Глава 19. Выбор

Все исчезает в той же темноте, из которой появилось, а потом и она медленно рассеивается, проявляются очертания комнаты и обеспокоенное лицо Лили.

— Ничего не понимаю, — говорю я, быстро моргая, чтобы поскорее прогнать пелену, — Вообще ничего... Он, что, умрет? Кто его убьет, когда?

— Не знаю, я не могу этого видеть, только само событие, — отвечает девушка. — Ты можешь это предотвратить.

— Как?! — Встаю со стула, от волнения не зная, куда себя деть. — Я была... Я буду там и что? Когда он будет умирать, сказать ему — не умирай?! О господи... — Сажусь обратно и протираю ладонями слегка влажное от накатившей тревоги лицо.

— Зря я тебе это показала...

— Давай, — решительно протягиваю Лили руку. — Может, получится увидеть что-то еще.

— Нет, не получится. К тому же я, не могу так быстро, — качает головой она. Это начинает меня злить.

— И что мне делать? Я же ничего не знаю! Прикажешь сидеть, сложа руки?

— Вспомни. Может, там были какие-то важные детали?

— Какие важные детали? Я видела его мертвым и все, без деталей! — кричу я и тут же резко замолкаю, вспомнив кое-что. Дэн лежал на снегу, а под его головой была кровь. Много крови... Это может означать только одно — скорее всего, он упадет с большой высоты и разобьется. Может, он пойдет спасать меня из отеля, и кто-то скинет его... Конечно, это будет Марк. Он владеет телекинезом, и ему не составит труда воспользоваться своей способностью, чтобы навредить Дэну. Но как это произойдет? На моих ногах надеты зимние ботинки, которых здесь нет. Значит, все же это произойдет не в отеле. Где тогда? — Лили, пожалуйста. Покажи еще что-нибудь.

Девушка уговорам не поддается, даже не стоило и пытаться. Говорит, что вернется, когда я успокоюсь и хорошо подумаю над тем, что увидела. Оставляет меня в одиночестве, полностью разбитую. Детали деталями, но они никак не помогут мне предотвратить смерть Дэна. Я вижу здесь только три варианта: избавиться от Марка, сбежать отсюда и убедить Дэна залечь на дно, остаться с Марком и, если хантеры придут сюда, скрыться с ним где-нибудь, и самый последний, но, видимо, самый эффективный — умереть самой. Все три варианта практически невыполнимы.

Упав на кровать, достаю из кармана свое кольцо — единственную вещь, напоминающую мне о моем хантере. Терзаю свое сердце, представляя, что он рядом со мной, обнимает своими крепкими руками, прикасается мягкими губами к моим. Вспоминаю нашу первую встречу — внешне Дэн понравился мне с первого взгляда, но тогда я была слишком ошарашена тем, что происходит. Он заботился обо мне так, будто знает меня уже давно, и нас так неслабо тянуло друг к другу, только я это отрицала. Помню его взгляд, он почти всегда был мягким, внимательным. Этот поцелуй, вызывавший выброс огня. Скорее всего, он уже тогда влюбился, просто не хотел торопить события и не признавался мне в этом. А я все думала, и о ком? О Марке. Как смешно.

"Почему мне так больно предавать тебя, Дэн? Почему ты такой? Я ушла с ним, а ты пошел искать меня. Я ушла снова, и ты опять не оставлял попытки. Тот поцелуй с Кирой не значил ровным счетом ничего, я уже давно поняла это. Значение имело лишь то, что именно я была важна тебе. Ты всегда стремился к тому, чтобы мне было так же легко с тобой, как дышать. И я, сама того не замечая, впала в зависимость от тебя. Поэтому я прыгнула в омут. И прыгнула бы снова и снова. Только это уже не зависимость. Теперь я знаю, что люблю тебя, Дэн. Люблю всем сердцем и сделаю все возможное, чтобы предотвратить твою смерть. Я убью Марка. Чего бы мне это не стоило".

Сжимая кольцо в руке до боли и побеления костяшек, захлебываюсь слезами. Когда он возвращается, не успеваю успокоиться и молча шмыгаю носом, спрятав кольцо под подушку. Раздевшись в темноте, он заваливается рядом, обхватывает меня одной рукой и притягивает к себе. В нос врезается запах алкоголя и еще чего-то сладкого, совсем не похожего на его парфюм. До меня не сразу доходит, что Марк был с другой женщиной. Чуть позже он это подтверждает.

