Последний Новый Год

Снегом покрытые крыши домов нависали над этажами серых квартир с цветными окнами. Где-то мерцала гирлянда, где-то тьму рассеивал телевизор с советскими фильмами, где-то – уже выходящие из моды светящиеся ленты. Одно из окон же оставалось неосвещённым, а к стеклу прильнул силуэт, что наблюдал за весельем окружающих.

Этот праздник не радовал. Очередной изматывающий год, оставшийся позади, сменялся на такой же очередной изматывающий год. Таким образом кольцо пыток сомкнулось и назвалось "жизнью". Всё те же лица, те же места, тот же вкус дешёвого вина, тот же раздражающий грохот хлопушек. И всё то же уставшее лицо. Каждый год она клянётся, что этот станет последним; что вот сейчас она возьмёт себя в руки и сделает хоть что-то из личного списка желаний, в котором один единственный пункт – покончить со всем. Но вот опять она готовит подарки другим, и канцелярский нож в её ладони, а не посреди горла.

Целующиеся парочки в каждом кафе заставляют вздрогнуть от холода одиночества. Может ли это исправить горячий латте или коньяк смешанный с колой? За укромно стоящим в углу столиком ещё больше чувствовалась отрешённость. Словно все эти счастливые или играющие счастье люди вытесняли предательницу. Обледеневшее кружевом стекло давало широкий обзор на террасу, где не было ни души, а слабый свет уличных фонарей подсвечивал мельтешащие снежинки. Только редкие прохожие спешили мимо, оставляя за собой грязные следы слякоти. Темнота, лёгшая на город ещё днём, скрывала в себе шёпот множества душ. Каждый надеялся на новогоднее чудо. Под бой курантов замирает дыхание, и даже те, кто нарёк себя ярым скептиком, тихо бормочет о том, как хочет стать хоть на каплю счастливее. А она знала. Знала то, что ей не сумеет помочь никакое чудо. Понимала, что обречена участью неудачницы, как бы ни молила о лучшем.

Взглядам со стороны виднее: пересчитывая нули на карте и вспоминая её заслуги, они ворчали, что эти сомнения пусты и надуманы, но она-то знала правду. Что она сама пуста и надумана. Иначе не объяснить самопрописаный постельный режим длиною в год, больше походящий на кому из грёз.

Где-то на подкорке разума формировалось её истинное желание. Чтобы все эти серые, мрачные, ненавистные люди поняли её, чего явно не случится. Чтобы рядом всегда был человек, который бы всей душой её любил, из-за чего она в панике бы отталкивала его. Чтобы получить стабильную работу из-за которой она стабильно бы рыдала от усталости и бессмысленности бытия. А ещё больше она желала обрести героя, который спас бы её от уныния и чувства забытости. Сможет ли он стать звездой на её ёлке, развеяв пелену грусти своим блаженным сиянием? Но единственным, что будет висеть в эту ночь, станет её холодное тело на удивительно крепком проводе с мелкими фонариками. Веселящиеся родственники и занятые личной радостью друзья вспомнили бы об этом гнилом человеке не скоро. Подарки, не успевшие разъехаться по адресатам, ждали бы их, затаившись в шкафу. Только теперь они бы стали очередным символом её несвоевременности.

И никакой магии.

Будущее уже сейчас не предвещало ничего хорошего, а прошлое время от времени напоминало о себе яркими вспышками, от которых в груди сжимало, а в руках загоралась необоснованная ненависть. Воспоминания о событиях, людях, эмоциях. Это не ностальгия, а попросту сожаление об утраченном.

И если бы новогоднее чудо действительно свершилось, то сейчас она снова была бы той резвой девчонкой, что верила в Деда Мороза, украшала дом и строчила большие креативные поздравления вместо чёрствого "С Новым Годом".