Глава 6

The only thing i really know, I can't sleep at night (Chelsea Smile — Bring Me The Horizon)

Касаюсь ступнями пола и ёжусь от холода. Не помешало бы бросить сюда пару ковриков. Взглянув вниз, убеждаюсь, что футболка достает до середины бёдер и вполне годится для прогулки на кухню. Наверняка все ещё спят, а я сгоняю туда и обратно. Впрочем, пофигу.В коридоре пол вообще ледяной — босые ноги очень быстро замерзают, и мурашки ползут вверх, забираясь под футболку. Но меня это вряд ли остановит. Мне любезно разрешили брать из холодильника всё, что душе угодно, а душа, как обычно, желает алкоголя. Правда, я ещё не наведывалась туда в раннее утро и полуголая. Мои губы искривляются в усмешке. Если Элиза увидит меня сейчас, у неё, наверное, взорвалась бы задница от злости. Её и так бесит моё присутствие здесь — подумает ещё, что хочу забрать себе её драгоценного Алекса, разгуливая в таком виде.Это стало моим развлечением, чтобы отвлечься от кошмаров и мыслей — мне не позволяют напиться достаточно, чтобы я отрубалась по ночам, и я решила раздражать всех вокруг. Возможно, надоем им настолько, что они сами меня убьют.За три дня все прилично устали от меня. Лира и Алекс пока сдерживаются, хотя последний явно на пределе. Джон и Шон просто тактично меня игнорируют, а от Даниеля я получила два выговора. На удивление, веселья добавляет кровосос, который оказался занозой похуже меня.В холодильнике нахожу пару бутылок тёмного пива. То, что надо. Крышка летит на пол и звякает о кафель. Холодная жидкость приятно течёт по горлу, замораживая мозг и оставляя за собой горечь хмеля.— Ты в курсе, что сейчас пять утра? — раздается голос за спиной.Чуть не выплевываю пиво обратно. Чёрт, Алекс! Почему ты всегда появляешься в самый неподходящий момент? Медленно сглатываю и стараюсь придать голосу непринуждённый тон:— Тоже хочешь?— На самом деле да, — он подходит, берет мою бутылку, вертит её в руке и делает глоток. — Хотя бы потому, что это моё пиво.— Ну... ты же не против, — бурчу я, схватив вторую бутылку. — Я пойду.Не успеваю я сделать и шаг, как по обе стороны от меня появляются мужские руки и упёраются в поверхность за мной. Я рефлекторно подаюсь назад, но врезаюсь спиной в тумбу.— Ладно-ладно, не трогаю я твоё пиво, — я демонстративно ставлю бутылку за собой и смотрю на Алекса, всем видом показывая своё недовольство.— Не надо меня провоцировать, — шепчет он.— Я тебя вообще не трогаю, — отвечаю я, дёрнувшись, пытаясь вылезти из-под его рук, но он подходит ближе, не оставив возможности для побега.— Поэтому футболку мою украла?— Хочешь, сниму? — ляпаю я и тут же захлопываю рот. Почему я не могу просто молчать?На самом деле мне правда нравится его провоцировать — маленькая месть за три года отсутствия. Иногда это происходило неосознанно. Но футболку я взяла не потому, что хотела ему насолить, а потому, что мне действительно захотелось её забрать. Признаваться в этом я, конечно, не собираюсь.Алекс не двигается с места. В его глазах нет злости и раздражения — там сверкает какая-то другая, смутно знакомая эмоция. Что ж, мне совершенно точно придётся об этом пожалеть.Взгляд падает на его предплечье: часть руки закрывает татуировка с древними магическими рунами, из-за напряжения на коже отчётливо выступают голубоватые ниточки вен.Нервно проведя пальцами по узорам, медленно поднимаясь к плечу, я смотрю на него так, как не смотрела уже очень давно. В животе что-то болезненно сжимается. Мне страшно? Нет, я не боюсь его... только себя. Прикусив губу, я останавливаю ладонь на его груди и чувствую, как часто стучит его сердце.Он вздрагивает, но не отступает. Наоборот — его рука скользит к моей талии и сжимает ткань футболки. По спине катятся мурашки, и дыхание сбивается. Не могу поверить, что я это делаю!