Глава 7

Everything in its right place(Everything in its right place — Radiohead)

— Вот в этом районе самые большие заказы, — обвожу маркером площадь на карте. — Свободно можно зайти только в несколько зданий, на остальных адресах заказы я оставляла на входе.— Получается прямо у нас под носом, — вздыхает Алекс. — И как это тебя ни один Страж не увидел?— Лучше смотреть надо, — язвительно отвечаю я. — У меня был скрывающий амулет. Слабый, но искажает восприятие достаточно, чтобы на меня не обращали внимания.— Даже не буду спрашивать, где ты его достала, — бубнит Даниель. — Нужно проверить все места, куда ты доставляла Эхо.— Почему просто не обрубить поставки? — подаёт голос Элиза.— Потому что это невозможно. Эхо выгодно для экономики, — отвечаю я.Элиза уже открывает рот, чтобы начать спорить, но её перебивают.— Знаешь, милая Эль... — вампир тянется и зевает, слишком натурально для существа, которому зевать вообще не обязательно.Он что, правда под человека косит?— К сожалению, Ада права, — продолжает он. — Наш мир держится на грязных деньгах. Мы не можем полностью ликвидировать Эхо. И не должны. Наша задача сохранять мир. Алекс заканчивает за него:— Даже если мы уберём Эхо, мы не найдём тех, кто стоит за пропажами людей.Отлично знаю, как работает наше правительство и бизнес. После войны было принято соглашение, по которому Сумеречной Империей руководят по двое представителей от каждой расы: люди, маги, оборотни и вампиры. Аниморфов все несправедливо (особенно по мнению Риты) причисляют к оборотням, а из Ада и Рая присылают послов. Вся эта дружная компания делает то, что умеет лучше всего: сидит на задницах и пропускает всё мимо ушей, будто в стране царит идиллия.Полиция туда не лезет, им и не позволяют — они занимаются в основном убийствами, кражами, мошенничеством и не путаются под ногами. Если по-честному, Эхо особо не мешает жить. Мне эта дрянь вообще работу обеспечивала.Но вот Стражи не подчиняются ни полиции, ни правительству.Даниель уже раз двадцать повторил:«Древний Орден всегда работал тихо, молча и эффективно. Стражи не просто расследуют преступления — они оберегают мир между расами, не давая им поубивать друг друга».Бла-бла-бла. Финансируется это за счёт налогов, которые я, кстати, не плачу. В целом Орден зависит только от народа, на благо которого он и трудится. Видимо, поэтому тут пустовато.— Что ж, давайте поступим так, — наконец-то говорит глава Ордена. — Александр, бери свою подопечную и отправляйтесь выяснять подробности. Нужны точные адреса и имена, если получится. Ваша задача — только наблюдать. Не лезьте на рожон. Без самодеятельности.— Понял.— Всё ясно, — складываю руки на груди. — Когда отправляемся?— Через пару часов. У вас есть время подготовиться. — Даниель поворачивается к Элизе. — Зарегистрируй Аду в нашей базе, выдай документы и новый телефон для связи.Девушка кивает и поправляет очки. Кажется, она всё ещё злится на Даниеля за то, что он оставил меня, но уже не вякает в мою сторону. Ткнув пару клавиш на клавиатуре, она даже не повернувшись ко мне, чеканит:— Полное имя и регистрационный номер.— Аделаида Эшвуд, — произношу я, морщась от упоминания своего полного имени, следом диктую номер — его присваивали всем с рождения.После этого Элиза отпечатывает все мои пальцы на сенсоре, угукает, грубо откидывает мою руку от себя и продолжает клацать по клавишам. Заметив, что я ещё стою перед ней, закатывает глаза и раздражённо вздыхает:— Это всё. Придёшь, как соберётесь — будет уже готово.— Ты мне тоже не нравишься, но послушай...— Тогда постарайся со мной не разговаривать.Вместо ответа показываю девчонке средний палец. Нет смысла ругаться из-за придурка, не умеющего держать свой член в штанах... Но я бы нашла ещё сотню причин разбить ей миленькое личико.