— Не бойся, я не трону тебя. Я уже поразвлекался кое с кем сегодня.

— Прекрасно, — отвечаю я, вложив в это слово все свое облегчение. Собираюсь сказать, что очень рада этому, но вовремя осекаюсь. Кажется, он хочет вызвать ревность во мне, и, поняв, как я на самом деле равнодушна к этому, вероятно нарушит свое обещание. — Надеюсь, ты предохранялся.

— Конечно, милая. Скажи, тебя это задевает?

Лучший ответ в данном случае — молчание. Скажу "да" и потешу его самолюбие. Дам отрицательный ответ, и тем самым задену уже его чувства, а он это так просто не оставит.

— Ты даже не представляешь, какой сладкой бывает измена. А нет, о чем это я, конечно, ты знаешь. Но он далеко, а ты рядом, сидишь здесь и ждешь меня. Кажется, теперь ты нужна мне еще больше. Даш?

— Что?

— Я управлял тобой, приказывал тебе. Не думай, что мне хорошо от этого. Хочешь и ты прикажи мне, запрети мне быть с другими, например.

— Я не могу тебе ничего запретить, — отвечаю я, тщательно обдумав свой ответ. — Ты все равно сделаешь так, как считаешь нужным.

— Я понял, — говорит он, обнимая меня еще крепче. — Прости меня.

Ранним утром Марк, судя по влажным волосам, только что вернувшийся из душа, будит меня глубоким и страстным поцелуем. Не успеваю проснуться и понять, что происходит, как мое нижнее белье и халат, который удерживал только атласный пояс, летят на пол.

— Пошел к черту! — быстро отогнав от себя сон, и сгорая от внезапно охватившего меня гнева кричу и, сильно размахнувшись, влепляю ему пощечину. — Что тебе нужно от меня?!

Похоже, он в шоке. Держится за щеку, взгляд становится безумным. Вспоминаю нашу борьбу в Пандоре. Тогда на нем не осталось и следа, словно он неуязвимый, а теперь его щека прилично покраснела, и это сводит его с ума. Тем не менее, я не собираюсь сдаваться. Прикрыв тело одеялом, отползаю назад, к изголовью кровати.

— Не трогай меня, Марк! Иди и развлекайся там с кем хочешь, но отстань от меня! — Вчера я решила вести себя иначе, но молчать больше нет сил. К сожалению, он воспринимает мою агрессию совершенно не так, как хотелось бы.

— Я знал, что ты ревнуешь. Это хорошо. Ну а теперь извини, ты меня разозлила. Иди сюда.

— Нет, пожалуйста... — Пытаюсь бороться, возвести в голове плотную непробиваемую стену. Однажды я такое уже видела, только в фильме про детей-убийц с белыми волосами. Это оказывается куда сложнее, особенно когда он врывается в мои мысли и разрушает быстрее, чем я успеваю строить. И сейчас я больше боюсь даже не того, что он снова возьмет контроль над моим телом, а того, что он доберется до моих планов.

— Не волнуйся, тебе понравится, — произносит он, изогнув губы в довольной ухмылке. — Убери одеяло. Расслабься и не сопротивляйся.

Невозможно удержать что-то одно. Похоже, я смогла защитить от него свои мысли, но тело сдается и подчиняется. Убрав одеяло, расслабленно ложусь на спину и покорно терплю все его ласки. Марк нежно и долго целует меня в губы, опускается к шее, ласкает грудь, ведет губами все ниже и ниже, разводит рукой колени и надавливает языком на самое чувствительное место. Я прошу его остановиться, а в ответ получаю приказ молчать и получать удовольствие от всего, что он делает со мной. Марк не прекращает, пока не доводит меня до сладкой истомы и потемнения в глазах, довольный возвращается к моим губам.

— Я хочу, чтобы и ты сделала мне приятно, — шепчет мне на ухо. — Но я не буду тебя заставлять. Ты должна сама этого захотеть.

Это единственное, за что я могу поблагодарить его. Возможно, в нем еще осталось хоть что-то человеческое. Однако это не отменяет того, что он пользуется мной. Сегодня он более ласков, и делает все, не причиняя мне боль, несмотря на то, что кровь от моего удара все еще приливает к его щеке. Дэн всегда был таким. Он не пытался унизить меня или сделать больно, не заставлял, и ничего не требовал. Я призналась ему, что довольно неопытна в любых отношениях, и он позаботился обо всем. Я не испытывала нужды ни во внимании с его стороны, ни в его чувствах ко мне.