Я приподнимаюсь на носочки, дотягиваюсь до его волос, разметавшихся по плечам, и вплетаю пальцы в тёмные пряди. Он закрывает глаза на секунду — короткую, до смеха опасную секунду, а потом снова впивается взглядом в меня. Наверное, он думает, правда ли я собираюсь переступить эту грань. Я сама хочу знать.Расстояние сокращается до критически минимального. Его дыхание скользит по моим губам. Отступать уже некуда. И я...Вцепляюсь в его волосы и тяну назад. Алекса дёргает, из его рта вырывается короткий, удивлённый вздох. Он морщится, но, мать его, всё равно ухмыляется.— Я был почти уверен, что ты мне позволишь, — посмеивается он. — Может, отпустишь? Я уже понял.Разжав кисть, толкаю его в грудь, чтобы освободить пространство. Он послушно отступает, выпуская меня из своих рук.— Не подходи ко мне, — отхожу в сторону, стараясь не встречаться с ним взглядом. — Если хочешь трахаться, иди к Элизе. Она точно не будет против.Веселье с его лица пропадает. Он выглядит смущённым и немного растерянным. Моя бровь изгибается. Да ладно?— Я не хотел... — он запинается. — В смысле, хотел, но не так. Блять... я не...На всякий случай, одарив его злобным взглядом и показав средний палец, я направляюсь к выходу из кухни.— Через час у нас тренировка, — кричит Алекс мне вслед, будто ничего сейчас не случилось.Даже не желая думать о произошедшем, падаю на подушку и закрываю глаза в надежде уснуть.

***Все горит.Куски сгорающей плоти падают мне под ноги, а я смеюсь. И этот смех кажется чужим и пугающим, но таким родным.Я схожу с ума?«Очевидно», — отвечает голос в голове.Крики режут слух — они раздражают, пытаются достучаться до остатков человечности, но не могут. Поздно искать в моей душе сострадание.Нэнси, милая Нэнси... Когда-то её можно было узнать по мягкой улыбке и свету в глазах, но теперь... Её волосы, всегда гладкие и уложенные, сейчас свисают рваными обгоревшими клочьями, тлеют и осыпаются. Кожа вздувается, отваливаливается, оголяя обугленные кости.Её глаза умоляюще смотрят на меня, пока не лопаются от жара. Я бы узнала её, даже если бы от неё остался лишь пепел.Узнаю я и свои руки на её шее. Мои собственные пальцы сжимают в её горло так сильно, что я чувствую, как под ними хрустят хрящи. Я убиваю её.И наслаждаюсь этим.______________________

— Нет! — собственный крик заставляет меня подпрыгнуть и проснуться. Это просто сон? Просто сон. Сколько ещё этих кошмаров будет? Разве я мало себя ненавижу?Мне не хочется никуда идти; всё, чего я желаю, — это остаться в комнате, лежать и страдать. Но в дверь уже стучат, и мне всё же приходится подняться. На пороге стоят Алекс, явно смущённый, и белобрысый вампир — оба в одинаковых чёрных штанах и футболках. Они выдают мне такой же набор одежды для тренировки.Мы проходим почти весь коридор и оказываемся за последней дверью, где находится зал. У одной из стен стоят тренажёры; большинство из них больше напоминают орудия пыток. Вторая стена полностью зеркальная, и я, шумно вздохнув, сразу же отворачиваюсь от своего отражения.— Не вздыхай так, тебя не на каторгу привели, — пихает меня локтем в бок вампир.— Ты слишком весёлый, это раздражает, — ответила я.— А ты слишком раздражительная, это веселит, — он снова смеется.Этот вампир живёт в мире розовых единорогов, где всё чудесно и радостно. Его постоянные шутки и нескончаемое присутствие бесили меня даже больше, чем сам факт его существования.Мы начинаем с простых упражнений. Я задыхаюсь, кряхчу, ною, но продолжаю делать всё, что от меня требуется. Отжимания и подтягивания даются мне тяжело, бег немного легче, но меня злит, что упырь носится вокруг нас с невероятной скоростью и подгоняет меня. Он, кажется, участвует в этом только ради забавы.Под конец моё тело изнывает от усталости. Хочется упасть прямо здесь и больше никогда не вставать, но, конечно же, никто не собирается давать мне передышки...— Я не буду этого делать! — взрываюсь я, едва дыша.— Так нужно, — пытается убедить меня Алекс. — Ты не научишься контролировать магию, если отказываешься её применять.