Мы выходим из архива, и я оседаю на пол в коридоре. Алекс садится рядом и протягивает мне подкуренную сигарету. Прошла почти неделя с момента моего неудачного побега, о котором знали все. Я всё гадала, как же так легко вышла. Оказалось выпустили меня специально: Элиза поспорила с Даниелем, что если меня отпустить, я сбегу и больше не вернусь. Поэтому охрану убрали, сигналку отключили.Она вообще-то должна была следить за тем, как я выхожу, но слишком увлеклась Алексом. О чём с ним мы, разумеется, не говорили. Мы вообще почти не говорим. Я даже не знаю, злиться мне или нет. Он ничего мне не обещал — ни три года назад, ни сейчас, но всё равно в груди каждый раз неприятно колет, как заноза, которую невозможно выдернуть. Я пытаюсь держать себя в руках, не думать об этом и сосредоточиться на работе и тренировках. Получается... ну, так себе.Беру предложенную сигарету и затягиваюсь. Это единственное, что мне разрешают употреблять здесь. Весь алкоголь вынесли, волшебных таблеток и экстрактов тут не водится, поэтому со своими эмоциями я справляюсь самостоятельно. Первые дни сильно болела голова, ведь за несколько лет я впервые совершенно трезва, что сказывается на моём характере не в лучшую сторону. В голове проносится ворчливое:«Если так себя бесишь, представь, какого другим».— Расскажи про расследование, — прошу я, выдохнув дым. Несмотря на нежелание разговаривать, я должна узнать детали.— Пропадают в основном бездомные, дети, проститутки или те, у кого слабо проявлялся магический дар. В общем, те, кто наиболее уязвим, — начинает Алекс. — Пропадают они на самом деле уже давно, по всей Империи, но всем плевать на это. Бывший глава Ордена как будто и вовсе не хотел разбираться.— А когда Даниель получил это место?— Три года назад, — он вздыхает и смотрит на меня. — Я тогда прослужил в Ордене уже год, и Даниель назначил меня на это дело. Не знаю почему. Пришлось поселиться здесь, я не должен был появляться лишний раз на людях, только следить... и за тобой в том числе. — Поймав мой недовольный взгляд, он добавляет: — Ну да, сначала я немного приврал. Не только за чертями бегал.Хмурюсь и, очень стараясь не ляпнуть в ответ какую-нибудь злую шутку, спрашиваю:— То есть ты, зная, чем я занимаюсь, пошёл в Орден?— Давай не сейчас, — мотает он головой. — Я расскажу об этом позже. — Дождавшись моего кивка, Алекс продолжает: — В общем, я за эти три года особо не продвинулся. Только выяснил, что след пропавших обрывается в центре, и они так или иначе контактировали либо с Томом, либо с Ро, либо с тобой. Том наотрез отказался с нами сотрудничать, Ро чуть не убил меня, а ты...— На Тома у тебя, кроме догадок, нихрена нет, — перебиваю я. — Через меня мог бы на него надавить. Почему не стал?Алекс со вздохом откидывается назад, полностью облокотившись на стену. Закрывает глаза и молчит. Я тоже молчу — слова не идут. Мы сидим так пару минут. Прикончив очередную сигарету, он тушит её об пол.Даниель за это в прошлый раз сделал мне выговор, между прочим.Алекс немного расслабляется и наконец поясняет:— На Тома я особо и не наседал, боясь навредить тебе.На этом моменте я демонстративно закатываю глаза. Алекс хмыкает.— Поговорить с тобой я не мог.  — Его взгляд проходит по мне, но он его быстро отводит. — Туда, куда ты отвозила заказы, мне не было доступа, так что я просто следил. И везде, где ошивалась ты, крутились и черти. Они ходили за тобой, даже до дома провожали и долго караулили там.— Я носила амулеты, не могли они меня видеть... и ты не мог. Сам же сказал, что ни один Страж...— Я соврал Даниелю. Иначе он бы заставил тебя притащить и допрашивать.Ох, каков герой. Тоже мне.— Хочешь сказать, что амулеты не работали?— Для людей работали. Демонам немного мешали, а мне так вообще плевать на эти жалкие камушки, ты же знаешь... моя магия...