Лапы в звёздной мелодии

Чёрный пушистый хвост вильнул под тусклым лунным светом. Небольшая тень метнулась из окна чердака сначала на ребристую трубу водостока, а затем на крышу многоэтажного дома. Глубокая ночь кутала в себя и без того незаметное создание, и только едва различимые блики на шерсти давали знать о присутствии. Даже большие круглые как бусины глаза не выделялись цветом. Появившись на месте скопления сородичей, она тут же услышала множество неприятных голосов.

– Сегодня стащил у той тётки попугайчика прямо из клетки, – хвастался подтянутый ободранный кот.

– А как же сладко весь день я спала, – скрипела полосатая Тигрица.

– Наконец я надрал хвост той дворняге, – злорадствовал рыжий Толстяк.

Она слышала всё кругом обо всех, потому предпочитала спрятаться за одной из спутниковых тарелок. Особой любовью к себе похвастаться ей не приходилось. Будучи ещё маленьким неуклюжим котёнком, она попадала в неприятности и втягивала в них окружающих. В своём семействе родившись единственной чёрной кошкой, она была заклеймена ошибкой природы, и даже среди своих забивалась в укромные места, выжидая, когда же дойдёт очередь и до неё полакомиться тем, на что должна была иметь полное право. Прошедший мимо Пятныш, что появился на свет позднее на минуту, невольно фыркнул, когда разглядел сестру. Она слышала как затем он пробурчал себе под усы:

– Только попробуй увязаться за мной..

Таково было мнение большинства.

Водиться с ней значило подписать договор на вечную неудачу. То ли коты узнали об этом от людей, то ли люди увидели закономерность сами – факт непоколебим. И она это знала. И принимала этот крест смиренно.

Необходимо было лишь молчать и прижимать уши, чтобы слышать как можно меньше.

Но внезапно стая собравшихся недовольно зашипели, зарычали, завизжали. Встав на дыбы, постарались как можно быстрее спрятаться куда подальше. Такое случалось каждую неделю, в ночь с пятницы на субботу. Неизвестный сигнал откуда-то извне доносился до Земли.

То была странного рода мелодия. Не сыгранная на флейте, клавишах или гитаре. То было что-то волшебное, совсем нереальное. Остальные, кто не слышал её так, как она, соотносили звук с назойливой мухой, которая будто везде и нигде одновременно. Но на самом деле сравнить это можно было с росой на листьях полевых цветов, или отдалённо звучащими китайскими колокольчиками, а то и вовсе мыльными пузырями. Кошка считала все сравнения недостаточными, чтобы описать красоту этих посланных миру вибраций, которые каждый раз звучали по разному. С одним мотивом, но никогда не повторяющейся мелодией. Словно нечто рассказывало долгую, пропитанную чудесами историю, но звучащую так тоскливо. В каждой ноте была слышна печаль, которая из раза в раз сопровождала сигнал. Казалось, что так этот неизвестный музыкант изливал свои собственные страдания. Знал ли он, что кто-то ловит и разделяет их?

Кошка замурчала, подпевая далёкому созданию. Сейчас, когда все скрылись, она делала это без страха и стеснения, что остальные будут осудительно дёргать хвостами. Это чувство единения со своей кошачьей дрянной душой расплывалось от лап до кончиков ушей, обволакивая её неизвестным ранее уютом. Наконец она почувствовала себя понятой.

Она знала, что когда настанет рассвет, вибрации растают как приятный сон, а на сердце ляжет глубочайшее отчаяние. Понимание того, что этот краткий миг спокойствия придётся ждать ещё семь таких же нудных и полных унижения дней, казалось страшнее всего. "А вдруг Нечто больше не запоёт? Вдруг я почему-то не смогу услышать его зов?" Крутящиеся в шерстяной голове сценарии вечных несбыточных "вдруг" убивали в ней крупицы логики, заставляя обдумывать что же предпринять, чтобы навечно остаться в собственном Эдеме. Не зная даже исполнителя манящей музыки, Кошка металась с конкретных планов на абстрактные и наоборот. Будь пожилая гадалка с третьего подъезда жива, четвероногая вестница ненастий кинулась бы к ней за помощью, но всё, что осталось от доброй женщины – ржавая английская булавка в двери её соседки этажом ниже.

Тёмные глаза взглянули на небосвод, и тогда её озарило. Мелодия движется за Луной. Была ли искусной певицей спутница Земли или кто-то иной – неважно. Восхищало её одно – что теперь стало понятно решение.

– Я побегу следом, чтобы никогда не чувствовать себя больше одинокой, – тихо промурчала она.