— Я посмотрю, как ты заговоришь, когда я сожгу всю вашу конторку! — я уже практически ору.— Послушай, — он делает шаг ближе и поднимает ладони, как будто успокаивает взбешённого зверя, — Просто попробуй. Простейшее заклинание, и я отстану.— Нет!— Чёрт с тобой! — Алекс срывается, но почти сразу берет себя в руки, голос снова ровный: — Тогда хотя бы просто отработаем удары?Из угла раздается громкий хохот. Вампир наконец-то отлипает от стены — последние несколько минут он с удовольствием наблюдал наши препирательства.— На это будет ещё интереснее смотреть. Погодите, я за попкорном сгоняю, — протягивает он.— А можно я на нём удары буду отрабатывать? — оживлённо осведомляюсь я.— Да пожалуйста, — Алекс соглашается без особого энтузиазма.Вампир в мгновение ока оказывается передо мной и, как всегда, улыбается. Я отвожу взгляд. Смотреть в эти глаза мерзко... они до усрачки меня пугают.Он шагает вперед вперёд, чуть наклоняется ко мне, сует руки в карманы и дразнит:— Мне, конечно, твои тычки как комарик укусит, но свято клянусь делать вид, что мне невыносимо боль...Он не успевает договорить.Мой кулак прилетает ему прямо в вампирскую рожу.Может, ему и не больно — но как же приятно мне. Он округляет глаза, прикладывает ладонь к щеке в месте удара и хохочет:— А с тобой зевать нельзя, да? Это будет веселее, чем я думал.— Не радуйся раньше времени, — ворчу я и встаю в боевую стойку.Благодаря моей сомнительной работе я умею неплохо драться. Магией я не пользуюсь, а значит, нужно как-то защищать себя. В целом моя тактика состоит из обмана: я уворачиваюсь, стараюсь оказаться за спиной, сбить противника с ритма и ни в коем случае не дать себя поймать. Мне не хватает выносливости, я быстро устаю, но сделать подлянку и сбежать... всегда работает.Я прекрасно знаю, что в реальной жизни вампира не победить: обычно таскаю с собой ультрафиолетовый фонарик и серебряный нож — кровососы такое не любили. Сказать честно, за всё время мне попался только один агрессивный вампир, и мне несказанно повезло, что я успела удрать.Этот же экземпляр позволяет себя лупить, но и мне прилетает прилично. Вампир замахивается левой рукой. Поднырнув под неё, я оказываюсь у него за спиной, хватаю руку и скручиваю, толкнув его вперёд. Парень падает, но тут же поднимается и резко разворачивается ко мне. Второй удар я пропускаю — слишком расслабилась после удачного приёма. Кулак прилетает прямо в челюсть.Сука, больно!Надо отдать должное: вампир сдерживается — если бы он бил со всей силы, скорее всего, уже оторвал бы мне голову. Он действовал аккуратно, стараясь не навредить мне, и я решаю сыграть на этом... Зажимаю лицо руками и сгибаюсь, выплёвывая маты, — это заставляет его подойти ближе, чтобы понять, не переборщил ли он. Как раз в этот момент я бью его кулаком в живот, а второй удар приходится в лицо.Раздается смех. Белобрысый успевает схватить мою руку и, как в танце, потянув на себя, разворачивает. Его локоть оказывается под моим подбородком, надавливая на горло. Дёргаться бесполезно, вампир прижимает меня к себе и держит железным захватом. Он не душит меня, но дышать становится тяжелее — то ли от злости, то ли от страха, то ли от отвращения. Меня передергивает. Я не чувствую ни тепла тела, ни сердцебиения, хотя упырь делает вид, что дышит и даже запыхался.Слышу его голос прямо над моим ухом:— Что теперь делать будешь, злюка?— Хватит, — прерывает нас Алекс, — на сегодня достаточно.— Окей, — кровосос выпускает меня и снова сует руки в карманы, — это было неплохо, у тебя тяжёлый удар.— Надеюсь, тебе больно.— Как я и сказал: как комарик, — засмеявшись, он исчезает, как будто его тут и не было.Развернувшись, я встречаюсь с серо-голубыми глазами, которые смотрят на меня в упор.— Чего тебе?— Тебе рано или поздно придётся начать колдовать, — говорит он, проходя мимо.— Я как-нибудь без тебя разберусь.— Почему ты такая упрямая?— Потому что... — я заминаюсь — Не хочу и всё, ты что, не...