Никто и никогда не заменит мне его. Будь Марк или кто-либо другой обходителен и нежен хоть сто тысяч раз, я никогда не выброшу из своей памяти именно те моменты, когда я была с Дэном.

Немного передохнув, Марк приказывает мне перевернуться на живот, и я внезапно осознаю, что могу этому сопротивляться.

— Тебе не достаточно? Хватит, оставь меня в покое.

Он присаживается. Судя по глубокой складке между его бровями, ему это совсем не нравится.

— Не оставлю. Я сказал, переворачивайся.

— Нет! — резко отвечаю я, не зная, на каком из охвативших меня чувств сосредоточиться. Гнев, страх и... радость? Наконец-то я, неведомо какими силами, смогла ему противостоять, это не может не радовать. Только, как правило, у всего есть последствия, и они не заставят себя ждать.

Выражение лица выдает бурлящие в нем эмоции и я понимаю — все идет не тем сценариям, что давно были выстроены в его голове. Помрачнев, Марк подскакивает с кровати и начинает одеваться, пока я, снова прикрывшись одеялом, внимательно наблюдаю за его действиями. Что он задумал на этот раз? Наспех одевшись, он, словно кто-то поджег ему ботинки, пулей вылетает из номера, а следом входит растерянная Лили, держа в руках поднос с двумя чашками и тарелками. Увидев меня, теряется еще сильнее.

— Ты не одета. Ладно, я, наверное, помешала...

— Стой, — прошу я. — Подай, пожалуйста мой халат, он где-то на полу.

Оставив поднос на столе, девушка выполняет мою просьбу и присаживается рядом со мной на кровать.

— Я хотела извиниться за то, что вчера ушла, оставив тебя одну в таком состоянии. Просто я давно никому ничего не показывала, и, вообще, надеялась, что ты увидишь что-то хорошее. А тут такое. Я сама очень испугалась, увидев его... Ну, ты понимаешь.

— И ты тоже должна понять, что я не собираюсь это так оставить, — говорю я. — Пока он не вернулся, озвучу тебе свою просьбу.

— Да? Чем я могу помочь? — улыбается девушка.

— Помоги мне убить Марка, — произношу я вполголоса. Лили бледнеет, темно-зеленые глаза бегают, дрожат, будто она страдает от *нистагма.

— Ты хоть понимаешь, о чем просишь? — шепчет она.

— Понимаю. Пойми и ты меня. Он заставляет меня с ним спать, можно это назвать изнасилованием? Я больше не могу... И я точно знаю, что это он убьет Дэна.

— Ты не можешь этого знать...

— Могу! Больше некому! Я убью его и сбегу, с твоей помощью или без нее, — решительно говорю я.

— Это без меня. — Лили разочарованно качает головой. — Ты хорошая девушка, и я бы хотела тебе помочь, но убийство это не выход. Сбежать, тем более, будет очень тяжело.

— Мне кажется, вы все это подстроили с Марком. Чтобы я осталась с ним, испугавшись за Дэна. Как я вообще могу верить тебе, ты же темная...

— Наполовину. И мы ничего не подстроили, я действительно это видела. — Она не оправдывается. Даже не смущается, когда слышит мои слова.

— Не знаю. Если ты с ним не заодно, не говори ему, что я собираюсь сделать.

— Не скажу, — отвечает Лили. — А ты не делай глупостей. Подумай об этом хорошенько.

Произошедшее этим вечером заставляет меня хорошенько подумать, иными словами — развеивает все сомнения. Марк снова выпивший, но на этот раз пахнет от него исключительно алкоголем. Я не спрашиваю, где он был весь день, меня это никак не коробит, напротив — я наслаждалась одиночеством: почитала книгу, чтобы не углубляться в гнетущие мысли, посмотрела на утопающий в закатных лучах город, провалилась в дремоту, зарывшись в свежее постельное белье. Он нарушил мое спокойствие, ворвавшись в комнату как ураган и развалившись на кровати рядом со мной. Молча встаю и иду к шкафу за чистой одеждой — решаю принять душ, надеясь, что он отключится, пока меня не будет. Но моим планам не суждено сбыться.