— Заткнись! — нервно вырвается у меня.По спине проходит холодок, внезапный страх туманом окутывает сознание. Неужели я настолько слепая? В любой момент они могли напасть, могли проникнуть в квартиру. Может, даже делали это?В груди нарастает тяжёлый ком, невидимыми нитями стагивает лёгкие, заставляя задыхаться. Я жмурюсь и, притянув колени к себе, обхватываю их руками, стараясь спрятаться от этого чувства.Надо взять себя в руки. Мне ничего не угрожает.Здесь никого нет.Сколько я ни убеждаю себя, не могу сдвинуться с места. Дышать всё тяжелее, как будто грудь сдавливает железной рукой, и с каждым вдохом становится больнее. Скрипят зубы.Алекс не делает никаких движений и ничего не говорит. Просто сидит рядом, едва касаясь моего плеча ладонью. Ощущение скованности и страха медленно рассеивается. Не знаю, сколько прошло времени, но в какой-то момент я перестаю трястись и поднимаю голову. Руку Алекс тут же убирает.— С чего начнём? — спрашивает он, выждав ещё несколько минут.— Надо к Тому, — прежде чем он начал возражать, я быстро договариваю: — он поможет мне.— Хорошо, — он встает и протягивает мне руку. — Пойдём собираться.С недоверием смотрю на протянутую ладонь. Ладно... надо же когда-то начинать. Хватаю его руку и поднимаюсьЗа массивной металлической дверью, привлекающей моё внимание уже давно, скрывается склад. Как только мы входим, мой взгляд сразу падает на жёлтое пятно среди других вещей. Я вытягиваю свою куртку и накидываю её на плечи. Думала, она пропала. С этой вещью я не расстаюсь уже восемь лет.— Сначала я не узнал её, а потом понял, что это та самая куртка, которую тебе отец подарил, — тихо говорит Алекс. — Я очистил её от крови и починил замок. Всё хотел отдать, но не нашёл подходящего момента.— Спасибо, — это всё, что я могу выдавить из себя.Эта куртка была подарком на мои пятнадцать лет, за полгода до их смерти.__________________— Пап, смотри, какая крутая! Может, возьмём? — я прыгаю вокруг манекена, одетого в ярко-жёлтую кожаную куртку, едва не задевая его плечом.— Маме не понравится эта идея, ведьмочка, — усмехается отец, сложив руки на груди. — К тому же она тебе великовата.— Ну я же вырасту! — выпаливаю я.Он смеется и трепет меня по волосам, как делает всегда, когда я говорю что-то особенно забавное.— И куда ты в ней ходить будешь?— Везде! — я хватаюсь за рукав куртки. — Пап, ну пожалуйста. Я буду аккуратной. Честно.Он скептически приподнял бровь.— Ты? Аккуратной?Я возмущённо фыркаю, а потом решаю использовать запрещённый приём:— У меня же скоро день рождения.Он молчит и оценивающе смотрит на куртку. Я выжидающе застываю, сжимая рукав в кулаке.— Я подумаю, — наконец говорит он. — Хорошо?— Хорошо, — буркаю я, надувшись и отвернувшись, уже заранее уверенная, что ничего не выйдет.Мама точно будет против. Она всё время пытается нарядить меня в платья. Какая уж тут кожаная куртка. Ещё и жёлтая.Мы уходим из магазина, а я ещё долго оглядываюсь через плечо, запоминая этот цвет. Ну и ладно, вырасту — куплю себе две таких... нет, три!Через две недели утром на моей двери висит та самая куртка. Я стою, не веря глазам, и трогаю холодную кожу пальцами, опасаясь, что это сон. За спиной слышатся шаги.— Это что? — голос мамы заставляет вздрогнуть.Оборачиваюсь. Отец стоит в дверях кухни с чашкой кофе и делает вид, что это вообще не его идея.— С днём рождения, ведьмочка, — подмигивает он.По выражению лица мамы становится понятно, что о подарке она узнала ровно в этот же момент. Она долго смотрит на куртку, потом на меня, потом снова на куртку.— Она же... жёлтая...— Зато её издалека видно, — пожимает плечами отец и легко чмокает маму в щёку. — Не потеряется.