Неожиданно для себя хлюпаю носом, но сдерживаюсь и продолжаю:— Я убила их всех. Своей магией. А ты хочешь, чтобы сейчас я взяла и... — голос предательски дрожит.— Ада, я понимаю, — он разворачивается ко мне.— Да нихрена ты не понимаешь!Начинаю вытирать с лица слёзы, которые успевают набежать. Нечего ему это видеть. Но он смотрит. Постоянно пялится на меня — надо бы ему сказать, чтобы перестал так глазеть. Ощущаю запах табака и специй совсем близко. Хочется покурить.В попытке сдержать вновь подступающие слёзы челюсти сжимаются так сильно, что зубы скрипят. Он молча притягивает меня к себе, укачивая в объятиях.И это можно принять за момент нежности: я могу обнять его в ответ и разрыдаться на плече, забыв даже про утренний инцидент.Но... всегда есть «но».Я чувствую жалость в его взгляде, в его неловких движениях, а я в жалости не нуждаюсь.Не надо мне этих подачек!Если он думает, что стоит меня пожалеть, и я сразу расстаю, то придётся его огорчить.Огорчить я решаю его кулаком в живот. Замах выходит слабее, чем хочется, но удар вполне ощутимый. Алекс разжимает руки, отшатывается, и, кажется, уже готов разораться.— Не трогай меня! — для убедительности я прикрикиваю. — И не смотри так, понял?— Хватит меня бить, — проговаривает он спокойно и медленно, но тонкая нить раздражения проскальзывает в его голосе.Пару секунд я думаю, что ему ответить, сверлю взглядом, надеясь не прожечь случайно в его башке дыру. Слёзы сменяет злость — на него, на себя, на весь мир. На кончиках пальцев покалывает подступающая магия, в венах пульсирует кипящая кровь. Так больно держать это в себе. Мне страшно.Ещё немного — и я разнесу тут всё к чёртовой матери. Надо свалить отсюда, пока я по-настоящему не вышла из себя. Как бы Алекс меня ни бесил, подвергать его опасности я не хочу. Элиза права: я пороховая бочка. Надо уходить.Молчание затягивается. Боль внутри нарастает, и мне кажется, что в глазах напротив мелькает удивление. Заставив себя дышать ровнее, молча направляюсь к выходу из зала.Надо успокоиться. Нет никакой опасности. Всё нормально.Он так и остается стоять посреди зала, не сдвинувшись с места. Его шаги я слышу уже из своей комнаты — примерно через пару минут после того, как захлопываю за собой дверь.Соглашаясь на эту авантюру, я не думала, что момент, когда придётся применить магию, настанет так быстро. Тренировка показала одно: я себя не контролирую и опасна. Лучше сгореть изнутри, чем снова выпустить это наружу.План прост: как только все уснут — я сваливаю. Эта навязчивая мысль грызет меня всё сильнее, раздувает панику, заставляет метаться по комнате, кричать и ругаться матом. За какие-то два часа я уничтожаю подушку, ломаю стул и рву на клочки всё постельное бельё, которое попадается под руку. В конце концов просто опускаюсь в угол и методично пытаюсь пробить головой стену. Плевать, что будет потом, главное уйти отсюда.Меня, на удивление, не трогают. Заходит только Лира — щебечет о каких-то новых планах Ордена и парит мне мозг. Я стараюсь не задавать лишних вопросов, потому что в них нет смысла, но голубоглазая фейка упрямо, будто не замечая моей откровенной незаинтересованности, продолжает рассказывать:— Вообще, у Ордена два отдела. Здесь нас мало, основная часть наверху, над нами, — тараторит она без остановки. — Ты, кстати, знаешь, где мы находимся?Вот это уже интересно.— Нет. Где?— Мы под старой ратушей, — хихикает Лира. — Как будто они не могли другое место найти для штаба. А ещё...Местоположение значительно облегчает побег. Где ратуша я знаю отлично, и в голове тут же выстраивается карта окрестных улиц. Кажется, одна из дверей длинного коридора ведет не в комнаты, а к лестнице наверх. Значит, пробраться туда — раз плюнуть. Но если наверху жилые помещения... будет сложнее.Я решаю воспользоваться болтливостью Лиры ещё раз:— А наверху тоже комнаты? Там кто-то живёт?— Не-а, прямо над нами — зал совещаний. А в самой ратуше вообще нет комнат, там только наши офисы.