Даже изрядно выпивший, Марк сохраняет равновесие, его голос звучит твердо, и он снова пытается подчинить меня себе. Получив очередной отказ, приходит в ярость. Хватает меня за руки и пытается притянуть к себе, а когда я начинаю вырываться, наотмашь бьет меня по лицу. Это всего лишь пощечина, но его рука гораздо тяжелее моей, и он вложил в удар столько силы, что мне с трудом удается устоять на ногах. Лицо горит огнем, а тело парализует страх. Прислонив в больной щеке прохладную ладонь, я делаю шаг назад, в полной растерянности, не понимая, как теперь вести себя с ним, того гляди — убьет быстрее, чем Лили соизволит помочь мне в исполнении задумки. Мой страх его не останавливает. Преодолев расстояние между нами, он с силой хватает меня за волосы и швыряет на пол. Кричать и звать на помощь бесполезно — здесь меня никто не спасет. Поэтому я просто закрываю голову руками, в ожидании новых издевательств.

— Теперь ты будешь делать то, что я говорю?! — кричит он, нависнув надо мной.

— Нет! — отвечаю надрывным голосом.

За этим следует то, чего я ожидала с замиранием сердца — он снова грубо хватает меня за волосы и со всей силы бьет головой об пол. Я даже не представляла, как это на самом деле больно. Гул в голове сопровождается звоном в ушах, из глаз будто на самом деле сыплются искры. Еще один удар... Я уверена, что он убьет меня. Все еще держит за волосы. По всей голове разливается жгучая боль, и кажется, я уже чувствую запах собственной крови, как вдруг он опускает меня. Остаюсь лежать на полу, боясь, что он вернется и продолжить бить меня, если увидит движение. Какая ирония, сегодня утром мое тело дрожало от доставленного Марком удовольствия, а теперь сотрясается от рыданий и невыносимой боли.

Спустя несколько минут он подходит и пытается поднять меня. Я дрожу от страха, но поддаюсь, встав на ноги, пытаюсь закрыться, однако он больше не собирается наносить удары.

— Даш, — голос стал мягче. — Я не знаю, что на меня нашло.

Он ведет меня в душ, смывает кровь, растекшуюся по всему лицу от рассеченной брови. Боль понемногу уходит, но голова все еще гудит, и мне тяжело стоять на ногах. Прямо в душе он подхватывает меня на руки и несет на кровать. Признается, что сегодня у него был приступ, поэтому он так быстро убежал из номера. А потом уходит и спустя какое-то время возвращается уже не один, а с врачом — мужчиной средних лет, без медицинского халата, но с большим чемоданом в руках. Пока мужчина осматривает меня, с осторожностью отчитывая Марка за избиение, я вижу Лили, стоящую в дверях, и даже замечаю ее тревожный взгляд.

— Сотрясение мозга, это точно, но я полагаю, что не сильное. Если в течение двух дней ей станет хуже, обращайтесь в больницу. Это не смертельно, но в будущем могут быть проблемы, — выдает вердикт врач. Ставит мне укол, что-то пишет на бумажке и протягивает ее Марку. — Вот, в аптеке должно быть, пусть принимает в течение месяца.

Взяв рецепт, Марк благодарит врача и выпроваживает за дверь вместе с Лили. Присев рядом со мной на кровать, интересуется, как я себя чувствую.

— Плохо, — отвечаю я. Мне не нужна его жалость, но это действительно так. От укола меня уже начинает клонить в сон, боль уходит, но голова с каждой секундой все тяжелее.

— Прости меня.

Ничего не отвечаю. Он ложится рядом и бережно кладет руку на мой живот. Нежно целует в щеку — именно ту, с которой хлестко соприкоснулась его ладонь, и произносит то, чему я никогда и ни за что в жизни не поверю.

— Я люблю тебя.

Лили навещает меня на следующий день прямо перед ужином. Оказывается, Марк дал ей рецепт и попросил купить лекарство. Вместе с таблетками она протягивает мне пузырек с прозрачной жидкостью и совсем тихо, чтобы никто не услышал, сообщает, что в нем именно то, о чем я ее просила. Якобы она увидела меня побитую и приняла решение помочь во что бы то ни стало. Спрашиваю, что в нем, и как мне быть, если это не сработает. Девушка уверяет меня, что знакомый, давший ей эту вещь, никогда ее не обманывал и быстро уходит, попросив меня быть осторожной и пообещав через два часа вернуться и попробовать вывести меня отсюда.