Я весь день не снимаю куртку ни на минуту. Даже дома. Даже за столом. Рукава закрывают пальцы, приходится всё время их закатывать, но мне всё равно. Мама немного ворчит, но быстро мирится и даже признает, что куртка вполне приличная.__________________________Сейчас она мне до сих пор великовата, но уже потрепалась. Всё равно это единственная вещь, которая хранит в себе тёплые воспоминания.Сую руки в карманы и внезапно укалываю палец. Кулон Нэн. Я положила его в куртку перед тем, как... Снова череда воспоминаний хлещет в голову. Хватит! Больно прикусываю щёку, чтобы вернуться в реальность. Ничего уже не исправить, но можно хоть что-то сделать. Обматываю цепочку вокруг запястья.Надеюсь, это поможет держать себя в руках.На складе Алекс берет несколько усиливающих амулетов, большую сумку и предлагает захватить оружие для меня. За прошедшее время на тренировках не удается достичь ничего: даже простые заклинания мне не даются. Я знаю, что нужно делать, как черпать энергию и куда её направлять, но как только магия начинает колоть кончики пальцев, я отступаю.Намного лучше получаются приёмы в ближнем бою. Все говорят, что удар у меня тяжёлый, а по скорости я уступаю разве что кровососу, несмотря на свой болезненный вид. Даже Джон и Шон, которые в три раза больше меня, оценивают мои успехи.Конечно, ни одного из них я не могу победить, но держусь достаточно долго. Алекс предполагает, что магия, накопленная внутри, увеличивает мою скорость и силу, находя таким образом выход. Это подбадривает — я не совсем бездарная.У Элизы мы забираем карточку с моими данными. На ней значится, что я стажёр Ордена. Мой новый телефон почти пустой — только карты и нужные номера. Для проверки Алекс отправляет мне сообщение, и телефон издает противный, пищащий звук, похожий на сирену — такой громкий, что уши закладывает. Элиза сидит напротив и старательно пытается скрыть улыбку. Понятно. Нарвётся когда-нибудь.Ещё мне выдают значок — в точности как у Алекса. Небольшой круглый, золотой медальон с черными вставками. В центре красуются глаз и горящий меч — символ бдительности Стражей и их готовности защищать. По кругу располагаются защитные руны, а на обратной стороне, на древнем языке, выбиты три слова: «Баланс. Порядок. Истина». Я бы ни за что сама не разобралась, если бы ещё лет в десять не прочла в книгах матери описание этого медальона. Держать его в руке приятно — от него исходят тепло и спокойствие. Так работают руны.Вешаю медальон на шею и прячу под майку. Светить своей причастностью к Ордену я не собираюсь.Поднимаемся по лестнице, и у двери Алекс прикладывает палец к сенсорному экрану на стене. Дверь пищит, но не открылась.— Теперь ты.Прижимаю палец к тому же месту, и уже через пару секунд мы идем по коридору. В прошлый раз я прошла тут свободно — значит, и правда решили меня проверить.Суки.Как же давно я не дышала свежим воздухом. Эти изверги не давали мне и шагу ступить за дверь их подвала — мол, обстановку разведывали. Да как они вообще там сидят? У меня в квартире хотя бы окно есть. Подставив лицо холодному ветру, я прислоняюсь к стене и шумно втягиваю воздух.Ветер путает волосы и острыми иголками бегает по коже, заставляя меня ёжиться и поплотнее закутываться в куртку. И всё же это помогает сосредоточиться на том, что мне предстоит поговорить с Томом спустя две недели моего отсутствия. Надеюсь, Алекс сказал ему, где я, и Том не волнуется. А может, он вообще не рад будет мне — я ведь убила Нэнси...— Я, конечно, дико извиняюсь, что отрываю тебя, но у нас дела.— Заткнись, Алекс, — тихо шиплю я, не открывая глаз. — Одну минуту.До ушей долетает тяжёлый вздох и щелчок зажигалки. Открыв один глаз, я смотрю в его сторону. Алекс почти не изменился за эти три года, я его таким и помню. Ну, может, он тогда брился всё же почаще, хотя так ему даже больше идет. Фыркаю себе под нос.О чём я только думаю?