— Почему вы живёте тут?— Ну... понимаешь, мы все немного необычные, у нас не то что бы был выбор.— В каком смысле?— Даниель и его брат Ренджи, собрали многих из нас ещё детьми. Над кем-то издевались родители, кто-то вообще остался без них, — Лира грустно улыбается. — Так что это наш дом и семья. Они вырастили из нас команду. Мы особый отдел, занимаемся только засекреченными, сложными делами. Когда Даниель стал главой после брата, многие ушли, но мы остались.— Понятно... — протягиваю я, задумавшись о том, как пройти ночью через ратушу. Там по-любому есть охрана. Интерес к разговору я снова теряю.Лира кажется милой, и мы, наверное, могли бы подружиться, но впускать кого-то в свою жизнь я не стремлюсь. Зачем, если я собираюсь закончить свои страдания при первой же возможности? И хотя фейка сама тянется ко мне, часто заглядывает и много болтает, я держусь максимально отстранённо.Весь день сижу в комнате, развлекаясь созерцанием потолка, совершенно не понимая, сколько времени прошло. Но и с этим мне помогает Лира — пусть и ненамеренно. Я жду, пока она снова заглянет. Все эти дни она приносит мне еду в комнату, потому что я не хочу есть с остальными. Сейчас это играет мне на руку: получив свою порцию ужина, я прикидываю, сколько осталось до отбоя.Фейка рассказывает, что Джон и Шон на задании, как и вампир. Даниеля тоже нет. Значит, здесь остаются только Алекс, Лира и Элиза. Этой ночью все должны спать, кроме последней — она часто остается в архиве и ковыряется в своих железках. К несчастью, нужная мне дверь находится как раз рядом с архивом, так что мне придётся пройти мимо него, не издав ни звука.Выждав время, я засовываю в карман самое необходимое — сигареты — и осторожно выглядываю в коридор. Прислушиваюсь.Тишина.По моим подсчётам, сейчас около полуночи, и, судя по гробовой тишине, я права. Мне кажется, что я шагаю слишком громко, поэтому приходится стянуть кеды. Босиком идти холодно, но гораздо тише. Сразу вспоминаются мои побеги из приюта: тогда я точно так же кралась по коридорам мимо спален воспитательниц... и ведь ни разу меня не поймали.Добравшись до нужной двери, хватаюсь за ручку и вздрагиваю — мой слух улавливает голоса из архива.Там Элиза... но не одна.Твою мать.Шершавый мужской голос произносит:— Она тут ни при чём.— Ещё как при чём, Алекс, — в её голосе угадываются нотки истерики. — Ты таскаешься за ней, как побитый пёс.— Это не так, Эль, — спокойно отвечает он, как и всегда.— Можешь отпираться сколько хочешь, но я вижу ваши переглядки.— Ты позвала меня для сеанса психотерапии или что? — раздражённый вздох.— Нет, я... — её голос обрывается вздохом.Раздается глухой звук, что-то тяжёлое со стола падает на пол. Любопытство, мать его, сильнее инстинкта самосохранения — я подхожу ближе и заглядываю в щель между дверьми.Ну конечно!По полу валяются книги. Видимо, Алекс смахнул их, чтобы усадить Элизу на стол. Он последовал моему совету... На данный момент они очень усердно изучают анатомию друг на друге.Блять.Смотреть на это никакого желания, меня почти тошнит. Зато пока они так заняты точно меня не заметят. Слышу стоны. Прекрасно. А утром ко мне лез.Какой же он... Ладно. Плевать. Ещё одна причина свалить отсюда как можно быстрее.Возвращаюсь к нужной двери и дёргаю за ручку.Скрип.Хорошо, что им не до этого — даже если я буду бить в барабаны, они не отвлекутся.За спиной мягко щёлкает дверь, и звуки стонов исчезают. Передо мной лестница, уходящая наверх.Отлично.Пока всё идёт по плану. Даже как-то напрягает.Поднявшись на пролёт, я выхожу на небольшую площадку, из которой ведет узкий, почти незаметный проход в ещё одну дверь. Сразу лабиринт бы строили, что ли.Наконец, я оказываюсь в огромном коридоре ратуши. Сердце стучит быстрее. Ещё немного — и свобода. Я шлёпаю по красному ковру, по нему и ходить-то жалко. В целом тут всё походит на музей.