И Кошка бросилась в путь. По крышам домов, с трубы на трубу, по крепким и тонким веткам. Со всех лап, желая лишь поравняться вновь с источником тёплой меланхолии. Бесконечный и бессмысленный путь казался ей полностью достижимым. Необходимо было только никогда не сбиваться с темпа. Не придавая значения ничему вокруг, она оставляла за собой след из хаоса: опрокинутые в спешке мусорные вёдра, едва не столкнувшиеся машины, разворошённые горшки цветов. Слышать проклятия для неё привычно, так почему бы теперь ей не получать их за дело? За свою великую миссию обрести гармонию.

Внезапный визг колёс и яркий жёлтый свет на мгновение выдернули её из мечтаний, и вот она уже совершенно в другом месте. Невесомость, а вокруг – мириады звёзд. Она уже знала что произошло. Так она лишилась второй жизни. Первую же она потеряла ещё будучи котёнком, когда сварливая соседка бабки-гадалки, увидев чёрную вестницу, решила её утопить.

– Что же ты сделала? – послышалось далёкое, но знакомое эхо. Оно точь-в-точь повторяло тональность мелодии, за которой следовала Кошка. Не медля, она решила спросить:

– Кто ты?

– Я – звезда Соламора из созвездия Слезы, – она тяжко вздохнула. – Правда созвездием это не назовёшь. Две другие звезды уже погасли, а я сияю не так ярко, чтобы хоть кто-то мог заметить.

– Так это ты так чудно поёшь!

Раздался неясный монотонный гул.

– Ты слышишь меня... Я буду тише, обещаю...

– Нет! – воскликнула Кошка. – Не думай прекращать! Дай мне наслаждаться твоим существованием. Дай ощутить себя по-настоящему живой.

Вновь гул. То ли был звук, что звезда издавала от смущения?

– Тебе пора возвращаться, – последние слова, что четвероногая слушательница получила от Соламоры, а затем очнулась на тротуаре злосчастного шоссе. Люди огибали её, лежащую без признаков жизни, косо поглядывая и думая когда же безжизненное тельце уберут подальше от всеобщих глаз. Как вдруг она встрепенулась и, как ни в чём ни бывало, пошла своей дорогой.

Время шло мучительно долго. Счёт дней был ей не ясен. Нужно ли ждать ещё неделю, или может ей повезло в этот раз? Она не понимала. Это и не было важно. Теперь она знала кто вдохновляет её, и что это Нечто теперь её не оставит одну. Остаётся только дождаться.

И вот, очередное наступление тьмы сопровождалось знакомым мотивом. Кошка вновь двинулась в путь и на этот раз была готова идти до конца. Она знала, что в итоге опять поплатится жизнью, но сама для себя уже решила: "Лучше отдам все свои жизни, чтобы насладиться мгновениями с ней, чем проживу одну длинную и не имеющую даже крупицы смысла". Её можно было посчитать глупой, но теперь она сполна осознала фразу, которую однажды услышала в человеческом телевизоре от нелепого мужчины в мехах: "Что чокнутый, что влюблённый – для медицины одно и то же". Она понимала, что была безвозвратно влюблена. Да в кого! В неизвестную ей материю, которую не могла ощутить, только слышала. И этого ей оказалось достаточно. Она была готова не всё, если это даст ей возможность вечно гулять со звездой за поводок неземной песни. Даже непогода не заставила её спрятаться под козырьком подъезда, дабы не намочить свой спутанный совершенно примитивный мех.

Но остановила её коса смерти, положившая под лапы Кошки оголённый искрящийся провод. И сейчас, опять оказавшись в холодной невесомости, она видела лучшее – шанс поговорить с небесной музой.

– Ты снова здесь, – та дала о себе знать.

– Да. Но я готова оказываться тут столько, сколько понадобится.

– Но так ты растеряешь всё из-за одной меня! – неожиданно тревожно зазвучала Соламора.

– Мне нечего терять. Теперь у меня есть ты одна. Большего мне и не нужно, – приторно мягко прозвучало мурлыканье в ответ.

Повисла тишина, и это насторожило пушистую гостью. Время идёт, и она вот-вот очнётся там, на этой злосчастной Земле.

– Никто никогда не говорил мне таких слов. Что другие звёзды, что даже мои собственные планеты...

– У тебя есть планеты? – восхитилась в ответ собеседница.

– Большинство из них мертвы, ведь я совсем слабая звезда. Лишь на одну хватает моего тепла, и я стараюсь давать ей сполна. Но кажется, это тепло ей и не нужно. Она хочет, чтобы я наконец её отпустила...

– Так забери меня! – Кошка не верила, что кто-то мог не желать провести вечность с такой магической соседкой. – Я никогда ни за что не попросила бы подобного!