Вскоре приносят ужин: стейки из говядины с овощами и два больших стакана апельсинового сока. После вчерашнего Марк клялся, что больше не будет пить, во всяком случае, так много, как вчера. Мне сказочно везет — ужин приносят аккурат в то время, когда он в душе.

Я сижу за столом, держа в руке заветный пузырек, не представляя что внутри него, открываю дрожащими руками и... Настает время колебаний. Когда Лили выведет меня отсюда, кто-то может увидеть то, что я сделала. И никто не сможет защитить нас обеих. Заслуживает ли он смерти? Явно больше, чем Дэн. Он похитил меня, несколько раз изнасиловал и один раз избил. "Хватит думать, Даша. Нужно бороться за себя, за свою жизнь, за жизнь того, кого ты любишь. У тебя отняли оружие, но ты еще можешь пойти в бой, когда целы руки и не поврежден мозг".

Быстро выливаю содержимое пузырька в стакан и прячу его в своих вещах в шкафу.

Главное теперь — не подать вида.

Одевшись, Марк недовольно смотрит на поднос с едой.

— Уже остыло? По голове бы им настучать за это.

— А ты любишь стучать людям по голове, — равнодушно говорю я, опустившись на стул. Аппетит совсем пропал, и сердце бешено колотится в предвкушении предстоящих событий, но я должна вести себя как обычно. Лучше, чем обычно.

— Ладно. — Садится напротив и, прежде чем приступить к трапезе, интересуется: — Как ты себя сегодня чувствуешь?

— Голова слегка кружится. — Не могу смотреть ему в глаза. Я и раньше старалась не сталкиваться с его ледяным взглядом, а теперь у меня есть две веские причины на это. С одной он, конечно, знаком, а о второй скоро узнает. Не могу понять, жаль ли мне его. Было жаль, когда я думала, что он погиб в собственном доме от руки Дианы. Даже очень. Я и понятия не имела, кто он на самом деле. Видела его во снах, без памяти влюбилась в то, как нежно он обращался с Дианой, в его безупречно красивое лицо. Оно и сейчас такое же красивое, только холодное. Мне не нужна эта красота, если она приносит столько боли.

— А тебе в душ не нужно? — спрашивает он, вилкой отрезав кусок стейка и забросив в рот. — Если хочешь, я помогу.

— Не хочу, — отвечаю я и ухожу в ванную, ополоснуть лицо прохладной водой и немного успокоиться. Сегодня утром он все-таки повесил зеркало. Видимо, чтобы я смотрела на свои синяки и вспоминала об этом каждый раз, как снова захочу сказать ему "нет".

Когда возвращаюсь, половина стакана уже выпита. От волнения у меня пересохло во рту, и свой сок я выпиваю залпом в три глотка. Мясо сочное и пахнет фантастически, но от отсутствия аппетита мне совсем его не хочется. Вместо этого наливаю себе воды и снова выпиваю целый стакан. Марк же, пребывая в отличном настроении лихо расправляется со стейком, и спрашивает, буду ли я доедать свой. Я отрицательно качаю головой и с ужасом понимаю, что голова кружится гораздо сильнее обычного. Пытаюсь встать, но ноги не слушаются, меня вдруг начинает клонить в сон, а по телу растекается липкий страх. Марк ухмыляется, зубами снимая с вилки кусок мяса.

— Я подменил стаканы. Думала, что обманешь меня?

Бросив вилку, он подскакивает со стула и ловит меня, летящую на пол. Сознание затуманивается и я едва держусь, в глазах все плывет и тело словно качает на волнах. Не будь слабости, меня бы охватила паника, все же я уверена — это конец. Марк узнал о моих намерениях покончить с ним, и не смог простить этого. Странно то, что он так спокоен, ему ведь нечего скрывать. Аккуратно положив меня на кровать, он берет мою обмякшую руку, прикасается к ней холодными губами. Прежде чем впасть в беспамятство, слышу мягкий, убаюкивающий голос:

— Спи спокойно, Даша.

*Нистагм — это тремор или повторяющиеся неконтролируемые ритмичные подергивания глазных яблок с высокой частотой.