Он затягивается и выдыхает дым, который сразу же уносит ветер, заодно подхватив чёрные пряди. Алекс смахивает волосы с лица и, спускаясь по лестнице, заявляет, не глядя на меня:— Я и не предполагал, что красив настолько, чтобы даже ты смотрела на меня с открытым ртом.Осознавая, что действительно долго пялюсь на него, захлопываю рот так, что, кажется, стук зубов слышен на соседней улице. Как он всё видит, зараза.Перешагивая через одну ступеньки, я оказываюсь за ним, даю подзатыльник и, пока уже он стоит с открытым ртом, выхватываю сигарету из его пальцев.Ничему его жизнь не учит.— Спасибо, — усмехнувшись, я затягиваюсь. Мягкое жжение в горле и лёгких сменяется обволакивающим дымом и запахом табака.— Тебе это удовольствие доставляет? Издеваться надо мной?— Ты не только красивый, но ещё и догадливый, — я прыгаю с последней ступеньки. — Идёшь?Несмотря на то, что я ожидаю в ответ какую-нибудь колкость, Алекс снисходительно хмыкает и качает головой.На моё удивление мы заворачиваем за угол ратуши и заходим в тёмную подворотню, где здания образовывают тупик.— Я настолько тебя достала, что ты всё-таки решил меня убить и оставить тут? — шагаю в темноту, пытаясь разглядеть хоть что-нибудь.— Хорошая идея, я запишу, — с наигранной серьезностью говорит Алекс, присаживается на корточки и неожиданно зовёт: — Кыс-кыс-кыс.Из темноты, зашуршав пакетами и опрокидывая коробки, протяжно мяукая, вылетает не меньше пяти животинок. Ещё один толстый рыжий кот с ободранным ухом лениво переворачивается на куче коробок и глядит в нашу сторону.— Привет, — Алекс гладит каждую кошку. — Эй, Боб, хватит бока отлёживать, иди сюда.После этих слов котяра вальяжно встает и плетётся к Алексу. Развалившись прямо перед его ногами, он требовательно мяукает. Алекс смеется и чешет ему рыжее пузо.— Да не орите так, сейчас, — говорит он кошкам, лезет в карманы кожанки и вытаскивает пакетики с едой. Алекс встает, делает пару шагов к месту, откуда вылезли кошки. Нашарив в темноте разноцветные пластиковые миски, он раскладывает по ним содержимое пакетиков. Животные моментально рвутся к еде.— Ты кормишь бездомных котиков? — поднимаю бровь и поджимаю губы, сдерживая улыбку.Что-что, а животных я люблю больше, чем людей. Алекс, кстати, тоже к ним неравнодушен, но только к кошкам: собак, насекомых и птиц он на дух не переносит.— Они не бездомные! Это и есть их дом, — отвечает он, прислонившись плечом к стене. — Хочешь, я вас познакомлю?Я киваю, и он, дождавшись, когда хвостатые поедят, снова садится и трепет за ухом рыжего.— Ну, это Боб, он тут самый старый.Кот недовольно хрюкает, и Алекс обращается к нему:— Ой, да ладно тебе, не ворчи.Я тоже опускаюсь рядом и даю Бобу обнюхать себя. После тщательного осмотра меня удостаивают разрешением почесать спинку. Шерсть грубая и жёсткая, а сам кот, напряжен от нового знакомства, но всё равно тихо мурчит от прикосновений.— Пятнистая — это Мина, — продолжает Алекс, указывая на каждую кошку. — Полосатая — Мышь.— Ты назвал кошку Мышь?— У меня с фантазией плохо, — он корчит рожу и тычет на белый хвост, торчащий из бумажного пакета. — А это Снежок, он любит пакеты.— С фантазией действительно плохо, — протягиваю руку к пакету и, приоткрыв, вижу огромные голубые глаза. — Ну, привет.Кот шипит, и я отдергиваю пальцы, решив не нарушать его территорию.— Ты, кажется, говорил, что у нас дела? — спрашиваю я, когда мы уже перегладили всех кошек в этой подворотне.— Да, сейчас пойдём, просто... — Алекс смущается и опускает голову, пнув камушек. — Я каждый день прихожу к ним вечером. Даниель не разрешил тащить их в штаб, поэтому я сделал для них тут угол. Сначала был только Боб, потом я принёс Мину, Снежка и Мышь, остальные как-то сами прибились.Он вдруг расплывается в улыбке, и, кажется, я улыбаюсь ему в ответ...