Вновь долгая тишина, а затем – вспышка солнечного света. Уже подсушенная весенней радостью крыша. И всё это сводило её с ума. Почему на Земле не может попросту начаться вечная ночь? И не пришлось бы больше мчаться из города в город, а попросту лежать, распластавшись на скамейке, и ловить далёкие вибрации, пропуская их через каждый волосок своей шерсти.

Череда смертей. Вина ли это врождённой невезучести Кошки или её безрассудства? – Ей виднее. Только романтику её тяжкой ноши не понимали человеческие дети, что закидали камнями. И бешеные дворовые коты, что учуяли иностранный запах. Да и отравленная мёртвая мышь не смогла сойти за ужин при свечах. А при попытке отыскать что-то сносное в магазине, продавец подвесил нахалку за хвост на складе. Каждый раз она не унывала. То был очередной повод для душевных разговоров со звездой. Пускай недолгих, но таких значимых для неё, в которых она находила отдушину и надеялась, что помогает и Соламоре обрести своё место в бескрайних просторах Вселенной. Однако в один момент её было необходимо расстроить известием, которое Кошка откладывала как могла. Снова в поисках еды она решила попытать удачу в мусорном баке, но угодила в строительные отходы, где вперемешку с деревом и гипсокартоном притаились гвозди и стекло.

Тяжёлый вздох.

– Я должна сказать это, – крохотное сердечко сжалось то ли от печали, то ли от приближения конца. Она не понимала как теперь может оставить настолько близкую подругу. Сможет ли она сама справиться, или будет в вечной агонии от привязанности к нелепому земному существу? А может потухнет как ей подобные? – Это будет моя последняя жизнь.

– Как так?! – взревело эхо. Звуки колокольчиков сменились на бурлящий вулкан, что не на шутку испугало Кошку. – Ты не можешь так безрассудно тратить свою жизнь на меня!

– Я делаю это ради счастья, – уверила та. – Прошу только одного. Никогда не прекращай источать чудесную музыку.

И с этими словами она раскрыла глаза в холодном переулке. Теперь ей не хотелось ни воды, ни еды, ни сна. Забравшись на крышу, она просто ждала, когда настанет та самая ночь, когда она сможет воссоединиться с любимой. Ощутит в последний раз единство с чем-то заоблачным, инфернальным, таким родным. Виляющие мимо коты с пренебрежением кидали зоркие взгляды, а птицы, которые должны были быть её пищей, насмехались над ней, то чирикая, то каркая.

И вот он! Долгожданный звук!

Но в этот раз что-то было не так. Песня звучала тише обычного, словно шёпотом, и сейчас была больше сравнима со скрипкой, на которой очень неумело играли. Глубокая тоска не пропитывала мелодию, а стекала вязкими слёзами космической пыли. Посылая резкие всплески стенаний, звезда давала понять, что ядро не переставая щемило. И Кошка метнулась за ней.

– Что такое? Что с тобой? – испуганно кричала она, пытаясь говорить с Соламорой, но та, будучи за миллиарды световых лет от неё, не слышала, продолжая скорбить.

Кошачьи крики раздавались в окрестностях, тревожа всех: от людей до собак. Она не переставала. Голосовые связки, что никогда не были использованы с такой силой, надрывались и требовали воды, но времени на это просто не было. Виднелся край континента – небольшой порт, в котором обычно плавали рыбацкие лодки. В одну из них запрыгнула Кошка и затаилась. Она надеялась, что вот-вот услышит ответ, пока старый усатый мужчина грёб вёслами, оставляя круги по воде. Сидя спиной к хвостатой попутчице, он причитал: "Какая тихая ночка..." , не подозревая, что как только они отплывут ещё дальше, он услышит пронзительный крик. Едва удержавшись на плаву, рыбак обернулся с ошарашенным видом на Кошку, а та, игнорируя его, всё пыталась дозваться до изнывающей звезды.

– Что ж ты тут делаешь, тварь? – закряхтел он. – Погубить меня решила, демоница, – жилистая рука больно схватила её за шкирку. – Меня ты сегодня не утопишь, бешеное ты животное, – и размахнувшись насколько мог, кинул в воду.

Мгновенно снова стало тихо. Старик расслабленно вздохнул и поднял голову к небу, а затем раскрыл рот в изумлении.

В ту ночь он лицезрел салют такой звезды, о которой не мог и подозревать. Искры мук и отчаяния сияли так, как вся Соламора не могла позволить себе при жизни. А её единственная оставшаяся планета Форталис наконец обрела свой конец, будучи поглощённой жаром ядра собственной звезды.