Насколько я знаю, здание ратуши — творение вампиров ещё до войны. Тут жил какой-то граф, поэтому всё выглядит вычурно и помпезно: колонны с позолотой, тяжёлые бархатные портьеры цвета крови. Через огромные витражные окна лунный свет падал мне под ноги. А это только коридор.Все вампиры выпендрёжники.Когда из замка сделали ратушу, всё оставили как есть. Закатываю глаза. Это же искусство.Ноги несут меня вперёд. Бегу в надежде случайно наткнуться на выход. Но вместо выхода натыкаюсь на кровососа. К счастью, безобидного.— И куда это ты собралась, злюка? — снова он улыбается.— Не твоё дело, — огрызаюсь я, проходя мимо и толкая его плечом.— Нет-нет-нет, — вампир хватает меня за руку, — тебе нельзя уходить, это опасно. Тем более расследование зайдёт в тупик, если ты уйдёшь. Оставишь Алекса одного с этим разбираться?— Алекс сейчас занят чем-то поважнее своего расследования, — выпаливаю я. — Кстати, на твоём месте я бы больше не садилась за стол в архиве.Дергаю рукой, но упырь держит меня мёртвой хваткой.— Чего? Вот гандон... — он хмурится. — Но не суть. В любом случае тебе нельзя уходить — за тобой охотятся. А ты, скорее всего, попрёшься к Рите, подвергая её опасности.— Тогда я не пойду к ней. Пойду прямо в лапы к чертям, пусть они меня убьют — и дело с концом.— Хочешь, я прямо сейчас сверну тебе шею?— Отлично, давай!Он смотрит так строго и пугающе, что внутри всё сжимается. Сейчас он не выглядит таким безобидным, как раньше. Выпустив мою руку, вампир тяжело вздыхает, словно его высохшим лёгким срочно понадобился воздух.Хотя я уверена, что он мне ничего не сделает, руки предательски затряслись. Мысли о побеге мечутся в голове, но ухватиться за нужную никак не удается. Он может просто силой затащить меня назад, но почему-то не делает этого. В воображении мелькают картины вспоротого горла. Смерти я не боюсь, но мучительной смерти — очень. От него не ускользает моё сбивчивое дыхание и трясущиеся руки.— Не бойся меня, — усмехается он. — Ты бесишь, но не настолько.— Можно я просто уйду?— Послушай, Ада, — начинает он, — тебе, может, и плевать на себя. Возможно, ты выйдешь и повесишься на ближайшем дереве, но подумай своей тупой головушкой, что будет с Ритой? Одну подругу она уже потеряла. Хочешь, чтобы потеряла и вторую? А Том? Я говорил с ним. Он относится к тебе как к родной дочери. Его тоже хочешь бросить?Опускаю взгляд. Чувство вины и ненависти снова сжимает ледяным кулаком мой желудок. Ком встает в горле. Он прав. Себя не жаль, а вот их — да.— Люди и существа пропадают, и всё тянется к Эхо. Мы уже несколько лет не можем подобраться к заказчикам, а ты свободно с ними общалась, развозя эту дрянь по городу. Без тебя ничего не получится. Ты можешь помочь, сделать мир лучше — и для таких, как мы, тоже, — с каждым словом он повышает голос. — А ты занимаешься самобичеванием, ноешь о несправедливости жизни, пытаешься сдохнуть. Я умер в двадцать лет. Мне дали второй шанс. Почему ты свой не хочешь использовать?Я молчу. Его тирада как пощёчина. Мне должно быть плевать. Но почему-то мне не плевать. Вампир продолжал:— Это твой шанс на лучшую жизнь. У тебя будет крыша над головой и цель. Разве плохо? — он обращает внимание на мою поднятую бровь. — Хотя бы ради Нэнси. Думаю, она бы этого хотела.Конечно, хотела бы...Я что, ведусь на такие простецкие манипуляции?Видимо, да, потому что, развернувшись, направляюсь обратно в штаб. Виски давит, разрывает от желания сбежать и желания остаться... ради Нэнси. Если бы не гребанные черти, все бы сложилось по-другому. Именно поэтому я здесь — чтобы искупить свою вину, отомстить за неё.С каких пор я стала такой тряпкой? Ною, плачу, страдаю. Всё, хватит. Если потребуется — поджарю ещё сотню чертей. Может, ни ведьмы, ни Стража из меня не выйдет, но я как минимум постараюсь. Я ведь смогла сдержать магию на тренировке: не спалила зал, не убила никого, значит, могу научиться её контролировать.А если нет... лучше умереть с мыслью, что я хотя бы пыталась.