Нет, этого ещё не хватало!— Понятно, пошли, — отворачиваюсь, не желая показывать свои эмоции, которые, к сожалению, и так написаны у меня на лице.Котики всегда приводили меня в восторг, особенно в детстве. Мы с Максом даже как-то притащили с помойки кота, но мама наотрез отказалась его оставлять. Мы успешно скрывали кота месяц на чердаке, пока в одно утро, придя туда, его не обнаружили. Мама сказала, что ничего не знает. Но если с Максом это прокатило, со мной — нет: я отказывалась разговаривать с ней довольно долго.И сейчас общество маленьких хвостатых поднимает мне настроение. Ненадолго я позволяю себе подарить кому-то немного ласки. Хотя внутренний паразит всё повторяет, что это «хорошее настроение» выйдет мне потом боком.Пока идем до порталов, кручу головой, рассматривая город. В центре с наступлением темноты загораются не только городские огни, но и небо озаряется иллюзиями: над головой проплывают огромные рыбы, превращаются в огненных птиц, взлетают ввысь и рассыпаются на сотни искр.Может, дело в том, что я трезвая, но сейчас мне кажется это восхитительным, как будто вижу в первый раз. Такая реакция пугает и заставляет тревожиться. Что-то не так, но я не могу понять, что именно. Борясь со своими ощущениями, продолжаю разглядывать город. Дни заточения в подвале, совершенно без окон, дают о себе знать. Я даже не задумывалась о том, как мне не хватает этого вида и воздуха, и поэтому сейчас я плетусь медленнее — не потому, что устала, а потому, что мне хочется подольше прогуляться среди огромных горящих зданий по улицам, освещённым неоновыми огнями.Но, увы, мы очень быстро добираемся до порталов. Я редко ими пользуюсь, потому что тут слишком много народу — не самый удачный вид передвижения для курьера наркоты. К тому же я езжу на байке: это медленнее, но зато я не свечу рожей и товаром. Эх, вот бы сейчас прокатиться. Жаль, я не могу забрать его — Алекс точно меня не отпустит за ним домой. Да и опасно это.Конечно, очередь. Станций не так много в городе, создание таких стабилизированных порталов требует много времени, сил и денег. Поэтому тут всегда столпотворение. И куда им всем надо на ночь глядя? Накидываю капюшон толстовки и опускаю голову. Ветер пронизывает до костей.— Мне нужно взять тебя за руку, чтобы не потеряться в портале, — Алекс протягивает мне ладонь и ожидающе застывает.Я мгновение туплю, рассматривая длинные пальцы. Рукав куртки задирается чуть выше запястья, где маленькие волоски закрывают начало татуировки. Да уж, за три года он татуировку успел сделать, а придумать, как со мной объясниться, — нет.— Эй, ну можно быстрее, чё стоим-то? — кряхтит за спиной недовольный голос какой-то старухи.Между лопаток врезается что-то, и я моментально выхожу из себя.— Не ори, старая! — рявкаю я. Грубить людям у меня выходит лучше всего.Не дожидаясь ответа старухи, хватаю Алекса за руку, и мы шагаем в портал. Голубое свечение окутывает нас, липкие щупальца магии пытаются вырвать тело из потока, по которому нас несет.Именно поэтому нестабилизированные порталы опасны — можно остаться в них навсегда.Наконец нас выкидывает. Я глубоко и шумно вдыхаю — оказалось, всё это время я не дышала вовсе. Алекс хихикает, но, поймав мой злобный взгляд, делает вид, что и не собирался смеяться. Можно подумать, я через эти дырки каждый день бегаю.— Что, у крутого Ордена нет денег на машину?— Есть, — отвечает Алекс, и его губы растягиваются в ухмылке. — Просто мне захотелось с тобой прогуляться.— Придурок.Разницу между районами не только видно, но и слышно. Совсем рядом блюёт парень, еле державшийся на ногах. Понимаю, чувак, я тоже пару недель назад тут блевала в таком же состоянии. И всё же, здесь я чувствую себя в своей тарелке. Под звуки драки через дорогу мы направляемся к моему старому другу.