолжает:

- «Книжная Миля» действительно значит для меня многое. Наверное сейчас больше всех удивится моя дочь, когда узнает, что в юности я, как и она, видел себя вовсе не издателем, а журналистом «The New York Times» или на на худой конец «Rolling Stone», - среди гостей проносятся несмелые, но одобрительные аплодисменты, а вот в моих глазах застывают слезы. - Я обещал Оливии, что после окончания университета, она сама сможет выбрать себе любую должность в издательстве. Она стала простым редактором, потому что, как я думал, ей это нравилось. Но сейчас, спустя год, я вижу другое. Я вижу, что моя дочь, умная, целеустремленная и амбиционная девушка, скучает. Видит Бог, я всегда желал ей лучшего. И сейчас желаю, и поэтому хочу прямо сейчас предложить Оливии  возглавить  наш новый проект, где она смогла бы в полной мере раскрыть свой потенциал.

Воцаряется мертвая тишина, прерываемая лишь стрекотанием кузнечиков где-то в траве. Взгляды гостей становятся  скорее изумленными, а я крепко сжимаю в кулаке край скатерти, ожидая кульминации.

- Ну что ж... - продолжает отец. - Наверное, самое время поделиться с вами отличной новостью!

На экране появляются картинки - фотографии известных людей: писателей, политиков, бизнесменов, держащих в руках какой то журнал.

- Только не говорите, что я стар для журналистики. Во время моей поездки в Англию, сама судьба свела меня с мистером Дереком Тернером! Позвольте представить вам наш совместный проект! Обновленный «People in business» -  не просто журнал о бизнесе, он о людях добившихся успеха, о людях, которые меняют мир и на которых хотят ровняться. Таких как мы с Вами! - Картинки на экране сменяют друг друга. Я пытаюсь уследить за каждой, но они меняются так быстро, что в глазах начинает рябить.

Пока Тёрнер поднимается на сцену, экран, кажется, транслирует слайды с его фото и краткой деловой биографией. Но я их уже не вижу. Не смотрю. Вот почему Крис назвала его «главным блюдом».

- Все новое, это хорошо забытое старое, - произносит Дэрек, забирая микрофон у отца. - Так же как и « Книжная миля», этот журнал когда-то был для моей семьи не просто бизнесом, а чем-то гораздо более важным. Сейчас это память о моем отце... - он делает небольшую паузу. - Я хотел бы не просто сохранить эту память, но сделать все возможное чтобы вернуть «People in Business» былую популярность и преумножить ее, сделать «PB» интересным для любого, кто желает чего то добиться в жизни. Я счастлив, что такой человек, как Френклин Джеффри Миллс согласился стать моим компаньоном и решил помочь мне.

Отец и Тернер пожимают друг другу руки, а меня вдруг осеняет. Подождите! Дэрек ведь англичанин, а это значит, что  журнал будет печататься в Англии???

Кто-то с силой питает меня в бок, затем буквально выталкивает из-за стола. Кристен. Что происходит?

- Ну же, иди, Лив! Иди, все смотрят. Тебе нужно что-то сказать - цедит она сквозь зубы.

Сначала я ничего не понимаю, затем действительно замечаю что взгляды публики и свет софитов обращены на меня. На экране тоже мои фото. На них я после окончания университета, на различных конференциях, выставках. Есть даже фото, где я просто работаю над очередной книгой. Звучит моё имя... Еще раз и ещё...Никакой ошибки нет.

« Моя дочь - Оливия Миллс - первоклассный редактор! Уверен, в сотрудничестве с мистером Тернером им удастся многое сделать для журнала» - именно так. Слово в слово. И каждое из них врезается осколком в мое сознание.

На ватных ногах понимаюсь со своего места и плетусь к сцене. Не знаю, какое сейчас выражение у моего лица. Наверное не слишком радостное, потому что больше всего мне хочется бежать. В обратном направлениии и как можно дальше. Меня отправляют в Англию?

- Вам нужно сказать пару слов, мисс, - шепчет мне ведущий, помогая подняться  на сцену.

Все ждут восторга. Возможно, завтра я и буду визжать от счастья, но сейчас я испытываю лишь растерянность, потому что до сих пор ничего не понимаю.

«Меня отправляют в Англию?»

Бросаю вопросительный взгляд на отца. Прожектора слепят и в их ярком свете, я вижу лишь смутные очертания его силуэта.

- У тебя все получится. Ты не подведёшь,  я знаю, - шепчет он тихо, однако уверенности не прибавляется, а вопрос так и остаётся без ответа.

Я все же собираюсь с силами и делаю шаг вперёд, оставляя Тёрнера и отца за своей спиной.

- Я... я безумно рада... Отличное вложение. Правда хотелось бы кое-что уточнить...

По лужайке разносятся испуганные возгласы. Это сбивает меня. Гости вскакивают со своим мест, а Кристен несётся к сцене, подхватив подол своего шелкового платья. Что-то не так.

Как будто в кино, я оборачиваюсь назад и чувствую, как земля уходит из под моих ног.